Дюна: Дом Коррино

Внизу, на обширной открытой площади в безупречном строю четко в ногу маршировали батальоны сардаукаров. Удары сапог о брусчатку гремели, как залпы старинных ружей. Верховный башар Зум Гарон, верный старый ветеран времен войны на Салусе Секундус, вел своих подчиненных, как опытный кукловод ведет своих марионеток. Боевые части демонстрировали живописные маневры. Изумительное зрелище!

Как это не похоже на то, что творится в семье самого императора.

Обычно император наблюдал за парадами своего воинства с большим удовольствием, но сегодня оно было испорчено противной болью в желудке. Шаддам ничего не ел с самого утра после того, как ему пришлось проглотить неприятную новость, которая теперь огнем жгла его внутренности. Никакой даже самый лучший доктор Сук не смог бы утишить эту боль.

От своих никогда не дремавших шпионов Шаддам только сегодня утром узнал, что какая-то, до сих пор не установленная женщина, бывшая когда-то любимой наложницей его отца, императора Эльруда IX, много лет назад родила от него сына. Более сорока лет назад старый Эльруд сделал все возможное, чтобы спрятать и надежно защитить своего незаконного сына, который давно стал взрослым мужчиной. Он был моложе Шаддама приблизительно на десять лет или немного больше. Знает ли бастард о своем происхождении? Не следит ли он, злорадно потирая руки, за тем, как Анирул и Шаддам рожают одного ребенка за другим в тщетных попытках произвести на свет сына? Одни дочери, дочери и еще раз дочери. Их уже пять, если считать недавно родившуюся малышку Руги. Может быть, в эти минуты бастард уже начинает приводить в действие план узурпации власти, готовый захватить Трон Золотого Льва.

Между тем на вымощенной брусчаткой площади разыгралось настоящее сражение. Сардаукары разделились на две части и атаковали друг друга, стреляя холостыми зарядами из лазерных ружей. Целью потешного боя было взятие фонтана, украшенного скульптурами ревущих львов. Мощные боевые машины взмыли в воздух, поднявшись в синее небо, по которому плыли красивые, словно нарисованные кистью художника, белые облака.

Не выражая особого восторга, Шаддам вяло поаплодировал маневрам сардаукаров, мысленно проклиная своего покойного отца.Сколько еще детей наплодил этот старый стервятник? Это была очень тревожная мысль.

Но по крайней мере он знает имя хотя бы одного из них. Тирос Реффа. Этого человека усыновил Дом Талигари, и Реффа провел детство и юность на планете Зановар, курортной планете Дома. Избалованному отпрыску Эльруда было нечем заниматься, кроме вынашивания честолюбивых планов захвата императорской власти.

Да, незаконный сын Эльруда может доставить массу хлопот и неприятностей. Но как добраться до него, чтобы убить? Шаддам тяжело вздохнул. Таковы бремя и вызовы власти.Вероятно, мне стоит обсудить это дело с Хазимиром.

Вместо этого Шаддам напряг свои мыслительные способности в попытке доказать самому себе, что Хазимир Фенринг ошибается относительно него и что он, Шаддам, способен править государством без постоянного вмешательства и советов новоявленного графа.Я сам приму нужное решение!

Шаддам назначил Фенринга на Арракис министром по делам пряности и, кроме того, возложил на него обязанности по надзору за выполнением проекта «Амаль». Кстати, почему Фенринг так долго не возвращается с Икса с докладом?

Стоял приятный теплый день, ласковый ветерок был силен ровно настолько, чтобы развевать парадные знамена. Имперская Служба Климатического Контроля приняла все меры, чтобы обеспечить нужную погоду для императорского парадного смотра.

Переместившись на поле искусственной зеленой травы посередине площади, солдаты, разделившись на две команды, вступили в рукопашную схватку. На солнце засверкали серебристые клинки. Фальшивые лучи лазеров из жерл учебных пушек описывали в воздухе сияющие пурпурные и оранжевые дуги. На трибунах, расставленных по периметру плаца, теснились представители мелкой аристократии и чины двора, которые сдержанно аплодировали военным.

