- -
- 100%
- +
Пропустив перед собой очередную партию носильщиков, юноша миновал ворота и вышел в город.
Вообще-то Хартворд был не городом, а просто большим замком, построенным для защиты границ королевства от нападений из-за Вала. Нападений, которых на памяти Джоша, да и более старшего поколения, никогда не случалось. Хартворд окружало два кольца крепостных стен: одно собственно замковое, другое – внешнее – ограждало большое поселение, которым крепость обросла с течением времени. Это-то поселение и именовалось в обиходе «городом». Здесь располагались лавки, мастерские, жилища ремесленников, стражников и купцов, улицы и переулки, имелась даже рыночная площадь – так что, по большому счету, Хартворд вполне мог претендовать на роль небольшого городка.
Свернув налево, Джош попал на довольно широкую улицу, именуемую обычно Замковой, поскольку, с небольшими перерывами, она обегала вдоль всего кольца внутренних крепостных укреплений, и, потратив, наверное, с пару часов времени, получилось бы с другой стороны неспешно подойти к тем же воротам.
Почти перед воротами, опять же чуть левее от выхода из замка, располагалась местная достопримечательность: площадь, добрую треть которой занимало озерцо с холодной и относительно чистой водой. Рек в округе никаких не было, и наличие здесь пруда считалось чудом и подарком богов для всех жителей города. Боги, однако, по мнению Миртена, к этому отношения не имели, и на вопрос Джоша о том, как здесь появилось озеро, тот отвечал коротко: родники. Особой заботы о чистоте воды хартвордцы не проявляли – купались, поили лошадей, драили кастрюли, стирали белье и тут же набирали воду для приготовления пищи. Только сила подземных источников спасала озеро от неминуемого превращения в грязное заросшее болотце.
На площади, примыкая к крепостной стене, стоял деревянный помост с виселицей. Виселица не оставляла сомнений по поводу его основного назначения, хотя нередко это сооружение использовалось и во вполне мирных целях: для зачитывания указов его светлости Рутвена Беркли, графа Хартворда, а также выступлений скоморохов, фокусников и разного рода заезжих артистов.
Мельком глянув на виселицу – слава богам, нынче она пустовала, – Джош обогнул озеро и углубился в Замковую улицу. Здесь было на что посмотреть, хотя Джош и видел все это не единожды: многочисленные лавки и мастерские с выставленными на первых этажах образцами товаров, а у дверей нараспев зазывали покупателей подмастерья и иногда – жены или дочери владельцев; открытые пекарни, из глубины которых доносились горячие запахи сладких булочек; кабаки и таверны со звуками музыки, смехом и звоном посуды.
Рабочий день находился в самом разгаре, а лавки и питейные заведения обычно открывались ближе к вечеру, но толпы народа, прибывшие в замок, диктовали свои условия. Постоялые дворы были забиты приезжими; продавцы и покупатели, нищие и наемные солдаты, подозрительные типы с кинжалами в кожаных ножнах, приличные горожанки, размалеванные девки и нищие заполняли улицу.
Пробираясь через толпу, поругиваясь и отпихивая ногами наиболее настырных дворняг, Джош наконец-то добрался до рыночной площади. Народу здесь толпилось не меньше, но пространство, слава богам, было пообширнее. Джош перевел дух. И тут же в сердцах ругнулся. Буллит. Стоит и пялится прямо на него, и пройти мимо, не столкнувшись нос к носу, не получится.
Буллит служил наемником – все время, сколько Джош себя помнил. И он всегда не давал Джошу прохода. Без повода, по причине свинского своего характера. Буллита в замке не любили. Склочный, неопрятный и вечно небритый тип в видавшем виды черном кожаном камзоле, о который он имел обыкновение вытирать руки.
Вытирай, не вытирай, подумал Джош, был бы толк. Вонючка.
Сделав вид, что он не увидел тощую фигуру Буллита, и старательно высматривая что-то в лавке напротив, Джош попытался незамеченным пройти мимо. Но безуспешно. Подножка – и он со всего маха шлепнулся носом прямо в лужу на мостовой.
– Какого черта?! – взвился Джош, стремительно вскочив, но не тут-то было. Крепкие пальцы Буллита с вечно грязными ногтями цепко держали его за воротник. Буллит был худ, как сама смерть, но жилист и очень силен.
– Куда спешим, малыш? Что ж ты неаккуратно-то как! Под ноги смотреть надо. – Длинная щель на лице Буллита, которая заменяла ему рот, раздвинулась в ухмылке.
