Охотники Дюны

Глаза Мурбеллы сверкнули.

– О да. Они идут, но опасность так велика, что никто – ни Новый Орден сестер, ни Космическая Гильдия, ни КАНИКТ, ни даже Досточтимые Матроны – не знают, как ее избежать. Мы истощали свои силы, тратя энергию на бессмысленную борьбу, игнорируя реальную опасность. – Она взмахнула подолом покрытого змеиным узором платья. – Если Гильдия окажет нам необходимую помощь в грядущей битве и проявит при этом подобающую самоотверженность, то я подумаю о том, чтобы снова открыть для вас наши запасы специи. Если же мы не сможем объединиться перед наступающим на нас Врагом, то препирательства по поводу меланжа будут самой маленькой из всех наших бед.

На самом ли деле Мастера держат в руках управляющие нами нити – или мы можем запутать в них Мастеров?

Представители лицеделов собирались в конференц-зале одного из кораблей Гильдии, ставшем убежищем для бежавших тлейлаксу. Лицеделов вызвали вернувшиеся из Рассеяния мудрецы селекции, чтобы дать им новые инструкции.

Тлейлаксу второго ранга Уксталь явился на встречу для ведения протокола и наблюдения за регламентом. Он не собирался выступать, ибо его речь могла лишь навлечь на него недовольство лучших. Он не был персоной достаточно важной, чтобы взять на себя ответственность самостоятельного выступления, особенно в присутствии человека, равного по рангу Мастеру – одного из тех, кто называл себя старейшинами. Но Уксталь был уверен, что его талант и рвение рано или поздно будут замечены и оценены по заслугам.

Он был истинным тлейлаксу: серая кожа, детское хрупкое сложение, личико эльфа, тело набито металлом и устройствами блокировки, никто не сможет похитить тайны генетики – этого Божьего языка – у уцелевшего тлейлаксу.

На высоком стуле во главе стола уже восседал похожий на эльфа-переростка старейшина Бурах, когда в зал начали один за другим входить лицеделы. Их было восемь, священное число, как знал Уксталь из древних писаний и расшифровок тайного гностического смысла сохранившихся слов пророка. Несмотря на то что старейшина Бурах велел этим изменчивым существам явиться сюда, Уксталя не покидало тяжелое чувство, которое он не мог выразить словами.

Лицеделы выглядели как ничем не примечательные члены экипажа. За те годы, что они находились на борту, неприметно, но толково выполняя свои обязанности, даже члены Гильдии не заподозрили подмену. Эта новая порода лицеделов инфильтрировала буквально все области Старой Империи, они могли пройти почти все тесты на подлинность и даже обмануть бдительность узнающей правду ведьмы. Бурах и другие лидеры вернувшихся из Рассеяния тлейлаксу злорадно хихикали, потирали руки и говорили, что одержали победу, пока Досточтимые Матроны и Бинэ Гессерит занимались какой-то возней, готовясь к отражению таинственного Врага. Настоящее вторжение уже давно началось, и Уксталь благоговел перед впечатляющими успехами, достигнутыми его народом. Он был горд, что и он – один из тлейлаксу.

По команде Бураха лицеделы заняли свои места, почтительно обращаясь к одному из них, бывшему, видимо, их представителем (хотя Уксталь думал, что все они генетически идентичны, как трутни пчелиного роя). Наблюдая за ними и ведя протокол, Уксталь не мог отделаться от мысли, что, возможно, у лицеделов есть своя тайная организация, как и у тлейлаксианских лидеров. Но нет, конечно же, нет. Эти меняющие личину создания были сотворены для того, чтобы быть исполнителями, а не свободными мыслителями.

Уксталь сидел молча, постоянно напоминая себе, что не имеет права голоса. Позже он изготовит копии протокола и разошлет их другим вождям вернувшихся тлейлаксу. Его задача – быть помощником. Если он будет хорошо трудиться, то со временем его повысят в ранге, и он, вероятно, станет старейшиной народа. Может ли быть у него мечта более величественная? Он станет одним из новых Мастеров!

