Осколки измены

Глава 1. Преступление и наказание

После изнурительного рабочего дня так хочется домой. Идеально, если бы муж сделал массаж, уже настроилась на отдых. Открываю двери нашей квартиры и слышу приятную музыку. Лёша приготовил сюрприз в своём стиле, розы, шампанское? Как узнал, что я освободилась раньше?

— Чёрт! — шепчу, мои глаза готовы выпасть от удивления, потому что вижу перед собой тройничок. Мой муж стоит, закрыв глаза от удовольствия, которое ему доставляет блондинка, сосущая член. А блондинку шпилит ещё один мужик, пристроившийся к дамочке сзади. Они похоже словили единый ритм. Признаюсь, может быть из-за обиды, что им так весело, но без меня. Но чужой кайф меня взбесил.

Из пакета выхватила первое, что попалось под руку, и начала лупить по голым телам со всей дури. Через несколько секунд багет, а это оказался именно он, разломался в моих руках. И нас всех накрыл оглушительный крик, а потом и вой моего мужа. К нему добавился пронзительный визг блондинки!

Не поняла, что случилось, багет не может причинить увечья, но моя месть настигла их в момент экстаза, который теперь никто не забудет до конца дней своих, гарантирую.

Вой мужа не прекратился, он упал на диван, первым спохватился мужик, вытолкал меня из комнаты, причём довольно больно ударив по лицу, но и от меня получил, «когти» у меня как у кошки! Но теперь вою я!

Что происходило позже, не помню. Через несколько минут приехала скорая, потом полиция. Лёшу увезли в травму. Меня в участок вместе с любовниками мужа.

Но перед этим тоже хорошенько напичкали успокоительными, потому что кажется, что я рыдала и выла, от обиды, от страха и злости одновременно.

Такой позор, все соседи вышли поглазеть на нас. Но мне уже всё равно, скорее бы закончился этот ужасный вечер.

Мне пришлось долго ждать своей очереди на допрос, или как выразился дежурный: «для дачи показаний». Докатилась, мне изменил муж, а я преступница!

Серый, печальный кабинет следователя мерцает неисправной лампой, отчего мой глаз начинает нервно дёргаться. Следователь извинился за неудобство, пообещал, что завтра все исправят. А я уже успела подумать, что сидеть мне с ним тут до утра. Нервно посмеялась, хотелось рыдать, на самом деле.

Но я приняла пригоршню успокоительных, меня ничего не сможет вывести из себя, только что смеялась до икоты. Несчастный Гордей Сергеевич принёс стакан воды, и мы пытаемся записать мои показания. Час пытаемся, но потом снова скатываемся в истерический смех.

— Простите, так она ему прям откусила член, или только покусала? — снова задаю этот вопрос, через который не в силах переступить, чтобы продолжить с затянувшимися показаниями.

Следователь ладонями потёр раскрасневшееся от смеха лицо и выдохнул:

— Покусала, умоляю. Давайте по порядку, у меня уже живот от смеха болит.

— Вам смешно, а я всё это пережила, — и мы снова смеёмся.

Всё же собираюсь и начинаю рассказ, ему всё это предстоит записать, а это нелегко. В его сильных руках обычная ручка как-то слишком мелко смотрится, я слежу как он пишет, есть в этом что-то завораживающее. И всё же продолжаю:

— Мой муж, Романов Алексей Геннадьевич почти год не работает, после сокращения искал своё новое призвание. Но нашёл его в компьютерных играх, виртуальном сексе, ну и, как оказалось, в реальном тоже. Ведь я ему ни в чём не отказывала. Я сама люблю секс, это же самое приятное, что может быть, оральный, хотя теперь про него лучше забыть, — мои рассуждения прерываются долгим, пронзительным взглядом Гордея Сергеевича, понимаю, что понесло не в ту степь. Он поспешно встал, отошёл от меня к шкафу, сделал вид, что там ищет что-то очень нужное. Слышу несколько долгих выдохов, но на свой счёт не принимаю.

— Ой, простите, но для протокола же важно, что секс у нас яркий, и такой, что ноги судорогой сводит. Так нет, ему давно хотелось экспериментов, сволочь! Получил своё! — снова не удержалась.

— Дарья Олеговна, давайте по порядку, уже первый час ночи. Если не ускоримся, я вас закрою в камере, а утром продолжим, — он как-то смог взмолиться и одновременно выдвинуть ультиматум, однако на меня подействовало.