– Отпусти, – прошипел Джош.
– Да как же отпустить-то? А вдруг опять споткнешься? Давай провожу тебя. Куда идем? И в карманах что-то позвякивает, надо же.
Буллит потянул его в проулок между домами. Там валялись корзины и сломанные ящики.
Вот олух я, мелькнуло в голове Джоша. В кармане у него действительно валялось несколько медяков, а он засунул туда еще и ту странную монету, что дал ему мастер Гербер. Улучив момент, Джош с силой крутнулся под рукой Буллита, благо тот был на голову его выше, попутно врезав носком сапога ему по голени. Увы. На мгновение наемник ослабил хватку, но лишь для того, чтобы наотмашь ударить Джоша по лицу. Ошалев от боли – удар пришелся прямо по носу, и перед глазами заплясали искорки, – Джош без разбора принялся месить кулаками пространство вокруг себя.
Вдруг чья-то рука схватила его за запястье.
– Стоп. Да успокойся! Буллит, лапы убери. Опять на неприятности напрашиваешься?
Дыша как загнанная лошадь, Джош затекшим глазом глянул через плечо. Рядом стоял Финн, торговец с рыночной площади. В красном кожаном колете с металлическими бляхами. Ишь ты, хмуро подумал Джош, как солдат на параде вырядился.
Наемник разжал пальцы и неспешно положил руку на рукоять меча, висевшего у него на поясе. С другого бока у него болтался кинжал с тонким длинным лезвием. Очень дорогой кинжал, явно не по одежонке.
– И что ж будет? – вкрадчиво спросил он.
– Пф-ф. Да ничего, – Финн мотнул головой в сторону улицы. – Стража вон идет. Проваливай. И чтоб я тебя на площади не видел больше. Балдрику недолго на ухо шепнуть. Или хочешь со мной поболтать?
– Так, значит… ну, ладно. Поболтаем, если надо будет, – Буллит, не торопясь, внимательно осмотрел свой замызганный камзол и, стряхнув воображаемую пылинку, вразвалку пошел прочь. На Джоша он даже не взглянул.
Проводив взглядом фигуру наемника, Финн едва заметно покачал головой.
– Мерзавец, зачем его только держат. Говорят, правда, вояка хороший. Обходил бы ты его стороной, парень. Ему человека прибить, что кружку пива выпить.
– Да я так и хотел, – Джош хмуро принялся отряхивать куртку и штаны от налипшей грязи.
– Ясно. Я так понимаю, у тебя есть что-то для меня? Ру говорил, что ты придешь.
– Ру? – Джош, пытаясь сообразить, уставился на Финна.
– Да. Руддик Гербер. Мастер Гербер.
– А-а. Ну да, не понял сразу, – Джош полез за пазуху. – Вот, он просил…
Финн сделал предостерегающий жест рукой.
– Не здесь. Пойдем за мной.
Финн развернулся и не торопясь направился на площадь.
Площадь называлась Рыночной скорее по-старинке. Когда-то, наверное, здесь действительно велась бойкая торговля, а ныне это место использовалось больше для общения, собраний и встреч. Посреди нее на замощенной крупным булыжником площадке высился единственный в городе колодец, построенный, судя по его виду, одновременно с самим замком: из больших серых камней, а высота кладки доходила до середины груди. Над колодцем нависала деревянная крыша. Воды там по-прежнему имелось вдосталь, но приходили за ней сюда только слуги из зажиточных домов, хозяева которых брезгали пользоваться общественным озером. Вокруг колодца стояли старые каменные скамьи, нередко занятые беседующими кумушками или влюбленными парочками.
Площадь окружали дома, облик которых свидетельствовал если и не о богатой, то о безбедной жизни владельцев. Крепкие засовы, окна, некоторые даже с витражами, и толстые ясеневые двери, затейливо украшенные ковкой. Дом Финна, одного из самых влиятельных купцов Хартворда, задней своей стороной примыкал непосредственно к крепостной стене. Отперев дверь огромным, в ладонь размером, железным ключом, он кивком пригласил Джоша войти.
Внутри царил полумрак. Ставни прикрывали окна-бойницы, и только узкие лучи света прорезали пространство, позволяя разглядеть стол со стулом посередине помещения, пару комодов и лестницу, что вела в подвал.
