Дюна. Битва при Коррине

Граница между жизнью и смертью узка, и в пустыне ее перешагиваешь мгновенно.

Адриен Венпорт стоял на гребне обдуваемой знойными ветрами дюны и наблюдал, как механики чинят комбайн для сбора специи, в то время как другие члены команды разошлись в разных направлениях, чтобы не пропустить признаков приближения червя. Адриен мало разбирался в технике, но понимал, что в его присутствии механики будут работать более быстро и тщательно.

Здесь, в опаленной беспощадным солнцем пустыне Арракиса, время, казалось, навсегда остановилось. Океан песка был бесконечен, жара невыносимой, воздух таким сухим, что в нем трескалась незащищенная кожа. Он чувствовал себя беззащитным и уязвимым и испытывал предательское ощущение того, что за ним наблюдает какая-то невидимая и мощная сила.

Откуда берутся люди, не испытывающие страха и трепета перед этой планетой?

Одна из маленьких машин для сбора меланжа сломалась, и корпорация «ВенКи» несла большие убытки за каждый час простоя. Под началом Адриена находились также и другие сборщики и дистрибьюторы, ожидавшие доставки очередной партии в Арракис-Сити. Дальше, в обширном бассейне песка два огромных экскаватора раскапывали большое пятно оранжевой специи. Воздушный грузовик висел над карьером, а отважные сборщики, работая механическими лопатами, выкапывали ржавые отложения меланжа, наполняли ящики и относили их в грузовик для дальнейшей обработки.

По связи, прорываясь сквозь статический треск, послышался взволнованный голос разведчика:

– Червь!

Бригада наемных рабочих бросилась к грузовику, а механики, стоявшие возле Адриена, оцепенели от ужаса.

– Что будем делать? Мы не можем улететь отсюда на этой штуке.

Один из выпачканных пылью механиков беспомощно взглянул на части двигателя, разложенные на пластиковой подстилке, брошенной на песок.

– Надо было скорее шевелиться! – злобно крикнул другой старатель.

– Прекратите работу и не издавайте никаких звуков, – приказал Венпорт, расставив ноги и прочно упершись ими в песок. – Стойте неподвижно.

Он кивнул головой в сторону одного из двух больших экскаваторов.

– Они производят гораздо больше шума, чем мы. Червю нет никакого смысла обращать внимание на нас.

Было видно, как вторая и третья бригады старателей спешно взбираются на борт тяжелого вертолета, который, помимо этого, взял максимальный груз. Спустя мгновение вертолет взмыл вверх, оставив на земле брошенные комбайны – весьма дорогостоящее оборудование, невольно отметил про себя Венпорт.

Исполинский червь несся под самой поверхностью песка, стремясь настигнуть намеченную жертву. Покинутая техника тихо стояла на земле, но двигатели взлетевшей машины ревели и стучали, создавая вибрацию, будившую в звере охотничий инстинкт. Как артиллерийский снаряд, червь внезапно вынырнул на поверхность и одним броском поднялся в воздух, с умопомрачительной скоростью взметаясь все выше и выше. Двигатели вертолета, едва не захлебываясь, взвыли – пилот изо всех сил пытался увести машину от опасности. Открылась гигантская пасть, и громадная глотка словно пену бешенства извергла тучи песка.

Червь вытянулся в воздух почти во всю свою длину, едва не достав в рывке тяжелую машину. От движений червя возник ветер, бросивший в сторону вертолет, который, приподнявшись, провалился в воздушную яму, когда червь тяжело рухнул обратно на песок, сокрушая брошенную технику. Пилот снова овладел управлением и продолжил подъем, на полной скорости направляясь к спасительным скалам.

Оказавшиеся в затруднительном положении механики и Адриен облегченно вздохнули, видя спасение товарищей, но сами остались недвижимыми. Вертолет не мог прийти к ним на выручку, пока не уйдет червь.

Зверь принялся извиваться на поверхности, пожирая комбайны, а потом мгновенно зарылся в песок и устремился прочь. Адриен, затаив дыхание, следил за происходящим, глядя, как движение червя прочерчивает в песке волну, уходящую к горизонту в противоположном от них направлении.

