Неистовый

Проснуться от его сообщения равносильно пробуждению от минета акулы. Но мне все же пришлось его прочитать.

«Дорогой Козел,

моя невеста упомянула при разговоре, что ее сестра, которая приносит лишь головную боль, может опоздать на репетиционный ужин в следующую субботу, потому что постарается сэкономить несколько долларов и полетит с пересадками до Тодос-Сантоса.

Она подружка невесты Эм, поэтому ее присутствие не просто, черт побери, обязательно. Оно необходимо. И если мне придется тащить ее за волосы, я это сделаю. Хоть и предпочел бы обойтись без этого. Ты знаешь, как я отношусь к вашему городу. Нью-Йорк тяжело переносится организмом. Лос-Анджелес лишает души.

А у меня уже давно нет души.

Поэтому прошу тебя, как друга, постучать в двери Рози и сунуть ей в руки новый билет. Попроси Сью забронировать ей билет первого класса рядом с тобой и убедись, что она сядет на самолет в пятницу. Прикуй ее к гребаному сиденью, если потребуется.

Наверно, ты сейчас спрашиваешь себя, какого хрена ты должен делать мне какие-то одолжения. Но это одолжение Милли, а не мне.

У нее стресс.

Она переживает.

И не заслуживает этого дерьма.

Если младшая сестра Эм думает, что может делать все, что заблагорассудится, то ошибается.

Заставь ее понять это, потому что каждый день, когда Рози разыгрывает из себя послушную скромную святую, моя будущая жена переживает.

А мы все знаем, как я реагирую, когда страдает что-то, принадлежащее мне.

Спокойного дня, ублюдок.

В».

Не стоило ждать высокопарного слога, это же Барон Спенсер.

Я потянулся, чувствуя, как горячее тело медленно взбирается на меня сверху, борясь с озером темно-синих, бесшовных, шелковых простыней, разделяющих нас. Меня окружали дорогущая ткань, горячая плоть и мягкие изгибы. Солнце лилось в окна от пола до потолка, освещая балкон размером чуть меньше сотни квадратных метров и море свежескошенной травы, раскинувшееся до самого горизонта. Теплые лучи лизнули мою кожу. Бар искушал намешать себе «Кровавую Мэри». А шикарные серые и темно-синие диванчики просто умоляли меня отжарить на них девочек, чтобы весь гребаный Нью-Йорк их видел и слышал.

Короче говоря, утро было потрясающим.

Ну, если не считать сообщение Вишеса.

Поэтому я позволил себе найти успокоение в объятиях этих женщин – Наташи и Кеннеди – и сделать то, чего от меня хотел Бог, или природа, или все вместе. А именно – жестко оттрахать их. Потому что я понимал свою гражданскую ответственность, необходимость пустить корни и прочее дерьмо.

Пока Кеннеди – красноволосая красотка, возвращала мне память – осыпала поцелуями мою шею, продвигаясь к утренней щетине, а Наташа – колоритная миниатюрная инструкторша по йоге – жадно целовала мои губы, я обдумывал новую информацию, стараясь не обращать внимания на заслуженное похмелье, которое било отбойным молотком по черепу.

Итак, Милли ЛеБлан переживала из-за репетиционного ужина. Это неудивительно. Она всегда была примерной девочкой, которая хотела, чтобы все проходило идеально, и тратила все свои силы на это. И этим поразительно отличалась от мужчины, за которого выходила замуж, потому что он, казалось, поставил перед собой цель испортить как можно больше жизней своим саркастичным остроумием и отвратительным поведением.

Она была самым милым человеком из всех, кого я знал – что не равнозначно слову «хорошим», кстати, – а он, безусловно, самым неприятным.

Наверное, мне следовало бы подумать: «А что, если…» – ведь мы с Милли когда-то встречались. Человеческий мозг устроен так, что в нем часто всплывают ненужные вопросы. Да, мне уже исполнилось двадцать девять, а Милли все еще оставалась моей единственной девушкой, с которой я встречался всерьез, поэтому люди могли бы предположить, что она стала для меня большой и потерянной любовью.

Но правда, как и всегда, разочаровывала и шокировала.

Я никогда не любил Милли. Она мне нравилась, но это чувство не граничило с одержимостью или безумием. Я заботился о ней и желал защитить ее, но у меня никогда при виде нее не срывало крышу так, как это происходило с Вишесом.