Старейшина Бурах и современный кхель, совет, представляли расу вернувшихся тлейлаксу и их великую веру. Помимо Бураха было еще шесть старейшин – всего их было семь, но священное число – восемь. Он никогда не высказывал этого вслух, но чувствовал, что скоро они назначат еще одного старейшину, а может быть, даже выдвинут на этот высокий пост его, Уксталя, чтобы привести в соответствие число старейшин со священным числом.

Глядя на лицеделов, Бурах недовольно поджал губы.

– Я требую отчета о ваших действиях. Какие записи сумели вы найти и спасти на уничтоженных планетах тлейлаксу? Мы очень мало знаем об их технологиях и поэтому не можем достойно продолжить священный труд. Наши падшие братья знали гораздо больше того, что нам удалось открыть. Это неприемлемо.

Вожак лицеделов, одетый в форму Гильдии, безмятежно улыбнулся в ответ. Он повернул голову к своим товарищам, словно не слыша вопроса старейшины Бураха.

– Я получил следующий пакет приказов. Наши первоначальные инструкции остаются неизменными. Нам надо найти корабль-невидимку, исчезнувший с Капитула.

К безмерному удивлению Уксталя, остальные лицеделы отвернулись от Бураха и дружно уставились на своего предводителя. Старейшина нервно стукнул маленьким кулачком по столу.

– Исчезнувший корабль-невидимка? Зачем он нам нужен, этот корабль? Кто вы – да, вы? Я не могу отличить вас от других, даже по запаху.

Вожак лицеделов взглянул на Бураха, словно соображая, следует ли удостоить его ответом или нет.

– В данный момент меня зовут Хрон.

Сидевший у обитой медными плитами стены Уксталь переводил взгляд с невинных физиономий лицеделов на старейшину Бураха. Он не мог уловить природу подводных течений в беседе, но чувствовал странную угрозу. Некоторые вещи просто ускользали от его понимания.

– Ваша первоочередная задача, – упрямо продолжал Бурах, – заново открыть, как производить меланж, используя биологические чаны. Наших старых знаний, каковые мы увезли с собой в Рассеяние, хватает на то, чтобы изготовлять гхола, но мы не умеем делать специю, у нас нет технологии, разработанной нашими сводными братьями во времена Великого Голода, много лет спустя после того, как наш род тлейлаксу отбыл в Рассеяние.

Когда заблудшие тлейлаксу вернулись, братья приняли их весьма настороженно, они признали вернувшихся, но заблудшие оставались на правах граждан второго сорта, и Уксталь полагал, что это нечестно. Но и он, и все его сотоварищи, блудные сыновья, – согласно религии тлейлаксу, – смиренно приняли это унижение, помня важнейшие слова из катехизиса Великой Веры: «Только истинно заблудший может надеяться на отыскание истины. Путеводная нить не в картах, но в промысле Божьем».

Время шло, и вернувшиеся старейшины поняли, что это не они «заблудшие», от истинной Великой Веры отступились прежние Мастера. Только заблудшие тлейлаксу – воля которых закалилась в невзгодах Рассеяния – сохранили верность заповедям Бога, а еретики впали в заблуждение. Со временем заблудшие осознали, что им придется просветить отступников или уничтожить их. Уксталь знал – ему много раз говорили об этом, – что заблудшие тлейлаксу выше оставшихся.

Старые Мастера были подозрительным племенем, однако они так и не поверили прибывшим, пусть даже эти прибывшие принадлежали к той же расе. В этом случае подозрения и паранойя не были столь уж беспочвенными, ибо заблудшие действительно вступили в союз с Досточтимыми Матронами. Заблудшие использовали этих страшных женщин как полезное орудие внушения истинной Великой Веры своим непокорным сводным братьям. Шлюхи уничтожили все исконные планеты тлейлаксу, убили всех старых Мастеров (это была, пожалуй, избыточная мера, на взгляд Уксталя), но победа далась очень и очень нелегко.