Ни слова не говоря, Финн протянул руку. Немного замешкавшись из-за темноты, ослепившей его после яркого дневного света, Джош отдал ему герберов свиток и принялся копаться в кармане, выуживая золотую монету. Финн развернул пергамент и вместо того, чтобы открыть ставни или хотя бы зажечь свечи, подошел к окну и, шевеля губами, начал читать, пользуясь единственным солнечным лучиком. В воздухе плясали пылинки.
– Еще вот это, – Джош протянул монету. – Мастер Гербер велел передать, что в замок до вечера…
Он осекся, увидев выражение лица Финна. Тот уставился на монету, как кролик на змею. Или нет, подумал Джош, скорее так: как медведь смотрит на ежа, раздумывая: отправиться ли ему дальше или, рискуя исколоть всю морду, все-таки попробовать съесть.
– Значит, время пришло, – скорее себе самому негромко произнес купец, – жди здесь.
Взяв монету, Финн крепко зажал ее в кулаке, развернулся, и начал спускаться в подвал. Ну и ну, мелькнула мысль в голове Джоша, что за таинственность такая. Или он каждый раз деньги за товар берет с этаким загадочным выражением на лице? Неудивительно, что покупателей не видно. Дом-то унылый какой. Жены, похоже, у него нет, да и никого нет.
От нечего делать Джош принялся рассматривать большой серебряный подсвечник – единственное, что стояло на столе, прикидывая по ходу дела, ждет ли его еще Гуго в назначенном месте, или уже сбежал? Терпеливостью тот никогда не отличался. И, кстати, любопытно: знает ли Финн, какая интересная каморка есть почти над крышей его дома?
От ленивых раздумий его отвлекли приближающиеся шаги.
– Вот, – сказал купец, – возьми.
С этими словами он протянул ему небольшой и, судя по всему – Джош опять вытаращил глаза, – серебряный ключик, размером не более двух дюймов.
– Что это? Герберу передать?
– Нет. Слушай внимательно. Ключ оставь себе, спрячь куда-нибудь. Никому про него не говори. И про ту монету тоже. Никому, понял? Иначе за жизнь твою не дам и куска руды.
– Да что за черт?! Сами его Герберу передайте. Не нужен он мне.
Джош развернулся и решительно направился к двери.
– Стой! А без этого ключа и полкуска не дам.
– Что за загадки? Ясно не можете сказать? От чего он? Кому отдать-то?
Финн вздохнул.
– Не могу. Сам все потом узнаешь. Ключ твой. Никому не отдавай, никому про него не говори и никому не показывай. И запомни еще одно: оно спрятано внизу. Оно спрятано внизу. Понял?
– Да, – фыркнул Джош, – все понял. Как иначе – все ж ясно, как белый день. Никому и ничего. Внизу. Только дурак не поймет. До свидания.
Зажав ключик в кулаке, он выбежал на улицу.
Глава 3. Рич Беркли, граф Клеймор
Джош прикрыл за собой дверь и, щурясь от яркого полуденного солнца, внимательно осмотрелся. Три горожанки болтали, стоя под навесом возле колодца, носильщики разгружали телегу у купеческого дома, слуга усиленно поливал водой из кожаного ведра площадку перед постоялым двором, стараясь хоть немного прибить горячую пыль. В сторону Джоша вроде никто не смотрел.
Он засунул ключ поглубже в карман, нырнул в узкий проулок сразу после дома Финна, залез на пустую бочку, подпрыгнул и, подтянувшись на руках, оказался на плоской деревянной крыше соседнего сарая. Чуть дальше, футах в десяти, крепостная стена имела непонятно для чего сделанную внутреннюю выемку, типа желоба, тянувшуюся до самого верха. Там, на высоте примерно джошевой головы, в каменной кладке был пролом, почти незаметный с Рыночной площади. Еще раз на всякий случай оглядевшись, Джош забрался в дыру и оказался внутри довольно просторного помещения, устроенного прямо в толще стены замка.
Эту каморку Джош и Гуго обнаружили давно, когда еще мальчишками лазали по всем подворотням и крышам в поисках приключений. Восторг был неописуемый. Судя по слою пыли внутри и паучьим тенетам, об этой каморке не знали, либо забросили в незапамятные времена. Разбитые ящики, полуистлевшие корзины и осколки глиняных кувшинов валялись на полу. Тщательно все обшарив, друзья нашли только проржавленный нож, который являл для них тогда великую ценность. Более ничего интересного, если не считать человеческого скелета. Отчаянно труся, мальчишки за пару дней вынесли кости, стараясь, чтобы их никто не заприметил; все прочее трогать не стали.
