«Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан
- -
- 100%
- +
– Тридцать дукатов! – крикнул покупатель, стоящий на верхнем ярусе галереи.
– Сорок! – тут же отозвался другой.
Распорядитель стремительно делал пометки в своей большой книге.
Проданных рабов уводили по одному или партиями; они шагали, глядя себе под ноги.
Последний, рослый, высокий и хорошо сложенный юноша, уверенно вышел на середину площади и поднялся на возвышение. Он начал сгибать руки и ноги, демонстрируя свою мускулатуру и силу. Толпа встретила его одобрительным ревом. Торг начался со ста дукатов. Юношу купил человек, одетый, как показалось Александре, в военную форму.
– Он станет янычаром – воином султана, – шепотом пояснил капитан, внимательно наблюдавший за Александрой.
Затем на середину площади стали выводить девушек.
– Пятьдесят дукатов!
– Шестьдесят!
Татьяну продали какому-то старику. Жадно облизываясь, он обхватил рабыню за талию и повел прочь.
Александра продолжала наблюдать за происходящим из-за решетки. Сердце ее бешено колотилось. Во рту пересохло. Она понимала: если она не хочет оказаться наложницей какого-нибудь жалкого калеки с туго набитым кошельком, ей придется держаться уверенно. Может быть, ей повезет, как тому молодому красавцу.
– Эй, ты следующая! – крикнул распорядитель, просовывая голову за решетку и маня к себе Александру.
Капитан потер руки и подмигнул ей, похлопывая себя по кошелю с деньгами. Александра медленно вышла на площадь. Когда она окинула взглядом покупателей на галереях, ей показалось, что она сейчас потеряет сознание.
– Ничего, Александра, не робей, – прошептала она себе под нос.
Высоко подняв голову и тряхнув длинными огненно-рыжими волосами, она уверенно поднялась на возвышение. Обвела взглядом мужчин на балконах. Сначала она пришла в замешательство, но потом ослепительно улыбнулась и, вскинув руки над головой, закружилась на месте. Толпа одобрительно закричала, заулюлюкала.
– Девяносто дукатов! – крикнул офицер янычар, купивший молодого красавца.
– С-сто! – заикаясь, проговорил женоподобный толстяк, закутанный в несколько слоев шелка и пахнущий лавандой.
– Сто пять! – крикнул офицер, делая шаг вперед, чтобы подтвердить свою заявку.
Александра окинула его внимательным взглядом. Хотя он не был особенно красив, ей показалось, что лицо у него доброе. Поэтому она улыбнулась ему и постаралась привлечь его внимание.
– Сто десять дукатов! – прокаркала единственная женщина в толпе, приподнимая свои груди. Мужчины с изумлением повернулись к ней. – Нет, даже сто двадцать дукатов! Эта красавица будет блистать среди моих шлюх! И тогда, милые мои, вы все сможете отведать ее прелести… за дополнительную плату, конечно!
Александра в ужасе развернулась к офицеру. Тот порылся в кисете с деньгами, пожал плечами и отступил.
Девушка страшно перепугалась.
«Боже мой, что же делать?» – спрашивала она себя. Глаза наполнились слезами, но она решила не плакать и сделала несколько глубоких вдохов. «Спой для меня, любимая. Ты ведь знаешь, как я люблю, когда ты поешь», – вдруг словно услышала она голос Дариуша.
И она запела – запела песню, которой научил ее отец. По его словам, эту песню всегда пела ее мать. Голос у нее был сладким, как будто вдруг запела птичка на ветке.
Мужчины молчали, наслаждаясь мягкостью и красотой ее тембра. Некоторые рылись в кошелях, проверяя, хватит ли у них денег, чтобы перебить ставку в сто двадцать дукатов. Содержательница публичного дома топнула ногой от нетерпения.
Допев песню, Александра с надеждой посмотрела на мужчин и на офицера.
– Сто двадцать дукатов – отдавайте мне мою шлюху! – крикнула содержательница публичного дома. Выйдя на середину площади, она решительно зашагала к вожделенной добыче и грубо схватила девушку за руку. Александра поморщилась, но вызывающе вскинула голову. Неужели все кончено?
Вдруг из-за ее спины послышался громкий голос:
– Десять тысяч дукатов!
В толпе зашушукались.