Седой ветеран Зум Тарон, одетый в безупречную форму, критически оглядывал свои войска, требуя проявлять усердие и мастерство перед лицом своего императора. Шаддам всячески поощрял демонстрации военной мощи, особенно теперь, когда несколько Домов Ландсраада вздумали проявить непокорность и стали неуправляемыми. Возможно, придется немного поиграть мускулами, и, быть может, очень скоро…

Перед глазами Шаддама внезапно появился жирный коричневый паук, болтавшийся на блестящей нитке своей паутины, подвешенной к золотисто-алому балдахину.

– Ты понимаешь, кто я, мелкая тварь? Я правлю даже самыми маленькими живыми существами в этой вселенной, – в раздражении прошептал Шадцам.

Подсознание императора продолжало воспринимать все усиливавшиеся звуки маршей и выстрелов, доносившиеся с парадного плаца. Сардаукары, как в калейдоскопе, двигались по живописному полю. Пышность и блеск. Над головой кружили эскадрильи орнитоптеров, выполнявших немыслимые по сложности фигуры высшего пилотажа. Присутствующие самозабвенно аплодировали каждому пике и штопору, но сам Шаддам едва ли замечал происходившее на плацу, настолько беспокоила его проблема бастарда, его сводного брата.

Император вытянул губы трубочкой и дунул. Нахальный паук завертелся в вихре воздуха и начал быстро взбираться вверх по паутине в свое гнездо на полотне балдахина.

Ты нигде не спрячешься от меня, подумал Шадцам. Никто не может ускользнуть от моего гнева.

Но император понимал, что тешит себя иллюзиями. Космическая Гильдия, Община Сестер Бене Гессерит, Ландсраад, ОСПЧТ – у всех этих могущественных организаций были свои интересы и способы манипуляции, они вязали императора по рукам и ногам, ослепляли его лживой информацией и мешали управлять Известной Вселенной так, как подобает великому Императору.

Да будет проклята их власть надо мной! Как могли его предки Коррино довести дело до столь плачевного состояния? И ведь такое положение вещей существует уже не одно столетие.

Император протянул вперед руку и раздавил паука, чтобы тот снова не спустился и не укусил его.

Индивид становится значимым только в своем отношении к обществу как к целому.

Скользящий Левиафан несся по дюнам с шелестящим звуком, который напомнил Лиету Кинесу звук, издаваемый тонкой струей водопада. Кинес видел такой искусственный водопад в Кайтэйне – воплощение бессмысленного декаданса.

Освещаемые яркими лучами желтого знойного солнца, он и группа его верных товарищей ехали верхом на огромном, как башня, песчаном черве. Опытные фрименские наездники вызвали червя, обуздали его, раздвинули сегменты специальными инструментами. Кинес стоял на покатой голове червя, держась за веревки, чтобы сохранить равновесие.

По бескрайним пескам червь несся к Сиетчу Красной Стены, где Лиета ждала любимая жена Фарула и где Фрименский Совет с таким же нетерпением ждет новостей с Кайтэйна. К несчастью, Лиет везет фрименам неутешительные новости. Император Шаддам IV разочаровал его как человек, превзойдя самые худшие ожидания Лиета.

В космопорте Карфага Лиета встретил Стилгар. Друзья выехали в открытую пустыню, подальше от Защитного Вала и недреманного ока Харконненов. В пустыне Стилгара и Лиета ждала небольшая группа фрименов. Стилгар установил вибратор, вызвал червя, которого фримены взнуздали, пользуясь древней, хорошо им знакомой техникой.

Лиет привычными движениями закрепил на спине червя веревку и взобрался ему на спину, зацепившись для большей надежности крюком за сегмент кожи зверя. Вспомнился день, когда он впервые оседлал песчаного червя, доказывая, что стал взрослым мужчиной, полноправным членом племени. Судьей был тогда старый наиб Хейнар. Лиету было в тот миг очень страшно, но он с честью выдержал суровое испытание.

Теперь же, хотя путешествие на червях не стало безопаснее и легче, Лиет смотрел на исполинское животное лишь как на средство передвижения, как на способ быстро добраться до дома.