— Да что рассказывать. Меня сегодня отпустили с работы раньше, потому что придётся в субботу выйти на смену. Обычно смена сутки, а сегодня всего двенадцать часов. Зашла в магазин за продуктами, потом в пекарню купила сдобу и несчастный багет. Поднялась домой и увидела тройственный союз мужа и его любовников. Бабу, которая впоследствии откусила его член, и мужика, который чуть не поставил мне синяк на лице, но в момент моего нападения он шпилил блондинку. Ваш психиатр уже пояснил, что я находилась в состоянии аффекта.

— Это первичная экспертиза, для определения обстоятельств слишком обстоятельства пикантные и нестандартные, но если на вас напишут заявление, а они напишут, то придётся все экспертизы проходить основательно, — следователь решил приземлить моё чувство невиновности.

— Ну, знаете, багетом убить невозможно! Не я кусала его за член! Вот пусть эта стерва, простите, и отвечает.

— Это не мне решать, я лишь собираю данные, — устало заметил Гордей Сергеевич, но посмотрел на меня как-то необычно долго. Может, проверял мою адекватность. Да пусть не старается, её нет!

— Она эти данные не проглотила? А то собирать нечего, — язвительно заметила я.

— Не откусила, но повредила. Бр-р-р! — вдруг у него вырвалась неподдельная реакция, все мужики боятся за свой член. И этому тоже теперь оральный секс в кошмарах начнёт сниться, ну и поделом.

— Так меня задержали?

— Продолжим, вы вошли в квартиру, увидели своего мужа и его любовников, — он посмотрел на отдельном листочке имена других участников происшествия и вписал их в бланк протокола.

— Да, вошла, увидела, у меня помутился разум. Я, кажется, пару раз кого-то ударила хлебобулочным изделием по голой жопе, простите, а потом визг, крик и я получила пощёчину. Потом мужчина вытолкал меня из комнаты, и больше ничего не помню, сидела на полу в кухне, и плакала.

— Личной неприязни к мужу, к гражданке Савельевой, и гражданину Лапину не испытывали? — задал глупый вопрос, сам всё прекрасно понимает.

— А сами как думаете? Я испытывала бешенство и неконтролируемую агрессию, но это было сиюминутное чувство, охватившее мою разбитую предательством душу.

— Дарья Олеговна, а можно без поэтики. Вы раньше Савельеву и Лапина встречали?

— Нет, никогда, кроме откушенного члена мужа, мне с ними и делить-то нечего. А Лапин, если бы меня не ударил, так и вообще к моей семье отношения не имеет, ну шпилил свою дамочку в присутствии моего мужа, ну и бог с ними. А теперь, если они на меня напишут заявление, то я напишу на него за избиение.

— Хорошо. Ещё есть что сказать?

— Нет, хочу спать и есть, и домой не хочу, — я шмыгнула носом, готовая заплакать.

Следователь дописал бумаги и протянул мне.

— Читайте, проверяйте, подпишите.

Я прочитала и под диктовку написала: «С моих слов записано верно», ФИО, роспись и дату.

— И что, меня в камеру до утра, — вся обстановка кабинета, суровый следователь, пусть даже часто смеющийся над моими шуточками, вдруг подействовали отрезвляюще. Меня же реально могут посадить за хулиганство. Хорошо, что я сижу, потому что как-то резко почувствовала себя очень плохо. Страх всё же накрыл меня…

Глава 2. Уже какой-то план

— И что, меня в камеру до утра.

— За батон? Не думаю, не вы же увечье причинили, — обтекаемо назвал укушенный член, чтобы мы больше не ржали в голос над чужим горем.

— Домой не хочу.

— Могу отвезти вас к родственникам, — он уже собрал бумаги, выключил компьютер.

— В Москве у меня никого нет, к кому можно ночевать. А домой я не могу.

— Ко мне? — вдруг спросил Гордей, снова этот долгий взгляд.

— А можно? — если день наполнен сюрреализмом, почему бы и ночи не перенять эстафету наших глупостей.

— Ну я одинокий, злой следователь, уставший и голодный.

— Голодный до ласк, — вдруг спросила я, ну а что, у нас весь вечер обсуждение чужого секса, почему бы не поговорить о себе?

— Так, всё! Пошутили и будет. Отвезу вас домой к вам. Сами разбирайтесь, мне через шесть часов снова на службу.

— Делайте со мной, что хотите, — я махнула рукой. Гордей Сергеевич устало засмеялся.