Во время совещания Хрон и его товарищи вели себя совсем не так, как от них ожидали. В обшитой медными листами каюте нарастало какое-то напряжение, поведение лицеделов изменилось, и это вызывало озабоченность старейшины Бураха.

– Наши первоочередные задачи отличаются от ваших, – дерзко произнес Хрон.

Уксталь перестал дышать. Бурах был разозлен до такой степени, что лицо его из серого стало багрово-синюшным.

– Другие первоочередные задачи? Что может быть выше моего приказа, приказа старейшины тлейлаксу? – Он рассмеялся скрипучим – как железом по стеклу – смехом. – Ах да, теперь я вспомнил эту старую глупую историю! Вы имеете в виду таинственных старика и старуху, которые общаются с вами издалека?

– Да, – ответил Хрон. – Согласно их выкладкам, на исчезнувшем корабле-невидимке находится кто-то или что-то очень для них важное. Мы должны найти это, захватить и доставить им.

Уксталь был настолько взволнован и возмущен, что не сдержался и заговорил:

– Что это за старик со старухой? – Никто не никогда не говорил ему вещей, которые он так страстно хотел знать.

Бурах снисходительно посмотрел на помощника.

– Это заблуждения лицеделов.

Хрон посмотрел на старейшину сверху вниз, как на капризного недоростка.

– Их проекции и рассуждения неоспоримы. На борту корабля-невидимки уже есть или скоро появится необходимое средство, способное оказать решающее влияние на исход финальной битвы за Вселенную. Эта задача важнее ваших поисков источника специи.

– Но… но откуда вам все это известно? – спросил Уксталь, сам удивляясь своей смелости. – Это что, пророчество?

Он попытался вообразить подходящий численный код, спрятанный в писаниях.

Бурах зло прикрикнул на помощника:

– Пророчества, предзнание или какие-то глупые математические вычисления – все это не имеет никакого значения!

Хрон поднялся и как будто стал выше ростом.

– Напротив, это вы не имеете никакого значения. – Он обернулся к своим товарищам лицеделам, а старейшина был потрясен настолько, что утратил дар речи. – Мы должны направить все наши усилия, применить все наши способности для того, чтобы найти пропавшее судно. Мы вездесущи, но прошло три года, и этого корабля простыл и след.

Остальные семеро лицеделов закивали головами и заговорили все одновременно, гудя, как растревоженный пчелиный улей.

– Мы найдем его.

– Они не смогут уйти от нас.

– Тахионная сеть раскинута и продолжает сжиматься.

– Корабль-невидимка будет найден.

– Я не давал вам разрешения на эти глупые поиски! – закричал Бурах, и Уксталю захотелось поддержать его. – Вы будете следовать моим распоряжениям. Я велел вам обследовать захваченные планеты тлейлаксу, осмотреть лаборатории падших Мастеров и узнать, каким образом они изготовляли меланж биологическими методами. Это нужно и необходимо не только нам, с помощью этого метода мы сможем уничтожить монополию Бинэ Гессерит на меланж и получить от этого невиданную коммерческую выгоду. – Он произносил эту страстную речь, словно ожидая, что лицеделы сейчас встанут по стойке смирно и дружно выкрикнут свое одобрение.

– Нет, – решительно произнес Хрон. – Это не совпадает с нашими намерениями.

Уксталь застыл на месте, пораженный ужасом. Он даже в мыслях не смел перечить старейшине, а ведь это были всего лишь лицеделы! Он прижался спиной к стене, желая слиться с нею. Такого вообще не могло и не должно быть никогда.

Разозленный и растерянный Бурах раскачивался взад-вперед в своем кресле.

