Мужчина, а вы как любите?

— Не ожидал от тебя! — начал он серьёзно.

— Я думала, что от меня вы уже должны ожидать всего чего угодно. Имена изменены, портретное описание тоже, вас выдаст только харизма, какую вы мне вчера продемонстрировали. Так что, секс у меня всё же с вами был! Ну и я же в стрессе. Помните? — снова дерзость.

— Не ожидал такого классного текста. Вот можешь же, когда хочешь. Ты и правда всё это сделала бы со своей жертвой?

— Ради науки, конечно. Но увы, не с вами. Мне теперь понятно, что нужно сделать с диссертацией, чтобы она стала такой, как надо! Пару недель дайте мне, и я напишу всё в лучшем виде.

— Только не увлекайся, а то вставишь там неприличные слова, а мне потом перед редактором краснеть. Всё, работай!

Он завершил разговор. Неожиданно, между нами нет смущения, оказывается, если придумать соус, под каким подать интрижку своему разуму, то разум проглотит наживку и совесть вроде как уснёт. Моя совесть даже похрапывает временами.

Тут же записала эту фразу.

Две недели спустя…

Я не видела его лица, во время чтения моей научной работы, потому что накануне подвернула ногу и лежала дома на больничном. Пришлось работу отправить в электронном виде. Оказалось, что он теперь в восторге. И сожалеет, что этот экстремальный подход к мотивации аспирантов невозможно применить ко всем. Живо представила себе кабинет научного руководителя, в стиле дома с красными фонарями в Амстердаме. Хихикнула.

— А всем это не поможет! Я теперь знаю, что такая энергия не у всех есть. Не все и поймут. Многие бы вообще расслабились, посчитав, что если научный руководитель перешёл границы дозволенного, то его можно и дальше использовать. Так что это только мой случай.

— Ты одна дома?

— Да, я живу одна. А что?

— Приеду, надо некоторые моменты уточнить.

— Хотите углубить мою мотивацию, и лангет на ноге вас не смущает? — в моём голосе игривые нотки. Хотя может, он и правда хочет по делу, завтра работу редактору отдавать. Мой бюджет и так стонет, тянуть дольше нельзя, но университет в лице научного руководителя обещал мне премию, хоть немного покрывающую расходы. Так что концы с концами я всё же свести смогу.

— Я не кадриль плясать собираюсь, а провести научный эксперимент.

До меня дошло. Вид у меня стрёмный до невозможности. В душ я ещё как-то сходить смогу, но прибрать недельный бардак, это выше моих возможностей сейчас.

— Не стоит, я реально болею и уже неделю с трудом хожу.

— Вот поэтому я и приеду. Похоже, что тебе нужна помощь и не только научная.

Чтобы я не начала протестовать, он поспешно завершил разговор, я плюнула на всё и осталась лежать на диване. Подозревая, что очень пожалею об этом. Не выдержала и попрыгала в душ. Надо было видеть, как я пыталась помыть голову, стоя одной ногой в кабине, а больную «оставив» за бортом. В итоге через открытые двери весь пол залило. Я голышом корячусь в туалете и вытираю лужу с кафеля, из одежды только полотенце на голове и лангет на ноге.

— Вид у тебя сейчас убийственный для моей психики. Ведь я приехал к тебе показать экземпляры брошюр, отдать фрукты и документы на подпись, завтра рассылку сделала бы секретарь твоей кафедры. Ну и проведать. Дверь в квартиру открыта, захожу и теперь моё самообладание повержено. Тогда я сдержался. А теперь уже не уверен.

— Двери открытые? Это я уже вторые сутки с открытыми дверями живу? — меня, как будто только это вопрос сейчас волнует. Ага, про двери. А то, что я голая перед руководителем, хотя секундочку. Это он ворвался в мой санузел. Но дверь-то открыта и я, простите, в той самой позе попой кверху, пол вытираю.

Молча мою руки. Поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.