Брат моего парня. Одержимость

ГЛАВА 1. А что взамен?

«Ты палишь в зеркало заднего вида, а я танцую. Ноги на твоих плечах, монолог, и знаешь – счастье в таких мелочах: как сон, как снег, как поцелуй, как объятия, как воздух; Как разговоры до утра, или с утра и до позднего вечера»

В клубе грохочет музыка, и я практически не слышу, что мне говорит Настюха. Мы двигаемся в толпе, расталкивая локтями полупьяных девчонок, хотя сами выпили больше обычного. Мне двадцать три, но я до сих пор ничего добилась. Особенно в плане отношений. В универе я числилась среди лучших студентов, а за его пределами слыла глупой и наивной пчелкой. Так меня мама называет. Кстати, я могу себя поздравить. Сегодня утром я официально перебралась в город, сняла квартиру и внесла залог за полгода вперед. Победа! Я даже по этому поводу забила холодильник вином. Вдруг захочу отметить.

– Эй, Лиз, там, кажется, сынок судьи торчит. Что–то давно он к нам за цветочками не забегал?

Я смотрю в сторону бара и среди богатеньких тусовщиков вижу Макса Литвинова. Сто процентов это он. Холеный, чувствующий себя королем планеты, петух. Еще разоделся как на парад. Я достаю из кармана узких джинсов свой телефон и навожу на него камеру. Отличное разрешение позволяет сделать четкий снимок.

– Ли–и–из!

Офигеть! Нажимаю еще раз на экран и запечатляю Литвинова с грудастой цыпочкой. Он ее откровенно лапает, а потом они сосутся до потери пульса. Не про него ли недавно мелькала информация в инете, что папуля женит сыночка на дочке мэра? Вот это поворот, меня ужалил пчеловод! И что я все о пчелах сегодня?

Литвинов оборачивается, а я мастерски сливаюсь с толпой и тяну за собой Настьку. Через часок мы с ней прощаемся, и я топчусь у главного входа в ожидании такси. Пункт двести пятьдесят три в списке желаний – получить права и купить машину.

– Рыжая, быстро в тачку. – Слышу в свой адрес от парня за рулем спортивного авто.

– Ты? – я нагибаюсь, чтобы разглядеть водителя. – Я тебя не знаю и никуда с тобой не поеду.

– Я дважды не повторяю. Либо садишься, и мы мило беседуем, либо придумаем для тебя квест по типу «Пилы».

– Маньяк что ли? Теперь я точно не сдвинусь с места.

Он что–то там бубнит, а потом выбирается на улицу и шагает ко мне с видом царя Спарты.

– Я сказал, бегом в тачку.

– С чего ты раскомандовался?

– Я бы вообще с тобой не связывался, продавщица, если бы не одно «но».

От него воняет ягодным миксом и одеколоном, что я нюхала только на тестерах в «Рив Гош».

– О боже, сам Максим Андреевич Литвинов снизошел до простой смертной девушки.

Я складываю руки на груди и печально вздыхаю. Наверняка он решил, что я написаю в штаны от одного его взгляда, но я с детства привыкла давать отпор таким вот зазнайкам. Не зря же занималась тхэквондо семь лет.

– Давай сюда свой телефон. – Злится так, что зубы вот–вот сломаются от гнева.

– А? Прости, посеяла, – я демонстративно достаю телефончик в чехле украшенном мишками Тедди и бросаю в ковш проезжающей мимо снегоуборочной машины. – Видишь, не вру.

– Сука…, – Литвинов сжимает кулак у меня перед носом. – На «облако» закинула?

– Что? Я что–то внезапно оглохла.

Еще немного и красавчик падет, а я почувствую себя императрицей. Целый год, каждую пятницу, этот бабник приходит к нам в цветочный бутик и покупает сто белых роз. Настька рассказала, что однажды в ее смену, он еще попросил упаковать бархатную коробочку в нашу пользующуюся популярностью хрустальную шкатулку. Не сомневаюсь, что тогда он готовился сделать предложение. Интересно, давно он изменяет своей невесте? Сегодня точно не единичный случай.

– У тебя нет выбора, поняла?