– Мы создали лицеделов, и они будут выполнять наши приказы. – Он презрительно фыркнул и поднялся на ноги. – Зачем я вообще вступаю с вами в пререкания?

Все лицеделы, словно это был один организм, разом встали. Они расположились так, чтобы блокировать старейшине путь к отступлению. Он снова сел, и было видно, что он сильно испуган.

– Вы уверены, что нас создали заблудшие тлейлаксу… может быть, вы просто нашли нас в Рассеянии? Это правда, в далеком туманном прошлом какой-то Мастер-тлейлаксу создал наше семя. Он произвел необходимые модификации и рассеял нас до края Вселенной незадолго до рождения Пол-Муад'Диба. Но с тех пор мы сильно эволюционировали.

Мгновенно, словно с их лиц сдернули покрывало, Хрон и его товарищи превратились в зыбкие колеблющиеся контуры. Неприметные заурядные человеческие лица растаяли, и лицеделы превратились в свои исходные пустые копии с ужасающе нечеловеческими чертами безликих морд: глубоко посаженные черные глазки, пуговка зачаточного носа, косая щель рта. Кожа стала бледной и вязко-податливой, рудиментарные волосы – щетинистыми и бесцветными. Используя генетические карты, они могли формировать свои мышцы, кости, кожу и другие органы для того, чтобы в совершенстве имитировать настоящее человеческое тело.

– Нам не надо больше тратить силы на поддержание иллюзий, – объявил Хрон. – Это обман и притворство стали пустой потерей времени.

Уксталь и Бурах, не в силах скрыть ужаса, смотрели на них.

Хрон между тем продолжал:

– Давным-давно прежние Мастера-тлейлаксу создали генетический код существ, которыми стали мы. Вы, старейшина Бурах, и ваши товарищи – ничто, вы лишь жалкие копии, размытая память о прежнем величии вашей расы. Нам оскорбительно, что такие, как вы, считают себя нашими хозяевами.

Трое лицеделов подошли к высокому креслу старейшины Бураха. Один встал у него за спиной, а двое – по бокам, будто взяв его под стражу. На лице Бураха все явственнее проступал страх.

Уксталь чувствовал, что сейчас упадет в обморок. Он едва осмеливался дышать, ему хотелось бежать, но он понимал, что на борту много других лицеделов, их больше восьми, и живым ему не уйти.

– Немедленно прекратите, я приказываю вам! – Бурах попытался встать, но два стоявших по обе стороны от него лицедела схватили его за сутулые плечи и заставили сесть.

Заговорил Хрон:

– Нет ничего удивительного в том, что вас называют заблудшими. Вы, Мастера Рассеяния, всегда были слепы.

Стоявший за спиной старейшины лицедел протянул вперед руки и обхватил голову Бураха, прикрыв ему глаза. Указательными пальцами лицедел надавил на глазницы, одновременно ладонями сжимая череп. Глазные яблоки лопнули, по щекам Бураха потекла кровь, смешанная с прозрачной жидкостью.

Хрон деланно усмехнулся.

– Может быть, твои товарищи тлейлаксу сделают тебе старые добрые механические глаза, или вы уже забыли и эту технологию?

Дикий крик Бураха резко оборвался, когда лицедел дернул его за голову, сломав шею. В мгновение ока тело лицедела съежилось, потеряло четкость очертаний и приобрело миниатюрность мертвого старейшины. Когда перевоплощение завершилось, лицедел сцепил крошечные пальцы и с улыбкой посмотрел на распростертое на полу окровавленное тело.

– Заменили еще одного, – удовлетворенно произнес лицедел.

«Еще одного?» Уксталь оцепенел, едва сдерживая крик и желая только одного – стать невидимым.

Теперь лицеделы обратились к нему. Не способный ни на что, Уксталь смог только съежиться и поднять руки в знак того, что сдается, хотя и сомневался, что это ему поможет. Они убьют и заменят его, и никто и никогда этого не узнает. Из горла Уксталя вырвался тихий стон.

