Демонология Сангомара. Небожители Севера
- -
- 100%
- +
– И кто победил? – полюбопытствовала она.
В ответ Уильям лишь поднял над головой звенящий кошель с даренами и поиграл бровями. Увидев свое потерянное жалованье за сезон, которое он планировал потратить в Йефасе, капитан оскалился в улыбке побежденного.
– Это случайность, госпожа! Вашему гостю благоволит удача – он запнулся о камень и растянулся лицом в землю, а его клинок коснулся моего сапога.
– Но мы решили, что ничья! – весело заявил победитель.
– Слава Ямесу, мне не придется чистить Тарантона. Хотя ваши услуги обойдутся мне чертовски дорого, – ухмыльнулся Рэй Мальгерб. – Еще и седлать придется самому.
Йева поглядела им вслед, чувствуя тяжелый запах пота, и с улыбкой закрыла дверь.
– Я же сказал, что могу седлать вашего Тарантона, – уже заходя в комнату, ответил Уильям.
– Нет, нет! Избавьте! Ямес меня спаси от такого седлания! Ха, мне потом придется от стыда подать прошение на разжалование.
Переодевшись, сэр Рэй почесал крепкий живот, откуда доносились звуки бурчания.
– Так, Уильям, лично я очень хочу есть. Предлагаю не сидеть в этой дыре, а сходить вниз. Посидите с нами, пока мы пропустим пару стаканчиков того пойла, что тут у них наливают. Вспомним беднягу Винсента и Аурита.
– Я не голоден, уважаемый сэр Рэй.
– Ваше дело, хотя я предлагал вам лишь присоединиться, – пожал плечами рыцарь, задумчиво глядя на ищущего сухие вещи Уильяма.
* * *Как можно скорее сэр Рэй покинул эту отвратительную полную клопов комнатушку и выбрался на свежий воздух, где моросил мелкий дождь. В таверне, одноэтажном здании с низкими потолками, сидели восемь конников. За оставшимися двумя столами теснились притихшие жители поселения, поглядывая на прибывших то ли с уважением, то ли с яростью.
– Сэр Рэй! – воскликнул гвардеец Мойрон. – Идите сюда, мы вам место оставили!
Присев на лавку между двумя воинами, рыцарь громко оперся локтями о стол.
– Чем здесь кормят? – спросил он.
– Пока не знаем. Скоро вынесут, что у них есть. Но Кольрит попробовал уже их пива, – ответили поспешно ему.
– Отвратительное пойло! Не портите себе настроение и живот этим дерьмом, капитан, – сморщился Кольрит.
Вскоре на их столы опустились покрытые румяной корочкой зайцы, куропатки и еще что-то непонятное.
– А это что? – спросил сэр Рэй, показывая на посудину служанке-дурнушке, которая вертела бедрами так, что порой сама себя ловила, чтобы не упасть.
– Это гадюка.
Лица у мужчин разом вытянулись. Гвардейцы подозрительно привстали, всмотрелись в лежавшие на деревянном резном блюде поджаренные кусочки толщиной с палец.
– Не беспокойтесь, – поспешно заверила всех служанка. – У гадюки яд только в башке. А башку-то мы ей отрубаем… Мясо вымачиваем в воде на ночь, оно становится мягким. И жарим. Да вы попробуйте!
Для заверения она жестом показала, как именно змею лишают головы. Вышло настолько убедительно, что один из мужчин все-таки потянулся к кусочку, несмело взял его кончиками пальцев – словно гадюка была живая, – и сунул в рот.
– Ну что?.. – спросили все с интересом.
– Как птица. Честное слово, курица!
Деревянное блюдо с этим странным яством вмиг опустело. Все с видом знатоков причмокивали.
– Что только люди не едят, вот диво дивное, – произнес уплетающий за обе щеки сэр Рэй. – Жрать гадюк – это еще додуматься надо! А по вкусу и правда птица.
Еще чуть погодя они запивали еду пивом.
– Капитан, а что будут делать с конями Аурита и Винсента? – спросил один гвардеец.