Покрытые пылью и грязью старатели радовались, что сумели перехитрить пустынного демона. Тихо смеясь после пережитого страха, они принялись поздравлять друг друга с чудесным спасением. Адриен взглянул на вертолет, продолжавший свой путь к черной гряде скал. На противоположном склоне гряды в укрытом от песка и червей ущелье находится стоянка корпорации «ВенКи», где людей ждут еда, вода и кровати для отдыха. Оттуда пришлют машину, чтобы забрать Адриена и остальных.

Ему не понравилось, как изменился цвет неба. За линией скал, куда направлялся вертолет, небосвод окрасился в грязно-зеленый цвет.

– Люди, вы знаете, что это может значить? Уж не надвигается ли песчаная буря? – Он слышал о невероятно сильных ураганах Арракиса, но сам ни разу не попадал в них.

Один из механиков оторвался от работы, двое других внимательно вгляделись в горизонт.

– Правда, это песчаная буря. Маленькая, так, порыв ветра, это намного лучше, чем Кориолисова буря.

– Но вертолет летит прямо туда.

– Тогда это очень плохо.

Адриен устремил взор в удаляющуюся машину. Вертолет начало сильно трясти. В приемнике послышались тревожные сигналы и взволнованные восклицания пилота. Завитки казавшейся издали нежной и мягкой пыли и песка взметнулись в воздух, подбираясь к вертолету, словно руки, стремящиеся заключить его в любовные объятия. Машина беспорядочно заметалась из стороны в сторону, потеряла управление и врезалась в стену черных скал. На месте удара вспыхнуло рыжее пламя и повалил черный дым, который вскоре бесследно рассеялся.

Проклятые черви всегда получают назад свою специю, подумал Адриен. Так или иначе.

Такова была страшная правда этого рискованного делового предприятия. Невзирая ни на какие меры предосторожности, неожиданные несчастья и катастрофы обрушивались на не готовых к ним людей.

– Заканчивайте ремонт как можно скорее, – тихо, но твердо сказал Венпорт, – чтобы мы быстрее убрались отсюда и вернулись в Арракис-Сити.

Позже, стоя в окружении своих людей на рыночной площади Арракис-Сити, Адриен разговаривал со старателями, многие из которых изо всех сил старались обмануть корпорацию. Таков был обычай, но Адриен успел хорошо изучить местные повадки и не позволял себя надувать.

– Вы хотите за специю слишком много, – не дрогнув ни одним мускулом, сказал Адриен, обращаясь к бородатому старателю, который был крупнее его в два раза. Так же как и другие местные уроженцы, человек был одет в пустынный камуфляж; пыльные инструменты пристегнуты к широкому поясу. – «ВенКи» не может мириться с такими ценами.

– Добыча специи – опасное дело, – возразил бородач. – Риск надо компенсировать.

– Это не моя вина, что людям приходится рисковать, и я не люблю, когда меня обманывают.

Адриен шагнул вперед, приблизившись к великану, так как это было именно то, чего бородатый ожидал меньше всего, рассчитывая на свою устрашающую внешность. Венпорту надо было выглядеть не менее сильным и грозным.

– «ВенКи» заключила с вами большой контракт. Вы надежно обеспечены работой. Удовольствуйтесь этим. Вы хнычете больше, чем немощные старухи.

Бородач онемел от такого оскорбления. Рука его скользнула к поясу, где, несомненно, висело спрятанное под плащом оружие.

– Ты хочешь сохранить свою воду, чужестранец?

Не колеблясь, Адриен схватил великана за грудки и резко оттолкнул старателя. Человек упал на спину. Товарищи упавшего обнажили клинки; громиле помогли встать на ноги.

Адриен, скрестив руки на груди, одарил туземцев ослепительной и самоуверенной улыбкой.

– И вы еще хотите работать с «ВенКи»? Вы думаете, что здесь нет дзенсуннитов, готовых ухватиться двумя руками за мои предложения? Вы заставили меня терять время, пригласив на Арракис, и продолжаете делать это своим нытьем. Если вы люди чести, то будете исполнять условия нашего соглашения. Если же у вас нет чести, то я отказываюсь от сотрудничества с вами.

