Игра ненависти и лжи
- -
- 100%
- +
Я покачала головой.
– Но…
Лука поднял руку, затыкая меня.
– А дальше – хуже и жестче. Согласно Йенсу, Хаген нанял гильдию, чтобы уничтожить не только маскарад, но и весь Дом Штромов. Начиная с единственной дочери Йенса. Этим утром доложили, что Малин Штром найдена мертвой. Ей перерезали горло на сеновале Дома Штромов. Она умерла задолго до того, как воры, нанятые ее коварным сводным братцем, напали на Маск ав Аска.
Кровь отхлынула от моего лица.
– Йенс так и сказал? Зачем ему говорить, что я умерла?
– Затем, что мой отец знает, что у него есть падчерица, так? – Лука выгнул одну бровь. – Даже если Йенс все эти годы старался сделать тебя безликой, никем, Ивар все же знал о твоем существовании. А таким образом у моего отца не будет причин связывать Малин Штром с женщиной, которая практически уничтожила моего брата на Маск ав Аска.
Отвлечь внимание Ивара от меня имело некоторый смысл, но в груди туже затянулся гадкий узел осознания того, что вся вина падет на Хагена. Скидгарды уничтожат его, если снова поймают.
– Кейз считает Малин мертвой? – спросил Хаген. – Его это расстроит больше, чем кого бы то ни было. Уж конечно, он помнит детство, проведенное с нами.
Лука переступил с ноги на ногу, словно не зная, что сказать в ответ.
– Как я и говорил, с момента форвирринга он… он, кажется, не знает, как был привязан к Дому Штромов. Сомневаюсь, что он вообще помнит свою девочку с сеновала.
Я была холодна, как камень. Замерзшая. Затвердевшая. Я внутренне разбилась на тысячу разных кусочков, кричала и разваливалась до основания, в то время как снаружи оставалась неподвижной и непоколебимой.
– Но если Кейз увидит ее лицо… – Хаген не договорил, вяло указав рукой в мою сторону.
– Его воспоминания изменены, – сказал Никлас, в его голосе чувствовалось раздражение. – Вы все что, не понимаете, о чем нам говорит Лука? Истинная память могла и остаться, но она скрыта. Похоронена. Изменена. Смотрите на это, как хотите, но он не узнает никого из нас. Он убьет Малин прежде, чем она сможет подобраться достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться украсть фальшивую память.
– Так значит, надежды нет, – слова скользнули меж моих зубов тихим, опасным шепотом. Я мрачно взглянула на Никласа, по-настоящему злясь не на Фалькина, а скорее желая уничтожить все королевство за то, какую жизнь оно уготовило Повелителю теней. – Сделанного никак не исправить, так что мы просто отвернемся от него.
– Такого никто не говорил, Малин, – сказал Никлас, его голос был почти таким же ядовитым, как и мой.
– Лука, почему нельзя просто рассказать ему, что случилось? – спросил Раум. – Если он узнает тебя, то тебе он поверит.
– Не может все быть так просто, – пробормотал Никлас, его настроение портилось с каждым мигом.
– К сожалению, Никлас прав, – сказал Лука. – Боюсь, Норны, благословляя первых в нашей родословной дарами памяти, были особенно жестоки. Попытка разрушить заклятье Ивара, просто сказав Повелителю теней, что он в ловушке месмера, приведет к противоположному результату. Он нам не поверит, и любые сомнения, что он выстроит вокруг своих истинных воспоминаний, лишь усилят магию форвирринга. Если мы начнем кричать на него, расскажем, что он напал на Маск ав Аска, если расскажем, что Ивар манипулирует его сознанием, боюсь, это лишь прочнее привяжет его к моему отцу и оставит нас в его глазах лишь предателями и врагами.
Хаген разочарованно фыркнул.
– Значит, у нас осталось мало времени, прежде чем он, вполне вероятно, потеряет рассудок, но мы не можем рассказать ему правду, иначе он окажется в плену неразрушимого заклятья.
Челюсть Луки дернулась.
– Все именно так, да. Его фальшивые воспоминания сильны, но, если верить тому, что я прочитал, их можно разрушить. Настолько, что мы сможем заручиться некоторым доверием, так что он, вероятно, подпустит к себе Малин.
– Ну и как нам это сделать? Если он смотрит на нас – на Малин – с желанием убивать, то как нам вообще к нему подобраться? – рявкнул Раум, ускорив свою бессмысленную ходьбу туда-сюда. Казалось, он готов перерезать горло любому, кто к нему приблизится.
