Дюна: Орден сестер

Не составляет труда уверять, что ты согласен с определенными верованиями, гораздо большая дерзость – действовать согласно своим убеждениям.

Обычно, когда Манфорд появлялся на Лампадасе перед своими верными последователями, приветственные возгласы обрушивались на него, как очистительная буря. Однако сегодня, когда двое носильщиков внесли его паланкин в Зал ландсраада на Салусе Секундус, он встретил куда более холодный прием.

Парламентский пристав гулким голосом, полным казенного пафоса, объявил о его прибытии, хотя все, конечно, узнали вождя батлерианского движения. Аплодисменты присутствующих вельмож прозвучали вежливо, но не оглушительно и без экстаза. Манфорд решил не обращать на это внимания. Сидя в паланкине, а не на плечах своего мастера меча, он выпрямил спину. Его собственные плечи были широки, руки мускулисты; отсутствие обеих ног он компенсировал, передвигаясь на руках; кроме того, он много и упорно тренировался. Носильщики доставили его на помост для выступлений; Анари Айдахо шла рядом, ее присутствие устрашало и защищало.

Манфорд осмотрел огромный зал. Ряды превосходных сидений напоминали рябь, расходящуюся по спокойному пруду от брошенного камня. На скамьях сидели представители важных и богатых планет и объединений менее значительных миров наряду с бесчисленными наблюдателями и функционерами, в большинстве своем чиновниками. Император Сальвадор Коррино сидел в нарядной ложе; он присутствовал, но казался скучающим. Его брат Родерик тоже сидел в императорской ложе; наклонившись, он что-то говорил лысеющему императору. Оба, казалось, не обращали на Манфорда внимания.

Носильщики остановились, когда паланкин правильно расположился в усиливающем поле. Манфорда озарил яркий свет. Он поднял голову, купаясь в этом свете и словно получая благословение небес.

Прозвучал голос спикера, возвращая его к реальности.

– Манфорд Торондо, представитель батлерианского движения, вы просили разрешения обратиться к Совету ландсраада. Пожалуйста, изложите свое дело.

Манфорд заметил много пустующих мест в огромном зале.

– Почему столько отсутствующих? О моем появлении было объявлено? Разве вы не знаете, что мои слова чрезвычайно важны?

Ответ спикера прозвучал нетерпеливо.

– На наших заседаниях всегда бывают отсутствующие, вождь Торондо. Однако кворум есть.

Манфорд глубоко вдохнул и выдохнул.

– Мне жаль, что не все места заняты. Могу ли я получить список присутствующих?

На самом деле его больше интересовали отсутствующие.

– Все это публикуется. Пожалуйста, излагайте свой вопрос.

Резкость спикера удивила Манфорда, но, черпая силы в самых темных уголках своего сердца, он решил пока быть рассудительным.

Он заговорил словно с равными.

– Хорошо. Я пришел сообщить о добрых делах моих приверженцев и потребовать демонстрации единства. Батлерианцы и дальше будут обнаруживать и уничтожать станции и корабли роботов. И хотя это часть нашей законной работы, эти корабли – всего лишь символ того, что делали с нами мыслящие машины, всего-навсего остатки прошлого. Истинная угроза не столь явна… и вы сами притягиваете ее.

Он повернулся в паланкине, чтобы обвести рукой весь зал ландсраада. Его носильщики оставались неподвижными как изваяния. Анари смотрела на публику.

– Главная причина, почему я пришел сюда, такова: следует напомнить вам кое о чем. Мои люди составляют большинство населения империи, и я постоянно получаю сообщения, что ваши планеты грешат попустительством, что вы постоянно делаете исключения для своего населения, притворяясь, будто спустя всего несколько десятилетий можно забыть о веках угнетения.

Он слышал гул оттуда, где сидели представители. Император Сальвадор теперь выпрямился в кресле и глядел на него. Родерик Коррино выглядел задумчивым.

Манфред продолжал:

– Вы допускаете машины в свои города и дома. Вы убеждаете себя, что они безвредны, что эти небольшие образчики технологии никому не могут повредить, или что машины нужно разрешить ради удобства, или что именно это устройство – исключение. Неужто вы забыли? – Он перешел на крик. – Забыли? Сколько еще маленьких шагов нужно сделать, чтобы очутиться на краю пропасти? Порабощение человечества произошло не за одну ночь, а после целого ряда неверных решений, из-за излишнего доверия людей к мыслящим машинам.