Хотя Адриен вел себя как игрок, он понимал, что вовсе не блефует. Племена пустыни привыкли собирать и продавать специю. «ВенКи» была единственным надежным и регулярным покупателем, и сам Адриен был «ВенКи». Если он решит внести этих людей в черный список, то им придется вернуться в пустыню и добывать там средства к пропитанию… а многие местные жители-дзенсунниты уже забыли, как это делается.

Противники злобно смотрели друг на друга, стоя среди духоты и вони большого рынка. В конце концов он предложил им символическое увеличение цены, решив, что возьмет разницу с покупателей, которые в большинстве своем были очень богаты. Они будут рады платить и, возможно, даже не заметят разницу, так как меланж был и без того страшно дорогой редкостью. Жители пустыни ушли, удовлетворенные только наполовину.

После их ухода Адриен горестно покачал головой.

– Какой-то извращенный джинн испортил эту планету как только мог… а потом именно сюда, в самое пекло, сунул специю.

Измениться может вся Вселенная, но никогда – пустыня. Арракис живет по своим особым часам. Человека, отказывающегося это признать, поразит его собственное безумие.

Как только начал спадать дневной зной, группа дзенсуннитов вышла из своих потайных тенистых укрытий и приготовилась продолжить путь вниз от Барьера. Сам Исмаил не очень сильно тревожился по поводу похода к шуму и вони городской цивилизации, но он не желал, чтобы Эльхайим без постороннего присмотра, один, отправился в поселок корпорации «ВенКи». Сын Селима Укротителя Червей слишком часто выбирал опасную и скользкую дорожку, ведущую к чужеземцам.

Исмаил в отличие от своих молодых спутников выказал здравый смысл и надежно прикрыл обветренную кожу защитной одеждой. На сухощавое лицо он надел маску, сохранявшую выдыхаемую воду, фильтруя ее через слои ткани, – это был конденсатор, сберегавший воду. Исмаил не потеряет ни капли драгоценной влаги.

Другие люди проявляли полную беззаботность в этом отношении и не берегли воду, надеясь, что всегда смогут добыть ее. Они носили одежду чужеземного производства, выбирая ее по красоте, а не по пригодности ношения в пустыне. Даже Эльхайим предпочитал яркие цвета, пренебрегая обычным пустынным камуфляжем.

Исмаил поклялся его матери, лежавшей на смертном одре, что позаботится о ее сыне, и он честно старался это делать – возможно, слишком усердно и часто, – чтобы молодой человек понял, как надо жить. Но Эльхайим и его друзья были новым поколением, слепленным из совершенно иного теста; для них Исмаил был древним реликтом старой жизни, живым ископаемым.

Трещина между Исмаилом и Эльхайимом расширялась и углублялась, угрожающе превращаясь в пропасть. Когда заболела мать, Эльхайим умолял ее поехать к врачам в Арракис-Сити, но Исмаил изо всех сил противился влиянию недостойных доверия чужеземцев. Марха послушалась мужа, а не сына. По мнению Эльхайима, именно это упрямство и стало причиной смерти матери.

Молодой человек бежал и в Арракис-Сити сел на борт одного из кораблей «ВенКи», который умчал его к далеким планетам, включая и Поритрин, все еще разрушенный и опустошенный после достопамятного восстания рабов, во время которого Исмаил и его последователи бежали на Арракис. Позже Эльхайим вернулся домой, к своему племени, но то, что он увидел и узнал за время своего путешествия, произвело на него неизгладимое впечатление. Этот опыт больше чем что-либо другое убедил его во мнении, что дзенсунниты должны перенимать чужеземные обычаи и привычки – так же как сбор и продажу специи.

Для Исмаила это было проклятием, плевком в лицо Селиму Укротителю Червей и предательством его миссии. Но он не мог нарушить клятвы, данной Мархе, и поэтому скрепя сердце отправился вместе с Эльхайимом в его безумный поход.

– Давайте собираться и распределять вес, – бодрым довольным голосом распорядился Эльхайим. – Мы легко дойдем до поселка за несколько часов, и вся остальная ночь будет в нашем распоряжении.