Натягивая направляющие канаты и предупредив товарищей, Стилгар со стоической невозмутимостью взял на себя управление червем. Раскинув попоны и установив дополнительные крюки, чтобы лучше править червем, фримены двинулись в путь. Стилгар искоса взглянул на Лиета, который, нахмурившись, стоял, погруженный в невеселые думы. Стилгар понимал, что его друг привез из Кайтэйна не слишком хорошие вести. Но в отличие от болтливых придворных фримены не испытывают неловкости от молчания. Лиет заговорит, когда будет готов, и Стилгар, не нарушая молчания, стоял рядом с другом. Они были вместе, хотя каждый из них думал о своем. Через несколько часов пути на горизонте показались красновато-черные отроги гор.

Почувствовав, что настало подходящее время, и настроившись на озабоченное состояние Лиета, которое было хорошо видно по его лицу, несмотря на маску защитного костюма, Стилгар сказал то, что должен был услышать Лиет Кинес:

– Ты – сын уммы Кинеса. Теперь, когда твой великий отец мертв, ты стал надеждой фрименов. Я отдаю тебе мою жизнь и верность, как я отдал их твоему отцу.

Стилгар обращался с Лиетом без налета отеческой снисходительности, но как с равным истинным другом и товарищем.

Они оба знали давнюю историю; в сиетче она много раз передавалась из уст в уста. До того, как Пардот Кинес стал жить с фрименами, он сразился с шестью харконненовскими солдатами, которые взяли в кольцо и загнали в угол Стилгара, Тьюрока и Оммума – бесшабашную троицу молодых фрименов. Стилгар был серьезно ранен в том бою и наверняка бы погиб, если бы Кинес не помог убить людей барона. Потом, когда Пардот стал природным пророком Дюны, все трое поклялись помочь ему осуществить мечту. Даже после того, как Оммум вместе с Пардотом погибли во время обвала в Гипсовом Бассейне, Стилгар не забыл о своем долге и отдал воду сыну планетолога Лиету.

Стилгар протянул руку и крепко сжал ладонь молодого человека. Лиет был таким же, как его отец, и даже больше того, он был воспитан как настоящий фримен.

Лиет улыбнулся другу, в глазах его мелькнуло выражение признательности.

– Меня тревожат не сомнения в твоей верности, Стил, но практические сложности нашего дела. Мы не получим ни помощи, ни сочувствия от Дома Коррино.

Стилгар от души расхохотался.

– Я бы предпочел обойтись как без сочувствия, так и без помощи императора. Мы не нуждаемся в помощи для того, чтобы убивать Харконненов.

Стилгар тут же рассказал другу о налете на оскверненный Сиетч-Хадит. Лиет был доволен.

Прибыв в тепло замкнутой, изолированной от внешнего мира крепости, Лиет, как был, покрытый пылью и усталый, тотчас же направился в свою пещеру. Там его ждет жена Фарула, и первым делом Лиет хотел увидеть именно ее. После пребывания на императорской планете Лиету требовалось некоторое время, чтобы побыть в тишине и покое и прийти в себя, а для этого нельзя было придумать лучшего помощника, чем Фарула. Люди пустыни сгорали от нетерпения услышать вести, которые привез Лиет от императора, и на вечер было назначено заседание совета, но по традиции ни один вернувшийся из дальних странствий путешественник не выступал перед земляками, не отдохнув. Исключения делались только в неотложных случаях.

Фарула встретила мужа приветливой улыбкой, блеснув голубыми на синем фоне глазами. Она прильнула к Лиету и поцеловала его, и ее поцелуй стал еще более страстным после того, как опустилась занавеска, загораживавшая вход в их покои. Она приготовила супругу кофе и маленькие медовые булочки с меланжей. Кофе был хорош, но самым главным чудом было снова видеть Фарулу.

Еще раз обняв Лиета, жена привела детей – Лиет-чиха, сына погибшего лучшего друга Лиета Варрика, и их общую дочку Чани. Лиет обнял детей, а потом они принялись играть, и их веселое щебетание раздавалось до тех пор, пока няня не увела их в детскую. Лиет и Фарула остались наедине друг с другом.

Фарула счастливо улыбалась, ее золотистая кожа матово поблескивала в полутьме пещеры. Она расстегнула ставший ненужным защитный костюм, который с таким тщанием разобрали, а потом снова собрали ретивые стражи императора. Склонившись к ногам мужа, Фарула умастила его натруженные ступни тонким слоем мази.