Также они натаскали сена, которое при случае любому из них служило постелью. Огромную его охапку мальчишки навалили в одном из углов, а в другом… в другом была тайна. Небольшая, в три локтя высотой, вся в железных заклепках почерневшая от старости дубовая дверца. В ней имелась замочная скважина, но, сколько они не пытались разглядеть, что за дверью, ничего не получалось. Там царили темнота и тишина, а поднесенная к отверстию свеча, пламя которой никогда не колебалось, доказывала лишь одно: с той стороны находилось какое-то запертое и, судя по всему, заброшенное помещение.
Осмелев через пару недель, друзья пытались открыть или даже выломать дверцу, но вскоре бросили это занятие, сочтя его безнадежным. Дверь, похоже, была очень толстая и, несмотря на старость, стояла как каменная. Единственное, в чем они уверились, что вела она, судя по форме замка, куда-то во внутренние покои на втором этаже.
Ключик. Н-да, интересно. Джош нащупал серебряную вещицу через мешковину штанов. Но он, конечно, не от этого замкá. Маленький слишком.
По-привычке глянув мельком на дверь, Джош осмотрелся. Ноги Гуго торчали из охапки сена.
– Проснись, соня. – Джош шлепнулся в мягкий стог. – Перекусить есть что?
– Я уж думал, не придешь. – Голова Гуго, вся в застрявших соломинках, показалась над поверхностью. – Вот, молоко осталось. О боги! Что с тобой? Неужто Гербер?!
– Нет. – Джош осторожно потрогал заплывший глаз. – Буллит.
– Экая гадина. И чего он к тебе прицепился? Слушай, а давай всыплем ему по полной? Он каждый вечер вдрызг в таверне Фло напивается. А что? Подкараулить, да надрать задницу.
– Нет. Не хочу. Не по мне это.
– Боишься, что ль?
– Да нет. Вот возьму свою дубинку и настучу ему по голове. Сам. Может, тогда поймет, что я ему не щенок какой-нибудь.
Гуго хмыкнул.
– Да уж, настучишь. Ты видел когда-нибудь, как он дерется? Сущий дьявол. Третьего дня четверых на арене положил. Гавен до сих пор в лазарете валяется со сломанными ребрами. Это тебе не с мастером Томасом в деревяшки забавляться. Прибьет он тебя, как комара.
– Это мы еще посмотрим. – Немного поколебавшись, Джош сунул руку в карман и вытащил оттуда ключ. – Смотри, что у меня есть.
Гуго выпучил глаза.
– Серебряный?! Где взял? От чего? Стащил у кого, что ли?
Он осторожно взял ключик и принялся его разглядывать.
– Ну? – немного погодя спросил он, вздернув брови.
Вздохнув, Джош вкратце поведал ему историю о монете Гербера и странном поведении Финна.
– Что спрятано внизу? – Гуго еще с большим вниманием уставился на ключик.
Джош пожал плечами.
– Не знаю. Так понимаю, что где-то что-то спрятано, что этот ключ открывает.
– Интересно. Слушай, а не подставил ли тебя Финн? Обыщут тебя, ключ найдут, где взял? Не у каждого в карманах серебряные штуковины валяются. Думаешь, твоей байке поверит кто-нибудь?
– Да не, не похоже. Смысл-то какой? Я с Финном за всю жизнь дюжиной слов только перебросился. Да и если хотел бы подставить меня, тайком бы ключ подкинул.
– Ну, так-то правильно. Но я бы на твоем месте спрятал бы его куда-нибудь подальше. Мало ли.
– Ладно. Ясно, что ничего не ясно. – Джош взял ключ и засунул его обратно в карман. – Давай, рассказывай, что там Равен ночью говорил.
– А-а, да. Здесь собрание будет. Такое, что мы в жизни не видели. Толпа графов, герцогов сюда едет. Их светлости, их высочества. Граф Гленгорм, граф Хантли, герцог Ллевеллин, граф Марч, еще куча народу, не запомнил. Короче, вся пограничная братия в гости к нам. И вроде уж не сегодня-завтра прибывать начнут. Вот такая история.
– А зачем приезжают-то?
– Откуда мне знать? – Гуго пожал плечами. – Ты думаешь, сир Равен все подробности главному повару выложил? Они просто про еду говорили, про блюда всякие, да кто где почивать будет. А ты знаешь, кстати, что у нашего лорда брат есть? Он тоже приезжает.
