Дюна: Орден сестер

Я уже отдал гораздо больше, чем мой вклад в историю. На протяжении двух с лишним столетий я воздействовал на события и сражался с врагами, на которых мне указывали. Наконец я развернулся и ушел. Я хотел одного: чтобы обо мне забыли. Но история распорядилась иначе.

Возвращаясь с одинокой охоты в холмах Торнбрайар, Вориан Атрейдес неожиданно увидел в небе столбы дыма. Этот дым поднимался над деревней, где жила его семья, и над окрестными полями.

Он бросился бежать.

Вориан провел пять дней вдали от своего дома, от жены, от большой семьи и соседей. Ему нравилось охотиться на нелетающих больших гранатовых птиц; одной такой птицей семья могла кормиться целую неделю. Гранаты жили высоко на засушливых хребтах, в стороне от плодородных заселенных долин и укрывались в кустах с острыми, как бритва, колючками.

Но больше, чем охотой, Вори наслаждался одиночеством, возможностью ощутить в душе мир и спокойствие. Даже один, в дикой местности, он мог пробудить личные воспоминания длиной в несколько жизней, вспомнить завязанные и прерванные отношения, то, о чем можно сожалеть, и то, чему можно радоваться… друзей, тех, кого любил, и врагов. И часто по прошествии времени это оказывался один и тот же человек. Его нынешняя жена Мариелла прожила с ним в счастливом довольстве несколько десятилетий; у них большая семья: дети, внуки, правнуки.

Вори, особенно памятуя о своем прошлом, вписался в эту буколическую жизнь на планете Кеплер поначалу неохотно, как человек, надевающий старое, привычное поношенное платье. Много десятилетий назад у него было на Каладане два сына, но между ними всегда существовали отстраненность, отчуждение, и после битвы при Коррине он не видел ни их, ни их семей.

Когда-то очень давно отец, знаменитый киборг генерал Агамемнон, открыл ему тайну продления жизни, не догадываясь, что Вориан решит сражаться против мыслящих машин. Десятилетия кровопролития утомили его физически и изъели душу. Когда герой войны Файкан Батлер создал новую империю, Вори почувствовал, что его это не интересует. Он получил от императора щедрое вознаграждение, взял свой корабль, отвернулся от Лиги благородных и направился на фронтир.

Но через несколько лет блужданий он встретил Мариеллу, снова влюбился и поселился здесь. Кеплер – планета спокойная, умиротворяющая, и Вори тратил время на создание нового дома, места, где он хотел бы остаться. Он вырастил трех дочерей и двух сыновей, все они вступили в брак с другими жителями Кеплера и подарили ему одиннадцать внуков и более двух дюжин правнуков, которые теперь уже достаточно выросли, чтобы завести собственные семьи. Он наслаждался простыми радостями, тихой жизнью. Сменил фамилию, но теперь, полстолетия спустя, не слишком старался сохранить свою тайну. Какое это имеет значение? Он ведь не преступник.

Хотя Вори физически почти не старел, годы начали сказываться на Мариелле. Больше всего она любила быть с семьей, но отпускала Вори в холмы на охоту, когда он хотел. Прожив двести лет, он умел о себе позаботиться. Он редко думал об империи, хотя его забавляло, когда попадались старые имперские монеты с его портретом.

Однако сейчас, возвращаясь с охоты и увидев дым над фермами, он почувствовал, что буря распахнула дверь в его прошлое. Выбросив из рюкзака двадцать килограммов свежего птичьего мяса, он побежал вниз по тропе, прихватив с собой только старинное ружье, заряжаемое патронами. Перед собой Вори видел чересполосицу полей зерновых, но ряды растений пожирало оранжевое пламя. На полях, а не на посадочной площадке космопорта, приземлились три больших корабля – не боевые, но грузовые, торпедообразные, с большими трюмами, предназначенными для груза. Это означало нечто очень скверное.

Один большой корабль поднялся в воздух. Вслед за ним, выбрасывая дым и пламя, поднялся второй. Вокруг третьего суетились люди, готовясь к взлету.

Хотя Вори никогда не видел на Кеплере кораблей такого типа, он из долгого опыта знал, как выглядят корабли рабовладельцев.

Он бежал вниз по холму, думая о Мариелле, о своих детях, внуках, об их супругах, о соседях – эти места стали его домом. Краем глаза он видел ферму, в которой прожил столько лет. Крыша дымилась, но ущерб был не таким значительным, как у других домов. Пристройки вокруг дома его дочери Бонды пылали; маленькая поселковая ратуша превратилась в огненный ад. Поздно – слишком поздно! Он знал всех этих людей, был связан с ними кровью, браками, дружбой.