Мы вышли на улицу, остальные участники происшествия давно отпущены по домам, муж в больнице после операции приходит в себя. И мне его даже жалко, но совсем чуть-чуть. Однако, бог шельму метит. Получил по заслугам.

Но домой вообще не хочется. Там бардак, несчастный батон, раскрошенный по всей комнате. Всё напоминает о том ужасе, какой случился сегодня.

Выбора у меня нет, с собой только ключи, телефон и паспорт, хорошо, что в момент покушения я единственная оставалась в культурной одежде. Гостей моего мужа собирали как попало, вот им пришлось несладко, ну и поделом.

В моей голове постоянно пульсирует мысль, что Лёша мстительный, очень мстительный. Помню, как он на работе довёл ситуацию до абсурда, просто за то, что начальник лишил его премии за какой-то косяк. И мой муженёк самозабвенно и осознанно начал мстить и пакостить. Пока его не поймали и не выгнали на фиг с работы, на мою шею.

За откушенный член он меня изведёт, не отравит, так наймёт гопников на избиение. Были и такие у него темы в речах, относительно прошлого врага.

Боже, зачем я вообще психанула, надо было тихо выйти, подать на развод и отделаться от этого куска дерь…

Я шмыгнула носом, из моих глаз снова брызнули слёзы, Гордей Сергеевич вдруг замер, глядя на меня. И, похоже, принял какое-то важное решение.

Молча сели в машину следователя, выехали на проспект. Я рассмотрела его ещё в кабинете, высокий, крепкий, не красивый, а симпатичный и скорее брутальный. Как это сейчас модно говорить. Лет, наверное, сорок, или больше, волосы слегка тронуты сединой, и лицо небритое, идеальный костюм сидит как влитой, военная выправка, то, чего не хватало моему мужу – раздолбаю. Обычный, но есть в нём что-то притягательное, сила, взгляд или это моя фантазия. Я размышляю и вдруг опомнилась, посмотрела в окно и поняла, что он везёт меня куда-то…

— Ой, а мы в другую сторону едем! — до меня дошло, что это похищение.

— До вашего дома дальше потом мне возвращаться, еду к себе, а там, как хотите, такси вызывайте, или у нас ночуйте, спальное место есть.

У меня в этот момент глаза, как у испуганного хомяка наружу вылезли. Наглость товарища следователя, конечно, оправдать можно, он устал, и вообще не обязан меня везти куда бы то ни было. Но предупредить-то можно. Хотя сама сглупила, с этой дурацкой игривостью после допроса «Везите, куда хотите!». Вот он и подумал, что я и правда на всё согласна.

— Я бы уже к дому подъезжала, скажи вы, что решили не везти меня домой, — обиженно возразила.

— Вот, вы как показания давали, так и сейчас не в состоянии определиться чего хотите. Сами же просились ко мне. Ну и эти слёзы, в таком состоянии боюсь вас оставлять одну.

Я надула губы и уставилась в одну точку. Блин, он прав. Я вообще не понимаю, чего хочу от жизни. Хотя нет, понимаю. Хочу спокойной жизни с нормальным мужем, чтобы не приходилось бить кого-то багетом. Или вот так ехать непонятно куда только потому, что домой ехать совершенно не хочется и страшно.

— Можно, я у вас переночую, завтра позвоню на работу, попрошу отгулы. Мне всё равно предстоит увольняться. Квартира мужа, жить мне негде. Так что завтра придётся собрать личные вещи и ехать в Тулу к маме.

— Уже какой-то план, — проворчал Гордей.

— Это не план, это безвыходная ситуация. Причём ожидаемая, рано или поздно что-то подобное должно было случиться.

Вместо ответа он свернул с проспекта и через несколько минут во дворах мы оставили машину и поспешили к нему домой. Начался противный, моросящий дождь. Холодно и неприятно, как у меня сейчас на душе.

На лифте поднялись на 6 этаж, зашли в квартиру. Чувствую себя ужасно неуютно. Зачем я навязалась, вот правда, зачем? Сейчас вместо отдыха Гордей вынужден меня пристраивать на ночь. Надо было на такси быстренько сбежать.

— Пап? Это ты? Ты же обещал не задерживаться, — капризный голос из спальни.

— Да, дочь, спи у нас гостья, в зале переночует на диване, утром не пугайся.