– Знаю. Даже не один. Только не видел я их никогда.
– А кто видел-то?
– Да уж. Не особенно, судя по всему, они дружат. Ну, ладно. – Джош поднялся. – Мне идти пора, доложиться надо, а то Гербер опять орать начнет. О! Совсем забыл. Буллит мне все мозги выбил. А ты о дхарге слышал?
– Дхарге?
Джош выложил ему историю гонца Фрая; Гуго слушал, открыв рот.
– С ума сойти. Здорово. Никогда дхаргов не видывал. Давай, я с тобой пойду, может, еще что разузнаю.
Гуго принялся отряхивать одежду от налипшей соломы. Минуту спустя друзья, стараясь не привлекать внимания, по одному осторожно выбрались из своего укрытия.
* * *
Южные ворота города были распахнуты настежь. Толпы народа, шумно переговариваясь и о чем-то отчаянно споря, через плечи стражников пытались выглянуть наружу. Стражников, собственно, насчитывалось не так уж и много – два-два с половиной десятка человек, выстроившихся вдоль мощеной дороги от входа в город до ворот замка. Самый их вид, однако, внушал почтение: не каждый день жителям удавалось увидеть вырядившихся словно на парад солдат. Ярко-красные кожаные камзолы с начищенными до зеркального блеска медными бляхами, сверкающие шлемы, выбритые подбородки и длинные алебарды в руках.
В отсутствие начальника стражи Балдрика ими командовал кастелян замка сир Равен, приземистый, уже немолодой человек с вечно неприступным выражением лица; почти на каждом пальце его рук сверкало по перстню с драгоценными каменьями. Одежда его походила на солдатскую, если не считать длинного, почти до земли, красного плаща; вместо шлема на его голове красовался бархатный берет, расшитый самоцветами. Равен неспешно прохаживался вдоль строя; казалось, что одного взгляда его серых глаз из-под кустистых бровей хватает, чтобы сдерживать толпу на приличном расстоянии.
В полумиле от городских ворот виднелся древний каменный мост, возведенный над руслом обмелевшей в незапамятные времена реки. Где начиналась эта река, никто толком не знал, но опять же поговаривали, что, обогнув замок, русло, петляя, уходит все дальше и дальше на юг, куда-то даже за Гриммельнский Вал. И обмелела-то она после того, как этот самый Вал возвели, устроив за ним магический купол. Вода в реке то краснела, то чернела, принося вниз по течению полусгнившие остатки неведомых растений, пока не исчезла совсем; деревья по берегам съежились и усохли. Река звалась Суонси, и местные жители по-прежнему, хотя воды там и в помине не было, говорили: «за рекой», или «нашел в реке». Находок, впрочем, в последнее время никаких не случалось: Суонси по понятным причинам пользовалась дурной славой, а земли, расстилавшиеся по ту ее сторону, хотя и являлись владением графа Хартворда, считались уже частью Пýстыни, на которую неведомым образом падала мрачная тень Гриммельна.
– Едут! Едут!
Возбужденные крики из толпы заставили Равена обратить взгляд на мост. Клубы пыли уже, наверное, с час как виднелись в той стороне, но только сейчас показался передовой отряд. Кастелян махнул рукой; к нему подвели чепрачного жеребца, на которого сир Равен вскочил без видимых усилий; затем неторопливо, в сопровождении двух наемников, направился к выходу из города.
В сотне шагов от ворот он остановился. Прибывший авангард тем временем рассредоточился, образовав две плотные шеренги, между которыми, также не спеша и небрежно придерживая поводья рукой, к встречающим подъехал лорд Беркли.
Рутвен Беркли, граф Хартворд, был высоким, крепко сложенным мужчиной лет около сорока. Длинные, рыжеватого оттенка светлые волосы свободно падали на плечи, удерживаемые на голове простым железным обручем. Сейчас его облик являл собой разительный контраст с ярко-красными доспехами городской стражи и их сверкающими на солнце шишаками, но ни потускневшая стальная кираса графа, ни пропыленный серый плащ все же не оставляли сомнений в том, что в город приехал его господин.
– Сир Равен, – просто сказал он, – приветствую.
Кастелян еле заметно склонил голову.
– Приветствую, ваша светлость. Все спокойно.
Вдруг, как будто по молчаливому согласию, оба широко улыбнулись.
– Рад видеть тебя, старина, – не слезая с лошади, граф приблизился к Равену, и они крепко пожали друг другу руки.
– Я тоже рад, милорд. Все ли живы? Есть ли известия?