Он задыхался и поэтому не мог кричать. Ему хотелось приказать работорговцам прекратить, но он один, и его не послушают. Грабители не знают, кто такой Вориан Атрейдес, а может, спустя столько времени им все равно.

Оставшиеся работорговцы загнали свою добычу на борт третьего корабля, подтащили неподвижные фигуры. Даже из такого далека Вори по прическе, длинному «конскому хвосту» и по пурпурной рубашке узнал своего сына Клара. Очевидно, Клара оглушили выстрелом из станнера; его втащили на борт. Один работорговец оставался сзади, а четверо его спутников по трапу затащили последних пленников в трюм.

Подбежав на расстояние выстрела, Вори опустился на одно колено, поднял ружье и прицелился. Хотя сердце колотилось и дышалось с трудом, он заставил себя успокоиться, сосредоточился и выстрелил в самого первого работорговца, опасаясь попасть в кого-нибудь из своих. Он думал, что прицелился точно, но работорговец только дернулся, осмотрелся и что-то крикнул. Его товарищи забегали в поисках источника выстрела.

Вори снова прицелился, выстрелил, но и второй выстрел вызвал только панику, но не причинил никакого вреда. Тогда он понял, что на тех двоих личные щиты, почти невидимые барьеры, отбрасывающие пули. Сосредоточившись, он повернул ружье к тому, что держался позади, прищурился, снова выстрелил – и попал мускулистому работорговцу в спину. Тот упал ничком. Значит, щиты не у всех.

Едва только прогремел третий выстрел, Вори вскочил и побежал к кораблю работорговцев. Товарищи упавшего принялись стрелять в разные стороны. Вори на бегу поднял ружье и снова выстрелил, на этот раз не очень целясь. Пуля отскочила от металлического корпуса возле люка, и работорговцы закричали. Вори снова выстрелил и попал в открытый люк.

За свою жизнь Вори не раз убивал людей при разных обстоятельствах, обычно по веским причинам. Сейчас он не мог придумать лучшего оправдания. И гораздо больше жалел об убитых накануне птицах.

Работорговцы по своей природе трусы. Закрытые щитами, они бросились внутрь и задраили люк, оставив упавшего товарища. Двигатели большого корабля с грохотом заработали, и последний корабль работорговцев поднялся в воздух, унося груз – рабов. Как бы ни бежал Вори, он не мог вовремя успеть к кораблю. Он вновь поднял ружье и дважды в бессилии выстрелил в брюхо корабля, но тот уже поднялся над полями и домами.

Вори чувствовал в воздухе дым, видел горящие дома, знал, что погибли люди. Всех ли захватили или убили? И что с Мариеллой? Ему хотелось побежать к дому, найти всех… но нужно было освободить захваченных. Пока корабли не скрылись, нужно было узнать, куда они летят.

Вори остановился возле человека, в которого попал. Работорговец лежал на земле, его руки дергались. Голова была закутана в желтую ткань, а от левого уха к краю губ была вытатуирована тонкая черная линия. Изо рта вместе со стоном выплеснулась струйка крови.

Он еще жив. Хорошо. С такой раной он долго не протянет.

– Ты скажешь мне, куда увезли пленных, – сообщил Вори.

Человек застонал и пробормотал что-то вроде проклятия. Вори не счел это удовлетворительным ответом. Он поднял голову, посмотрел на горящие крыши домов.

– У тебя мало времени на ответ.

Встретившись с сопротивлением, Вори понял, что делать дальше, и ничуть этим не гордился, но работорговцы стояли в самом конце списка тех, кому он мог бы сочувствовать. Он достал длинный нож для потрошения.

– Ты все мне скажешь.

Получив необходимые сведения и убедившись, что человек умер, Вори пробежал мимо пристроек своего большого дома, сзывая тех, кто мог оставаться в живых. Его руки были в крови – и после потрошения птиц, и после допроса работорговца.

Снаружи он обнаружил двух стариков – братьев Мариеллы, которые каждый год помогали убирать урожай. Оба с трудом приходили в себя. Вори догадывался, что работорговцы перед высадкой накрыли весь поселок излучением станнеров; жители потеряли сознание, и тогда налетчики утащили всех с виду молодых и крепких. Братья Мариеллы в их число не вошли.

Более здоровых кандидатов: его сыновей, дочерей, внуков и соседей – всех вытащили из домов и погрузили на корабли. Теперь многие дома в округе горели.