Не успел он договорить, а я окончательно предаться панике, как в дверях своей комнаты показалась худенькая, хорошенькая девочка-подросток в пижаме. Она не спала, явно сидела в телефоне, а ведь уже второй час ночи. Но это не мой монастырь, и как коренная тулячка, свой самовар стараюсь держать при себе, советы не давать и не комментировать.

— Добрый вечер, извините, ситуация вышла из-под контроля, утром я уйду, — извиняюсь перед ребёнком, как перед взрослой барышней. И девочка смотрит на меня с неподдельным удивлением, замерла открыв рот, потом вдруг спохватилась, чуть не подпрыгнув на месте, выпалила:

— Вы, может, голодные, чай согрею, пока ты постель готовишь для гостьи, — и пробежала на кухню.

По удивлённому виду Гордея Сергеевича я поняла, что сейчас происходит что-то нестандартное для этой семьи. Но мне лучше лишних вопросов не задавать.

Получила подушку, одеяло, и набор постельного, сама быстро всё заправила и постелила.

— Чай согрелся, бутерброды с сыром хотите? — снова голос девочки.

— Да, спасибо, я с обеда ничего не ела, только кофе.

— А вас, как зовут, — девочка зашла ко мне в гостиную.

— Даша, а тебя?

— Алина, очень приятно.

— И мне очень приятно, прости, это из-за меня Гордей Сергеевич задержался, я совершенно не умею давать показания, — решила оправдаться.

— А вы потерпевшая или преступница?

Друзья, если вам кажется, что героиня не совсем адекватная, то вы угадали, стресс, шок и успокоительное. Посмотрим, что случится дальше...

Спасибо большое, что читаете эту историю, каждая ваша поддержка для меня важнее важного! Сердечно благодарю, продолжение ежедневно!

Глава 3. Очередное приключение

— Преступница, я багетом избила троих непослушных людей, будь багет крепче, то я бы ночевала в камере.

Девочка рассмеялась.

— Шутите?

— Нет, она не шутит, самое странное нападение за всю мою службу. Так что дочь осторожнее, у нас в доме опасная преступница.

Вот теперь никто не может сдержаться, мы снова начали смеяться над моим преступлением. Скажу честно, вдруг почувствовала себя уютно и естественно. Как будто давно знаю и Гордея, и Алину. Мы быстро выпили чай и разбрелись по комнатам. Я уснула так крепко, что утром не услышала, как хозяин уехал на службу, а Алина встала и хозяйничала на кухне.

Что-то выпало из её рук, или она специально решила устроить мне побудку, но я очнулась от грохота. Первые секунды не поняла, где я, потом вспомнила весь ужас прошлого вечера.

— Проснулись? — слышу детский голос над головой.

— Да, тебе в школу пора, а я задерживаю? — поспешно встаю с постели и одеваюсь. Сама вспоминаю, что лето на дворе.

— Каникулы, папа на службе, а я совершенно свободна, скучно, грустно, — девочка, похоже, обрадовалась собеседнику.

— Но каникулы лучше, чем рутина учебного года?

— Нет, мне нравится ходить в школу, есть там некоторое неприятные моменты, но в целом… Пойдём завтракать! — девочка вдруг сменила тему.

— Пойдём.

Убираю свою постель, снимаю постельное, мне в эту квартиру не возвращаться, лучше сразу за собой прибрать. Одеяло сложила, поднимаю подушку и вижу под ней листок, сложенный пополам.

«Даша, это мой телефон, если что-то нужно, звони. Не спеши уезжать!»

Гордей написал мне свой номер и просьбу притормозить с отъездом. Но я так не могу. Телефон сохраню, но уеду и даже быстрее, чем собиралась.

Алина снова позвала меня завтракать!

— Иду, сейчас постельное в машинку закину, и я вся твоя!

Она как хозяйка сделала мне кофе, снова бутерброды, довольно умело, надо сказать. Я тоже с детства самостоятельная, лет с десяти всё сама. А когда папа умер и вовсе повзрослела. Алина очень напоминает меня в детстве.

И я это только сейчас осознала, мы с ней и внешне похожи. Невероятно. Как сёстры или мама с дочерью.

Наверное, очень долго в упор смотрела на Алину, что она смущённо улыбнулась. А я вдруг задала глупый вопрос:

— Любишь копаться в чужих вещах?

— Не поняла? — девочка замерла, вопрос показался слишком провокационным.

