Дюна. Батлерианский джихад

Brian Herbert, Kevin J. Anderson

Brian Herbert, Kevin J. Anderson

DUNE: The Butlerian jihad

© Herbert Properties LLC, 2002

© Перевод. А. Анваер, 2019

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

Принцесса Ирулан пишет:

Каждый приверженный истине ученик должен понять, что история не имеет начала. Независимо от того, какую точку отсчета мы принимаем за начало, до нее уже существовали более ранние герои и более ранние трагедии.

Для того чтобы понять Муад’Диба или суть происходящего сейчас джихада, последовавшего за свержением моего отца, императора Шаддама IV, надо понять, против чего мы сражаемся. Следовательно, надо заглянуть на десять тысяч лет назад, за десять тысячелетий до воцарения Пауля Атрейдеса.

Именно там видим мы основание империи, именно тогда, из пепла битвы при Коррине, восстал император, объединивший искалеченные остатки человечества. Нам надо изучить самые древние рукописи, обратиться к мифам зарождения Дюны, во времена Великого Переворота, известного под именем Батлерианского джихада.

Ужасная война против мыслящих машин стала зарождением нашей политико-торговой вселенной. А теперь слушайте внимательно: я поведаю вам историю о том, как свободолюбивые люди восстали против господства роботов, компьютеров и кимеков. Присмотритесь и поймите, откуда взялась смертельная вражда между Домом Атрейдесов и Домом Харконненов, яростная вражда, которая продолжается по сей день. Проследите корни возникновения Общины Сестер Бене Гессерит, Космической Гильдии и ее навигаторов, школы оружейных мастеров Гиназа, появления врачей школы Сук и ментатов. Станьте свидетелями жизни скитальцев-дзенсунни, которые бежали в пустынный мир Арракиса, чтобы стать самыми доблестными нашими воинами – фрименами.

Именно эти события привели к рождению и жизни Муад’Диба.

Задолго до явления Муад’Диба, в последние дни Старой Империи, человечество утратило тягу к жизни. Земная цивилизация распространилась к дальним звездам, но стала застойной. Утратив былую дерзость и притязания, большинство людей доверили выполнение всех самых обыденных задач машинам. Постепенно люди перестали думать, мечтать, да, собственно говоря, и жить.

Тогда из дальней системы Талим явился человек, ясновидящий, принявший имя Тлалок, по имени древнего бога дождя. Он говорил, обращаясь к вялой, расслабленной толпе, пытаясь оживить в ней человеческий дух, но мало преуспел на этом поприще. Но нашлись люди, услышавшие Тлалока. Эти новые мыслители сошлись на тайную встречу, чтобы обсудить, как изменить лицо империи, если удастся сбросить глупых и недалеких правителей. Отбросив имена, данные им при рождении, они приняли новые – имена древних богов и героев. Самым выдающимся из новых мыслителей стал военачальник Агамемнон и его возлюбленная Юнона, гений тактики. Эти двое разыскали программиста Барбароссу, который разработал схему превращения вездесущих услужливых машин империи в неумолимых и бесстрашных агрессоров, придав их разуму – мозгу A1 – некоторые человеческие черты – например, стремление к завоеваниям. Потом к повстанцам присоединились еще несколько человек. Двадцать могучих умов образовали ядро революционного движения, захватившего власть в Старой Империи.

Одержав победу, они назвали себя титанами, по имени самых древних греческих богов. Ведомые ясновидящим Тлалоком, эти двадцать человек разделили между собой власть над людьми и планетами, силой распространяя свои эдикты и указы с помощью агрессивных думающих машин Барбароссы. Так завоевали они большую часть известной Галактики.

Нашлись, однако, люди, оборонявшиеся на окраинах Старой Империи от этого натиска. Эти люди образовали конфедерацию – Лигу Благородных – и начали сражаться с двадцатью титанами. После многих кровавых битв Благородные сумели отстоять свою свободу. Они остановили наступление титанов и отбросили их.

Тлалок поклялся обуздать этих противников, но, пробыв у власти менее чем десять лет, ясновидящий вождь погиб от нелепой случайности. Командующий Агамемнон занял место вождя, но смерть друга и учителя послужила мрачным напоминанием о бренности самих титанов.