– Ничего, будут как вьючные. Жаль парней, неплохие были, – вздохнул сэр Рэй, прихлебывая с отвращением гадкое пойло.
– А этого, как его… Уильяма фон де Аверина не тронули-то… – сказал другой гвардеец и пихнул локтем третьего. – Его ж так же, как тебя зовут. Заметил?
– Имя же распространенное, – ответил третий, по имени Уильям. – У нас в деревне таких Уильямов, как полевых чертей. В каждом дворе!
– А кто ж там печется о его жизни, я так и не понял? – проговорил первый. – Никого ни разу не видел подле него.
– Это нас не касается, ребята! – сморщился сэр Рэй, отодвинув кружку.
– Ладно вам, капитан, здесь же никого нет, – ответили ему.
Служанка подошла прямо к рыцарю и встала подле, наклонившись, чтобы взять пустые кружки. Ее пышная грудь едва не выпала из глубокого выреза, а девица томно взглянула на капитана гвардии.
– Эй, дорогуша, – сказал захмелевший рыцарь, пялясь на зазывающие округлости. – А здесь есть нормальное пиво, хозяйское?
– Для вас найду, – ответила ласково служанка и, очень медленно разогнувшись, ушла с гремящими кружками.
Ее проводили изголодавшиеся девять пар глаз. Послышались вздохи. Многие из гвардейцев согласились, что служанка вполне себе симпатична, а один, самый пьяный, и вовсе назвал её красавицей. Обозленные селяне, что сидели за соседними столами, на это зыркали негодующе.
– Капитан, а чего мы вообще поперлись в Йефасу? – осторожно спросил один гвардеец.
– Похоже, как раз из-за Уильяма, – ответил сэр Рэй.
– А-а-а, помните, мы когда забирали его из того селения раненым… как там… Большие Варды, кажись… Помнишь, Мойрон, что сказал граф? – хлопнул себя по лбу, вспоминая, второй гвардеец.
– Не помню, – буркнул Мойрон.
– Сказал, что отвезет того на какой-то там суд… Так может туда и едем?
– Может и так, – согласился сэр Рэй.
К столу снова подошла та самая служанка и опять, откровенно выпятив свои достоинства (возможно единственные), выставила на стол с большого подноса кружки с пивом и промурлыкала на ухо капитану: «Это наше лучшее, господин. Выпросила у тавернщика».
Мужчины опрокинули в себя напитки.
– Хорошее… Вот это нормальное пиво, я понимаю! – похлопал себя по животу объевшийся гвардеец. – Так что там насчет этого Уильяма?
– Да он графский отпрыск, – негромко заметил второй.
– Нет, – возразил захмелевший сэр Рэй, в голову которому ударило крепкое пиво. – Он сын жреца, сам мне рассказывал.
– Да может недоговаривает, капитан. Вы видели, как с ним наш граф нянчится? – поднял вверх палец Мойрон.
– Ничего он не нянчится, – покачал головой первый.
– Нянчится, я тебе говорю! Если б сэр Рэй не подошел первым помочь этому Уильяму, когда тот висел под пузом, там бы граф подскочил самолично! Он уже ноги из стремени доставал, я видел! – второй гвардеец допил кружку и отставил.
– Ну да, он так за своим родным сыном не следит, – закивал другой конник.
– Леонард – не родной сын, как и Йева, – и сэр Рэй улыбнулся, вспомнив очаровательное личико дочери графа. – Наш лорд привез их из Филонеллона, и они приемные.
– Так у господина нет детей? – удивился первый конник.
– Уильям – его отпрыск, – прошептал уверенно второй.
– Да не сын он! – начал выходить из себя сэр Рэй.
– Сы-ы-ын, – возразили в один голос несколько гвардейцев одновременно.
– Да чтоб черти вас подрали! – разозлился сэр Рэй и уже захотел было встать, чтоб уйти, но снова подошла та служанка и склонилась к его уху.
– Господин, как вам наше пиво? Понравилось? – шепотом, ласково, с хрипотцой поинтересовалась она.