Содержательница публичного дома споткнулась и резко повернула голову. Она явно разозлилась. Толпа расступилась, и Александра увидела того, кто купил ее. Последняя надежда растаяла, сменившись ужасом. Перед ней стоял высокий мавр. Кожа у него была черная как смоль, лицо уродливое, обезображенное. На голове красовался высокий белый тюрбан.
– Десять тысяч дукатов, – повторил он глубоким баритоном.
Великан был одет в длинный, расшитый золотом кафтан. Из тюрбана выглядывала изящная серебряная трубочка – Александра не поняла, зачем она. Перед ней явно был человек, занимающий высокую должность. На глазах у толпы мавр развернулся и подошел к золотым, украшенным драгоценными камнями носилкам, которые держали четыре мавра. В задернутые занавески из тончайшего золотого шитья были вплетены жемчуг и изумруды. Внутри смутно маячила чья-то тень.
Гул пронесся по толпе; все бросились ниц на булыжники и на деревянные настилы галерей. Даже содержательница публичного дома упала на живот. Александра почувствовала, как ее обхватывают за талию. Распорядитель с силой толкнул ее на землю. Губы ее коснулись вытертых от времени камней. Она как будто попробовала на вкус печаль, въевшуюся в эти камни за несколько тысячелетий работорговли. Осторожно подняв глаза, она увидела, как огромный мавр, купивший ее, взял мешок с золотом у неизвестной фигуры на носилках, вручил его распорядителю и подхватил Александру на руки. Она испугалась вида его лица с искаженными чертами и кожей черной как… как смерть.
Мавр улыбнулся ей, но улыбка лишь подчеркнула его уродство. Александра оцепенела. Страшные мысли проносились в ее голове, когда ее обхватили крепкие руки с толстыми, как канаты, мышцами. Она учащенно задышала, когда уловила идущий от великана странный сладковатый запах. Отвращение сменилось ужасом; кровь медленно отхлынула от ее лица, и она лишилась чувств.
Глава 9
Александра очнулась, когда они выходили из крытого лабиринта Большого базара. Великан по-прежнему нес ее на руках – нежно и осторожно. Ее голову накрыли тонкой шелковой вуалью. Полупрозрачная материя не мешала ей разглядывать великана, прижавшего ее к груди. Прямо перед ее глазами торчал жирный черный сосок, такой огромный, что ее замутило. В него были продеты два золотых кольца.
Она осторожно смотрела в лицо великана. Толстые губы, раздувшиеся ноздри приплюснутого носа… Мускулистые руки, обхватившие ее, поблескивали от пота.
В голове замелькали тревожные мысли: «Если этот зверь попробует…» Она невольно вздрогнула, представив, что ее ждет, но мавр лишь крепче обхватил ее талию и бедро.
Она продолжала как завороженная смотреть в его уродливое лицо, едва замечая улицы города, по которым следовала процессия. Потом она бросила взгляд вперед, на носилки, которые мавры несли на плечах. Почти все они на вид были такими же ужасными, как и тот, что так бесцеремонно нес ее на руках. Время от времени, когда солнце заглядывало в извилистые улочки, она видела силуэт за полупрозрачными занавесками. Толпы на улицах почтительно расступались и падали ниц. Видимо, в носилках сидела очень важная фигура. Мавры без труда переступали или обходили распростертые на земле тела. Судя по всему, они на ходу могли ненароком сломать кому-нибудь руку или наступить на спину.
Они быстро поднялись на вершину холма, соседнего с тем, на котором раскинулся Большой базар. Повернули на зигзагообразную широкую аллею, по обе стороны которой высились каменные стены. Аллея была обсажена кипарисами. Процессия остановилась перед огромными деревянными воротами, украшенными медной чеканкой. Ворота быстро открыли и, как только процессия оказались внутри, так же быстро закрыли. Пересекли пустынный двор, прошли еще через двое ворот, которые так же мгновенно запирали за ними после того, как они проходили.
Александра снова заглянула в глаза мавра, когда он и остальные остановились.
Мавр улыбнулся.
– Добро пожаловать в твой новый дом, красавица. Меня зовут Гиацинт, – почти неслышно прошептал он.
Она продолжала дрожать всем телом и потрясенно молчала. Гиацинт?!
Великан осторожно опустил ее на мраморную плиту и, поддерживая за плечо, поклонился, развернувшись к носилкам. Александра проследила за направлением его взгляда.