Безногий человек глубоко вздохнул.

– Несмотря на эти ошибки мы победили злые машины и снова получили возможность гордо идти праведным путем. Единственным путем. Мы не смеем упустить эту возможность, поэтому я призываю всех вас следовать за нами! Батлерианцы нашли истинный путь, который обеспечит безопасность и позволит нам оставаться людьми.

– Мозг человека свят, – благоговейно произнесла Анари.

Манфорд указал на одно из гостевых мест.

– С нами сюда прилетел Гилберт Альбанс из школы ментатов на моей планете. Он и его ученики доказали, что нам не нужны компьютеры. Поистине мозг человека свят!

Смущаясь, очкастый глава школы ментатов неохотно встал и сказал:

– Да, достопочтенные представители. Благодаря нашим стараниям, благодаря практике и ментальным упражнениям некоторые кандидаты проявили способность определенным образом организовывать мозг. Они могут проводить сложные расчеты и делать прогнозы второго и третьего уровня. Хорошо подготовленный квалифицированный ментат может заменить компьютер. Многие мои выпускники уже состоят на службе в благородных домах.

Манфорд повернулся к императорской ложе.

– Сестра Доротея из Россака – одна из немногих сестер ордена, ставших советниками при императорском дворе. Она может засвидетельствовать правдивость сказанного.

Женщина в черном, сидевшая рядом с императором Сальвадором, наклонила голову, когда все в зале повернулись к ней. Сальвадор удивленно посмотрел на Доротею: очевидно, он не ожидал встретить при своем дворе сторонницу батлерианцев. Женщина умело скрывала такую подробность.

Долговязая Доротея встала, поклонилась и сказала:

– Цель нашего ордена – увеличить потенциал человека. Наши тела – величайшие из когда-либо созданных машин. Применяя физические и ментальные умения, мы можем развивать свою человеческую сущность и полагаться на нее. Нам не нужны машины.

В огромном зале прозвучал громкий хриплый голос:

– Значит вы, варвары, отказываетесь от всего? Хотите вернуть нас в каменный век?

Все взгляды устремились к галерее гостей, и Манфорд с отвращением нахмурился. Директор Джозеф Венпорт с его каштановыми волосами и роскошными усами бросался в глаза. Честолюбивый бизнесмен готов был использовать любые формы технологий, приносящие прибыль.

Венпорт фыркнул.

– Хотите, чтобы мы отказались от всех достижений медицины? От транспорта? От всех примет человеческой цивилизации? Посмотрите на себя: чтобы донести до нас свои слова, вы используете усиливающее поле! Вы непоследовательны и лицемерны, Торондо, – не говоря уж о том, что невежественны.

– Пожалуйста, не доводите до абсурда! – воскликнул другой человек в рядах представителей. Торондо узнал Птолемея, представителя планеты Зенит, умеющего выступать, как профессиональный оратор. – У нас на планете коллегиальная атмосфера и бесчисленные проекты, позволяющие использовать технологии во благо человечеству. Технологии, как и люди, могут быть злыми и добрыми.

– Технологии не как люди, – холодно и жестко возразил Манфорд. – Мы знаем, какое зло приносит необузданная наука, открытия, которых вовсе не следовало делать. Мы знаем, какую боль, какие страдания принесли людям не знавшие ограничений технологии. Взгляните на радиоактивные развалины Земли и на разрушения на Коррине, вспомните тысячелетнее иго кимеков и Омниуса. – Он заговорил спокойнее, по-отечески, но в то же время угрожающе. – Разве вы не усвоили урок? Играете с огнем!

Директор Венпорт саркастически отозвался:

– Хотите заставить нас забыть об открытии огня?

По залу пробежал тревожный смех.

Анари Айдахо оскорбилась, но Манфорд держал свой гнев в узде. Не обращая внимания на дерзость Венпорта, он продолжил:

– Многие из вас беззаботно обещали сторониться технологий, но, стоит нам отвлечься, вы возвращаетесь к прежним удобствам. Помните об этом и будьте осторожны. Мои батлерианцы следят за вами.