– Мы не собираемся и дальше притворяться, будто вы – наши хозяева, – сказал Хрон Уксталю.

Лицеделы отошли от тела Бураха. Копия наклонилась и вытерла окровавленные пальцы об одежду старейшины.

– Однако для того, чтобы исполнить весь план, нам все же нужны некоторые процедуры тлейлаксу, поэтому мы оставим небольшой запас их генов – если они окажутся качественными. – Хрон подошел вплотную к Уксталю и сурово посмотрел ему в глаза. – Ты теперь понимаешь, кто здесь главный? Ты понимаешь, кто твой настоящий хозяин?

В ответ Уксталь смог лишь хрипло выдавить:

– Д-да, конечно.

Три года блужданий на этом корабле! Наш народ определенно понимает, что такое поиск Земли Обетованной. Мы выдержим это испытание, как выдерживали все другие испытания. Мы будем терпеть, как терпели всегда. Но все же, все же, голос сомнений внутри меня вопрошает: «Знает ли кто-нибудь, куда мы направляемся?»

Еврейским пассажирам была дана на корабле вся свобода передвижения, которую они только могли пожелать, но Шиана знала, что у каждой тюрьмы есть решетки, а у каждого лагеря – стены.

Единственная Преподобная Мать среди еврейских беженцев, женщина по имени Ребекка, искала эту границу очень прилежно и с тихим, но неуемным любопытством. Шиана всегда находила в ней нечто интригующее, Ребекка была дикой Преподобной Матерью, прошедшей испытание специей, но не получившей подготовку сестры Бинэ Гессерит. Сама эта идея занимала Шиану, но такие аномалии происходили в истории и раньше. Шиана часто сопровождала Ребекку в ее блужданиях по судну, и каждая из этих прогулок была скорее исканиями духа, нежели поиском какой-то определенной палубы или каюты.

– Мы что, снова начнем скитаться по кругу? – жалобно спросил Раввин, увязавшийся за ними. Бывший доктор Сукк, он привык оценивать возможный результат, прежде чем ввязываться в какое-то дело. – Почему я должен тратить время на пустые блуждания, когда можно провести его за изучением слова Божьего?

Раввин вел себя так, словно они силой заставили его идти с ними. Он полагал, что должен изучать Тору ради изучения Торы, но Шиана понимала, что еврейские женщины изучают Тору для того, чтобы найти практическое применение закона. Ребекка превзошла в этом всех других.

– Вся жизнь – нескончаемый путь. Мы движемся по нему в темпе самой жизни, невзирая на то, идем ли мы или сидим на месте, – сказала Шиана.

Раввин скорчил недовольную гримасу и обернулся к Ребекке, ища поддержки, но тщетно.

– Не надо цитировать мне банальности Бинэ Гессерит, – сказал он. – Еврейский мистицизм намного древнее всего того, что придумали вы, ведьмы.

– Вы хотите, чтобы я цитировала Каббалу? Многие люди, жизни которых сокрыты во мне, изучали Каббалу, несмотря на то, что им нельзя было этого делать. Еврейский мистицизм очарователен.

Раввин пришел в некоторое замешательство, как будто у него украли какую-то очень дорогую для него вещь. Он поправил на носу очки и подошел ближе к Ребекке, как будто стараясь защитить ее от Шианы.

Каждый раз, когда Раввин присоединялся к разговору двух женщин, дебаты превращались в стычку между ним и Шианой. Старик настаивал на том, что наука – это поле битвы, а не мудрость, которую Шиана носила в себе в виде Другой Памяти. Эта способность позволяла Шиане чувствовать себя практически невидимой. Несмотря на ее влияние на пассажиров корабля, на ее авторитет, Раввин не считал, что Шиана может сделать что-то существенное для нужд евреев, а Ребекка держала свои мысли при себе.