– Раум, – Вали хлопнул Раума рукой по плечу и сжал пальцы. – Разве мы страшимся невозможного?
Под глазом Раума дернулся мускул. Он удерживал темный взгляд Вали по меньшей мере пять вздохов, прежде чем с горькой усмешкой стряхнул его руку.
– Нет, но лучше, когда нам, мать его, платят за такое. А в этот раз я пенге не хочу. Я хочу крови.
– Хорошо. В такой ситуации хитрость Кривов и Фалькинов покажет все, на что способна, – сказал Лука.
– Мы будем там, – произнес Никлас, вставая со своего места и начиная мерить шагами площадку, – чтобы присматривать за ним, проверить, не получится ли всколыхнуть какие-то воспоминания, если с ним поговорить.
Лука покачал головой.
– Слишком надавите – и, как я уже сказал, это может…
– Нет, я знаю, – ответил Никлас. – Мы сыграем роли, как часто и делаем. Войдем под прикрытием, позволим ему пообщаться со знакомыми лицами, пусть даже он и не поймет, что они ему знакомы.
Лука обдумал эту идею.
– Может и помочь. Но вы должны играть роли. Ни шепота о том, что его захватил Лорд Магнат.
– Одна проблемка, – хрипло сказала Това. – Нас всех могут узнать.
– Мы что-нибудь придумаем, – Никлас взмахнул рукой, отгоняя ее тревоги. – Мы же не новички в том, чтобы прятаться у всех на виду, Тов.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда пошлите меня, и…
– Нет, – резко ответил Лука. – Ты стала мишенью для проклятия Ивара, так что спрятать тебя от Кейза будет почти невозможно. Скорее всего, то же самое можно сказать о Никласе и большинстве Фалькинов.
– Почему? – спросила Джунис.
Челюсть Луки напряглась.
– Хотя бы потому, что предавший человек уже детально описал вас всех моему отцу. Без плана и безопасного способа войти вас сразу же узнают.
Никлас выругался, но настоял на том, что послать нескольких Кривов может оказаться достаточно. Мой рот молчал, но внутри я орала и бесновалась, отчаянно желая в этот же миг оказаться прямо перед Кейзом. Я заберу его боль; я отведу его домой.
– Начинается новая игра, друзья мои, и нам нужно планировать шаги, – сказал Лука, когда обсуждение поутихло. – Но эта схема нужна не только для того, чтобы выкрасть Повелителя теней. Мы собираемся украсть королевство.
Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня. Я не хотела, чтобы он был мягким. Я хотела твердости. Зазубренной, острой ярости. Я хотела иметь все причины ненавидеть Дом Гримов, даже его. Может, он нам и помогал, но я буду держать сына Ивара на расстоянии, не стану ему доверять и буду пристально следить за ним.
Понизив голос, Лука продолжал:
– К закату или завтрашнему рассвету я, пожалуй, смогу точно сказать, насколько Кейз на самом деле поражен заклятьем. Немалое дело – затмить хорошее воспоминание или превратить его во что-то отвратительное. Но пока что – будь осторожна. Ты помечена в его голове.
Мой череп таранила тысяча вопросов, но я не могла озвучить ни одного. Насколько силен был Ивар? Как его можно остановить? Если мы пойдем спасать Кейза, то как нам это удастся, если он хочет перерезать мне горло?
О боги. Я так жаждала его прикосновения. Эти жестокие руки убивали, грабили и причиняли боль. Но со мной, в моменты тишины – никто и никогда не касался меня столь нежно.
– Хотел бы я принести более добрые вести, – сказал Лука, когда я так ничего и не ответила.
Никлас хлопнул в ладоши.
– Мы не можем терять время. Лука, я должен изучить все тексты о месмере, что ты можешь дать, – лидер гильдии Фалькинов уставился на меня с новой яростью в глазах. – У всякого месмера есть слабости, ниточка, потянув за которую, можно уничтожить силу, которую он призвал. Месмер памяти может быть одним из сильнейших, но и бороться ему приходится куда отчаяннее, чтобы оставаться сильным.
– То есть? – спросил Хаген.
– Собственная воля человека. Кейз годами защищал Малин, – сказал Никлас. – Это будет непросто стереть.
– Но я же его враг.