В который раз взглянув на практически нагую грудь, подвыпивший сэр Рэй уже пожалел, что поселился вместе с графским семейством.
– Замечательное пиво, то, что ты принесла последним, моя дорогая, – негромко ответил он, а потом добавил еще тише и вкрадчивее: – Я бы еще много что испробовал у вас, но, боюсь, что мне пора возвращаться на постоялый двор. А там яблоку негде упасть…
– Ой, господин рыцарь. Постоялый двор у нас хиленький, – заявила служанка, и ее глазки хитро блеснули в свете освещавших таверну ламп. – А у меня папенька как раз заночевал в домике лесорубов. Это далековато отсюда, в небольшом лесочке подле болотца.
– О, дорогая моя, ну что же… Покажи мне тогда, какие еще яства у вас имеются! – радостно протянул рыцарь.
Служанка ловко проскользнула меж столов, задевая их пышными бедрами, и вышла под дождь. Последовал за ней и сэр Рэй, предвкушающий дегустацию местных блюд. Вернулся он на постоялый двор уже ближе к полуночи, причем вернулся весьма и весьма довольным. Открыв дверь в комнатушку, он обнаружил сидящего в темноте Уильяма с книгой в руках.
– Вы в темноте читаете? – удивленно спросил он.
– Я просто проверял, не испачкалась ли она от падения в грязь, – соврал Уильям.
Он подвинулся, чтобы сэр Рэй добрался до кровати.
– Уильям, вы что, решили ночевать на лежанке?
– Да. Я привыкший, так что могу и внизу поспать.
– Благородный вы человек. И за это нравитесь мне все больше и больше!
С веселой усмешкой капитан рухнул на кровать, чтобы выспаться. Раздался треск, и деревянная ножка переломилась пополам, а сама кровать покосилась, отчего ошарашенный сэр Рэй скатился к стене.
– Дрянь, да какого Ямеса в этом клоповнике такие рухляди! – воскликнул он, а потом, вспомнив, что в соседней комнате спят две дамы, покраснел. – Уильям!
– Что такое? – спросил тот, улыбаясь.
– Я тоже, кхм, как человек благородный, готов поступиться своим комфортом – предлагаю вам лечь на кровать. А я же, в свою очередь, готов пострадать на лежанке внизу.
– Благодарю вас, сэр Рэй, но откажусь, – Уильям тихонько рассмеялся и отвернулся к стене.
Не желая всю ночь созерцать эту жалкую комнатушку, вампир погрузил себя в дремоту. Рэй Мальгерб тоже повертелся, покрутился в перекошенной кровати и провалился в забытье, где ему снились местные блюда Уплиша, как оказалось – весьма аппетитные и съедобные.
Глава 3. Тарантон, мой дивный конь
Поутру, когда дождь закончился, сэр Рэй снова столкнулся нос к носу с сияющей и, похоже, уже влюбленной служанкой. За пробу местной кухни ее наградили десятком даренов. Однако на этом, похоже, все закончилось, потому что больше на девицу даже и не взглянули. Гвардейцы быстренько расправились с остатками вчерашнего мяса, свежей кашей и, залив в себя по кружке отвратительного пива, пошли седлать коней. Проверив подпругу ещё раз – на всякий случай, – Уилл вскочил на свою Серебрушку и последовал за отъезжающим отрядом.
– Ну что ж, мы уже пятый день в пути, – потянувшись в седле, произнес довольный сэр Рэй. – Вы готовы, Уильям, сегодня драить моего Тарантона?
– Я все помню, – ответил с легкой улыбкой тот. – А на нашем пути будет сегодня поселение?
– Вроде нет, – задумался сэр Рэй. – Завтра должен быть какой-то там поселок… Завтра или все-таки послезавтра? Мы-то взяли фуража с запасом.
– Послезавтра, – негромко подсказал Филипп, поравнявшись с ними. – Нам еще два дня месить эти болотистые луга – а потом прибудем в Черные Тельи.
– Вы все поселения по имени знаете, господин! – восхитился капитан.
– Конечно, сэр Рэй. Это ведь моя земля, – с иронией ответил граф.