Дверь его крутой машины распахивается, без его участия не обходится, и я оказываюсь на пассажирском сиденье. Плохо. Именно так начинаются все самые кассовые фильмы ужасов. Одинокая девочка с незнакомцем, уезжает в неизвестном направлении. Блин, и телефон так жалко! Он блокирует мне выход, нажимая кнопочку на руле, и давит на газ. Я так задумываюсь, что не замечаю, как он всё это проворачивает. Крепись, Лиза, крепись.

***

Шикарные коттеджи с гирляндами на фасадах и крышах, совсем меня не привлекают. Я хочу домой. В свою новенькую квартирку с видом на оживленный перекресток. Но у того, кто меня похитил другие планы. Понимаю это, когда заезжаем на территорию огромного комплекса с серьезной охраной. За воротами никого. Литвинов приказывает выходить, едва тачка тормозит на просторной площадке, полностью расчищенной от снега. Я жалею, что не согласилась поехать с Настькой. Она уже по–любому пьет «Капитана Джо» (марка рома) вприкуску с лимоном.

– Иди за мной. Ни с кем не разговаривай по дороге.

– Боюсь, запнусь и нос расшибу.

Он смотрит на меня как на дуру и, поднявшись по лестнице, открывает дверь. Я немного медлю, будто беру разгон для старта и иду следом. У меня есть шанс убежать, добраться до ближайшей станции и дождаться электрички, что вернет обратно в город. Видимо он читает меня насквозь, потому что дергает за рукав и заставляет ускориться.

Я поднимаю свою челюсть указательным пальцем от монументальности обстановки. Знаете, такое чувство, что я попала в Петергоф. Как–то иначе я представляла себе быт судьи. Проще что ли. Но здесь, всё дышит историей, антиквариатом и девятнадцатым веком. Прямо не хватает пианиста, что будет играть Шопена. А может и сам Фредерик пожалует?

– Что застыла, торгашка?

– Моя скромная сущность глубоко поражена.

Литвинов посылает улыбочку, мол, как предсказуемо я себя веду, и показывает мне на помещение справа. Я бы назвала его: невероятных размеров королевский зал для светских приемов.

– Что дальше? Убьешь и закопаешь меня, завернув в один из этих гобеленов?– я намекаю на тот, что украшает стену между окон. На нем изображен лев с раскрытой пастью. Фу, штамп на штампе.

– Для начала, мы дистанционно подключимся к твоему компьютеру, ты удалишь все фотки, а потом я выберу для тебя наказание.

Что–то мне не нравится его тон. Отдает порно–душком с немецким налетом.

– Чего уж, заносите гильотину.

Литвинов снова скалится. Что смешного? Я кажусь ему веселой?

– Итак, – он поглядывает на меня, пока пальцами скачет по клавиатуре. Когда он успел включить ноут? Я теряю концентрацию. – Какой же может быть пароль у такой как ты?

– Такой как я? – мои руки упираются в бока. – Знаешь что…

– Любимое животное? Нет. Может быть, девичья фамилия матери? Примитив. О, похоже, знаю.

Минута, а то и меньше и этот шут подключается к моему компьютеру. Я не уверена, но заставка с изображением моря точно моя. Или нет? Она привлекает его внимание на пару секунд. Те секунды, пока я трачу на то, чтобы приблизиться и развернуть его ноутбук к себе.

– Не имеешь право. Ясно?

– А ты имеешь право фотографировать без разрешения.

– Правилами клуба это не запрещено.

– Зато я запрещаю.

Ноут опять лицом к нему. Я повторяю трюк и закрываю крышку. Там много личных данных, сокровенных переписок и так далее. Литвинов выпрямляется и в два шага отбирает у меня часть кислорода, которым дышу. Его физиономия близко к моему лицу. Я не сдаюсь и не прерываю зрительный контакт.

– Чего ты добиваешься, цветочница? Денег хочешь?

– Не нужны мне твои деньги. И я никуда не собиралась размещать фотку с тобой и твоей подружкой.

– Она мне не подружка.

– Правда? Наверное, сестра.

– Я женюсь через полтора месяца. Сегодня у меня был мальчишник.

– Оно и понятно, – я пожимаю плечами. – Все же так провожают свою холостяцкую жизнь.

– Не учи меня, лучше давай договоримся. Я могу дать все, что ты пожелаешь. Стану твоим хреновым джином! Собственный бизнес? Путешествие? Не скупись, говори.

Мне на глаза попадается семейных снимок Литвиновых. Естественно в золотой рамочке, с золотой каемочкой. По классике всё.