– В фальшивом воспоминании, Малин. Мы заставим его усомниться в нем, как Лука и сказал, – Никлас положил руки на свои бедра и взглянул на огонь. – Я найду способ.
Пока собравшиеся вокруг костра бормотали и строили планы вместе с Лукой, я повернулась к солнцу, поднимающемуся над деревьями.
Если все сводится к силе воли, то ни у кого в этом ужасном королевстве не было больше желания противостоять Лорду Магнату, чем у Повелителя теней.
Я прижала кончики пальцев к губам, закрыла глаза и ухватилась за мысль о ярком рассветном золоте его глаз. «Борись, Кейз. Борись и будь готов. Я разорву это королевство на клочки, чтобы добраться до тебя».
Глава 3. Повелитель теней
Во мне была ненависть. К нему. К ней? Я не смог бы сказать. Каждый холодный рассвет был одинаковым. Пот на лбу, разогнавшийся пульс и легкие, сжимающиеся так плотно, что трудно дышать. И вся эта пытка заканчивалась, как только вставало солнце.
Но в те моменты, когда город был накрыт мрачными туманами с Воя, я был заперт во тьме, из которой не мог сбежать. Во тьме, которая не приносила мне утешения.
У меня уже не было сил пытаться понять, откуда исходила эта горячая искра ярости. Казалось, что сон приносил мне ясность, но все сметалось прочь, как только я просыпался.
Морозный воздух из открытого окна, обжигая, кусал меня за лицо. Я оторвал взгляд от перекрытий закругленной комнаты в башне и обратил взор к рассветной дымке.
Верхняя комната башни скидгардов возвышалась над всеми прочими в Черном Дворце. Здесь Лорд Магнат держал своих любимцев. Альверов, которые посвящали свои силы и жизни служению линии Гримов.
Я был любимцем, вернувшимся домой.
Спустя годы службы за морем… где-то. Пекло, мои мысли ускользали от меня, и в итоге к голове тревожно прилила кровь. Уже несколько недель я не мог вспомнить ни одной ночи до маскарада, и я не знал, как не дать дырам в моих мыслях разрастаться.
Я был злоносцем Черного Дворца. Темным альвером, что пугал народ одним лишь промельком чернильного мрака своих глаз. Сломанному разуму меня не уничтожить.
Я посвятил свое существование защите моего Лорда Магната и его положения как высшего закона в регионах Востока. С каждым ровным ударом сердца я сознавал это как истину. Тогда почему, когда опускались ночные тени, я так его презирал?
Во снах ее лицо было передо мной, манящее, прекрасное. Мучительное напоминание о том, что я недостоин столь высокого положения в Черном Дворце. Как мог я звать себя верным, когда женщина, пытавшаяся убить Наследного Магната, жила у меня в голове? В моих самых грязных мыслях.
Еще одна ночь беспорядочных, скверных снов.
Все они начинались одинаково. Воровка у меня в руках, шанс избавить регионы от ее хитрости и зверств, но вместо того, чтобы прикончить, я ее целую. Жестко. Жадно. Я срываю с нее одежду. Мы впиваемся друг в друга ногтями, пока оба не оказываемся раскрасневшимися и растрепанными, насытившимися и задыхающимися.
Казалось, что с каждой проходящей ночью сны становились все более яркими, более ужасающими. Как это возможно, что какая-то женщина могла так крепко засесть в моих мыслях, хотя я никогда ей и слова не сказал, никогда не касался ее, а всего лишь пережил ту ночь, в которую она явилась, чтобы напасть?
Я заслуживал ножа у горла, а не почетного места.
Когда ее лицо заполняло мою голову, лицо Ивара заслоняло чистое, мерзкое презрение.
Пекло, во тьме я придумывал тысячу способов вонзить свой клинок в его сердце. При свете дня Черный Дворец все еще выслеживал убийцу, а Лорд Магнат Ивар был милостивым благодетелем, что вытащил меня из прозябания в нищете.
Я сбросил одеяло с ног и уселся на краю кровати. Почему я вообще сомневался? Я спал на перине из гусиного пуха, в то время как люди внизу спали в свином дерьме. Меня кормили едой с кухонь Черного Дворца, в то время как малолетние сироты молились о том, чтоб отыскать яблочный огрызок в куче мусора.
Но боги – в чьем существовании я не был уверен, – мучили меня.
Дверь комнаты сотряс тяжелый стук.
– Злоносец.
При звуке этого голоса я сильнее вцепился в край кровати. Моя ярость вспыхнула лишь от одной мысли, что он стоит рядом.