Пока все обсуждали вчерашнее гадючье мясо, Уильям бросал сочувственные взгляды на Йеву. Та ехала одиноко, ни с кем не переговариваясь. Она зябко куталась в свой теплый плащ, но все равно мерзла и дрожала как осиновый лист. Не выдержавший рыбак снял со своих плеч отороченный белкой черный плащ, что ему выделил граф, и накинул на девушку поверх ее собственного.
– Не стоило… но спасибо, – поблагодарила она синими от холода губами и тут же поплотнее завернулась в два плаща, потихоньку отогреваясь. – Из меня никудышный путешественник, отчего-то мерзну постоянно.
И тут же на паре скрестились взгляды всех: и тех, кто ехал позади, и тех, кто был впереди. От этого Уильям заробел – понимал, что каждое их слово ждут, чтобы раздуть в сплетни. Поэтому он лишь ласково-смятенно улыбнулся.
Йева тоже все поняла; она спряталась поглубже под свой большой капюшон и взглянула оттуда на Уилла с нежностью. И пусть без накидки ему было весьма мерзло, однако этот ответный жест так согрел его сердце, что весь остаток дня он ехал, ничего не замечая. Не замечал он и вонзающегося в него, как нож в спину, взгляда Леонарда. Леонард двигался как бы в стороне от всех: молчаливый, угрюмый. И только пальцы его ласкали усыпанные яхонтами ножны.
– Смотрите, смотрите! – вдруг воскликнул, указывая в небо, гвардеец.
Путники задрали вверх головы. Под низкими тяжелыми облаками, прибиваясь к земле, летели с десяток темно-коричневых птиц. Все бы ничего, однако размером птицы были с коня. Они летели, мерно размахивая огромными крыльями, и вокруг них будто бы расходились в испуге тучи. Их полет был спокойным, величественным… А все внизу, остановившись, с уважением поглядели на эти цепкие острые когти, на эти гордо посаженные головы, на глубокую широкую грудь – и восторженно вздыхали.
– Ну что ж, – в восхищении сказал Филипп. – Значит, в нашем Брасо-Дэнто уже зима. Они так каждый год перелетают на юг – теплолюбивые существа.
– А кто это? Драконы?! – спросил Уильям.
– Нет, что ты, какие же это драконы. Драконы давно вымерли… Это торуффы, или как их называют ближе к Югу, – рух.
– Они опасны?
– Нет. Они гнездятся в горах к северу от Брасо-Дэнто, и питаются баранами да козлами. К нам спускаются крайне редко. Всю жизнь проводят в небе, – и граф вздохнул. – Благородные создания.
– Я никогда не видел их раньше, – завороженно ответил Уильям, наблюдая за приближающейся стаей.
– Так их и мало осталось. Это, вероятно, потомки тех причудливых созданий, что родились из кровавых обрядов после слияния миров. Может быть, даже и родственники драконов, кто знает.
Между тем, Леонард нащупал лук и стал быстро разматывать его, не отводя глаз от птичьей стаи. Завидя под собой людей, рух начали медленно набирать высоту, уходя в кучевые облака, но ловкие пальцы графского сына уже потянулись за стрелой в колчан.
– Не смей! Убрал лук, я сказал! – рявкнул Филипп, да так, что весь отряд испуганно подскочил на конях.
– Что? Почему?! – воскликнул его сын, но стрелу все-таки задержал в колчане. – Это же такой трофей, отец! Над Брасо-Дэнто они никогда так низко не пролетают, как здесь. Позволь хоть один выстрел!
А демонические птицы уже поднялись слишком высоко, и теперь их было видно только в редких оконцах между тучами. Они спокойно пролетели над отрядом в сторону Юга.
– Опоздал… – с раздражением выдохнул Леонард.
– Они не для того живут, чтоб их убивали ради пера в уздечку, – Филипп гневно посмотрел на сына, а его вороной конь, чувствуя злость хозяина, нервно пританцовывал на месте.