Император Сальвадор раздраженно произнес в свой усилитель:

– Это старый спор, вождь Торондо, и сегодня нам его не решить. Ландсраад должен заниматься делами. Чего конкретно вы хотите?

– Голосования, – ответил Манфорд. Будь это его обычный митинг, к этому времени люди уже кричали бы и плакали. – Я требую голосования. Каждый представитель обязан публично, под протокол, объявить, придерживается ли он принципов, которым учила Райна Батлер. Будет ли он следовать указаниям батлерианцев и навсегда откажется от развитых технологий.

Он ожидал аплодисментов. А услышал недовольный гул со скамей представителей. Манфорд не мог понять, чего еще они ждут, почему противятся правде; эти богатые, сытые, привыкшие к удобствам люди не хотели отказываться от вещей, которые облегчали им жизнь.

В императорской ложе встревоженный Родерик что-то говорил брату, который тоже казался раздраженным. Сальвадор, собравшись с силами, провозгласил:

– Вопрос нуждается в длительном и серьезном обсуждении. Каждый представитель имеет право высказаться, и каждый должен иметь возможность вернуться на свою планету и выяснить чаяния ее населения.

Манфорд сказал:

– Одним словом я могу призвать десятки тысяч своих приверженцев, которые заполнят улицы Зимии, и приказать уничтожить все образцы техники, вплоть до маленьких карманных часов. Советую не тянуть время. – Опасливый шумок прокатился по рядам представителей. Их оскорбили его требования, но они хорошо понимали, что он может осуществить свою угрозу. – Мы не можем допустить нового века мыслящих машин.

– Этот неандерталец меня не устрашит, – взревел Венпорт, – даже если призовет толпу своих невежественных олухов.

– Прошу вас! Это вздор. Неправильные доводы. Можно обсудить… – настаивал Птолемей с Зенита, все еще пытаясь говорить спокойным тоном. Его голос заглушили крики.

Родерик Коррино выскользнул из императорской ложи. Сам император, казалось, был в панике.

– Требую голосования, – повторил Манфорд. – Каждый представитель должен под протокол объявить, встает ли его планета на сторону свободы человечества или поддерживает постепенное порабощение.

– У нас есть протокол, – сказал один из делегатов, не назвавший себя. – Манфорд Торондо – выступающий гость. Он не имеет права предъявлять требования ландсрааду. Не может требовать голосования.

Пять человек, официальные представители планет, контролируемых батлерианским движением, встали и закричали (в точности как им было приказано), требуя официального голосования. У Манфорда было много сторонников, и он все планировал заранее.

– Думаю, мы решили вопрос о протоколе. Если необходимо, я останусь здесь на весь день. Ну, император Сальвадор? Вы объявите голосование?

Лысеющему главе империи явно не понравилось, что его загоняют в угол. Он покраснел и озирался, словно ждал совета, но Родерика не было. Сестра Доротея что-то зашептала ему, но он отрицательно покачал головой.

И тут в Зале ландсраада прозвучали резкие сигналы тревоги, вызвав волну паники. В императорской ложе снова появился Родерик Коррино, что-то торопливо сообщил императору и заговорил через его усилитель:

– Дамы и господа, мы получили очень правдоподобный сигнал об угрозе взрыва бомбы. Зал ландсраада в опасности. Пожалуйста, как можно быстрее покиньте помещение.

Шум стал громче. Делегаты вставали с мест и устремлялись наружу, в зале поднялась суматоха. Анари отдала приказ носильщикам Манфорда, и они ринулись вон из зала, унося вождя в безопасное место.

Манфорд крикнул:

– Но голосование следует провести!

Мастер меча, как всегда настороженная, бежала рядом с ним.

– Если есть хоть малейшая угроза взрыва, я должна обеспечить вашу безопасность. Немедленно.

Манфорд сжал кулаки. Кто посмел угрожать ландсрааду во время его выступления? Много лет назад взрыв террориста-смертника убил Райну Батлер и лишил Манфорда ног. Он знал, что у него есть враги, но это не было похоже на их тактику.

– Заседание переносится, – говорила ему Анари. – Выступите в следующий раз.