Когда носилки встали на четыре золотые, инкрустированные драгоценными камнями львиные лапы, двое мавров подбежали к ним сбоку и раздвинули мерцающие занавеси. Александра чуть не ахнула от изумления, увидев, как на двор выходит красивая, роскошно одетая женщина. Ростом она была с Александру, а больше девушка ничего не могла сказать о ней – женщина была закутана во много слоев дорогой материи. И лицо ее закрывала вуаль. Гиацинт упал на одно колено – и все же оставался выше обеих женщин – и решительно положил руку на плечо Александры, пригибая ее к земле.
Женщина направилась прямо к ним. Остановившись в нескольких шагах, осмотрела свою покупку.
– Добрый день, госпожа. Меня зовут Александра.
Гиацинт крепче сжал плечо Александры и закрыл глаза.
Женщина размахнулась и влепила Александре звонкую пощечину.
– Какая наглость! – презрительно сказала она сквозь тонкую шелковую вуаль.
Александра вытерла кровь с разбитой губы и с изумлением посмотрела на свою руку. Во рту она чувствовала вкус желчи, смешанной с кровью. Повинуясь легкому нажатию руки Гиацинта, она тоже упала на колени. Женщина протянула руку, затянутую перчаткой, и Александра робко коснулась материи губами, оставив на перчатке ярко-красное пятно.
Когда женщина развернулась и скрылась за аркой, выложенной красивой синей плиткой, Гиацинт поднял Александру на ноги и прижал к себе, словно хотел утешить. Она бессознательно обвила шею великана руками и уткнулась лицом в его живот. Так они простояли несколько минут; она слышала, как гулко бьется его сердце.
– Пошли, красавица, тебе придется многому научиться.
Ее повели по коридору. Синие изникские плитки сверкали в свете светильников, горевших наверху, на сводах. Они прошли несколько огороженных со всех сторон внутренних дворов. В них росли кипарисы, окруженные клумбами с тюльпанами. Посередине одного из дворов красовался фонтан. Гиацинт подвел Александру к фонтану, повернул резной кран, подставил ладонь под струю воды, а затем умыл девушке лицо. Его нежность заставила ее почувствовать себя виноватой: она вспомнила, как плохо подумала о нем вначале. Пока его большие пальцы нежно и мягко смывали кровь с ее губ, она пытливо смотрела в его невозмутимое лицо. Великан посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
– Кто та женщина? – робко спросила Александра, боясь, что сейчас ее снова ударят.
Гиацинт поднес палец к губам. Затем, сильнее включив воду, чтобы шум воды заглушал его слова, он жестом велел ей сесть на кафельный бортик.
– Ее зовут Хафса-султан; она мать Сулеймана, сына достопочтенного султана Селима. – Гиацинт посмотрел на пенящуюся воду, думая о чем-то своем, и повернулся к Александре. – А ты – ее рабыня.
Девушка молча смотрела на мавра.
– Пошли, я познакомлю тебя с остальными.
Взяв ее за маленькую ручку, Гиацинт повел Александру дальше по коридорам. Они прошли еще в несколько дверей, каждую из которых тут же тщательно запирали за ними. Прежние наклонные резные коридоры закончились; они очутились в прохладном каменном проходе. Впереди, в полумраке, стояли два мавра, которые охраняли крепкую дубовую дверь. Гиацинт отодвинул засов и жестом велел Александре войти.
Глава 10
Александра и Гиацинт очутились в длинном, тускло освещенном зале с низким деревянным потолком.
Пригнувшись, чтобы не удариться о потолок, Гиацинт повел Александру дальше. Вдоль стен на всю длину комнаты шли низкие топчаны. Несколько старух вытряхивали тюфяки и постельное белье. Не обращая никакого внимания на вошедших, они продолжали заниматься своим делом. Незапертая дверь с одной стороны спальни вела в крытую галерею, идущую вокруг непритязательного внутреннего двора. Мощенный белым камнем двор был голым, если не считать большого бука с одной стороны и нескольких низких каменных скамеек. Деревянная галерея, на которую они вышли, похоже, была недавней пристройкой – во всяком случае, архитекторы, строившие основное здание, о такой и не помышляли. Выйдя на воздух, Александра подняла голову. Двор окружала двухъярусная галерея, очень похожая на галерею на Южном хане, только сильно одряхлевшая. От дерева попахивало гнилью; судя по всему, никто не заботился о том, чтобы его подновить.