Желая править в течение столетий, Агамемнон и его возлюбленная Юнона решились на рискованный шаг. Им удалили головной мозг, поместили его в специальную емкость, которую можно было вмонтировать в механические тела. Один за другим – чувствуя приближение призрака старости и уязвимости – остальные титаны тоже превратили себя в кимеков – машины с человеческим разумом.

Эпоха титанов продолжалась целое столетие. Узурпаторы кимеки правили своими планетами, используя для поддержания жесткого порядка все более сложные компьютеры и роботы. Но настал судьбоносный день. Склонный к гедонизму титан Ксеркс, желая больше времени посвящать удовольствиям, открыл свой мозг вездесущей сети разума A1.

Восприимчивая компьютерная сеть отреагировала мгновенно и захватила власть над всей планетой. За планетой Ксеркса жертвой машинного разума пали и другие миры. Власть компьютеров распространялась по Вселенной со скоростью особо опасной инфекции. Всемирный разум захватил неограниченную власть над Галактикой. Приняв имя Омниуса, вселенский разум овладел всеми планетами титанов, прежде чем они смогли предупредить друг друга о грозившей опасности.

Омниус принялся устанавливать во Вселенной свое в высшей степени упорядоченное правление. Униженные кимеки на себе испытали тяжесть его невыносимого гнета. Бывшие некогда хозяевами Вселенной, Агамемнон и его товарищи поневоле оказались рабами всемирного разума.

Ко времени Батлерианского джихада Омниус и его мыслящие машины уже тысячу лет железной хваткой держали свой Синхронизированный Мир.

Но на окраинах сохранились отдельные общины свободных людей. Оказывая друг другу помощь, они, как шипы в боку, доставляли неприятности мыслящим машинам. Все попытки Омниуса покорить Лигу Благородных разбились об ее эффективную оборону.

Но машины каждый раз изобретали новый план боевых действий.

Как только люди создали компьютер, способный собирать информацию и учиться, используя ее, они подписали смертный приговор человечеству.

Салуса Секундус висела в пустоте космического пространства, как украшенный драгоценностями шарик, как оазис плодородных и обильных полей, как островок покоя, весьма приятный для зрительных сенсоров. К несчастью, этот безмятежный мир был заражен дикими и неразумными человеческими существами.

Флот роботов приблизился к главной планете Лиги Благородных. Бронированные боевые корабли ощетинились оружием, блистая зловещей красотой своих отражателей, мощных антенн и сенсоров. Кормовые двигатели изрыгали чистейшее пламя, придавая кораблям ускорение, какого не вынесли бы биологические тела обычных живых пассажиров. Мыслящим машинам не нужны ни пища, ни элементарный физический комфорт. Сейчас перед ними стояла главная задача – уничтожить остатки последнего очага сопротивления обычных людей, окопавшихся на диких окраинах Синхронизированного Мира.

Сидя в своем флагманском пирамидальном судне, атакой руководил генерал-кимек Агамемнон. Логическому машинному мышлению были чужды такие понятия, как слава или месть. Но самому Агамемнону эти понятия чужды не были. Его живой разум, закованный в механический контейнер, внимательно наблюдал за исполнением плана.

Впереди шли корабли флота роботов, они вломились в зараженную человеческим материалом планетную систему, ошеломив экипажи кораблей космической стражи, которым пришельцы показались неотвратимой лавиной. Корабли охранения открыли огонь и рассредоточились, стараясь отразить нападение бездушных машин. Пять охранных кораблей Лиги открыли огонь тяжелыми ракетами, но их снаряды оказались слишком тихоходными, чтобы поразить несущиеся с невообразимой скоростью суда противника. Несколько судов-роботов были повреждены или уничтожены удачными выстрелами, и приблизительно столько же кораблей Лиги взорвалось, вспыхнув яркими звездами и превратившись в пар. Их уничтожили не потому, что они представляли какую-то опасность, а просто из-за того, что они оказались на пути.