Не желая лишний раз сердить отца, Лео отвернулся и уставился взглядом на бескрайние болотистые луга.
* * *К вечеру отряд остановился у быстрого прозрачного ручья, который змеей извивался среди сгнившей травы. Шириной в два васо, глубиной – по пояс, он не сулил никаких опасностей. Слуги, понюхав воду, убедились в ее чистоте и набрали котелки для жарки мяса и готовки супа из настрелянной дичи. Кто-то из гвардейцев уже чистил коней, кто-то устанавливал навес, если вдруг бредущая над землей туча решит излиться дождем.
Йева вернула уже порядком продрогшему Уильяму его плащ, виновато поблагодарив. Леонардо с Эметтой, у которых не было шанса уединиться посреди ровного, как лежащий на столе лист бумаги, луга, сидели на лежанке, пока их лошадьми занимались остальные.
– Ну что, вы готовы? – к Уиллу подошел капитан. Он затянул потуже пояс на животе и взял из сумы, что лежала на земле подле седла, несколько щёток. – Мой Тарантон уже в нетерпении, когда его почистят. Но, предупреждаю, что он хоть и рыжей масти, но с характером, черт такой!
Рыбак поднялся с лежанки.
– Кусается?
– И это тоже. Лягается, как бешеный! Одного моего оруженосца пять лет тому назад, когда совсем лютым был, прибил насмерть – земля ему пухом. Тому показалось, что конь привык к нему, и мальчишка имел неосторожность убрать руку со спины, обходя его сзади, – развел руками рыцарь. – Да не бойтесь, я покажу вам, как правильно чистить!
– А я и не боюсь… – ответил Уильям, правда ответил безрадостно.
– Между прочим, о Тарантоне заботились больше прочих, – продолжал сэр Рэй. – Просто ему передался этот дикий нрав – он по крови лютый. Но по силе и выносливости не уступает даже графскому Найхлисту!
Едва завидев хозяина, огненно-рыжий конь с белым чулком на задней правой ноге, навострил уши. Сэр Рэй подошел к нему, потрепал по подстриженной гриве.
– Только меня признает! – заявил безапелляционно он.
Он взял щетки и стал показывать, каким образом следует заботиться о лошади. «Начинать надо с морды… Клещей уже мало, но проверьте… Между прочим, я у вашей кобылы вытащил сегодня одного из-под брюха… Так, на спине шерсть одной щеткой поднимайте, а другой смахивайте грязь… Старайтесь чистить лучше всего под подпругой и где седло. Нежнее морду! Щетка жесткая, не та!». Прикрикивания продолжались, пока Уильям пытался не попасть под нападки коня. Конь нервно перебирал копытами, задирал высоко шею, а порой лязгал пастью с желтыми зубами, как ставнями.
– Что за животное… – простонал Уилл. – Теперь мне начинает казаться, что вы затеяли спор только ради этого!
– Не специально. Но вышло хорошо, согласитесь, – ответил довольный рыцарь, устраиваясь на плоском камне.
– Зачем же вы приобрели такого коня, если он злющий, как демон?
Между тем, Тарантон продолжал измываться над бедолагой: хрипел, задиристо ржал и норовил грызануть. Из ноздрей его с шумом вырывался воздух, как из кузнечных мехов, и Уиллу казалось, что конь этот – не нормальный. Демонический, поди, из породы каких-нибудь зачатых посредством кельпи коней.
А потом и вовсе, пока от него отвернулись в ожидании ответа, Тарантон изловчился и умудрился едва ли не вырвать у рыбака клок волос, однако тот успел с возгласом отпрыгнуть.
– Как это зачем? Да он великолепен! Не зря говорят, будто у него отцом был сам келпи, наскочивший из воды на кобылицу, – отвечал, посмеиваясь над ситуацией, рыцарь. – Плевать, что страдают другие! Меня признает – а это самое главное. Знаете, во сколько обошелся нашей семье этот рыжий негодяй? Ну-ка? – увидев отрицание, добавил: – Как дом в центре Брасо-Дэнто около Вороньего камня!