И тот факт, что она продолжала мне нравиться, несмотря на то что сбежала от меня, написав о необходимости расстаться в сраном письме, еще раз доказывает, что на самом деле мы не созданы друг для друга.

Если уж говорить правду, я был влюблен в Эмилию ЛеБлан… но разлюбил ее. Иногда мне даже кажется, что меня просто восхищал ее образ, а не она сама. Но одно уж точно нельзя оспорить – когда мы встречались, я хорошо относился к ней. Не изменял. Уважал. А она же в ответ кинула меня.

Так что по сей день я сомневаюсь, что знал свою бывшую девушку. Конечно, я знал о ней то, что обычно пишут в профилях на сайте знакомств. Сухие факты. Милли была застенчивой, хорошо воспитанной и любила рисовать. Но я даже не догадывался, какие ее мучают страхи или секреты. Что не давало ей спать по ночам, и из-за чего ее кровь начинала кипеть, а тело трепетать.

Еще одна правда заключалась в том, что мне никогда не хотелось узнавать подобное о ком-то, кроме Рози ЛеБлан. Но она, черт побери, ненавидела меня. Поэтому я и не заводил отношений. Но она когда-нибудь изменит мнение обо мне. Обязательно изменит.

Рози никогда не брала денег у Милли и Вишеса. Вернее, это происходило только в крайнем случае. Она не скрывала этого, а скорее даже демонстрировала, обставив мою нью-йоркскую квартиру стоимостью больше двух миллионов долларов, в которой жила, мебелью, купленной по объявлениям, на которую потратила явно меньше двух сотен. Я сомневался, что смогу переубедить ее поменять билет, но, как и всегда, когда дело касалось ее, готов был потратить все свои силы на попытку сделать это.

Так, с этим вопросом я все решил. Так что следовало вернуться к более важным вещам – к сексу.

Но как только Кеннеди обхватила губами мой член, демонстрируя насколько глубокая у нее глотка, раздался стук в дверь. Для входа на этаж требовался код, а так как я никому не давал его в последнее время, оставался только один вариант – ко мне пришла сама мисс ЛеБлан.

– Дин! – ее хриплый голос проник из коридора в каждую клеточку моего тела, отчего член затвердел еще сильнее. Уверен, Кеннеди заметила это, потому что ее хватка стала чуть слабее, и я почувствовал ее тяжелое дыхание у бедер. Наташа разорвала наш поцелуй, и они обе замерли.

Раздалось еще три удара.

– Открывай!

– Опять та девчонка? – спросила брюнетка, хмурясь и одновременно надув губы.

– Конечно, это она, черт возьми.

– Она меня бесит.

– Такая странная, – согласилась Наташа.

Будто их мнение имело значение. Для меня. Или Рози.

Я сел на постели и натянул свои черные спортивные штаны. Меня не расстроило, что не удалось потрахаться. Мне больше хотелось увидеть эту крошку и волновал вопрос, зачем она пришла. Так что я встал и потер сонные глаза, а затем скользнул рукой вверх, чтобы взъерошить волосы.

– Хорошо повеселились. – Я поцеловал тыльные стороны рук девушек, а затем развернулся в сторону входной двери. – Нам стоит как-нибудь повторить эту ночь.

Этого не случится. Никогда. Я прощался с ними, и они прекрасно понимали это. Я объяснил им все предельно ясно, когда повстречался с ними в баре на Манхэттене, куда я отправлялся всякий раз, когда искал, с кем бы использовать изготовленные на заказ презервативы. Я сел за барную стойку и обратил внимание на двух девушек, которые курили дурь. Я обменялся с ними несколькими заинтересованными взглядами, а затем подал бармену знак, чтобы он отправил им по коктейлю. Через несколько минут они пригласили меня к себе за столик. Мы поболтали, сделали несколько сэлфи, один коктейль превратился в семь. И все пошло по накатанному сценарию.

– Оооо, ты просто нечто, – сказала Кеннеди и первой поднялась с кровати.

Я обернулся и увидел, как она резко подняла платье с пола, словно мои слова ее обидели.

«Серьезно?» – подумал я. Прежде чем поймать такси и отправиться ко мне, я сразу им сказал, что не стоит ждать чего-то большего, чем секс на одну ночь.

Боже, неужели то, что я забрал их обеих из бара, и разговор о самых дерьмовых роликах в интернете натолкнул их на мысль о повторных встречах?