Только несколько разведчиков, оказавшихся в стороне от боя, смогли передать предупреждение на беззащитную Салусу Секундус. Боевые корабли-роботы превратили в пар внутренний периметр человеческой обороны, даже не замедлив движения к главной цели. Содрогаясь от экстренного торможения, корабли-роботы достигнут планеты вскоре после того, как ее столица получит предупредительный сигнал о вторжении.

У людей не будет времени подготовиться к отражению атаки.

Флот роботов по численности в пять раз превышал численность самых крупных сил, которые Омниус когда-либо высылал против Лиги Благородных. Люди предались благодушию и расслабились, не сталкиваясь с мощными наступательными действиями роботов в течение последнего столетия напряженной «холодной войны». Но терпение машин неиссякаемо, они могут долго ждать, и вот теперь у Агамемнона и оставшихся в живых титанов наконец снова появился шанс.

На планету Лиги были заброшены мириады крошечных разведывательных зондов. Удалось выяснить, что Лига установила непроницаемую, как ей казалось, защиту от гелевых схем, на которых было основано действие мыслящих машин. Огромный механический флот будет ждать на безопасном расстоянии, пока Агамемнон и его маленький авангард из кимеков пробьются вперед и выполнят миссию – возможно, самоубийственную – открытия бреши в системе обороны Лиги.

Агамемнон был охвачен радостными предчувствиями. Эти несчастные биообъекты уже слышат вой тревожной сигнализации, спешно готовятся к защите и… испытывают настоящий животный страх. С помощью текучего электрического поля, которое поддерживало жизнь в его лишенном тела мозгу, Агамемнон передал приказ своим кимекам: «Уничтожим сердце человеческого сопротивления.Вперед!»

В течение адски тяжелого тысячелетия Агамемнон и его титаны были вынуждены служить компьютерному мировому разуму, Омниусу. Задыхаясь под его гнетом, амбициозные, но потерпевшие поражение кимеки вымещали теперь накопившуюся горечь на Лиге Благородных. Битый генерал лелеял надежду в один прекрасный день ополчиться на Омниуса, но пока для этого не было никакой реальной возможности.

Лига выстроила вокруг Салусы Секундус новые уничтожающие поля, которые были способны вывести из строя самые сложные и хитроумные гелевые схемы компьютеров системы A1, но эти поля были бессильны против Агамемнона и его соратников, так как, хотя у них были механические системы и заменяемые тела роботов, мозг их оставался человеческим.

Именно поэтому у них был шанс невредимыми преодолеть защитное поле планеты.

Агамемнон изучал планету Салуса Секундус, перечеркнутую перекрестием прицела. Обращая пристальное внимание на детали, командующий принялся рассматривать тактические возможности, применяя для этого свое искусство, отточенное в течение столетий, и интуитивное понимание сути и целей вторжения. В свое время он подтвердил свои способности, когда с двадцатью сторонниками поставил на колени Старую Империю только для того, чтобы потом бесславно положить ее к ногам Омниуса.

Перед тем как осуществить эту дерзкую атаку, всемирный компьютерный разум настаивал на проведении учений на макетах, имитирующих каждое возможное положение, и разработке плана, в котором все эти положения были бы предусмотрены. Но Агамемнон понимал всю бесполезность таких планов, когда дело касалось не слишком логично мыслящих людей.

Теперь, когда огромный флот роботов сокрушил, как и ожидалось, орбитальную оборону Лиги и уничтожил охранные корабли периметра, разум Агамемнона вышел за пределы тесного контейнера. Вооруженный многочисленными сенсорами, он чувствовал, что корабль заменил ему давно утраченное человеческое тело. Встроенное в корабль оружие стало частью существа генерала Агамемнона. Теперь у него была тысяча глаз, а мощные двигатели он ощущал как мускулистые ноги, на которых он когда-то мог бегать с быстротой ветра.

– Приготовиться к наземной атаке. Как только наши десантные суда пройдут полосу обороны Салусы, мы должны ударить быстро и жестко. – Вспомнив, что камеры слежения записывают каждое его действие, которое потом будет просматривать всемирный разум, он добавил: – Мы стерилизуем эту гнилую планету во славу Омниуса.