Из помещений, расположенных напротив, по другую сторону двора, послышались смех и хихиканье.
– Должно быть, все красавицы сейчас в хамаме.
– Что такое хамам? – спросила Александра.
Гиацинт не сразу вспомнил нужное слово:
– Баня… да, баня. Там моются.
Александра не могла вспомнить, когда она в последний раз мылась. После того, как ее взяли в плен, ей очень редко доводилось умываться. Иногда татары давали пленницам ведро, и они кое-как обмывались водой из горной речушки. И хотя перед тем, как сойти с корабля, она обрызгала себя духами, она понимала, что после нескольких недель путешествия в повозке и на рыболовецком судне от нее, должно быть, исходит ужасный запах. Ей дали очень красивое платье, но оно задубело от пота и грязи и липло к коже.
Гиацинт снова взял ее за руку и повел к той двери, откуда слышался веселый смех.
Они оказались в раздевалке. Александра ошеломленно смотрела на сидящих там девушек. Почти все были полураздеты, а некоторые совершенно обнажены. Они пили из кубков какой-то напиток, пахнущий розой. Александра невольно покраснела и покосилась на Гиацинта: ведь он мужчина! Великан улыбнулся и окинул раздевалку взглядом. Он как будто кого-то искал. Александра не заметила в его поведении даже намека на вожделение или распутство. Его полнейшая невозмутимость слегка озадачила ее.
Гиацинт потянул ее за собой дальше. Из двери тянуло влажным теплом. Они вошли в круглый зал с низким сводчатым потолком. Посередине помещалась огромная мраморная плита, на которой лежали обнаженные женщины. Стоящие сбоку от них на коленях молодые мавританки втирали в их кожу душистые масла. В темных углах просторного зала с многочисленными колоннами Александра увидела несколько бассейнов, утопленных в мраморном полу. В бассейнах тоже были женщины; они не спеша терли друг другу спины, плескались в воде и шепотом разговаривали, хотя даже самый тихий шепот был слышен во всех углах зала.
Гиацинт жестом поманил к себе одну из обитательниц бассейна.
Женщина вышла из воды и грациозно прошествовала к ним. Казалось, собственная нагота совершенно не смущает ее; в свете факелов на ее грудях, словно бриллианты, переливались капельки воды. Лукаво улыбнувшись Гиацинту, она повернулась к Александре и тепло приветствовала ее:
– Добро пожаловать, меня зовут Хатидже.
Александра посмотрела на обнаженную молодую женщину, затем покосилась на Гиацинта и снова густо покраснела.
Хатидже рассмеялась:
– Дорогая, не стесняйся Гиацинта. Он у нас милый и кроткий как ягненок.
– Но мужчине неприлично смотреть на…
Хатидже снова хихикнула:
– Он не мужчина, моя милая!
Она бесцеремонно похлопала Гиацинта по паху. Великан выпрямился в полный рост, выпятив широкую грудь и широко улыбаясь. Александра догадалась, что великан любит и уважает стоящую перед ними молодую женщину.
Ничего не понимая, она опустила глаза. Просторные шаровары под кафтаном мавра слегка залоснились от пота. Тонкая ткань липла к мускулистым бедрам. Там, куда указала Хатидже, просвечивали черная кожа и лобковые волосы – а больше ничего. Александра с трудом справилась со смущением и отвращением. Во рту снова появился привкус желчи; ей показалось, что ее сейчас вырвет. Гиацинт как будто почувствовал ее состояние и, поклонившись двум красавицам, покинул их.
Хатидже повела Александру назад, в раздевалку. Усадив ее на низкую, выложенную изразцами скамью, она поднесла к ее губам кубок со сладким, душистым шербетом. Несколько девушек подошли поздороваться, но Хатидже жестом велела оставить их одних.
Александра вопросительно подняла брови. Она по-прежнему ничего не понимала.
– Здесь так принято, дорогая. Гиацинт и все остальные мужчины-мавры, которые охраняют нас, – евнухи. Они никогда не держали в руках свою плоть, никогда их меч не вторгался в сладкие женские чертоги. Они непорочны и нежны. Их не портят плотские мысли, свойственные обычным мужчинам, сохранившим свое достоинство. Скоро ты поймешь, что евнухи – единственные мужчины в нашем мире, которым можно по-настоящему доверять.
Александра еще немного подумала о Гиацинте, а затем отогнала прочь мысли о нем. К такому она пока не могла привыкнуть.