Я утешающе подмигнул девушкам, а затем с важным видом направился в просторный, залитый солнечным светом коридор с кремовым мраморным полом и черно-белыми семейными портретами, уставившимися на меня со стен с огромными белозубыми улыбками.

– Эй, мистер Засранец! Ничего, что мы еще не закончили? – крикнула мне вслед Наташа.

Но я уже добрался до входной двери и распахивал ее, словно магнит притянутый к источнику моего гребаного либидо.

Малышка ЛеБлан. Маленькая, красивая, сумасшедшая фея.

Сегодня Рози надела обычные джинсы и простую белую рубашку на пуговицах. Ее вариант сшитого на заказ костюма. Волосы она собрала в высокий, небрежный пучок. Судя по ее расширенным глазам, ее явно впечатлил мой внешний вид. Ухмыльнувшись, я прислонился плечом к двери.

– Передумала насчет завтрака?

– Ну, ты угрожал пересмотреть размер арендной платы. – Она на секунду опустила глаза на мой пресс, а затем вновь вернулась к лицу и прищурилась.

Черт, я действительно это сделал. Воспоминания о прошлой ночи затуманили алкоголь, дурь и киски.

– Заходи.

Я отступил в сторону. Взглянув на меня, она переступила порог и зашла в квартиру.

– Я думала, ты хотя бы угостишь меня кофе, прежде чем набрасываться со своими предложениями по арендной плате. Вот тебе и добрый сосед, – пробормотала Рози и обвела мою квартиру широко раскрытыми глазами.

Я скрестил руки на груди, демонстрируя свое накачанное тело, и провел языком по нижней губе.

– Хочешь, чтобы я вел себя как добрый сосед? Только скажи, и я угощу тебя завтраком в пекарне на первом этаже, а затем подарю несколько оргазмов на десерт, – сказал я, после чего добавил: – И если захочешь, потом оттрахаю твою задницу на кровати.

– Перестань приставать ко мне, – ее голос звучал на удивление спокойно.

Рози обошла массивный бело-серый кухонный остров, расположившийся посреди кухни, напичканной приборами из нержавеющей стали, которые блестели на солнце. А затем плюхнулась на стул и уставилась на пустую кофеварку у раковины так, словно она совершила зверское преступление.

– Почему? – поддразнил ее я и включил кофеварку.

Почему я должен перестать приставать к Рози ЛеБлан? Она недавно бросила того скучного врача и сейчас ни с кем не встречалась. Так что стала легкой добычей, поэтому я собирался позабавиться с ней, пока у нее на спине не появятся ожоги третьей степени от ковра.

На самом деле именно эта мысль возникла у меня первой, когда я увидел, как этот жалкий ублюдок выносит барахло из ее квартиры. Из моей квартиры.

«Я трахну твою бывшую раньше, чем на подушке высохнут слезы о тебе, – подумал я. – И ей это так сильно понравится, что она приползет ко мне и станет молить о продолжении».

А в реальной жизни Рози с радостью приняла у меня кружку горячего кофе, который я приготовил, и сделала глоток. После чего закрыла глаза и застонала. Серьезно, она застонала. Черт подери, мне тут же захотелось установить этот звук себе на звонок. Но она уже открыла глаза и обрушила бочку ледяной воды на мои фантазии.

– Потому что ты уже потыкал своей колбаской в соусе моей семьи. И хотя я знаю, что он так прекрасен, что все хотят пробовать его снова и снова, боюсь, ты останешься в пролете.

– Мне нравится, когда ты объединяешь секс и еду.

Я шагнул к кухонному острову и, опершись на него локтями, обвел Рози жарким взглядом.

– Наверное, потому, что мы кока-кола, а ты согласен пить и лимонад. – Она бросила взгляд в сторону спальни.

Я искренне рассмеялся, отчего напряглась каждая мышца моего туловища. От Рози не ускользнули мои V-образные мышцы, жилистые руки, тугой пресс и выпуклые грудные мышцы, отчего ее щеки, только пару секунд назад вернувшие персиковый оттенок, вновь выдали это. Даже если она сама никогда этого не признает.

– Я хочу тебя, – сказал я, не моргнув и глазом – но немного ранимо, – потому что это была чистая правда.

– Как хотел мою сестру, – коротко кивнув, сказала малышка ЛеБлан. – Ты решил пройтись по всем нашим родственницам? Сделать тебе копию нашего семейного древа?