– Ого! Не может быть, чтобы конь столько стоил…
– Может. Те, что помельче и ходят под моими конниками, – они много дешевле. Но тоже ценны. Когда гвардеец поступает на службу, он подписывает бумаги и обязуется заботиться о выданном под седло коне. Причем, если чего натворит да загубит его – много лет будет расплачиваться. Теперь вы понимаете, почему сначала заботятся о лошадях, а потом уже о себе? – улыбнулся рыцарь.
– Понимаю, – ответил Уилл.
– Отлично! – одобрительно кивнул сэр Рэй и подошел к Тарантону, успокаивая. – Вот замечательно, щетки давайте сюда. Завтра сами тогда уж почистите Тарантона. А пока пусть он отдохнет с долгой дороги и поест – а жрет он много.
– А мы сегодня будем с вами фехтовать?
– Конечно! Тут уж не отвертитесь! – заулыбался капитан.
Вымотанный после этого невоспитанного коня Уильям вернулся к своей Серебрушке, погладил ее по морде. На это кобыла спокойно вздохнула и потянулась мягкими губами к руке, чтобы отыскать там лакомство.
– Нет у меня ничего для тебя, – приласкал ее Уильям. – Вот ты такая красавица: и проблем не доставляешь, и нрав хороший. И чего рыцари гонятся за этими злющими кусаками?
К нему подошла Йева, кутаясь в свой теплый плащ, поверх которого был накинут отцовский.
– Зря ты так, – шепнула она. – Не все такие, как Тарантон – многие имеют вполне спокойный нрав. Чтобы разозлить нашего Найхлиста, графского вороного, нужно постараться. Он только гнев отца чувствует хорошо, начинает пугаться, а так замечательный и покладистый. А Луниалас – это конь моего брата, – тоже очень спокоен.
Затем она спросила:
– Как тебе тренировки с сэром Рэем?
– Это… Знаешь, я всегда полагал, что махать мечом – это сродни рубке дерева топором, но в бою против сэра Рэя я чувствую себя скорее деревом… – и Уилл улыбнулся.
– Но тебе это все равно нравится, – Йева встала поближе.
– Наверное, да… Но мне кажется, мои удары все равно быстрее и сильнее.
– Естественно, не забывай, кем ты являешься. Ты должен быть сильнее и быстрее его на мечах, но сэр Рэй пока берет опытом, которого у тебя пока нет.
Йева провела по спине Серебрушки. Рука Уильяма, что лежала на теплом боку лошади, поднялась чуть выше и погладила маленькую ручку графской дочери. Та отчего-то грустно вздохнула и поглядела своими зелеными, цвета изумруда, глазами.
– Так ты виделся… с ней, Уилл? – их пальцы сплелись.
– Да, Вериателюшка приходила ко мне у Белой Бетси, а потом и у той реки, где была эта тварь. Спасла меня. Снова, – улыбнулся он сам себе. – Мне уже не по себе от того, что она печется о моей жизни.
– Любит тебя, – задумчиво сказала Йева. – А ты ее?
– Даже не знаю, как это назвать, – тоже погрузился в раздумья Уильям. – Она мне как сестра, как возлюбленная, и как лучший друг все вместе – и ни одно из перечисленного. Когда она рядом, то я спокоен, счастлив… кажется, будто все беды позади. Но когда ее нет поблизости, я хоть и тоскую, но понимаю, что у нее все хорошо, и на душе тотчас теплеет от этой мысли. Ты когда-нибудь чувствовала что-нибудь подобное?
– Возможно, – уклончиво ответила графская дочь. – Послушай, Уилл. Мне порой кажется, что она что-то сделала с тобой, отчего для тебя будет всегда существовать только она одна…
– Не знаю, Йева, – он продолжал поглаживать ее пальцы. – Она же не человек, а демоница.
– Я тоже не человек, – совсем тихонько шепнула девушка и вздрогнула.
Смутившись от этих слов, Уилл посмотрел на нее, на ее блестящие от слез глаза, но она тут же отвернулась и быстро убрала руку со спины Серебрушки под плащ.