– Я буду настаивать на этом.

Манфорд так рассердился, что дрожал всем телом. Он был убежден, что слишком уж вовремя прозвучала «угроза взрыва».

То, что один считает пособничеством упадку человечества, другой рассматривает как улучшение условий жизни.

После шумного и вздорного заседания Лиги ландсраада Джозеф Венпорт вернулся в главную штаб-квартиру «Венхолдз» на Колхаре, продолжая с негодованием размышлять над тем, что видел и слышал. Манфорд Торондо и его варвары хотят захватить великий корабль человеческой цивилизации и разбить его!

Этот безногий «полу-Манфорд» необычный вождь, но и тот старик, и Райна Батлер до него, и Серена Батлер до них – все окружены ореолом мученичества, что для некоторых, несомненно, привлекательно.

Создавая и расширяя «Венхолдз», Джозеф и его предшественники старались получить ценную коммерческую сеть, которая помогла бы империи восстать из пепла после поражения Омниуса. Джозеф хотел вознести человечество к сверкающим высотам, которые были у него отняты при господстве мыслящих машин.

С другой стороны, батлерианцы хотели утянуть человечество в мрачную трясину трудностей и невежества. Джозеф твердо, пусть и немного наивно, верил, что батлерианская глупость со временем рассеется, и не мог понять, как новое движение набрало такую силу. Он считал это личным оскорблением: логика и прогресс должны автоматически подавлять суеверия.

От мыслей обо всем этом Джозеф возвращался домой в мрачном настроении, но в космопорте его встретили жена Сиоба и шестеро советников, и он почувствовал, что уверенность в завтрашнем дне возвращается. Сиоба с ее суровой подготовкой, полученной в ордене сестер, была для него превосходной парой, она помогала ему управлять многочисленными отделениями «Венпорт холдингз», и всем известными, и тайными, словно хорошо поставленным танцем.

Это была поразительная женщина – красивая и сильная, с выразительными темными бровями, белой кожей и очень длинными черными волосами, которые на день, когда занималась делами, прятала под скромный шарф. Зато по вечерам, когда она выпускала свои пряди на волю и расчесывала, они ниспадали до талии.

Джозеф не был романтиком и к браку подходил по-деловому, понимая, что нужно думать о продолжении рода Венпортов. Брак выпускницы ордена с владельцем «Венпорт холдингз» определенно был выгоден ордену сестер благодаря богатству и политическому влиянию Венпорта, и орден предоставил ему для рассмотрения несколько кандидатур. Джозеф обдумал свой выбор, и Сиоба опередила всех. И за двенадцать лет брака стала бесценным деловым партнером.

У нее, внучки Кери Маркес, была определенная доля колдовской крови. Джозеф и сам вел свою родословную от Россака через Норму Ценву, чья мать Зуфа Ценва была одной из самых сильных колдуний в истории. Согласно проведенному на Россаке анализу родословных двух маленьких дочерей Джозефа и Сиобы, девочки обладали огромным потенциалом; обеих отправили на Россак, где учили и воспитывали.

Джозеф вышел из шаттла и поздоровался с женой и советниками. Он не поцеловал ее, да она и не ждала: это произойдет позже; сейчас, на людях, у них другие роли. Доклад был готов, и она стремительно излагала итоги: преодоленные кризисы, срочные дела, требовавшие его вмешательства. Больше всего Джозеф ценил, что Сиоба не тратит его время впустую, отбирает только вопросы, действительно требующие его участия.

Говорила она на ходу (Джозеф шел быстро), советники добавляли необходимые данные и высказывали свое мнение. Уделяя внимание многим операциям и вложениям «Венхолдз», Джозеф старался не вдаваться в будничные подробности, подражая своей прабабушке Норме Ценве, которая оставалась в умственной изоляции, погруженная в свои мысли и едва способная общаться с обычными людьми вроде него. Возвращаясь с Салусы Секундус, Джозеф проникся ощущением безопасности и уверенностью – он знал, что «Венхолдз» в хороших руках и можно забыть о внешнем хаосе… на время.