– Постепенно ты привыкнешь, дорогая, и поймешь, что по-другому и быть не может.
Они сидели рядом на скамье. Александра пила прохладный шербет, а Хатидже рассказывала ей о жизни в этом новом для нее месте.
Вскоре к ним стали подходить другие девушки – всем хотелось познакомиться с новенькой. Хафиза и Байхан оказались самыми говорливыми, хотя и не такими, как Хатидже, которая уверенно завладела разговором. Все они выглядели вполне довольными, и ни одна девушка не казалась несчастной.
Вскоре Хафиза и Байхан помогли Александре снять тяжелое платье, Хафиза осторожно понюхала изумрудно-зеленую материю, наморщила носик и хихикнула.
Александра тоже хихикнула, хотя и смущенно. Байхан поднесла платье к носу, а затем, приложив ко лбу тыльную сторону ладони, притворилась, будто сейчас упадет в обморок. Все девушки засмеялись, и Александра вместе с ними. Ей немного полегчало. Приятно было находиться раздетой в прохладном полумраке. Хотя она побаивалась, что Гиацинт вернется и станет на нее глазеть, Александре было хорошо с другими девушками. Весело смеясь, они повели ее в соседнее помещение и помогли спуститься в бассейн. Александра наслаждалась в воде, глядя наверх, через круглую колоннаду, на купол у себя над головой. Посеребренные плитки, разбросанные среди синих, мерцали как звезды при свете факелов.
Пока Хафиза и Байхан терли ей спину и плечи, Хатидже нежно мыла Александре ноги. Их девичий смех и болтовня гулким эхом отдавались от выложенных плиткой стен.
После всего, что с ней случилось в последние месяцы, Александра впервые начала успокаиваться. Может быть, ее жизнь, наконец, войдет в безопасную колею? Она задумчиво разглядывала сидящую перед ней молодую женщину, пока руки других девушек терли и ласкали ее тело. Боль и страх постепенно покидали ее.
Она залюбовалась красотой Хатидже. Та вскинула голову и ответила Александре таким же восхищенным взглядом. Обе лукаво улыбнулись, а затем Хатидже снова принялась энергично тереть спину Александры, пока ее кожа не приобрела прежнего фарфорового блеска.
Глава 11
– Ты давно здесь, Хатидже? – осторожно спросила Александра, не желая обидеть новую подругу.
Молодая женщина раскинулась на мраморной скамье во дворике и посмотрела наверх, на верхние ветви бука. Птицы перепрыгивали с ветки на ветку, чирикали и улетали, скрываясь за черепичной крышей самого верхнего балкона.
– Всю жизнь, дорогая, если не считать нескольких коротких лет, которые я провела не здесь.
Александра не смогла скрыть удивления.
– Отец приказал мне выйти за прославленного Дамада-Искендер-пашу. Он был добрым стариком и очень хорошо со мной обращался, – продолжала Хатидже с лукавой улыбкой. – Настолько хорошо, что я родила ему четырех прекрасных сыновей и красавицу дочку.
– Пятеро детей! Но ты выглядишь так молодо… Неужели ты успела родить стольких детей?
– Дорогая, мне двадцать шесть лет, но я еще в полном расцвете, – ответила Хатидже, осторожно оглаживая себя по бедрам.
Александра нежно улыбнулась своей спутнице.
– Где сейчас твои муж и дети?
– Дамада убили во время абиссинского похода… А дети живы и здоровы. Они сейчас на севере, в Эдирне. Летом приедут сюда, в Старый дворец.
– Кто такой твой отец, что может приказывать тебе, за кого выходить замуж?
Хатидже невольно улыбнулась и, обвив руками Александру, притянула ее к себе.
– Мой отец – султан Селим Первый Явуз Гази. – Она прижалась губами к самому уху Александры и зашептала: – «Явуз» значит «Грозный». – В ее глазах заплясали веселые огоньки.
Александра слушала внимательно, стараясь не выдать своего невежества, но жадно ловила каждое слово.
– Значит, ты – княжна?
– Да, моя прелесть, я – Хатидже-султан. Как и мои сестры, Байхан и Хафиза, с которыми ты уже познакомилась. У нас еще четыре сестры; всех их удачно выдали замуж. Есть у нас и красавец брат, которым мы все гордимся.
– Значит, Хафса – твоя мать?