Но сначала жена. С криком: «Мариелла!» Вори вбежал в большой дом. К своему огромному облегчению, он услышал наверху ее голос. Она, опираясь на балку под потолком, тушила из огнетушителя крышу над гостиной второго этажа. У Вори закружилась голова, когда, вбежав в комнату, он увидел ее состарившееся, но прекрасное лицо – морщинки и серебро волос. Он так обрадовался, что она жива и здорова, что едва не заплакал, но огонь требовал внимания. Вори отобрал у жены огнетушитель и стал через окно тушить пламя. Огонь пробежал по краю крыши, но еще не охватил весь дом.

– Я боялась, что тебя забрали с остальными, – сказала Мариелла. – Ты выглядишь молодым, как наши внуки.

Огонь гас под струями пены. Вори бросил огнетушитель и прижал к себе жену, как делал уже полвека.

– А я тревожился о тебе.

– Я слишком стара, чтобы заинтересовать их, – сказала Мариелла. – Ты бы сам это понял, если бы остановился и подумал.

– Если бы я остановился и подумал, не успел бы до отлета кораблей. А так я смог убить одного работорговца.

– Они забрали всех способных заниматься физическим трудом. Кое-кто сумел спрятаться, нескольких они убили, но как мы… – Она покачала головой и посмотрела на свои руки. – Это невозможно. Их нет.

– Я верну их.

Мариелла ответила печальной улыбкой, но он поцеловал любимые губы, которые так долго были частью его жизни, его семьи, его дома. Она была очень похожа на его предыдущую жену Леронику Тергит с другой планеты, на женщину, с которой он тоже прожил много лет, которая родила ему детей, состарилась и умерла, а сам он совсем не изменился.

– Я знаю, куда они полетели, – сказал Вори. – Корабли увезли их на рабский рынок Поритрина. Это мне сказал работорговец.

Вместе с братьями Мариеллы он обошел дома в поисках уцелевших. Они нашли несколько человек и организовали тушение пожаров, заботу о раненых, подсчет исчезнувших. Из нескольких сотен жителей поселка осталось около шестидесяти, большинство старые или больные. Десять человек оказали сопротивление и были убиты. Вори отправил в другие поселки на Кеплере предостережение: опасайтесь работорговцев.

Вечером Мариелла достала снимки детей, их семей, внуков и разложила на столе и на полках. Столько лиц, стольких необходимо спасти…

Вори она нашла на задымленном чердаке. Он открывал старый чемодан. Оттуда он извлек старый выглаженный и сложенный военный мундир, алый с золотом – цветов Армии Человечества, ранее именовавшейся Армией Джихада.

Много, много лет никто не разворачивал этот пакет.

– Я отправляюсь на Поритрин, чтобы вернуть наших людей.

Он поднял китель и погладил рукава, думая о том, сколько раз приходилось его штопать и сколько крови с него смыть. Тогда он решил больше не участвовать в битвах. Но теперь был особый случай.

– А когда я их спасу, я должен быть уверен, что это больше никогда не повторится. Я найду способ защитить планету. Дом Коррино передо мной в долгу.

Легко оглянуться назад и обвинить других, но гораздо труднее посмотреть вперед и принять ответственность за свои решения и за будущее.

Зима на Ланкивейле была трудной, но Харконнены ее выдержали. На несколько поколений – с изгнания Адулурда Харконнена за «трусость» в битве при Коррине – некогда могущественному семейству пришлось забыть о своем прошлом на планете Салуса Секундус.

И большинство его членов действительно все забыло.

Целыми днями шел безжалостный снег с дождем, а по ночам он замерзал, превращаясь в сплошной лед. Деревянные дома теснились на берегу фьорда, и каждое утро местным жителям приходилось оттаивать и с трудом открывать дверь, чтобы выйти на жгучий холод. Нередко они, взглянув на бурную воду и на затянутое тучами небо, снова закрывали дверь, полагая, что чересчур опасно выходить в море. Флот охотников за китовым мехом целый месяц простоял в порту, и жители не могли добывать то единственное на планете, что ценилось в империи.

Рыбацкие лодки, плававшие только недалеко от берега, не рисковали выходить на глубоководье, и добычи почти не было. Приходилось есть прошлогоднюю соленую рыбу и консервированное китовое мясо. Сравнивая это со славой и богатством прежних дней, Харконнены понимали – у них нет будущего.

Гриффин Харконнен, сын Верджила, официального представителя Лиги ландсраада на Ланкивейле, ненавидел эту планету не меньше, чем его младшая сестра Валя. Вдвоем они разработали план, надеясь избавить семью от жалкого существования, которое она влачила из-за ошибок их прадеда Адулурда и предательства Вориана Атрейдеса. Родители и остальные члены семьи не разделяли этих притязаний, но уступили решимости брата и сестры и позволили Гриффину и Вале, несмотря на их молодость, попробовать что-то предпринять.