– Не томи, рыжая.

– Кто это рядом с твоим отцом там?

Он, наконец, отступает от меня. Я сразу же облегченно выдыхаю. Полет на высоте заканчивается и я приземляюсь.

– Мой брат, Мирон. Понравился что ли?

– Да, познакомь нас. И сделай всё, чтоб я ему понравилась.

Смех Литвинова разносится по комнате, кружится под потолком и ливнем обрушивается на меня. Я становлюсь ниже, меньше и более невзрачнее.

– Да он даже не посмотрит на тебя. Ты же…ты же…простушка. Не, не простушка, хуже.

– Через полтора месяца свадьба, говоришь? Так–так, – я все–таки скидываю с себя плащ из его оскорблений и продолжаю. – Коллаж или смонтировать видео с музыкой? Добавлю Лепса, где он поет про самый лучший день, что заходил вчера.

Литвинов багровеет. Бронзовая кожа покрывается белесыми пятнами ярости. А глаза, которые я могла бы описать, как шоколад с фундуком, вдруг значительно темнеют. Теперь это горький, насыщенный шоколад из отборных какао–бобов.

– Я могу раздавить тебя, как букашку.

– Ты любишь игры. Любишь экстрим. Твои паблики этим пестрят. Не то, чтобы я следила…А сейчас сдрейфил? Не в силах тягаться с девчонкой?

Он осматривает меня. Медленно и тщательно. Кончики моих рыжих волос колышутся от его дыхания, даже на таком приличном расстоянии. А от пяток до основания шеи, пробираются склизкие змейки его оценивающего взгляда–прищура.

– Гожусь? Обещаю, я буду послушной ученицей.

Ложь. Мама всегда говорит, что я упертая и не иду на компромиссы. Но сегодня, я настолько настроена, изменить свою пресную жизнь, что бездумно поехала с незнакомым парнем, угрожаю ему и требую выполнения своих условий. Молодчина, Лизавета. Просто умница! Верю, что во всем виноват гороскоп. Хотя никогда к нему не прислушиваюсь. А может, стоит? Может звезды в курсе, что меня ждет?

– Ты слишком долго молчишь, – я нервно поправляю свитер, торчащий из–под куртки, и кусаю щеку изнутри. Если меняться, то полностью. Без страха, без долгих раздумий и уж точно, без зазрения совести. – По рукам?

– Ты миленькая, при должном уходе, потянешь на восьмерочку по десяти бальной шкале. Но…

– Я выбросила свой телефон, а чтоб попасть ко мне в облако, надо знать IP–адрес. Так что, выбор за тобой.

ГЛАВА 2. Я тебе о себе спою…

– Шевели ногами! – Литвинов щелкает пальцами, не оборачиваясь ко мне лицом. Я вижу его спину, что напоминает перевернутый треугольник и корчу рожи, пока его взгляд направлен на второй этаж.

– Так ты согласен на сделку века?

– Держись, парень, тебя еще не единожды больно ранят… – напевает он себе под нос, но я–то отчетливо слышу низкий голос и хихикаю. Максим резко разворачивается, и карие глаза вынимают из меня остатки веселья. Ладно–ладно, я нема как рыба. На селедку я не похожа, буду семгой. Тут хотя бы небольшое сходство.

– Рыжий твой натуральный цвет или под Русалочку косишь?

– У Ариэль красные волосы… – меня не обижает вопрос, просто каждый второй норовит уточнить оттенок. – Тебе не нравятся рыжие?

– Мне по хер. Мирон в восторге от вас.

Я уже порядком запыхалась, перескакивая ступени, а он даже отдышку не заработал. Киборг какой–то. Робокоп.

– О, так я во вкусе твоего брата?

Литвинов толкает плечом первую дверь и я попадаю в комнату с высокими узкими «французскими» окнами. По обстановке не определишь кому она принадлежит. Никаких опозновательных признаков. Ни трусов торчащих из комода, ни аромата носков.

– Сначала узнаем твой размерчик.

Он открывает шкаф от пола до потолка и вытаскивает платье на тонких бретелях.

– У меня сорок четвертый размер. Даже не собираюсь играть в твои дурацкие игры.

– Сама сказала, я игрок. Так что давай, обнажайся, лиса.

– Чего?

– Только не строй из себя недотрогу. Ненавижу таких.