Лиет удовлетворенно вздохнул. У него было много важных дел, многое надо было обсудить с фрименами, но он на время отогнал эти тяжкие мысли. Даже человек, которому выпало стоять у подножия Трона Золотого Льва, может считать более важными совсем другие предметы. И вот теперь, глядя в загадочные глаза жены, Лиет почувствовал себя дома, впервые с того момента, когда он сошел с трапа челнока Гильдии в космопорте Карфага.

– Расскажи мне о чудесах Кайтэйна, любимый, – сказала Фарула и ее взгляд заранее преисполнился благоговением. – Должно быть, ты видел там чудесные вещи.

– Я видел там много разных вещей, это так, – ответил Лиет. – Но поверь в то, что я сейчас тебе скажу. – Он погладил жену по щеке. – Во всей вселенной я не встретил никого прекраснее тебя.

Судьба Известной Вселенной зависит от принятия эффективных решений, которые возможны лишь при наличии полной информации.

Одна из самых скромных комнат Каладанского замка, внутренние покои Лето, была тем местом, где правителя не подавляла придворная пышность во время тяжких размышлений о важных делах Дома Атрейдесов.

На каменных – без единого окна – стенах не висели ковры и гобелены; светильники не поражали воображение красивыми абажурами. Камин распространял сладковатый запах смолы, вытесняя из комнаты сырость просоленного морского воздуха.

Лето уже несколько часов сидел за старым тиковым столом, на котором, как бомба с часовым механизмом, лежал цилиндр со зловещим посланием. Лето прочел донесение, присланное его разведчиками и доставленное сегодня утром.

Неужели тлейлаксы действительно думают, что им удастся сохранить в тайне их преступления? Или они просто надеются, что смогут осквернить Сенасарский военный мемориал и убраться оттуда раньше, чем Лето отреагирует на это святотатство? Верховный Магистрат Биккала не может не понимать, что такие действия суть не что иное, как прямое оскорбление Дома Атрейдесов. Или, может быть, тлейлаксы заплатили такую большую взятку магистрату, что тот просто не смог устоять перед такими громадными деньгами?

Вся империя думает, что недавние трагедии сломили Лето и вышибли из него дух. Он взглянул на перстень, украшенный знаком герцогского достоинства. Лето никогда не думал, что бремя власти ляжет на его плечи в неполные пятнадцать лет. Теперь же, спустя двадцать один год, он чувствовал себя так, словно носил это массивное кольцо уже несколько столетий.

На столешнице стояло единственное украшение – залитая кристаллическим плазом бабочка. Ее крылья были выгнуты под каким-то неестественным углом. Несколько лет назад, работая здесь с каким-то документом, Лето так увлекся, что совершенно случайно раздавил несчастное насекомое. Потом он велел залить бабочку плазом и поставил на стол, чтобы она постоянно напоминала ему о последствиях его действий как герцога и как человека.

Осквернение тлейлаксами тел воинов, павших в бою, которое должно совершиться с попустительства Верховного Магистрата, нельзя ни допустить, ни забыть.

В полуоткрытую деревянную дверь постучал Дункан Айдахо при всех своих воинских регалиях.

– Ты звал меня, Лето?

После своего возвращения из школы Гиназа высокий, подтянутый оружейный мастер своим поведением и горделивой осанкой сознательно подчеркивал, хотя и не очень вызывающе, свое превосходство над другими людьми. Он заслужил это право быть уверенным в себе после восьми лет жестокого обучения искусству оружейного мастера.

– Дункан, мне сейчас, как никогда, нужен твой совет. – Лето встал. – Мне предстоит принять суровые решения именно теперь, когда отсутствуют Туфир и Гурни.

Молодой человек просиял, радуясь возможности показать свое воинское мастерство.

– Мы будем готовить план вторжения на Икс?

– Это другое дело, которым нам придется заняться, но в будущем.

Лето взял со стола почтовый цилиндр и вздохнул.

– Став герцогом, я все время сталкиваюсь с необходимостью решать какие-то «другие дела».

В открытую дверь молча вошла Джессика. Хотя разговор можно было подслушать, оставшись незамеченной, она решила не скрываться и смело встала рядом с оружейным мастером.

– Могу ли и я узнать о ваших заботах, мой герцог?