– Я встал, Сабэйн.
Он звал меня злоносцем, моим истинным титулом, но я не мог заставить себя звать его светоносцем. Это казалось неправильным. Пусть мы и были едины в своей преданности Лорду Магнату, была в Сабэйне Луре тьма, которую можно описать как угодно, но только не светоносной.
– Леди Магнат желает встретиться с тобой, а затем мы должны обойти территорию в поисках юного лорда, – сказал Сабэйн.
Моя челюсть дернулась. Прошлым вечером во время трапезы Леди Магнат послала сообщение, что я должен встретиться с ней в ее спальне. Мой желудок раскачивался на волнах тошноты. Она была не из тех женщин, к которым мужчина может отправиться без свидетеля.
Но проигнорировав Леди Грим, я мог бы просто отрезать кончики своих пальцев и проглотить их, не жуя.
По крайней мере Сабэйн дал мне отговорку – поиски Луки. Я не сомневался, что тот шатается по территории Дворца, но надеялся, что окажусь поблизости, когда Сабэйн назовет его юным лордом прямо в лицо. Этого хватит, чтобы Лука сорвался, и мы тогда сможем придумать хитрый план, как подмешать в броан Сабэйна эликсир, вызывающий нарывы.
Планы. Ухищрения. Манипуляции. Они все давались мне естественно, и я это ненавидел. Такие вещи ставили меня в один ряд с ворами, что напали на Маск ав Аска, и их отвратительно прекрасной главой гильдии, которая явно искала смерти.
– Злоносец!
– Да пекло же, иду я, Сабэйн! – Я встал с кровати, натянул через голову черную тунику и застегнул поверх нее темный гамбезон [1].
Через плечо я перекинул перевязь из вареной кожи и взглянул вниз, на дворовую суету Черного Дворца. Крепостные и смотрители трудились, чтобы среди камней не пробивались сорняки. Они подрезали и подстригали, отсекали и подметали.
Лента, вытканная из серебряной нити звездного света, развевалась, зацепившись за ветку дерева подо мной.
Маск ав Аска закончился меньше двух недель назад, но с ночи фестиваля в Клокгласе произошел сдвиг, во всех регионах. Ивар набирал больше власти, больше поддержки. Кое-кто подозревал, что он планировал заявить права на трон. Тот пустовал слишком долго, а он уже почитался как авторитетный правитель.
Лорду Магнату потребуется мощь сильного месмера за спиной, если он захочет захватить корону.
Я буду тем, кто станет ее защищать.
Я закрепил за спиной ножны со скидгардским саксом и покинул комнату.
Сабэйн стоял, прислонившись к стене. Его одеяние бросало вызов моему: жемчужно-белые туника и гамбезон были украшены серебряными и золотыми нитями. Единственные темные вещи в нем – это пояс и клинок. Меч из черной стали. Я завидовал этому оружию и не верил в историю Сабэйна о том, что он якобы нашел его в оружейной, а Ивар настоял, чтобы светоносец взял его для личного пользования.
Такое оружие могли бы подарить Лорду Магнату или одному из его сыновей. Но каким-то образом им завладел этот ублюдок.
Сабэйн зыркнул на меня. Он был на полголовы выше, но его тело выглядело узким и тонким. Его уши венчали чуть заостренные кончики, и я подозревал, что по его венам бежит капля крови фейри. От этого он был еще сильнее и куда хитрее. От этого я ненавидел его чуть больше.
Его сложение не устрашало. Рядом со мной он выглядел более слабым.
Но эти глаза всегда заслоняло бледное мерцание, похожее на звездный свет. Капля месмера, чтобы скрыть тьму его истинной натуры.
– Ты проспал, – сказал Сабэйн, его голос был грубым и напускным.
– Может, это ты встал рано, – я размял плечи и бросил взгляд вдоль коридора, ведущего к винтовой лестнице.
– Думаешь, мудро заставлять леди ждать? – он фыркнул, придумывая всякое своей извращенной головой, уж точно.
– А думаешь, мудро стричь свои волосы так, как ты? – я потер рукой его коротко стриженную макушку. Не было ни косичек, ни узелков, обычных для стиля альверов и скидгардов. – Так ты выглядишь почти как младенец, который только что выбрался из своей maj между ног.
Я ускорил шаг и пошел перед ним, чтобы спрятать улыбку.