Агамемнон замедлил снижение, то же самое сделали и другие.

– Ксеркс, принимай командование. Высылай своих неокимеков. Пусть подавят их огонь и сметут ко всем чертям.

Проявляя, как всегда, нерешительность, Ксеркс ответил жалобным тоном:

– Вы прикроете меня, генерал, когда я пойду вниз? Это же самая опасная часть…

Агамемнон не дал ему договорить.

– Будь благодарен за эту возможность проявить себя. Вперед! Каждая секунда промедления играет на рукухретгиру.

Этой унизительной и презрительной кличкой мыслящие машины и их прихлебатели кимеки обозначали людей, которые в их глазах были ничуть не лучше червей.

В селекторе раздался другой скрипучий голос. Докладывал робот – оператор машинного флота, работавшего с оборонительными системами людей на орбите Салусы.

– Мы ждем вашего сигнала, генерал Агамемнон. Сопротивление людей усиливается.

– Мы делаем все возможное, – ответил Агамемнон. – Ксеркс, выполняйте приказ!

Ксеркс, которому никогда не хватало духу сопротивляться до конца, замолчал и призвал к себе трех неокимеков, представителей последнего поколения машин с человеческим мозгом. Четыре пирамидальных корабля выпустили вспомогательные приспособления, и спускаемые аппараты, никем не управляемые, начали падать в атмосферу. В течение нескольких секунд они будут легкими мишенями, и системы противоракетной обороны Лиги могли бы сбить несколько таких машин, но их броня была настолько крепка, что выдержит любое попадание и без вреда переживет падение на поверхность в пригороде столицы планеты Зимии, где расположены башни главных генераторов защитного поля планеты Салуса Секундус.

Лига Благородных могла бы противопоставить организованной эффективности Омниуса человеческую непредсказуемость, но эти дикие биообъекты плохо поддавались разумному управлению, и зачастую даже при решении важнейших вопросов среди этих низших существ возникали гибельные разногласия. Как только удастся сокрушить Салусу Секундус, неустойчивый союз распадется от паники; сопротивление людей будет окончательно подавлено.

Но передовым кимекам Агамемнона еще только предстояло выключить уничтожающие защитные поля. Потом Салуса станет беззащитной и задрожит, как осиновый лист на ветру. Флот роботов сможет безнаказанно нанести смертельный удар. Огромный механический сапог раздавит жалкое насекомое.

Командир кимеков направил свою машину точно в назначенную позицию, готовый повести за собой остальную часть сил уничтожения. Агамемнон выключил все компьютерные системы и последовал за Ксерксом. Мозг командующего плавал в пространстве предохранительной емкости. Ослепший и оглохший генерал не чувствовал ни жара, ни неистовой вибрации, когда его бронированный корабль с ревом понесся к ничего не подозревающей цели.

Мыслящая машина – это злой дух, вырвавшийся из бутылки.

Когда сенсорная сеть Салусы уловила приближение военного флота роботов, Ксавьер Харконнен отреагировал мгновенно. Мыслящие машины решили еще раз испытать прочность обороны человечества.

Хотя он носил звание терсеро, то есть занимал достаточно высокое положение в салусанской милиции – автономном формировании Армады Лиги, – Харконнен еще не родился, когда случилось последнее серьезное столкновение Лиги с машинами. С тех пор прошло без малого сто лет. После столь долгого затишья машины наверняка рассчитывали на слабое сопротивление, но Ксавьер был готов поклясться, что они ошибутся.

– Примеро Мич, мы получили экстренное предупреждение и видеозапись от одного из наших периферийных разведчиков, – доложил он своему командиру. – Но передача прервалась.

– Вы только посмотрите на них! – пискнул квинто Уилби, взглянув на видеозапись, поступившую из сенсорной сети. Младшие офицеры и солдаты столпились у панелей управления и слежения в зале с высокими сводчатыми потолками. – Омниус еще не присылал сюда ничего подобного.

Ваннибал Мич, низкорослый, но громогласный примеро салусанской милиции, находился в центре обороны планеты, хладнокровно оценивая поток поступающей информации.