По всем правилам, Лето не должен был разрешать своей наложнице присутствовать при обсуждении стратегических планов, но Джессика имела совершенно экстраординарную подготовку, и Лето ценил ее ум и способность видеть перспективы. К тому же она дала ему всю силу своей любви в самые тяжелые часы его жизни, и герцог не мог себе позволить выгнать женщину из комнаты.

Лето вкратце рассказал, что землекопные команды тлейлаксов расположились лагерем на Биккале. Каменные зиккураты, заросшие травой и деревьями, отмечали место, где войска Атрейдесов, сражаясь бок о бок с солдатами Верниусов, спасли планету от межзвездных пиратов. Под старыми зиккуратами покоились тела тысяч убитых солдат и останки патриархов обоих Домов.

Лето заговорил, и в голосе его появились зловещие нотки:

– Команды тлейлаксов извлекают из земли тела наших предков, утверждая, что делают это «в целях проведения историко-генетических исследований».

Дункан ударил кулаком по стене.

– Клянусь кровью Йоол-Норета, мы должны этому помешать.

Джессика закусила губу.

– Совершенно ясно, чего они хотят на самом деле, мой герцог. Я не понимаю всех тонкостей процесса, но вполне возможно, что даже из мертвых клеток мумифицированных за сотни лет тел тлейлаксы способны изготовить гхола. Таким образом, они смогут восстановить прерванную генетическую линию родов Атрейдесов и Верниусов.

Лето задумчиво посмотрел на залитую плазом бабочку.

– Именно поэтому они хотели заполучить тела Виктора и Ромбура.

– Именно так.

– Если придерживаться принятого подхода, то я должен поехать в Кайтэйн и подать формальный протест в Ландсраад. Скорее всего сформируют комиссию для расследования и когда-нибудь в той или иной форме предпримут санкции против Тлейлаксу и Биккала.

– Но к тому времени будет уже поздно что-либо предпринимать. – Дункан даже не пытался скрыть тревогу.

В камине с громким треском выстрелило полено. Все трое от неожиданности вздрогнули.

– Вот почему я решил принять более решительные и действенные меры.

Джессика попыталась воззвать к разуму:

– Но возможно ли послать наши войска, чтобы извлечь из земли и увезти оставшиеся тела до того, как тлейлаксы успеют провести их эксгумацию?

– Этого мало, – возразил Лето. – Если мы упустим хотя бы одно тело, все наши усилия пойдут прахом. Нет, мы должны пресечь даже саму попытку, искоренить проблему и преподать всем ясный и понятный урок. Те, кто думает, что Дом Атрейдесов ослаб и пал духом, скоро убедятся в противоположном.

Лето просмотрел документы, в которых содержались сведения о численности войск, вооружениях, военно-транспортных средствах и даже о фамильном атомном оружии.

– Туфира нет, поэтому у тебя, Дункан, появился шанс показать, на что ты способен. Мы должны преподать урок, который тлейлаксы должны понять вполне однозначно. Никаких предупреждений. Никакой пощады. Никакой двусмысленности.

– Я буду счастлив выполнить эту миссию, мой герцог.

В нашей вселенной не существует таких понятий, как безопасное место или безопасная дорога. Опасности подстерегают нас на любом пути.

Челнок с плановым грузом отделился от перешедшего на околопланетную орбиту лайнера Гильдии и устремился к ночной стороне Икса. Спрятанная в диких зарослях необитаемых лесов станция слежения сардаукарской гвардии немедленно засекла пламя двигателей, как только челнок попал в зону контроля. Корабль направился к посадочной площадке, находившейся в каньоне – охраняемом форпосте подземного столичного города.

Правда, военные наблюдатели не заметили второе, меньшее по размерам космическое судно, выскользнувшее из чрева лайнера под прикрытием челнока. Боевой корабль Атрейдесов. С помощью щедрой взятки Лето удалось договориться с Гильдией об установке на лайнере специального маяка, который выдавал маскировочный сигнал, скрывавший темный малозаметный силуэт до тех пор, пока Туфир Гават и Гурни Халлек доберутся до поверхности планеты.