Дзенсунниты рассмеялись и с готовностью принялись собираться, предвкушая, как они потратят свои презренные деньги. Исмаил нахмурился, но удержал свои мысли при себе. Он так часто говорил им об их позоре, что они стали воспринимать его слова как клекот старой гарпии. У Эльхайима – нового наиба деревни – были свои представления, куда и как надо вести свой народ.

Исмаил же понимал, что он просто упрямый старик, на древние кости которого давит груз прожитых им ста трех лет. Тяжелая жизнь в пустыне и постоянное потребление меланжа сохранили ему силу и здоровье, а вот другие люди племени расслабились и перестали быть сильными. Хотя он и выглядел как Мафусаил из древнего Писания, Исмаил был убежден, что перехитрит и победит любого из этих молодых и ранних, вздумай кто-нибудь из них вызвать его на поединок.

Но они не сделают и этого, лишний раз демонстрируя их отказ следовать путем предков.

Они подняли мешки, плотно набитые концентрированным очищенным меланжем, который собрали в песках. Хотя он и был против продажи специи, Исмаил взвалил на плечи свою ношу, такую же тяжелую, как и у остальных. Он был готов первым, когда молодые дзенсунниты продолжали суетливо копаться со снаряжением и мешками. Он ждал их, храня стоическое молчание. Наконец Эльхайим пошел вперед, шумно и легкомысленно зашагав по песку. Остальная группа пошла за своим наибом на запад, спускаясь по крутым склонам дюн.

Когда тени стали длинными и солнце начало заходить за горизонт, впереди показались огни поселка корпорации «ВенКи», расположенного под надежным прикрытием Барьера. Здания представляли собой случайное скопление чужеродных и уродливых построек, поставленных здесь без всякого плана. Поселок был похож на раковую опухоль, выбросившую метастазы в виде готовых домов, детали которых были доставлены сюда грузовыми космическими кораблями.

Исмаил прищурил свои синие от меланжа глаза и удивленно уставился на поселок.

– Это поселение построили мои люди, когда мы прибыли сюда с Поритрина.

Эльхайим улыбнулся и понимающе кивнул.

– С тех пор он немного разросся, не правда ли? – Молодой наиб был слишком разговорчив, тратя немыслимое количество влаги впустую, теряя ее с дыханием, вырывавшимся из ничем не прикрытого рта. – Адриен Венпорт хорошо платит и всегда готов заказывать специю.

Исмаил подошел к нему, уверенно ступая по камням.

– Ты, кажется, забыл видения своего отца?

– Нет, – резко ответил Эльхайим. – Я не помню своего отца. Он позволил червю проглотить себя до того, как я родился на свет. Как теперь я могу узнать, где правда, а где миф?

– Он понимал, что торговля специей с чужеземцами уничтожит образ жизни дзенсуннитов и со временем убьет Шай-Хулуда – если мы не остановим и не прекратим эту торговлю.

– Это все равно что пытаться остановить песок, просачивающийся сквозь щели в дверях. Я выбрал другой путь, и вот уже десять лет нам сопутствует процветание. – Он улыбнулся отчиму. – Но ведь ты всегда найдешь повод пожаловаться и побрюзжать? Разве не хорошо то, что мы, уроженцы Арракиса, собираем и продаем специю, а не кто-то другой? Разве не мы должны быть теми, кто собирает специю и доставляет ее в корпорацию «ВенКи»? В противном случае они пришлют сюда свои команды сборщиков из чужестранцев…

– Они уже сделали это, – сказал один из мужчин.

– Ты спрашиваешь меня, какой из этих двух грехов приятнее, – сказал Исмаил. – По мне они отвратительны оба.

Эльхайим покачал головой и посмотрел на своих спутников, словно желая показать им, насколько безнадежен этот старик.

Много лет назад, когда Исмаил взял в жены Марху, мать Эльхайима, он постарался воспитывать мальчика, а потом юношу в уважении к традициям, в следовании видениям Селима Укротителя Червей. Возможно, Исмаил слишком сильно давил на ребенка, что и заставило пасынка избрать другую дорогу, другой путь.

Недавно Эльхайим вообще совершил непростительную, на взгляд Исмаила, ошибку – он позволил двум маленьким транспортерам чужеземцев пролететь к одному из тайных убежищ дзенсуннитов в открытой пустыне. Эльхайим посчитал, что это более удобный путь обмена меланжа, так как избавляет от необходимости таскать на плечах большие тяжести. Но Исмаилу эти безобидные воздушные суда напомнили приблизительно такие же корабли работорговцев, которые в детстве лишили его свободы.