Я хватаю шелковистую ткань, секунду держу в своих руках, а потом аккуратно откладываю на ровно заправленную кровать и принимаюсь раздеваться. Литвинов и не думает зажмуриться. Плевать. Стягиваю свитер, избавляюсь от джинсов и уже тянусь за платьем, а оно ускользает от меня в лапы парня. И вот я стою в одном нижнем белье, как на приеме у врача. Тяжелый взор исследует мою фигуру, сканирует родинки, крошечную татуировку, что берет свое начало под трусиками и возвращается к лицу. Мне в подбородок будто сотня иголок вонзается, так трудно держать голову гордо и прямо.

– Оценил? Надеюсь, ты с чисто братским умыслом рассматривал?

– Грудь двоечка? Или троечка благодаря лифчику?

Я готова вцепиться ему зубами в шею, а он смеется, видя мою реакцию, что отражается в округлившихся глазах, и застывшем в букве «о» рте.

– Ничего так. Я бы, конечно, не повелся. Но Мирон клюнет. Завтра привезу тебе новые шмотки и вечерний наряд для знакомства. Адресок свой черкнешь потом. А теперь, одевайся, а то смотреть тошно, как ты дрожишь.

Гавнюк! Я бы закричала ему вслед, если бы не то, как он мне подмигивает уходя. Говнюк в квадрате! И зачем я затеяла эту авантюру? Наверное у меня помутнение не только рассудка, но и чувств. Интересно, так бывает? Надо почитать научные статьи. Я же не одна такая идиотка в мире, что пошла на сговор с мажором, ради прикола?

– Ох, простите… – розовощекая женщина с собранными на макушке жгучими черными волосами, прикладывает ладонь к груди. – Максим сказал, чтобы я здесь проветрила, потому что соседи снова баню топят и весь дым в наши окна.

– Я…я…Лиза и это вы должны меня извинить. – Я едва успеваю одеться до встречи с ней. Буквально минутой раньше она бы застала меня в неприличном виде.

– Рада познакомиться. Максим не предупредил, что у нас гости.

– Я уже ухожу. Не подскажите, когда уходит последняя электричка?

– Деточка, так он уж как час назад ушла.

– Ой…

Женщина миролюбиво улыбается, душевно так и я чуть опускаю напряженные плечи.

– Идем, я тебя чаем напою и попрошу водителя отвезти в город. Максимка все равно уже убежал. Ненаглядная позвонила.

Как он мог бросить меня в своем же доме, ни сказав ни слова? Убеждаюсь в его гадском характере.

– Вы коллеги? – я снова глотаю неприятный комок.

– Можно и так сказать. Общались по работе.

– Ясно. Максимушка слишком много работает. Но отец рад, что не болтается, как другие дети без дела.

Я охотно верю в то, что она говорит. Сколько в своей жизни я видела богатеньких деток, все до одного зажравшиеся выпендрежники. И если честно, считаю Макса таким же, как они.

– Проходи, присаживайся. Меня, кстати, зовут Иветта Робертовна. Я в доме Литвиновых уже больше двадцати лет тружусь. Андрей Васильевич нанял меня, когда Максим в первый класс пошел. У меня педагогическое образование и я помогала с уроками. Да так и осталась.

Мне неловко прерывать речь Иветты Робертовны, но я хочу домой. Я в принципе не должна здесь находиться.

– Еще раз прошу прощения, но можно мне домой?

– Алихан!Алихан, поди сюда!

Мужчина средних лет, входит в гостиную, где мы находимся и недоуменно взирает на Иветту.

– Доставь нашу гостью куда скажет. По пути загляни в продуктовый и купи все, что в списке.

Алихан как и секунду осмысливает информацию, а затем молча уходит.

– Мне что–то передать Максиму? – спрашивает Иветта и я прошу у нее лист бумаги, чтобы написать свое местонахождение. Телефон же бесследно утерян. – Как вернется, вручу.

– Спасибо, до свидания.

Она внимательно провожает меня взглядом до двери и как–то странно покачивает головой. Не хватало еще, чтоб подумала, будто я и ее любимчик, чем–то неподобающим занимались там, в спальне. Я не собираюсь становиться причиной скандала между влюбленной парочкой, будущими мужем и женой.