За панелью управления крошечного бескрылого корабля сидел Гурни. Уйдя в сторону от огненного шлейфа челнока тлейлаксов, черное судно Атрейдесов, изменив траекторию, понеслось над суровым, изборожденным острыми скалами, северным ландшафтом. Панель инструментов не освещалась, и Гурни слушал голосовые сообщения приборов через специальные наушники. Приборы могли помочь избежать приземления на охраняемые площадки.

Своему бесподобному умению управлять воздушно-космическими кораблями Гурни научился у Доминика Верниуса, когда стал членом группы контрабандистов, и ему пришлось не раз облетать на малой высоте горы камней и держаться на предельно опасном расстоянии от ледников и кратеров. Когда Гурни доставлял контрабандные грузы, он знал, как ускользать от бдительных патрулей Коррино, а теперь все отличие состояло лишь в том, что надо было ускользнуть от станций наблюдения тлейлаксов.

Как только корабль прошел плотные слои атмосферы, Туфир перевел свою психику в режим ментата и начал взвешивать все возможные решения. В памяти Гавата были прочно записаны все аварийные выходы и тайные подземные ходы сообщения, которые удалось вспомнить Ромбуру. Но чисто человеческая тревога мешала Туфиру сосредоточиться полностью.

Лето никогда не ругал его за то, что могло быть названо брешами в системе безопасности – за смерть герцога Пауля во время боя быков и за катастрофу клипера, но Туфир сам удваивал свои усилия после каждой неудачи и всегда придумывал что-то новое.

Сейчас перед ним и Гурни стояла задача проникнуть в тщательно охраняемые города Икса, разведать все слабые места тлейлаксианской обороны и на основе полученных данных подготовить план открытого военного вторжения. После всех происшедших в Доме Атрейдесов трагедий герцог Лето уже не боялся испачкать руки в крови. Когда он решит, что настало время, то последует удар, очень жестокий удар.

К’тэр Пилру, с которым долгое время поддерживали контакт, отказался прекращать сопротивление, даже оставшись в полном одиночестве и несмотря на жестокие репрессии тлейлаксов. Используя украденные материалы, он ухитрялся изготавливать мощные бомбы и другое оружие, а некоторое время, до тех пор пока не были утрачены все каналы связи, получал тайную помощь от принца Ромбура.

Туфир надеялся, что им удастся разыскать К’тэра уже сегодня, благо до конца ночи еще оставалось достаточно времени. Пользуясь разными средствами, Гурни и Туфир принялись посылать с борта корабля сообщения, составленные с помощью старого военного кода Верниусов, который был способен расшифровать только К’тэр. Воин-ментат предлагал встретиться в подземных катакомбах, где оставалось множество секретных помещений, о которых враги не имели ни малейшего понятия. Но разведчики не получили ответа, подтвердившего прием… Они летели вслепую, полагаясь только на удачу и свою решимость.

Туфир невидящим взглядом уставился в крошечный иллюминатор корабля, стараясь достичь абсолютной концентрации мысли, чтобы найти способ войти в контакт с иксианским сопротивлением. Хотя это было совсем не по-ментатски, но Туфир пришел к выводу, что для успеха им с Гурни просто должна улыбнуться фортуна.

Съежившись в углу заплесневелой кладовки в верхнем уровне здания, некогда называвшегося Гран-Пале, К’тэр Пилру тоже предавался сомнениям. Он получил сообщение, расшифровал и… не поверил ни единому слову. Его личная малая партизанская война продолжалась годы и годы, он вел ее не за победу и не за славу, но лишь из-за отрешенного упорства. Смысл жизни К’тэра заключался теперь в борьбе с тлейлаксами, и он не понимал уже, кем бы он был или стал, не будь этой нескончаемой борьбы.

Он сумел пережить все годы оккупации только потому, что не доверял никому в этом, когда-то прекрасном, подземном городе. Он менял удостоверения личности, места жительства, наносил удары и скрывался, оставляя захватчиков и их цепных собак – сардаукаров – пребывать в злобной растерянности.

Для того чтобы отвлечься, К’тэр часто рисовал в памяти картины великого прошлого. Он представлял себе город таким, каким он был раньше: сверкающие переходы и красивые улицы между домами из гигантских сталактитов. Он представлял себе иксианцев такими, какими они были в прошлой жизни, бодрыми и целеустремленными, до того, как на них обрушилась страшная реальность тлейлаксианского нашествия.