– Йева, я тебя не понимаю…
– Да это не важно, уже, – она быстро заморгала, чтобы не разрыдаться у всех на виду. – Смотри, тебя зовет сэр Рэй!
И правда, рыцарь стоял с другой стороны лагеря, на ровной площадке, и махал мечом в воздухе, дабы привлечь внимание. Там же собрались и остальные, тренируясь друг с другом, пока повара готовили ужин.
Леонард стоял в центре площадки. Ветер трепал его рыжие волнистые пряди, которые придерживала черная повязка. В руке у него возлежал меч Рирсуинсорсиан, сверкающий в закатных лучах огромным рубином.
– Ну же, кто следующий? – весело спросил Лео.
Он оглядел куда более рослых гвардейцев, которые переминались с ноги на ногу и не решались вступить в поединок.
– А давайте я! – вышел вперед Мойрон, уверенный в своей победе – противник был ниже его на полголовы.
Толпа разомкнулась, чтобы сделать круг. В этот момент Йева и Уильям приблизились к остальным и встали рядом.
Подобно дикому коту, Леонард мягким шагом закружил вокруг Мойрона. Следя за ним, Мойрон резко подался вперед. Блеснуло острое лезвие в выпаде. Лео изящно увернулся, ударил от бедра, но гвардеец тоже был не дурак – успел парировать и, связав клинки, попытался выбить меч из рук противника. Не растерявшись, тот отскочил и приготовился к размашистому удару – а Мойрон не успевал защититься.
Леонард посмотрел на гвардейца, который отступил побежденным, и красивым жестом укрыл меч в расписных ножнах.
– А вы действительно хороши, – заметил сэр Рэй. – Быстры, ловки, хорошо противостоите даже противнику выше вас. Сразу видно, что над вашей техникой работал сам мастер Адд Фрауд.
– Да, сэр Рэй, у меня хорошие учителя! Но даже лучшие не научат ничему толковому безграмотного ученика, если у того нет задатков, – графский сын заметил свою сестру. Потом, увидев рядом с ней Уильяма, ядовито улыбнулся. – О, а вот и ваш соперник подоспел! Он уже умеет держать меч с правильной стороны?
– Немного, – капитан тоже расплылся в улыбке, но скорее сочувствующей. – Уважаемый Уильям, вы готовы?
– Относительно, – не соврал тот, выходя вперед и обнажая меч.
Филипп, который сидел на лежанке и вслушивался в бои вскользь, без интереса, вдруг подошел ближе. Перед ним в почтении расступились все прочие, склонив головы. От лица графа веяло холодом, но его синие глаза с любопытством и беспокойством следили за схваткой сэра Рэя и Уильяма. Последнему выдали нагрудник и защиту для рук и ног, в которую он нехотя облачился.
Встав на краю полянки, сэр Рэй с зазывающей улыбкой поглядел на Уильяма. Но Уильям нападать не собирался – его противник был много опытнее, хитрее. Понимая, что его удар мало того, что отобьют, так еще мгновенно и контратакуют, он выжидал. Он настороженно следил за рыцарем, который пошел сначала в левую сторону, потом в правую, раздумывая. Это был не тот бой за холмами, где Уильяму было не стыдно хлебать грязь – теперь десятки пар глаз смотрели на него в ожидании позора. Разгоняя сердце и мысли, он постарался обострить чувства, вспомнить те звериные ощущения, что пробудились в нем в лесу около Вардов во время погони.
Сэр Рэй шагнул вправо. И, быстро разорвав дистанцию, также быстро ударил. Уилл выставил клинок – удар был отражен. Но рыцарь оказался шустрее – он уже развернулся вполоборота, атаковал сбоку. Громко зазвенела сталь, а мечи скрестились, высекли искру. Уильям не знал, что делать дальше – и замер. Желая воспользоваться заминкой неопытного противника и закрепить инициативу за собой, сэр Рэй с ухмылкой тут же напал повторно – выписал в воздухе восьмерку мечом. Не понимая, что это уловка, Уильям силился защититься слева, но клинок нанес удар справа.