– И немало. Всему свой черед.
Граф обернулся. Из-за его спины показался всадник. Верхом на вороном жеребце, в черном платье и такого же цвета плаще. Невысокого, как можно было заметить, роста, с чисто выбритым лицом и крючковатым носом. Серебряный нагрудник и длинные жемчужные серьги в ушах. В отличие от лорда Беркли, волосы его удерживались искусно сплетенным золотым ободком с тремя зубцами надо лбом.
– Брат, – граф Хартворд сделал еле заметный жест рукой, – позволь представить тебе сира Равена Оргина. Он моя правая рука, а также левая, и иногда, – граф усмехнулся, – да, даже иногда и голова. Сир Равен – его светлость Рич Беркли, граф Клеймор.
– Голову всегда полезно иметь свою, – несколько скрипучим голосом произнес Клеймор. – Оргин… Я слышал о Лане Оргине, лорде Харлеха.
– Это мой отец, – сухо сказал кастелян.
– О-о. Сочувствую.
– Не стоит, милорд. Давние дела. Харлеха уже нет, как и лордов Харлеха. Прошу следовать за мной.
Не дожидаясь ответа, Равен развернулся и поехал к воротам. Следом, негромко переговариваясь, скакали оба брата, а за ними, уже почти не соблюдая строя, около двух сотен солдат. В пыли, с усталыми, но довольными лицами, с написанным на них предвкушением отдыха и вечерней попойки.
Толпа ликовала. Кто-то высматривал друзей и знакомых, кто-то, подбрасывая шапки вверх, кричал «Слава лорду!»; как только первые отряды вошли в город, стража, проследив за тем, чтобы сиятельные господа благополучно скрылись за воротами замка, также слилась с горожанами и прибывшими, здороваясь и расспрашивая о новостях.
Замыкала шествие группа солдат, единственная сохранявшая строгий порядок. Впереди, грозно покрикивая на запрудивших дорогу хартвордцев, ехал сир Балдрик Одли, начальник замковой стражи. С десяток наемников, не особо церемонясь, древками копий распихивали толпу, освобождая путь для огромной телеги, которую с натугой тащила четверка лошадей. На ней стоял большой ящик не меньше пяти локтей высотой, скорее, даже не ящик, а нечто прикрытое деревянными щитами, скрепленными по бокам железными скобами. На телеге рядом с возницей сидел замковый лекарь, он же Хранитель манускриптов Миртен, по обыкновению одетый в длинную темно-красную рясу, изрядно запылившуюся в дороге.
Телегу почти вплотную подвезли к помосту с виселицей. Полторы дюжины солдат, вместе с присоединившимися к ним стражниками, зацепили ящик веревками и втащили его по предварительно установленным полозьям. Замковый плотник принялся молотом сбивать железные скобы.
Толпа охнула и подалась вперед. В клетке сидело, забившись в угол, непонятное волосатое существо. Двое наемников, вооружившись копьями, без церемоний принялись тыкать его через прутья; существо, поначалу как будто и не чувствовавшее уколов, вдруг взревело и бросилось на обидчиков, сумев выдернуть копье у одного из них. Ловко перехватив древко в руке, дхарг занес его для броска. Какая-то женщина завизжала. Наемник, столь незадачливо лишившийся своего оружия, лежал на помосте на спине в трех шагах от клетки. Пытаясь отползти назад на руках и шепча что-то побелевшими губами, он остановившимся взором смотрел на острие копья, направленное ему прямо в грудь.
– Кроххш, – низким гортанным голосом прохрипел дхарг. – Н’гор кроххш.
Дхарг был огромен. На голову выше самого высокого человека, хоть и стоял он сильно сгорбившись, с широченными плечами. Его руки, или скорее, лапы толщиной превосходили человеческую ногу, а по длине свисали почти до колен. Ноги напоминали козлиные и оканчивались здоровенными ступнями с тремя пальцами каждая. Все тело поросло буроватой шерстью. Он был почти обнажен, если не считать потерявшей свой цвет грязной набедренной повязки, и весь заляпан высохшими кровавыми пятнами. А морда… морда походила на кабанье рыло с огромными желтоватыми клыками, торчащими вверх.
Не опуская руки с копьем, он медленно обвел толпу мутным взглядом. Голова его дернулась, и глаза остановились на фигуре в красном балахоне, торопливо поднимавшейся на помост.
– Миртен, стой! – яростно заорал сир Балдрик. – Назад!!!