***

Кое–как пережив ночь, я пытаюсь запихнуть в себя бутерброд с сыром и кофе. Не получается. Я только и могу думать о своем вчерашнем поступке. Удалила бы ту фотку с девчонкой и жила бы себе бед не знала. Нет же, захотелось мне виражей и аттракционов.

– Лизок, чего молчишь?

Настя обрезает стебли у гибискусов и загадочно щурится, глядя на меня.

– Спала плохо. Точнее совсем не спала.

– О чем думала? Или приложение для знакомств сработало?

– Да ну его, развод какой–то. Там либо женатики, либо озабоченные. Или и то, и другое.

Только я это произношу, как на реанимированном стареньком смартфоне срабатывает оповещение от «Влюбись за минуту». У меня с кем–то совпадает пара. Что за шуточки?

– Знакомый звук. А говоришь, приложение фуфло. Давай посмотрим! –Подруга в считанные секунды оказывается рядом. Я обтираю руки о бумажное полотенце и загружаю приложение. – Блин, что за раритет у тебя? Куда подевался мамин подарок на день рождения?

– Неважно, – я шокировано хлопаю ресницами, увидев что к моей «аватарке», прилипла «ава» Литвинова. – Серьезно?

– Ха, вот это новость!!! Тебя отметил сам император!

Настюха закатывается от смеха и чуть не опрокидывает на себя собранную мной корзину с гипсофилами. Небесно–голубые цветы прекрасно смотрятся в крафтовой упаковке.

– Я нажму на «отказать в общении».

– С ума сошла! Притворись ненадолго и поиграй с ним.

Знала бы она, во что я уже ввязалась с этим парнем. Но здравый смысл давно покидает мой разум и я жму «Принять дружбу». Через миг телефон разрывается от звонка с неизвестного номера. Настюха подпрыгивает на месте, понимая, что это Литвинов. Я ухожу в угол, чтобы во время разговора смотреть на центральный проспект города.

– Что тебе нужно?

– Немедленно удаляй аккаунт из «Влюбись за минуту».

– Ага, бегу и волосы назад.

– Лиза, – предостерегающе повышает голос. – Мирон или коллаж из членов?

– Откуда ты вообще там взялся? Ищешь кого бы еще трахнуть за спиной невесты?

Слышу, как он дышит в трубку и ощущаю жар. Образно, конечно, но факт.

– Я сказал удаляй. Приеду к концу твоей смены и проверю.

Беседа закончена. Он отключается. Я кусаю корпус телефона и улыбаюсь. Настька выскакивает из–за прилавка и вырывает меня из мыслей, прикоснувшись к моей руке.

– Это же был он?

– Он.

– Что хотел?

– Приедет вечером.

– Охренеть…нормально, блин. Сам везде со своей платиновой блондинкой мелькает, а по вечерам других окучивает.

– Никого он не окучивает. Просто у нас с ним общие интересы.

– Какие? Ты продавщица, а у него столько денег, что можно целый мегаполис отстроить. С нуля.

– Не жужжи, Насть. Обычные деловые отношения. Он нанял меня оформлять выездную регистрацию. Вот и все.

– Ого, а такой расклад мне нравится! Проси двойную оплату, может, наконец, в Турцию сгоняем вдвоем.

Я согласно киваю Насте, а сама размышляю, каким образом он узнал о том, что я зависаю в таких приложениях. Сталкер.

***

К девяти часам, Настя отпрашивается у меня в клуб. Мы так часто делаем. Прикрываем друг друга перед хозяйкой. Я спокойно проверяю товар, подсчитываю выручку и не сразу откликаюсь на приветствие. Замечаю Литвинова лишь тогда, когда его руки ложатся напротив моих на стеклянной витрине. Красивые длинные пальцы…Лиза, ты не о том думаешь!

– Я обещал приехать?

– Тебе нечем заняться?

– Снежана улетела отдыхать с родителями. Я свободен, как ветер в поле.

– Так вот почему ты так себя ведешь? Сняли с поводка.

Он улыбается, но жутко, пугающе. Опущенные уголки его губ, опускаются еще ниже.

– Не на меня надо слюнки пускать, Елизавета.

– Ничем таким и не занимаюсь.

– Ну–ну, – Литвинов перегибается, захлопывает кассу. – Прикрывай лавочку, пора ехать.

– Куда?

– Тебе не говорили, что «кудыкать» нельзя? К тому же, у меня в машине полно шмоток и их надо перемерить, чтобы не нужные вернуть в магазин.