— Мне надо срочно собрать вещи в квартире мужа, пока туда не прибежали его родственники. И от помощи я не откажусь. Просто скидаем всё в сумки, вызовем машину и вещи отвезём в ячейку хранения, знаешь такие? А потом домой, что скажешь?

— Забавно, никогда не помогала преступникам, — она засмеялась.

— Всё когда-то случается в первый раз! Значит, я могу на тебя рассчитывать?

— Да, я в деле! Папе надо говорить?

— Смотря, как он отреагирует, мне твоя помощь реально нужна, а если он запретит, то я без тебя не справлюсь.

— Он снова до поздней ночи на службе, так что если не скажем, то он и не узнает.

— Тогда пошли на место преступления, скрывать улики!

— Правда или шутишь? — девочка замерла.

— Да, вчера там твой папа основательно всё осмотрел, так что особо уже ничего не скроешь. Муж сегодня ещё никому ничего не успеет сказать и у нас есть пара часов, чтобы управиться.

Мы съели по бутерброду, собрались, я вызвала такси, доехали быстро. И с ужасным чувством отчаяния я перешагнула порог своей, теперь уже бывшей квартиры. Лёшик мне не простит увечья, я не прощу ему предательства.

Очень тяжело, правда, ощущение, что я тут кого-то убила и теперь вернулась на место преступления, да ещё и чужого ребёнка с собой притащила. Функция «думать, прежде чем сделать» у меня отключилась.

Вчерашний пакет с продуктами, так и лежит у входа, но у меня мало времени.

Боже, мне очень сейчас тяжело.

Как эта скотина безрогая мог со мной так поступить? Я же кормила его почти год, свинтус! Тварь!

Работала, брала дежурства лишние, всё ждала, когда он найдёт себя. А надо было его сразу гнать на работу, чтобы он от безделья не сделал то, что сделал.

Очень тяжело ходить по «своей» квартире, понимая, что ты тут больше не останешься, что все твои привычки, быт и отношения рассыпались. Умерла моя прошлая жизнь и убил её муж, за что и расплатился своим членом.

Села на диван, хотелось хоть немного прийти в себя.

— Даша! Тебе плохо? — прошептала Алина.

— Да, очень плохо моя жизнь разрушилась по вине мужа вчера. Сейчас собираем вещи и уходим, прости.

— У меня мама умерла в почти два года назад, я тебя понимаю. Тяжело, когда жизнь рушится. Мы ещё не привыкли.

Я молча протянула к девочке руку, она ответила на рукопожатие, я встала и почему-то захотелось её обнять. Что я и сделала.

— Знаешь, в минуты отчаянья, каждый плачет о своём горе, прости меня, что впутала в свою дурацкую историю.

— Мы же по делу пришли. Давайте работать.

— Точно! — я вдруг чмокнула чужого ребёнка в лоб, понимая, какую глупость делаю. Но меня сейчас вообще сложно назвать адекватной.

Достала несколько клетчатых сумок «челночников», остались от прошлого переезда. Показала Алине, что скидывать: обувь, одежду, какие-то книги. Документы сложила в дорогую дорожную сумку и часть одежды. С этим багажом я сегодня уеду в Тулу к маме.

Уходя, не сдержалась, высыпала ему на пол рис, горох, пшено и макароны. Пусть перебирает или клюёт, удод! Это пока самое малое, что могла сделать.

Развод подпишу, а, может, и сама подам заявление. Но не сейчас. Надо найти угол, где пережить смутные времена. А там посмотрим.

Мысли роем крутятся в голове. Три больших сумки собраны. Не такие и тяжёлые. Утварь и прочие бытовые вещи остаются мужу. Себе только плойку, ноутбук, фен и личные вещи.

Негусто за три года замужества.

Мы с Алиной спустились, мне пришлось ещё пару раз возвращаться за очередными сумками. Когда всё забрала, швырнула ключи в квартиру, и тут же захлопнула двери. Мне здесь делать нечего.

Вышла из подъезда и как раз подъехало такси, мы загрузились и…

Свекровь собственной персоной пожаловала, она что-то крикнула похожее на проклятье, но мы с Алиной поспешно спрятались в машине, и я феерично скомандовала таксисту:

— Гони!

Отвезли вещи в ячейку для хранения, и моя Московская жизнь на этом завершилась. Я думала сразу отправить груз в Тулу, но вы не знаете мою маму. Решусь появиться на пороге с сумками, то она просто не откроет двери. Замужество, по её мнению, священный долг женщины, и если у меня развод, значит, я дура-баба, которая не смогла удержать мужика.