– Ты делаешь нас уязвимыми. – Исмаил говорил спокойным голосом, чтобы не обидеть наиба. – Что, если эти люди замышляют похитить нас?

Но Эльхайим беззаботно отмахнулся от предостережения.

– Они не работорговцы, Исмаил. Они купцы.

– Ты совершаешь рискованный шаг.

– Мы просто вступаем в деловые отношения. Этим людям можно доверять.

Исмаил в гневе, который он уже не мог сдержать, тряхнул головой.

– Тебя соблазнили удобствами. Ты должен был изо всех сил стараться остановить эту торговлю и отказаться от развращающих удобств и комфорта.

Эльхайим тяжело вздохнул.

– Я уважаю тебя, Исмаил… но временами ты бываешь невероятно близорук.

С этими словами он отвернулся и ушел на встречу с купцами из «ВенКи», оставив Исмаила кипеть от ярости в гордом одиночестве…

Когда спустилась ночь, группа достигла Барьера. Множество строений, конденсаторы влаги и солнечные батареи электростанции вползли из старого укрытия на склон горы, покрыв ее словно плесенью.

Исмаил по-прежнему шел твердым размеренным шагом, в то время как молодые члены группы стали идти быстрее, стремясь поскорее окунуться в свою любимую так называемую цивилизацию. В городке стоял постоянный шум – какофония отвратительных звуков, так неприятно контрастировавших с тишиной открытой пустыни. Люди болтали, машины гремели и стучали, генераторы неумолчно жужжали. Исмаила оскорбляли уже сами свет и запах этого места.

Об их приходе сразу стало известно, о них заговорили на улицах поселка. Навстречу вышли служащие компании, одетые в странные костюмы и несшие какие-то непонятные инструменты и приспособления. Когда новость дошла до администрации, из ее здания вышел представитель корпорации и с довольным видом зашагал навстречу прибывшим. Он приветственно поднял руку, но Исмаилу его улыбка показалась масленой и неприятной.

Эльхайим обменялся с чужестранцем крепким рукопожатием.

– Мы доставили еще одну партию, и вы можете купить ее – если, конечно, цена осталась прежней.

– Меланж нисколько не утратил своей ценности, а все удовольствия нашего города в вашем распоряжении, если вы хотите ими воспользоваться.

Люди Эльхайима шумно выразили свою радость. Исмаил только прищурил глаза, но ничего не сказал. Он неохотно снял с плеч мешок со специей и небрежно бросил его в пыль у своих ног, словно это был ничего не стоящий мусор.

Представитель «ВенКи» весело подозвал носильщиков, чтобы они освободили прибывших от ноши, отнесли специю на склад, где ее предстояло рассортировать, взвесить и расплатиться.

Когда искусственные огни разгорелись ярче, рассеивая ночной мрак, по ушам Исмаила ударили звуки сиплой чуждой музыки. Эльхайим и его люди дали себе волю, тратя деньги, вырученные от продажи специи. Они во все глаза смотрели на водянистых танцовщиц с бледной неаппетитной кожей, неумеренно пили меланжевое пиво и вскоре стали неприлично пьяными.

Исмаил не стал принимать участие в общем веселье. Он просто сидел и смотрел на соплеменников, ненавидя каждую проведенную здесь минуту и всей душой желая только одного – скорее вернуться домой, в тихую и надежную пустыню.

С тех пор в течение нескольких столетий обмена обновлениями между мной и Омниусом не было. Омниус не знает моих мыслей, некоторые из которых, возможно, являются нелояльными. Но я не возражаю против такого их толкования. Просто по природе я очень любопытен.

Окруженный со всех сторон гниющими заживо телами, слыша мучительные стоны и видя жалобные выражения искаженных страданием лиц, Эразм прилежно, с одинаковым старанием, записывал результаты наблюдений каждого подопытного объекта. Этого требовала научная точность и добросовестность. Смертельный РНК-содержащий вирус был почти готов к практическому использованию.