– С твоей стороны было бы мудро проявлять уважение, – Сабэйн тоже ускорил шаг и прижал губы к самому моему уху, горячо дыша мне на шею. – Даже если ты будешь спать с леди за спиной Лорда Магната, тебя не всегда станут защищать, злоносец. Кое-кто может подумать, что твоя нехватка уважения граничит с изменой.
Если бы он только знал, как сильно я презирал это место. Людей, живущих здесь. Если бы он только знал, сколь многому я не мог найти причин, то тут же швырнул бы меня на клинок Ивара, не задавая вопросов.
Я остановился возле толстой отполированной двери и потянул за ручку. Прежде чем шагнуть внутрь, я повернулся к нему с довольной ухмылкой.
– Зависть тебе очень не идет, Сабэйн. Ничего не могу поделать с тем, что Леди Магнат находит меня более… желанным. Передай Луке, что я могу задержаться. Я чудо какой выносливый.
Я мрачно хохотнул и захлопнул дверь у него перед носом.
Издевательства над Сабэйном были светлым пятном в хаосе и тенях, которые я никак не мог прогнать из своей головы.
* * *Комнаты Леди Магнат всегда воняли шафраном и дымом шалфея. Она была женщиной суеверной и чересчур полагалась на провидцев, которые говорили с воображаемыми богами и звездами, а потом докладывали леди обо всех тех жутких вещах, что с ней произойдут.
Один из ее провидцев примостился на трехногой табуретке возле тазика для умывания. На голове – черная накидка с капюшоном, так что я мог различить только выкрашенные сурьмой губы. Они поблескивали влажной слюной, потому что наводящий жуть полудурок все облизывал свою толстую нижнюю губу. Словно я был едой, которая случайно забрела в его ловушку.
Пекло, от всех этих ведьмовских провидцев по моей спине бегали колючие мурашки страха.
В главной комнате имелся небольшой камин, обложенный камнем. Пол был покрыт грубыми коврами из меха и вытканными из веревочек половиками. У леди было несколько плетеных скамей и стульев, но она возвела в центре невысокий помост, обращенный к огню, и поставила туда претенциозное кресло, которое занимала, как треклятая королева.
При звуке моего появления она резко обернулась и посмотрела на меня. Бритта Грим была на несколько лет моложе Ивара. У нее были темные волосы с несколькими покрытыми инеем прядями, будто искусственно вплетенными. Эта женщина имела такие же пронзительно-голубые глаза, как и Лука, и она могла бы быть прелестной, если бы не бесконечные приступы тревоги или ее хлесткий характер.
На скамье сбоку от ее помоста сидели двое мужчин в изящных туниках. Еще два ее любовника, это точно.
– Злоносец, – сказала она, чуть задохнувшись. Щелкнув пальцами, она указала любовникам на дверь. Те подчинились, и каждый прикоснулся к ней по-своему. Погладил ее волосы, поцеловал кончики пальцев – но оба посмотрели на меня с завистью. Будто я решил заявить права на то, что принадлежало им.
Когда мы остались одни, Леди Магнат указала на скамью для своих любовников.
– Садись.
Я не хотел садиться. Каждый инстинкт во мне противился всему, чего от меня требовали в Черном Дворце. Я был как непокорный ребенок или, как предпочитал Сабэйн, предатель. Однако чем больше я пытался противостоять, тем сильнее ощущал боль в черепе, покуда перед глазами не начинали плясать черные точки.
Я присел на край скамьи, положив руку на рукоять своего сакса.
Один долгий напряженный миг Бритта изучала меня. Ее губы приподнялись в улыбке, и она погладила изгиб моего уха.
– Ты стал таким… внушительным, злоносец.
Ее прикосновение было ножом для моей кожи, острым и болезненным. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не отдернуться. Осторожными движениями я отстранился и расправил плечи, глядя на нее.
– Чем я могу служить вам, миледи?
– У меня много вариантов, – она вздохнула. – Но полагаю, ты не передумал с последнего раза, когда я спрашивала?
К горлу подступила рвота.
– Со всем уважением, я не могу. Лорд Магнат – мой господин, и это было бы актом предательства.
Каждая встреча с Леди Магнат превращалась в запрос присоединиться к ней в постели. Я не сомневался, что многие думали так же, как и Сабэйн, и подозревали, что я нашел к ней подход. Ну и пусть. По правде говоря, Ивар не имел никакого отношения к моему отказу, но я начинал верить, что я был неполноценным, когда дело касалось женщин.