– Да…
Александре хотелось задать новой подруге множество вопросов, но она робела. И не только потому, что не хотела показаться дурочкой, но и потому, что сначала хотела привыкнуть к тому, что она узнала сегодня.
Остаток дня был проведен в праздности во дворе. Одни девушки молча вышивали красивые носовые платки и предметы одежды. Другие в приглушенном свете под буком плели корзинки или коврики из камыша, смачивая камышины в чаше фонтана.
Все это время мавританки подавали им сладкие шербеты или маленькие чашечки приторного черного кофе и разносили подносы, нагруженные фруктами и сладостями.
Перед закатом, когда во дворе зажгли большие фонари, со стороны спальни во двор вышел Гиацинт. Он волочил за собой большой сундук. Хатидже взяла Александру за руку, и они последовали за мавром. Гиацинт взвалил сундук на голову и понес по лестнице на первый балкон.
Поднявшись туда, он толкнул дверь ногой и вошел со своим тяжелым грузом. Войдя, Александра увидела, что комната уставлена такими же сундуками, как тот, что принес Гиацинт.
– Это твой сундук, красавица, – сказал он, вкладывая ключ в руку Александры. Увидев, как изумилась девушка, мавр улыбнулся.
Ключ легко вошел в замок, без труда повернулся, бесшумно откинулась крышка. Внутри она увидела красивые ткани и платья. На рулоне материи стояла небольшая шкатулка сандалового дерева, она была наполнена монетами и грубо обработанными драгоценными камнями – зелеными, красными, синими, желтыми. От изумления Александра открыла рот.
– Твое приданое, дорогая. Пойдем, сейчас не время его смотреть. Пора спать, ведь завтра нас ждет много дел.
Глава 12
Александра провела бессонную ночь. Тюфяки на длинной тахте были набиты катышками шерсти, но ей не давали спать не их грубая текстура и жесткость.
Ее волновало будущее – из сегодняшних разговоров она узнала о возможностях, которые открывались перед ней в новом, незнакомом мире.
Хатидже-султан, Байхан-султан и Хафиза-султан ушли спать в отдельные покои. Александру провели в общую спальню для девушек. Она успела познакомиться с некоторыми из них. Все они отличались красотой, и все были девственницами.
Лежа без сна, она думала о своих соседках. Над их головами ярко горели светильники, и она довольно хорошо видела всю комнату. В спальне с низким потолком помещались не менее сорока девушек. Между каждой десятой и одиннадцатой на большой тахте спала старуха.
Александра приподнялась на локте и огляделась по сторонам; однако, когда одна старуха пошевелилась, она быстро уронила голову на жесткий тюфяк и закрыла глаза.
Заснула она лишь с первыми лучами солнца, которые проникли в спальню со двора.
Они с Дариушем бежали по лугу, и Дариуш крепко держал ее за руку. Александра опустила голову, увидела выпуклость у него в паху, и все внутри у нее заныло от радости. Они вместе повалились в высокую траву и цветы. Дариуш обнял ее и с тоской заглянул ей в глаза…
– Вставай, молодая наложница, – сказала старуха, тыча Александру в бок костлявым пальцем.
Александра вздрогнула. Другие девушки вокруг нее пробуждались от сна. Завораживающе красивый напев – Хатидже объяснила, что это азан, призыв на молитву, и издает его муэдзин на минарете большой мечети Айя-София – плыл над крышами, проникал к ним во двор и наполнял комнату.
– Пойдем со мной, – сказала старуха. Не говоря больше ни слова, она развернулась и быстро зашагала прочь.
Александра поспешно натянула тонкие панталоны и простую рубашку, которую успела накануне вечером вытащить из сундука. Она догнала старуху и следом за ней вышла во двор, а затем поднялась на два пролета лестницы и очутилась в комнатке, выходящей на самый верхний ярус галереи.
Ее спутнице было много лет, но присмотревшись, Александра поняла: когда-то она была настоящей красавицей.
– Я – старшая наложница, дорогая, – тихим, мелодичным, но вместе с тем суровым голосом произнесла она. – Ты обязана беспрекословно слушаться меня и выполнять все мои приказы. Неподчинившихся ждет суровое наказание: им надевают на голову мешок и бросают в Босфор.
Александра внимательно слушала и смотрела в морщинистое лицо, измученное заботами. Она сразу поняла, что старухе можно доверять.