– Последнее донесение с периметра уже устарело на один час из-за задержки сигнала. Противник уже атаковал наши передовые пикеты и старается подобраться еще ближе. Но у них, конечно же, ничего не выйдет.

Хотя это было первое в его жизни предупреждение о приближении флота вторжения, Мич вел себя так, словно каждый день только и делал, что ждал нападения машин.

Под лампами, освещавшими зал управления, темные волосы Ксавьера отблескивали рыжеватым коричным оттенком. Это был серьезный молодой человек, честный, но склонный видеть мир только в черных или белых тонах. Как командир третьего ранга в военной иерархии Лиги, Ксавьер Харконнен был заместителем Мича на внешнем посту местной обороны. Начальство благоволило молодому Харконнену, и он быстро продвигался по служебной лестнице. Уважали его и солдаты, готовые идти за своим командиром в огонь и в воду.

Несмотря на то что огромные размеры боевого флота роботов произвели на терсеро некоторое впечатление, он усилием воли заставил себя сохранять спокойствие, потребовал от личного состава ближайшего пикета доложить обстановку, привел космические силы флота обороны в боевую готовность номер один и приказал им выдвинуться на ближнюю орбиту. Но командиры боевых кораблей уже привели экипажи в состояние боевой готовности, как только услышали предупреждение, переданное с уничтоженных разведчиков.

Окружавшие Ксавьера автоматические системы деловито и приглушенно жужжали. Прислушиваясь к осциллирующим звукам сирен, торопливым голосам, повторявшим приказы и сообщавшим обстановку, к гулу, стоявшему в зале управления, Ксавьер Харконнен медленно перевел дух, стараясь расставить задачи в соответствии с их значимостью.

– Мы можем их остановить, – сказал он. – Мы их остановим.

В голосе его чувствовалась командирская твердость. Было такое впечатление, что он намного старше своих лет и привык каждый день сражаться с Омниусом. В действительности это будет его первое столкновение с мыслящими машинами.

Много лет назад его родители и старший брат погибли по дороге из семейной усадьбы на Хагале, предательски атакованные подлыми кимеками. Бездушные машины всегда были смертельными врагами, угрозой мирам Лиги, но в последнее столетие между Омниусом и людьми воцарился непрочный мир.

На стене в координатной сетке была изображена карта системы Гамма Вайпинг. На карте было показано положение Салусы Секундус и еще шести планет вместе с указанием мест развертывания шестнадцати патрульных боевых групп и сторожевых пикетных кораблей, рассыпанных по ближнему пространству в случайном порядке. Кварто Стефф Янг поспешно вывела на карту текущее положение сторон, постаравшись как можно точнее по данным разведки оценить положение и численность сил противника.

– Свяжитесь с сегундо Лодердейлом и оповестите все корабли периметра. Прикажите им перехватывать и уничтожать все прорвавшиеся корабли противника, – передал примеро Мич, потом, вздохнув, добавил: – Мне понадобится полдня на то, чтобы с максимальной быстротой доставить сюда наш тяжелый флот с окраины Лиги, но за это время противник не оставит попыток прорвать нашу оборону. Сегодня день настоящего испытания для наших парней.

Кварто Янг выполнила приказ с некоторым изяществом, рассылая приказы, которые только через несколько часов достигнут адресатов на окраине звездной системы.

Мич кивнул сам себе, проанализировав последовательность своих действий. Постоянно находясь под воздействием призрака машин, салусанская милиция регулярно тренировалась, проигрывая всевозможные сценарии битвы. То же самое делали все подразделения Армады во всех уголках системы Лиги.

– Активировать уничтожающее поле Хольцмана вокруг планеты и предупредить все коммерческие воздушные и космические суда. Я хочу, чтобы городские трансляторы поля работали на полную мощность в течение десяти минут.

– Этого будет достаточно, чтобы сварить гелевые мозги любой мыслящей машины, – произнес Ксавьер с несколько деланным оптимизмом. – Все это мы не раз видели на экзаменах.Правда, это совсем не похоже на экзамен.

Когда противник столкнется с установленными салусанцами средствами обороны, с надеждой говорил себе Ксавьер, он подсчитает потери и повернет назад. Мыслящие машины не любят напрасный риск.