Другого объяснения у меня не было.
Когда альверы находили удовольствие друг в друге, когда скидгарды ходили в дома утех, я не мог отыскать в себе желание, чтобы меня при этом не затошнило. Не видя лица проклятой воровки, чье горло я хотел одновременно перерезать и поцеловать.
Бритта вздохнула и поглубже уселась в кресле.
– Увы, я призвала тебя сюда не удовольствия ради, злоносец. Суровые обстоятельства заставили меня просить тебя о встрече. И я должна быть уверена в твоем молчании. Если ты шепнешь кому-то хотя бы слово о том, что я собираюсь тебе рассказать, я проинформирую Лорда Магната обо всех тех случаях, когда ты домогался меня. Как ты и сказал, любви у него ко мне, может, и нет, но я все равно принадлежу ему. Он увидит в этом предательство высочайшей степени.
Моя кровь похолодела. Какого пекла? Эта женщина всегда была сложной, но это можно было терпеть.
И вдруг она стала самой опасной частью моего дня.
Я прочистил горло и, вобрав в себя кислый лед страха, пульсирующий в ее венах, затенил свои глаза. Чтобы запугать или же скрыть собственное беспокойство. Но что-то вывело ее из равновесия, и я воспользовался этим, дабы молча напомнить ей, что во мне нет ничего простого и легкого. Я здесь для того, чтобы подчинять страх и убивать им.
Ее глаза широко распахнулись при виде моих, но она даже и не подумала отозвать свою угрозу.
– Если я предам кого-то из Дома Гримов… – я сжал пальцы в кулак на колене, мучительно подбирая слова. Я хотел предать их так же сильно, как хотел дышать. Но было и уважение к положению Лорда Магната, от которого я не мог отмахнуться. – Если я предам вас, то предложу вам свой собственный клинок, чтобы вы убили меня им, Леди Магнат.
– Хорошо, – она поерзала в кресле, удерживая мой взгляд. – Ты был хорошим компаньоном моему младшему сыну.
– Как и он мне, – сказал я.
– Да, – она хмыкнула и принялась рассматривать глиняную миску, заполненную водой и плавающими в ней цветами. – Он отличается от нас. Естественно, мы позволяем ему заниматься тем, чем ему нравится, раз уж он не проявляет интереса к вопросам политики и власти.
В действительности Дом Гримов вообще не замечал Луку. Он мог собирать против них армию, а они об этом даже не догадаются.
Бритта продолжила:
– Ты можешь помочь моему сыну продолжать жить в блаженстве, пока его семья будет править этой страной.
– А есть причина, по которой он не смог бы этого делать, миледи?
– Наша жизнь скоро изменится, злоносец, и мне требуется твоя помощь в том, чтобы все прошло так безболезненно, как только возможно. От моего внимания не ускользнуло, что у тебя есть определенные навыки, когда дело касается людей. Я имею в виду то, как вытаскивать из них информацию.
Моя челюсть напряглась. Я не сознавал, что она заметила мою склонность манипулировать другими, заставляя их поступать по-моему. Я был незаметным, как мне казалось. Разузнал о грязном прошлом нескольких альверов в башнях скидгардов, чтобы они не стояли на моем пути к тому, чтобы возглавить альверов Лорда Магната. Я надавил на нескольких горожан угрозами рассказать женам и мужьям об игорных долгах, тайных любовниках или краже лишних пенге с их торговых прилавков.
Прогибать, давить и уничтожать других было моей второй натурой. Я не тратил время, пытаясь разобраться, делало ли это меня коварным или мудрым.
– Ну? – надавила леди, когда я умолк. – Я права или допустила ошибку в своих суждениях?
– У меня есть способы добывать информацию, Леди Магнат.
– Хорошо. Потому что есть кое-что, что я должна тебе поведать об одном месте, которое ты должен найти, и… жизнях, что ты должен отнять.
– Вы желаете, чтобы я кого-то убил?
– Двоих, – сказала она. – Они представляют большую угрозу для нашего будущего королевства, злоносец.
– Будуще его королевства?
Она принялась теребить юбки.
– То, что я собираюсь тебе рассказать, потенциально может уничтожить нас, если об этом узнают не те люди. Ты понимаешь?
– Понимаю. Я никому не скажу, миледи.
Она кивнула и несколько минут смотрела на свои колени, прежде чем поймала меня своим пристальным ледяным взглядом.
– Ивар умирает, злоносец.