– Так ты не шутил вчера?

– Запомни, я редко шучу. До сих пор не понимаю, зачем с тобой связался.

– Азарт, – Я дергаю плечом, и растянутый пуловер оголяет его. Макс неподвижен, но его кадык ходит ходуном. – Плюс, я и вправду могу слить фоточку с той девчонкой в сеть.

–Заканчивай, жду в машине. У меня на эту ночь большие планы и не хочу, чтоб ты меня задерживала.

– А я уж думала ты останешься на ужин и просмотр фильма!

Литвинов не спешит выйти и лукаво усмехается.

– Я могу передумать.

ГЛАВА 3. Смотрю в твои глаза, как будто в зеркала

Почти неделю Литвинов не дает мне вздохнуть. Я изучаю социальные сети Мирона, приобретаю полугодовой абонемент в фитнес–центр, где он тренируется и слушаю рассказы Макса о детстве брата.

В пятницу, я устраиваюсь на своем диванчике с планшетом и листаю сайты, что мне настоятельно рекомендовали посмотреть. Теперь я понимаю, чем занимаются Литвиновы. Я про сыновей. Мирон и Максим, руководят какой–то фирмой или кампанией, что занимается зашифровкой данных, сбором информации. Ни фига в этом не смыслю, но мне безумно интересно узнать больше. Не думала, что парни обладают такими мозгами. Исходя из первого впечатления, никогда не скажешь, что они настолько серьезны. Мирон старше Макса на два года, но не далеко ушел в плане развлечений и хобби. Рассматривая фотки в ВК, я замечаю, что братья обожают гонять на лыжах, сноубордах, сплавляться по горным рекам и крутиться в обществе красивых девушек. Любопытно, почему старший до сих пор свободен. Настюха предположила, что он гей. Макс посмеялся, когда я озвучила эту мысль вслух, и сказал, что я слишком наивная.

В дверь настойчиво стучат. Я спешу в коридор, пока соседи не проснулись. Уже около десяти вечера. Молодая семья с ребенком, что живет этажом ниже, точно нажалуется моей арендодательнице, если я не прекращу шуметь. Треснуть бы хорошенько тому, кто ходит в гости так поздно. Встав на цыпочки, заглядываю в глазок и вижу Литвинова. Капец.

– Баю–бай, Максим Андреевич! – открываю и смотрю на него настолько злобно, насколько возможно. Он медленно обволакивает взглядом мой домашний облик, и я вспоминаю, что не надела шорты. Футболка только слегка прячет мой зад и не оставляет даже самому искушенному наблюдателю шанса пофантазировать.

– И тебе привет, рыжая.

Он что, заикается? Очередной блеф, наверняка.

Корона на его голове, едва не сносит меня навзничь, когда он проходит мимо и не разувшись, садится на диван.

– Где твои манеры?

– Через полчаса мы должны быть в «Китане», переодевайся. Советую выбрать черное платье, что я привез позавчера.

– Какого…? Я спать хочу. Мне завтра вставать в шесть.

– Мы с Настей поболтали, она прикроет тебя часиков до девяти, так что, не задерживайся, вперед. И это, – Макс трет щеку, будто сомневается в следующей фразе. – На каблуках умеешь ходить? Мирон кипятком ссыт от девчонок на шпильках.

– Так ты познакомишь меня с братом? Наконец–то!

Макс усмехается, и я лишь сейчас улавливаю его настроение. Он взвинчен, немного раздражен, но всё это приправлено ароматом одеколона с потрясающими нотками цитруса, имбиря и жженого мха. На миг зависаю посреди комнаты, а затем тороплюсь за ширму, где я обустроила крошечную гардеробную. В студии не особо развернешься. Скорее расшибешь нос об угол. Пока я наряжаюсь, пытаясь впихнуть грудь в черное платье–корсет, тень Литвинова перемещается на мою кухню. Что он там забыл? Кофейку перед уходом захотел или чего крепче?

– Я готова! – заявляю на всю квартиру. Он поворачивается и снова этот прищур. Да что не так?

– Иди сюда.

Я мелкими шажками, так как юбка узкая, приближаюсь к нему, и он вертит меня к себе спиной. Прохладные руки вошкаются под моими волосами, постоянно дергая молнию на ткани.