Вокруг него на посадочных полях шло непрерывное движение: садились и взлетали шаттлы, вставали на место грузовые корабли, к кораблям двигались танкеры-заправщики. Рабочие, инженеры и дизайнеры роились в цилиндрических административных комплексах, как пчелы в ульях.

К тому времени как они добрались до его кабинета в огромном административном здании, Сиоба закончила свой отчет. Джозеф отпустил советников и закрыл за ними дверь, чтобы побыть наедине с женой. Оба сели, расслабились, но по-прежнему были сосредоточены на бизнесе.

– Так какие же дела самые срочные? – спросил Джозеф. – Что я должен подписать немедленно, а что может подождать до завтра?

– Думаю, самое срочное то, о чем я рассказала в последнюю очередь, – сказала Сиоба. – Как мы договорились перед твоим отлетом, я стала активнее искать трех бежавших членов КЭП. Одного из них обнаружила и растерзала толпа. Двое оставшихся согласны на наши условия.

– Не терплю толпы. – Джозеф помрачнел. – Хотя члены КЭП сами виноваты в своих неприятностях, я готов защитить их от тупых религиозных орд.

Волнения из-за Оранжевой Вселенской Библии лишь отчасти были связаны с батлерианским движением, но зиждились на одном и том же – суеверии и невежестве. Крестьяне с факелами.

Сиоба ровным тоном сказала:

– Не забудь, члены комиссии сами звезд с неба не хватают, вся Комиссия по экуменическим переводам состояла из глупцов. Они исходили из ложного посыла, будто можно внести рациональность и порядок в огромное многообразие противоречивых религиозных верований. Неудивительно, что люди выступили против них.

На почти забытой планете Тьюпайл Джозеф устроил тайное убежище, предлагая его всем, кто хотел бы исчезнуть, – даже повсюду поносимому Туру Бомоко, который сбежал сразу после неприятного инцидента во дворце с женой императора Жюля Коррино и последовавшего кровопролития. Только космический флот навигаторов мог добраться до этой планеты, так что Бомоко ничто не угрожало.

– Хорошо, переправь их на Тьюпайл – там их никто не найдет. Согласна?

– Согласна, так будет лучше.

Джозеф подписал разрешение на полет и пригласил жену вместе с ним навестить Норму Ценву в ее баке.

Широкое мощеное поле под облачным небом Колхара было уставлено большими запечатанными баками. Изолированные плаз-иллюминаторы предназначались скорее для тех, кто хотел заглянуть в баки снаружи, чем для обитателей баков. Рабочие с висящими в воздухе левитационными канистрами переходили от бака к баку, накачивая внутрь свежий газ с меланжем. Внутри в многочисленных индивидуальных баках плавали в густых коричнево-оранжевых облаках зародыши навигаторов; их физические тела вяло покачивались, а мысли шли неведомыми путями.

Наверху кургана, построенного и украшенного как акрополь, стоял самый большой и старый бак, в котором жила Норма Ценва. Джозеф в сопровождении Сиобы поднялся по мраморным ступеням, чувствуя себя просителем, приближающимся к идолу. Его прабабушка пребывала в газообразной пряности; уже восемь десятилетий она не дышала свежим воздухом и не выходила из бака, а ее мысли странствовали по тайным тропам математики и физики. Во многих отношениях она перестала быть человеком.

Норма была невероятно умна, тело ее эволюционировало, а мозг постоянно рос, и ее потребность в меланже удовлетворить было невозможно. Навигаторы, космический флот «Венхолдз», вся концепция щитов Хольцмана и двигателей, сворачивающих пространство, – ничто из этого не появилось бы без ее невероятных прорывов.

– Никто не узнает, о чем она думает на самом деле, – сказал Джозеф жене, – но она ясно дала мне понять, что хочет увеличения космического флота «Венхолдз». Я ответил, что для нормального обслуживания всех планет империи необходимы десятки тысяч кораблей.

– Может, она хочет больше навигаторов, – сказала Сиоба. – Похожих на нее.

Джозеф, поднявшись на верхнюю ступень, улыбнулся.

– Она создает навигаторов как может быстро, но ей нужно огромное количество пряности. Я указал, что чем больше у нас кораблей, тем больше меланжа мы сможем распространять в империи… и тем больше навигаторов она сможет создать. К всеобщей выгоде.