– Конечно, как только появится такая возможность, – я решил слегка надерзить ей в ответ. – Хотя у меня такое чувство, что я застряну с тобой надолго.

– Какой же ты упрямый, – выдохнула она и кашлянула, как делала это каждую минуту, после чего отпила еще один большой глоток кофе из чашки.

– Да, этим меня Бог не обделил. Да мне вообще не на что жаловаться.

Моя ухмылка стала шире, а глаза скользнули к паху. Мы вступали в противостояние силы воли. И это радовало. Потому что меня ожидала победа. Я всегда получал то, что хотел. А сейчас мне хотелось, чтобы Рози сидела передо мной, в ожидании моего решения по поводу арендной платы.

Из коридора появились Кеннеди и Наташа. Они снимали одну квартиру на двоих, поэтому меня не удивило, когда брюнетка сказала своей подруге, что такси подъедет через три минуты. Думаю, они поступили правильно, решив заказать такси на двоих. Ведь потратив вчера на дурь и напитки денег столько же, сколько хватило бы на арендную плату, им следовало экономить. Разумное решение.

– Пока, девочки. – Я помахал им рукой.

– Пока, придурок. – Замахнувшись, Кеннеди швырнула в меня туфлю – бросок, после которого квотербеку внутри меня захотелось засвистеть от восхищения.

Но я успел среагировать и пригнул голову. Красная шпилька пролетела через кухню и, едва не задев плечо Рози, врезалась в холодильник.

Там еще и вмятина осталась. Она действительно оставила вмятину на моем холодильнике. Раньше это никому не удавалось сделать.

Рози медленно подняла чашку и отпила кофе с абсолютным безразличием на лице.

– Хмм, – сказала она. – Как приятно.

Она явно говорила не о кофе. А о просмотре развернувшейся драмы из-за того, что я таскаюсь за каждой юбкой. Но после ее слов прозвучал короткий стон. Снова.

«Все верно, Рози ЛеБлан, – подумал я. – Я утащу тебя за волосы на темную сторону, а ты даже не поймешь этого».

– Давай перейдем к делу, милая. Ты летишь со мной в Тодос-Сантос в пятницу.

Я достал полную мерную ложку протеина из контейнера и отправил в стакан с обезжиренным молоком. Тебе не удастся стать похожим на меня, если будешь питаться только нездоровой пищей. А я всегда добивался желаемого. И неважно, сколько усилий это требовало. В спортзале, на работе, в отношениях с родителями. Все просчитано и заработано нелегким трудом. Но я не ищу легких путей. Меня приучали к этому с ранних лет. Все – Рози, ее сестра, мои друзья – считают меня счастливым засранцем, который родился с серебряной ложкой, засунутой так глубоко в рот, что никогда не приходилось даже шевелить пальцем. И я позволял им так думать. Нет ничего плохого в том, что тебя недооценивают.

Увидев, как Рози заерзала на высоком стуле, я понял, что она не сдастся без боя. Для болеющей девушки она вела себя чертовски дерзко.

– Милли уже спрашивала меня. Но разница в цене между билетами целых двести долларов. А это всего лишь репетиционный ужин. И если я на него не попаду, это не значит, что я пропущу саму свадьбу.

Вишес и Эмилия назначили свадьбу на воскресенье, но большинство гостей – включая Джейми, Трента и меня – прилетали в Тодос-Сантос в пятницу, почти на полторы недели раньше, чтобы превратить репетиционный ужин, мальчишник и девичник, а затем и само торжество в непрекращающееся гулянье. Мы были сплоченной командой. Даже чересчур. Поэтому всякий раз, когда нам удавалось провести немного времени вместе, мы всеми руками хватались за эту возможность. Рози до сих пор жила впроголодь по собственному выбору. Ее сестра выходила замуж за одного из богатейших мужчин Америки. И меня восхищало, что малышка ЛеБлан оказалась не одной из тех, кто присасывается к чужому кошельку. Да, она действительно практически ничего не платила за роскошную квартиру, в которой жила, и ей бесплатно доставляли лекарства, но при этом усердно работала, чтобы покрывать остальные траты. И вдобавок несколько раз в неделю ходила менять грязные подгузники и общаться с посетителями детской больницы. Она относилась к тем людям, за которых следовало держаться крепче, и я прекрасно понимал это.

Примечания