— Чёрт, — вырвалось у меня с языка ругательство. Алина улыбнулась, снова смотрит на меня с любопытством.

Я пожала её худенькую ручку, осталось отвезти девочку домой, потом заехать на работу написать заявление, и всё. Вроде свободна, но теперь полностью завишу от других людей, мамы, например. Рано пока об этом думать.

Появилась маленькая приятная идея и я тут же предложила её Алине…

Глава 4. Останься

Наступил печальный момент прощания с Алиной. Мне почему-то только с ней спокойно. И вдруг я предложила:

— Может быть, пообедаем в кафе, устроим нам с тобой прощальный фуршет?

— Давай! Ты интересная! — Алина оживилась.

— И ты! Жаль, что нам придётся расстаться, — мы снова едем в такси ближе к дому Гордея и Алины, там найдём, где пообедать.

— Мой папа тебе нисколько не понравился? — Алина хитрим вопросом пытается спровоцировать меня на откровенность. А мне и скрывать нечего.

— К чему такие вопросы, я его боюсь, он же следователь. Ты же была на месте моего преступления, вчера я пережила такой удар в спину, что пока на мужчин и смотреть не могу, — улыбаюсь грустно.

— Понятно, он никогда кого попало домой не приводит, значит, что-то в тебе есть. И он смотрит на тебя по-особенному.

Неожиданно услышать от ребёнка такое взрослое замечание. Признаюсь, вспомнила взгляд Гордея Сергеевича, и меня приятно передёрнуло. Вспомнила записку.

И всё же наши пути расходятся, не стоит и думать.

Мы нашли кафе, выбрали блюда и сели ждать заказ. Устали, но мне предстоит совершить множество подвигов. И один из них: «Остаться в нормальном, адекватном состоянии».

— У вас с мужем детей нет? — вдруг спросила Алина.

— Нет, сложно объяснять, я хотела и хочу. Но мой муж, — тут я осеклась, вспомнив, что передо мной сидит ребёнок, и делится такими подробностями личной жизни с ней не стоит. Ребёнку не объяснить, что такое вазэктомия и что это осознанный выбор моего мужа, он так решил ещё до нашей встречи, а я узнала совсем недавно. И как дура грешила на своё здоровье, что не могу забеременеть. А так хотелось малыша. Такую же девочку, как Алина.

В сухом остатке выяснилось, что с Лёшей у нас обман за обманом, но деваться мне некуда, и он прекрасно это понимает. Провинциалка, нищая, красивая приживалка в его Московской квартире. Я всем должна и обязана.

Эти рассуждения заставляют нервничать.

Наш заказ принесли, я с жадностью накинулась на еду, супчик, потом шницель и пюре. Алина тоже медленно ест суп и поглядывает на моё второе.

— Давай тебе закажем, там биточки мясные, они даже вкуснее, чем мой выбор.

— Ну, можно, — нерешительно согласилась девочка.

Я поспешила к стойке и попросила сделать порцию для девочки. На самом деле, это побег от неудобных вопросов. Сейчас вернусь и начнём говорить о чём-то совсем другом.

— Я заказала. Сейчас принесут.

— Ты не ответила про детей, — настойчиво переспросила Алина.

— Мой муж придурок на всю голову, сделал операцию и теперь у него не может быть детей. А после вчерашнего и вообще не будет, несчастный случай, — нервно посмеялась, с меня только батон, но мне стыдно за это происшествие, словно я там четвёртой была, фу.

— Как Том Круз? — Алина уплетает суп, и тема стерилизации мужчины её очень заинтересовала. Она тут же вспомнила сплетни из жизни звёзд. Ну, конечно, подросток, знает больше меня.

— Да, как Том Круз! Такой же придурок и красавчик, прости! — я посмеялась. Не стоило делиться такой интимной информацией с дочерью следователя. Он меня точно посадит, за развращение малолетней.

Не поминайте лихо, пока оно где-то работает тихо!

Тут же запиликал телефон Алины. Весь в стразиках, наклейках и болтающимися смешными кулонами.

— Да, пап! В кафе с Дашей обедаем. Нет, это правда. Я ем суп, она мне ещё биточки купила с пюре, вкусно, да правда. Ну, хочешь она меня сфотает и пришлю тебе фото с едой. Да я пошутила! А ты нет? Ну ладно, сейчас пришлю!

И вдруг Алина протягивает мне трубку: