Королевство крыльев и руин
- -
- 100%
- +
По всему чувствовалось, что высокие гости намерены отказаться. Но от Ианты так просто не отделаешься.
– Испейте этого вина, и пусть наши новые союзники станут нам новыми друзьями, – вдохновенно вещала она. – Испейте, и пусть вино, наравне с солнцем, прогонит бесконечную ночь года.
Уж не знаю, какие навыки и какую магию применили близнецы, проверяя вино на предмет отравы. Я продолжала улыбаться, наблюдая за ними. Наконец они с явной неохотой приблизились к алтарю, и Браннага взяла протянутую чашу.
Сделав по маленькому глоточку, оба собрались вернуться на прежнее место, но Ианта заворковала, настаивая, чтобы они встали рядом с нею и уже оттуда смотрели продолжение церемонии.
Верховная жрица отнюдь не страдала наивностью. Она прекрасно сознавала: Дагдану и Браннаге противны и даже ненавистны ее ритуалы. Да и ее саму они считали неподходящей союзницей. Не удивлюсь, если вообще постараются сбросить ее с пьедестала. Однако Ианта не оставляла попыток убедить их в своей полезности.
Церемония продолжалась. Звучали новые молитвы. Потом Ианта призвала Тамлина встать по другую сторону алтаря и зажечь свечу для душ, угасших в минувшем году. Когда взойдет солнце, эти души смогут вернуться в объятия света.
Края облаков начали розоветь.
Ианта позвала и Юриана для произнесения одной из заключительных молитв – в честь воинов, что каждый день сражались за наш покой. Эту молитву она добавила по моей просьбе.
На травянистом пятачке остались только мы с Ласэном. За нашими спинами и с боков теснились участники празднества. Впереди высился алтарь, а за ним – цепь холмов, уходящих к горизонту.
Я видела скованность его позы. Видела мимолетные взгляды, бросаемые по сторонам. Ласэн наверняка сейчас думал не о молитвах, а о моем подыгрывании Ианте. От него не укрылось, что накануне восхода солнца мы оказались с ним вдвоем, а остальных словно отвели от нас.
Ианта подошла к краю холма. Золотистые волосы струились по ее спине. Она воздела руки. Место, где она встала, и положение рук – все было точно выверено.
Нечто подобное я видела в день зимнего солнцестояния. Казалось, солнце поднимается между воздетых рук верховной жрицы, наполняя их светом. Послушницы заранее отметили нужное место, положив туда узорчатый камень.
Золотой диск солнца медленно выплыл из-за дальнего холма, готовясь рассеять утреннюю дымку и продолжить путь к синим небесам.
Мир наполнялся ярким, сильным светом. Солнечные лучи казались копьями, пронзающими нас.
Ианта выгнула спину. Ее тело приняло форму сосуда, куда должен излиться свет самого длинного дня в году. Лицо верховной жрицы застыло в экстазе благочестия.
Солнце поднялось. Его золотые лучи протянулись по земле.
В толпе зашептались.
Шепот сменился выкриками.
Они были обращены не к Ианте.
Ко мне.
Я, облаченная в белые одежды – воплощение чистоты, – озарилась сиянием дня. Путь солнца пролег не над головой Ианты, а прямо над моей головой.
Никто даже не заметил, что камень верховной жрицы почему-то оказался сдвинутым на несколько локтей вправо. Все смотрели только на меня. И точно так же никто не почувствовал дуновения легчайшего ветерка, прошелестевшего в траве.
Ианта не сразу отважилась повернуться и увидеть, что на этот раз сила солнца не наполняет и не благословляет ее.
Известные события во дворце правителя Сонного королевства потребовали от меня чрезмерного напряжения магических сил. Конечно, затем они восстановились, но я намеренно держала их под замком, дабы не повредить своим замыслам. Но сейчас я ненадолго сняла замок, и мое тело, освещенное солнцем, засветилось еще и изнутри, словно было прозрачным. Свет был чистым, как свет дня, как свет звезд.
– Разрушительница проклятия, – шептали в толпе. – Благословенная.
Я прикинулась, будто удивлена, но принимаю выбор, сделанный Котлом. Лицо Тамлина побелело от потрясения. Близнецы не скрывали своего замешательства.
Потом я повернулась к Ласэну. Его металлический глаз отражал свет, изливавшийся на меня. Друг, просящий друга о помощи. Я протянула ему руку.
У меня за спиной Ианта изо всех сил пыталась примениться к неожиданному повороту ритуала и вернуть себе власть над церемонией. Я чувствовала ее потуги.
Наверное, Ласэн их тоже чувствовал. Он взял мою руку, опустился на колено и прижал мои пальцы ко лбу.
Словно пшеничные колосья под напором ветра, участники празднества тоже встали на колени.
При всей пышности и затейливости церемоний и ритуалов Ианты в них не было ни силы, ни благословения. А Фейра, Разрушительница проклятия, спасшая Притианию от тьмы и тирании…
Фейра оказалось благословенной. Святой. Не склонившейся перед злом.
Мое сияние разрасталось, пока не окутало собою и Ласэна.
Рыцарь перед своей королевой.
Я посмотрела в сторону Ианты и снова улыбнулась ей, чуть отодвинув маску ягненка и показав скрывающуюся за ней волчицу.
В остальном торжества ничем не отличались от прошлогодних.
Солнце поднималось все выше. Мое свечение меркло. Постепенно улеглись восторги взволнованных зрителей. Мы спустились вниз. Наш путь лежал через поля, к другим холмам. Весть о моем маленьком чуде донеслась и туда.
Я не отходила от Ласэна. Кажется, он был доволен. Во всяком случае, здравомыслие не покидало его, что выгодно отличало Ласэна от большинства празднующих. Одних захлестывала радость, другие никак не могли выйти из благоговейного ступора. Были и такие, кого случившееся насторожило, породив вопросы.
Ианта шесть часов подряд объясняла утреннее чудо. Оказывается, Котел благословил ее лучшую подругу и солнце нарочно изменило путь, дабы показать, как оно радуется моему возвращению.
Своими речами Ианта утомила даже послушниц, которые так и не прониклись пафосом верховной жрицы.
А вот Тамлина случившееся не на шутку встревожило. Глядя на него, можно было подумать, будто со мною произошло что-то страшное. Во дворце правителя Сонного королевства Тамлин уже видел такое сияние. Может, его встревожили воспоминания? Доискиваться причин мне не хотелось.
Долг верховного правителя обязывал Тамлина уделять внимание не только мне. Его ждали подданные, воины, правители округов. Я оказалась предоставленной самой себе.
Впрочем, не совсем. Завидев меня, восторженные фэйри тянули ко мне руки. В их глазах я и сейчас видела слезы благодарности за освобождение от гнета Амаранты.
Раньше это не вызвало бы у меня ничего, кроме раздражения и желания забиться в укромный угол. Но я научилась благосклонно принимать выражение чужой признательности и улыбаться в ответ.
Чувства простых фэйри были вполне искренними. Я знала, как много пришлось им вытерпеть. А вот что касалось знати и гвардейцев Тамлина, усердно искавших меня… Здесь мои улыбки были такими же фальшивыми, как у Ианты. Меня называли «благословленной Котлом». Я отвечала, что нам не дано проникнуть в замыслы Котла.
Все эти благоглупости я повторяла и за ранним завтраком, и во время полуденной трапезы, пока не вернулась в дом, чтобы немного прийти в себя и передохнуть.
В тишине своей комнаты, сняв цветочную корону, я улыбнулась глазу, вытатуированному на правой ладони.
«Ты не забыл, что сегодня – самый длинный день в году? – спросила я у Риза, отправив по связующей нити образы утренних событий. – Жаль, что я не смогла провести его с тобой».
Думаю, Ризанду очень понравился бы мой спектакль. Потом он смеялся бы до слез, вспоминая растерянную физиономию Ианты.
Я умылась холодной водой и собралась вернуться на холмы, когда в голове у меня зазвучал голос Ризанда: «Для меня было бы великой честью провести хотя бы мгновение в обществе Фейры, благословленной Котлом».
В каждом его слове слышался смех. Я тоже усмехнулась. Потом вспомнила: дом Тамлина – неподходящее место для веселой болтовни через связующую нить. Я рисковала, но не могла не задать Ризу главный вопрос: «Со всеми все в порядке?»
Я ждала, считая минуты. Наконец пришел ответ: «Да. Настолько, насколько возможно. Когда ты ко мне вернешься?»
Каждое слово звучало тише предыдущего.
«Скоро, – пообещала я. – Здесь посланцы Сонного королевства. Я долго не задержусь».
Ризанд не отвечал. Я подождала еще несколько минут, затем снова надела корону из цветов и покинула комнату.
Голос Ризанда настиг меня, уже когда я шла по празднично украшенному саду. Совсем тихий и далекий: «Я тоже жалею, что не могу провести этот день с тобой».
От этих слов у меня сжалось сердце. Усилием воли я прогнала их из мыслей и пошла туда, где продолжался праздник. Шаги мои стали намного тяжелее.
А на холме убирали следы трапезы, готовя место для танцев.
Почти сразу я заметила Тамлина. Он стоял поодаль и следил за каждым моим движением. Мне хотелось просто лечь в траву и лежать. Но музыканты заиграли веселый танец. Я пошла дальше, чувствуя себя застенчивой девчонкой, какой была когда-то, попав во владения Тамлина.
В прошлом году похожие звуки кружили мне голову. Я была готова танцевать до упаду. Сейчас танец сделался не более чем оружием в моем арсенале. Я остановилась перед Тамлином, опустила глаза и тихо спросила:
– Потанцуешь со мной?
Он обрадовался. Он был счастлив, хотя и сейчас я ощущала его тревогу.
– Да, – торопливо ответил Тамлин. – Обязательно.
Я позволила ему увлечь меня в быстрый танец, кружить, поднимать в воздух. Увидев нас танцующими, зрители принялись хлопать в ладоши и выкрикивать приветствия. Я протанцевала один танец, другой, третий. По спине вовсю струился пот. Я добросовестно улыбалась. Смеялась, когда мои руки были почти рядом с его горлом и я могла бы его задушить.
Быстрые танцы сменились медленными. Круг смотрящих на нас стремительно редел. Когда никого не осталось, Тамлин тихо спросил:
– Сегодня утром… На тебе это не сказалось?
Я вскинула голову:
– Вроде бы нет. Я даже не поняла, в чем дело. Скажи, Ианта… сильно разозлилась?
– Не знаю. Она ведь любит все знать заранее. А тут… Вряд ли она умеет справляться с неожиданностями.
– Наверное, мне стоит извиниться. Я испортила ей церемонию.
Его глаза вспыхнули.
– За что? Возможно, это и в самом деле было благословением. Меня до сих пор удивляет магия, когда она касается тебя. Если Ианта рассердилась, нам-то что?
Я прикинулась, будто раздумываю над его словами, потом кивнула. Прижалась к нему покрепче, ненавидя все места, где наши тела соприкасались. Не представляю, как Риз выдерживал Амаранту. Пятьдесят лет подряд.
– Ты сегодня удивительно выглядишь, – сказал Тамлин.
Я пробормотала обычные слова благодарности, потом как бы невзначай сказала:
– Ласэн мне рассказывал… в ночь Каланмая ты не смог совершить Ритуал. Ты отказался.
«И позволил Ианте забрать в пещеру Ласэна», – мысленно добавила я.
У Тамлина дрогнул кадык.
– Я не мог этого выдержать.
Зато он без колебаний пошел на сделку с Сонным королевством, словно я была украденной вещью и он задался целью ее вернуть.
– Возможно, случившееся утром было чем-то бо́льшим, чем просто благословением, – сказала я.
Тамлин лишь погладил меня по спине.
Мы молча протанцевали еще три танца. Я вдруг ощутила сильный голод, и мы пошли туда, где столы уже ломились от угощений. Я позволила Тамлину ухаживать за мной, накладывать на тарелку то, что, как он считал, мне обязательно понравится. Мы уселись под ветвями старого кривого дуба и молча ели, слушая музыку и разглядывая танцующих.
У меня на языке вертелись вопросы. Неужели мое возвращение стоило того, чтобы пожертвовать благополучием его Двора? Очень скоро сюда вторгнутся силы Сонного королевства и завладеют этими землями. И тогда здесь уже не будет ни танцев, ни песен, ни праздников. Браннага ясно дала понять, какой порядок воцарится в здешних местах, когда появятся их солдаты.
Но я не сказала ни слова. Солнце двинулось в обратный путь. Недолгие сумерки сменились вечерней темнотой.
Вспыхнули костры. А высоко в небе перемигивались звезды. Я стала смотреть на них, почти не обращая внимания на вечернюю часть празднества. В их молчаливом обществе мне было гораздо приятнее и спокойнее.
Глава 5
В особняк я вернулась в два часа ночи – едва переставляя ноги. О том, чтобы встретить рассвет на холмах, не было и речи.
Особенно после выразительных взглядов Тамлина. Должно быть, он вспоминал прошлый год, когда увел меня в луга и мы целовались до самой зари.
Я попросила Ласэна проводить меня, и он с превеликой радостью согласился. У него были свои причины. Он думал только об Элайне, и все прочие женщины перестали для него существовать. Помимо этого, он хотел скрыться от Ианты, которая весь день пыталась затащить его в укромный угол и расспросить о случившемся во время церемонии.
Я не пошла в купальную смывать дневной пот, а просто надела короткую кружевную ночную рубашку, когда-то очень нравившуюся Тамлину, и плюхнулась в кровать.
Мне очень хотелось спать, но моя стратегия требовала бодрствования, и потому целых полчаса я вертелась и крутилась в постели, комкая и сминая простыни.
Для задуманного мною требовалось вдохновение. Я черпала его, представляя ухмыляющуюся морду аттора, представляя Ткачиху с двумя бездонными дырами вместо глаз. Потом вызвала в памяти лица Несты и Элайны, когда их силой заталкивали в Котел.
Празднество на холмах еще продолжалось, когда я, испустив короткий пронзительный вопль, выскочила из постели.
У меня колотилось сердце, и его стук отдавался в жилах и даже в костях. Мокрая от пота, растрепанная, я приоткрыла дверь, выскользнула в коридор и замерла перед дверью Ласэна.
Он открыл после второго удара.
– Я слышал твой крик. Что-то случилось?
Широко раскрытым красно-коричневым глазом Ласэн косился на мои растрепанные волосы и мокрую от пота рубашонку.
Я сглотнула. Ласэн понял мой молчаливый вопрос и отошел от двери, пропуская меня внутрь. Он был голым по пояс, но успел натянуть штаны и сейчас торопливо их застегивал.
В убранстве его комнаты преобладали оттенки Двора осени – единственное напоминание о родине, которое он не прятал от чужих глаз. Сумрак не помешал мне увидеть, что его постель измята не меньше моей. Ласэн устроился на изогнутом подлокотнике большого кресла, напротив закопченного очага. Я стояла на малиново-красном ковре и заламывала руки.
– Мне до сих пор снится Подгорье, – хрипло прошептала я. – Когда просыпаюсь, не могу вспомнить, где я.
Я подняла левую руку, ныне свободную от татуировки, и добавила:
– Даже не помню, в каком времени нахожусь.
Это было полуправдой. Да, мне действительно снились те страшные дни, однако они уже не выбивали меня из колеи. И я не неслась посреди ночи в отхожее место, чтобы вытряхнуть из себя съеденное за ужином.
– Что тебе приснилось на этот раз? – тихо спросил Ласэн.
Я подняла на него усталые, измученные глаза:
– Как будто она распяла меня на стене. Как Клеру Бадор. А потом появился аттор…
Содрогнувшись всем телом, я закрыла лицо руками.
Ласэн встал и подошел ко мне. Страх и боль моих слов достаточно скрывали и мой запах, и мою силу. А тем временем темные нити, протянутые мною вокруг, уловили легкое колебание.
Ласэн остановился напротив меня. Он пробормотал вялые возражения, когда я обвила руками его шею и спрятала лицо на его теплой голой груди. Из моих глаз лились… нет, не слезы. То была морская вода (дар Таркина). Она текла у меня по щекам, попадая на золотистую кожу Ласэна.
Тяжело вздохнув, он обнял меня за талию. Другой рукой он стал гладить мои спутанные волосы, приговаривая:
– Сочувствую тебе. Я тебе очень сочувствую.
Ласэн гладил меня по спине, пока мои «рыдания» не прекратились. «Слезы» тоже высохли, как мокрый песок на солнце.
Я оторвала голову от его рельефной груди. Мои пальцы уперлись в каменные мускулы его плеч. На лице Ласэна была написана тревога. Я глубоко дышала, морща при этом лоб. Я приготовилась заговорить, как вдруг…
– Что здесь происходит?
Ласэн стремительно обернулся к двери.
В проеме стоял Тамлин. На лице застыла маска ледяного спокойствия. На пальцах проглядывали когти.
Мы с Ласэном стремительно отодвинулись друг от друга. Слишком стремительно, чтобы это не вызвало подозрений.
– Мне приснился кошмарный сон, – объяснила я, оправляя ночную рубашку. – Я… я не хотела будить весь дом.
Тамлин просто смотрел на Ласэна. Тот плотно сжал губы. Он тоже заметил когти.
– Мне приснился кошмарный сон, – довольно резко повторила я и, схватив Тамлина за руку, быстро повела прочь из комнаты, не дав Ласэну и рта раскрыть.
Я захлопнула дверь, чувствуя, что внимание Тамлина по-прежнему сосредоточено на хозяине комнаты. Тамлин не убрал когти, но и не выдвинул их дальше.
Я быстро прошла к своей двери. Тамлин вглядывался в пространство коридора, оценивая расстояние между моей спальней и соседней.
– Спокойной ночи, – сказала я и закрыла дверь перед самым носом Тамлина.
Прошло минут пять. Убедившись, что Тамлин не станет убивать Ласэна, я улыбнулась.
Интересно, сумел ли Ласэн сложить все куски головоломки? Понимал ли он, что я догадалась о намерениях Тамлина прийти ко мне этой ночью? Тамлин истолковал мои застенчивые взгляды и робкие прикосновения как сигналы моей готовности его принять. Понимал ли Ласэн, что эту рубашонку я надела вовсе не из-за жары? Невидимые нити, раскиданные мною по дому и вокруг, сообщили: Тамлин наконец набрался смелости, чтобы явиться в мою спальню. Значит, я должна была выглядеть соответствующим образом.
Разыгранный кошмарный сон, подкрепленный измятой постелью. Войдя к Ласэну, я оставила дверь открытой. Он был настолько смущен и отвлечен моим появлением, что ничего не заметил. Я не затворила дверь вовсе не по ошибке. Я соорудила преграду из плотного воздуха, и потому Ласэн не учуял и не услышал Тамлина, пока тот не встал в проеме.
Пока Тамлин не увидел нас стоящими в обнимку и мою задравшуюся рубашку. Мы с Ласэном смотрели друг на друга с таким чувством, что невольно казалось: мы или только начали, или уже заканчиваем. Поглощенные страстью, мы ничего не замечали, пока Тамлин не подал голос. Впрочем, не замечал один Ласэн. Я успела убрать преграду, и Тамлин ее не почувствовал.
Кошмар. Так я объяснила случившееся Тамлину.
Нет, это я была его кошмаром.
Я подтвердила то, чего Тамлин боялся с самых первых дней моего возвращения.
Я не забыла его давнишнюю схватку с Ласэном. Тамлин тогда предупредил Ласэна, чтобы перестал заигрывать со мной и держался от меня подальше. Мне хотелось сделать рыжеволосого придворного сущим кошмаром для Тамлина. Я помнила, как Тамлин тогда орал: «Не приближайся к ней!» Теперь мне хотелось, чтобы из-за Ласэна у Тамлина рухнули все замыслы.
Сейчас Тамлину уж точно не до сна. Он прокручивает в памяти все разговоры, вспоминает все взгляды, бросаемые мною на Ласэна, как Ласэн помогал мне в Подгорье и потом. Возможно, Тамлину кажется, что Элайна вовсе не истинная пара Ласэна, раз он тянет руки к другим женщинам.
И конечно же, Тамлин не может забыть утренней сцены: коленопреклоненный Ласэн приносит клятву верности новорожденной богине, словно мы с ним оба получили благословение Котла.
Я еще немного поулыбалась, затем стала одеваться.
Моя настоящая работа только начиналась.
Глава 6
Исчезла связка ключей от ворот усадьбы, но после ночного происшествия Тамлин, похоже, этого даже не заметил.
Завтрак проходил в молчании. Посланцам Сонного королевства очень не нравилось, что из-за праздника их поездка к месту второго пролома в стене отодвинулась на целый день. Юриана праздник настолько утомил, что он мог лишь набивать свой нечестивый рот мясом и яйцами.
Чувствовалось, что между Тамлином и Ласэном состоялся разговор. Во всяком случае, Ласэн держался от меня на почтительном расстоянии. Он не смотрел в мою сторону и не заговаривал со мной, словно до сих пор пытался убедить Тамлина, что между нами ничего не было.
Меня подмывало спросить Юриана напрямую, не он ли стащил ключи у какого-нибудь подвыпившего караульного, но не хотелось нарушать благословенную тишину.
Тишину нарушило появление Ианты. Она подчеркнуто не замечала моего присутствия, словно я и впрямь была ярким солнцем, которое у нее украли.
– Прошу прощения, что нарушаю вашу трапезу, но есть вопрос, который требует безотлагательного обсуждения с верховным правителем, – заявила Ианта, останавливаясь на полпути к столу.
Складки голубого плаща, точно волны, колыхались вокруг ее ног.
Мы повернулись в ее сторону.
– И что это за дело? – угрюмо спросил Тамлин.
Ианта разыграла маленький спектакль, будто лишь сейчас заметила посланцев Сонного королевства. Я старалась не засмеяться, видя, как беспокойно мечутся ее глаза между близнецами и Тамлином. Дальнейшие слова Ианты никого не удивили:
– Думаю, нам стоит обождать до конца завтрака и поговорить без посторонних.
Это была заурядная игра во власть. Напоминание высоким гостям, что она занимает здесь определенное место и Тамлин к ней прислушивается. А потому им лучше с ней не ссориться. Тем более что она располагает столь важными сведениями. Но я довольно жестоко опрокинула замысел Ианты.
– Если мы считаем посланцев Сонного королевства союзниками в грядущей войне, мы должны доверять им и во всем остальном. Тебе незачем секретничать, Ианта. Говори при всех.
Она едва взглянула в мою сторону. Но теперь уже пришлось выворачиваться Тамлину. Вероятно, союз с Сонным королевством он ставил выше отношений с Иантой. Не обращая внимания на ее надменную позу, Тамлин сказал:
– В самом деле, говори при всех.
Ианта проглотила оскорбление. Она понимала: упорство ничего ей не даст.
– Мои послушницы… они обнаружили, что земля вокруг моего храма… умирает.
Юриан выпучил глаза и вернулся к содержимому тарелки.
– Так дай взбучку садовникам, – сказала Браннага, тоже возвращаясь к еде.
Дагдан лишь фыркнул, склонившись над своей чашкой.
– Причина не в небрежности садовников. – Теперь Ианта вытянулась как шест. – Земля испорчена. Травы, корни, бутоны – все сохнет и болеет. И отовсюду исходит зловоние, какое распространяют наги.
Я едва удержалась, чтобы не взглянуть на Ласэна. Заметил ли он этот блеск в глазах Ианты, выдающий ее замысел? Даже Тамлин вздохнул, словно и он увидел нехитрый расчет. Ианта пыталась восстановить пошатнувшуюся значимость, для чего отравила землю, чтобы затем «чудесным образом» ее возродить.
– В лесу есть и другие места, где все вымерло и не возродилось, – продолжала Ианта, прижимая к груди пальцы, унизанные серебряными кольцами. – Боюсь, что это предупреждение. Наги собираются с намерением напасть на нас.
Да, крепко я ей вчера досадила. Я предполагала, что после вчерашнего праздника Ианта непременно выкинет какое-нибудь коленце, дабы взять реванш. Ведь я смазала ей самый торжественный момент, посягнула на ее власть. Но такой ход… Умно.
Затолкав усмешку как можно глубже, я участливо сказала:
– Ианта, возможно, тебе действительно стоит позвать хороших землекопов. Пусть как следует перекопают землю возле твоего храма.
Она застыла и наконец-то взглянула на меня. Я едва сдерживалась, чтобы не сказать ей: «Думаешь, ты ведешь свою игру? Ты даже не догадываешься, что каждый выбор, сделанный тобой минувшим вечером и этим утром, были лишь ступеньками. И толкала тебя к этим ступенькам я».
Кивком подбородка я указала на близнецов, затем на Ласэна:
– Днем мы отправимся дальше осматривать стену. Вернемся через несколько дней. Если к нашему возвращению земля вокруг твоего храма не оживет, я тебе обязательно помогу.
Пальцы, унизанные серебряными кольцами, сжались в кулаки, пока неплотные. Но, верная своей змеиной натуре, Ианта тут же спросила у Тамлина:
– Верховный правитель, ты тоже поедешь с ними?
И оценивающе взглянула на нас с Ласэном.
Легкая головная боль, появившаяся у меня с утра, усиливалась с каждым словом, что вылетало из уст Ианты. Я устала за вчерашний день, ночью почти не спала, а мне ведь еще требовались силы на грядущие дни.
– Он останется здесь, – ответила я за Тамлина, не дав ему и рта раскрыть.
Тамлин опустил вилку.
– Думаю, я тоже поеду.
– Я не нуждаюсь в сопровождении, – сказала я.
Пусть понимает мои слова как хочет. Пусть ищет в них скрытый смысл.
– Никак верховный правитель усомнился в наших добрых намерениях? – усмехнулся Юриан.
– Поосторожней! – рявкнул на него Тамлин.
– Ласэн и дозорные – вполне надежная охрана, – сказала я.
Ласэн вжался в стул. Казалось, он был готов сквозь землю провалиться.
Я посмотрела на Дагдана и Браннагу и позволила себе слегка улыбнуться.
– Если понадобится, я и сама могу за себя постоять, – заверила я Тамлина.