Он внимательно посмотрел на экран панели.Но как же их много.

Он выпрямился и оторвал взгляд от экрана, с которого так и лились плохие новости.

– Примеро Мич, если наши данные о скорости приближения флота машин верны, то, даже замедляя скорость движения, они все равно движутся почти так же быстро, как предупредительный сигнал, который мы получили от разведчиков.

– Значит, они уже здесь! – проговорил квинто Уилби.

На этот раз Мич среагировал, не скрывая тревоги, запустив систему экстренной готовности всех служб.

– Отдать приказ об эвакуации! Открыть подземные убежища.

– Приказ об эвакуации отдан, сэр, она идет полным ходом, – доложила кварто Янг спустя несколько секунд, не переставая работать с клавиатурой панели управления. Старательная молодая женщина поправила провод связи у себя на виске. – Мы отправили всю информацию вице-королю Батлеру.

Серена с ним в здании парламента, вдруг осознал Ксавьер, подумав о девятнадцатилетней дочери вице-короля. Сердце его сжалось от дурного предчувствия, но он не осмелился поделиться своими страхами с товарищами. Всему свое время и свое место.

Мысленно он просматривал нити, из которых ему предстояло соткать ткань приказов и действий, чтобы выполнить свою часть общей задачи. Примеро Мич осуществлял общее руководство обороной.

– Кварто Чири, возьмите с собой эскадрон и проводите вице-короля Батлера, его дочь и всех представителей Лиги в подземное убежище.

– Должно быть, они сами уже отправились туда, сэр, – ответил офицер.

Ксавьер натянуто усмехнулся:

– Ты всерьез думаешь, что политикам можно доверить сделать самим что-то путное?

Кварто бросился выполнять приказ.

В большинстве своем воспоминания пишутся победителями, но мемуары, написанные побежденными – если они выжили, – часто читаются с большим интересом.

Планета Салуса Секундус – зеленый мир с умеренным, мягким климатом, населенный миллионами свободных людей Лиги Благородных. Обильные потоки текут по длинным, вместительным акведукам. Разбросанные вокруг столицы планеты Зимии холмы усеяны виноградниками и оливковыми рощами.

За несколько мгновений до начала машинной атаки Серена Батлер ступила на трибуну для выступлений в зале парламента. Благодаря деликатному вмешательству общественных служб и ее собственного отца у нее появилась редкая возможность лично обратиться к представителям народа.

Вице-король Манион Батлер по-семейному наставил свою дочь перед выступлением, советуя ей проявить тонкость и просто излагать свои мысли.

– Продвигайся вперед шаг за шагом, не торопясь, дорогая моя. Наша Лига сохраняет единство только перед лицом угрозы со стороны общего врага, а отнюдь не благодаря общим ценностям и убеждениям. Никогда не подвергай нападкам образ жизни аристократов.

Это была только третья публичная речь в короткой политической карьере девушки. В своих предыдущих речах она была излишне резка – не понимая сути искусства политика, – и они были встречены со смешанным чувством скуки и добродушной насмешки над ее наивностью. Серена предлагала положить конец практике обращения людей в рабство, укоренившейся на некоторых планетах Лиги. Она хотела сделать всех людей равными, хотела, чтобы каждый человек был сыт и защищен законом.

– Вероятно, правда ранит. Я хотела, чтобы они почувствовали свою вину.

– Они были просто глухи к твоим словам.

Серена исправила речь, последовав советам отца, но осталась верна своим принципам.Шаг за шагом, не торопясь. Она сама тоже будет учиться на каждом своем шагу. По совету отца она заранее поговорила с благожелательно настроенными депутатами и заручилась их поддержкой и загодя обрела союзников.

Вскинув подбородок, придав лицу выражение властности, чтобы скрыть нетерпение, Серена вошла в записывающую кабину, возвышавшуюся над помостом, словно геодезический купол. Сердце ее распирало от сознания того добра, которое она могла принести людям. Она всей кожей ощутила тепло, когда заработал проекционный механизм, выдавший ее увеличенное изображение в зал, за пределы купола.