- -
- 100%
- +
– Слушай! Давай, действительно погонимся за максимальной концентрацией пара. Может, и покружимся на месте, но нужное направление всё равно найдём. Будем двигаться всё время в сторону наибольшей плотности паров, и, может даже, наткнёмся на озеро…
– И искупаетесь, – прошипело в динамике – их на связи держал Сандро. – Все трое станете благородного голубого цвета, на Земле вас будем показывать за деньги.
Если бы Ренальдини не сказал бы ничего, то командир наверняка заупрямился бы, ссылаясь на программы, а теперь он остановил свою герметичную машину и повернулся к обоим попутчикам:
– Где там, большая концентрация? Давайте направление.
Желание сделать назло Ренальдини сделало доброе дело. Теперь, глядя со стороны, вездеход шёл по бессмысленному маршруту.
– Майкл, Майкл, – заговорил динамик. – Слева от вас движущийся предмет. Ренальдини можно было бы не поверить, но его голос был слишком серьёзным. Все трое сразу повернулись, но ни где ничего не увидели.
– Что за предмет? Размеры?
– Ну, этого я не знаю, но есть слабое перемещение метрах в двухстах от вас. Так! Опять движение! Это от вас в 210 метрах. Будьте внимательны!
Спустя минуту:
– Дисплей выдает совсем малую величину. С такого расстояния вы его, может, и не увидите. Отвлекайтесь от своих луж.
– Мы уже отвлеклись.
Вездеход медленно двинулся в сторону, указанную с "Арамиса". И вот впереди матово блеснул какой-то шарик. Подъехали ближе.
– Сандро! Здесь движение?
– Да, здесь, вы около движущегося предмета. Что там?
– Шарик, сантиметров семь в диаметре. Но он, кажется, недвижим. Множество манипуляторов окружило инопланетный колобок и, не найдя ничего страшного, подняло его.
– Итак, что это… – Уэддоу постучал по клавишам, – Угу… Вероятно, просто спрессованная пыль, а внутри большая концентрация аминокислот. А как же все это двигалось? Кто его катил?
– Поставь его на место, посмотрим. – Зимогляд пытался увидеть за бортом ещё такой же, но безуспешно.
Манипуляторы положили шарик, он скатился в едва заметное углубление, а затем медленно вернулся почти в прежнюю точку. Яш подумал, что, может быть, между шариком и парами есть взаимосвязь, между ними идёт реакция, обмен и от этого шарик перекатывается. С этим сдержано согласились. Не очень склонный к эмоциям Зимогляд вдруг стал сентиментальным:
– Вот так было в самой колыбели нашей матушки-Земли. Может так выглядели наши миллиард-прадедушки.
– Тогда на Земле так спокойно не было. Вулканы, вихри…
– Да это понятно. Но всё же… Может это идеальный вариант.
Время ушло, надо возвращаться, и лужи дали возможность найти следующим тройкам. Прошло двое суток. Люди вопреки ожиданиям уяснили, что от пребывания на этой планете веселья не прибавиться. Вокруг всё почти в одном цвете, любые оттенки – тоже голубоватые. С таким связывается, обычно, что-то положительное, но есть предел, и всё охотней и охотней смотрелось на свой корабль, как единственный источник других, хоть и не ярких расцветок. Жаль, что "0-21" на орбите: уж он-то бы тут посиял многоцветным корпусом.
После того, как поиски луж ничего не дали и желание их искать сошло на нет, запросили конвойников, не видно ли им чего интересного сверху. Они, в конце концов, сообщили, что планета во многих местах покрыта сине-фиолетовыми точками, а в двух, по крайней мере, местах имеются такого же цвета и большие пятна. Несмотря на то, что с орбиты цвет планеты выглядел другим, скорее бурым, пятна эти обнаруживались с трудом. Туман искажал тона поверхности планеты, а испарения сгущаясь над озерами, прятали последние полупрозрачными облаками. По данным с орбиты ближайший предполагаемый водоём от "Арамиса" был далеко, километрах в трёхстах, а то, что могло быть ближайшим морем – в семи тысячах. Сам звездолёт перемещать нельзя, не по энергии эта роскошь, да и не везде удачно сядешь, несмотря на преобладание равнин. Но открытия нужны, даже малые, в этом одна из задач экспедиции, и к предполагаемым озёрам в дальний путь отправятся оба вездехода. Если здесь далее не обнаружиться ничего достаточно интересного, то и оставаться на этой планете бессмысленно; вторая, "зелёная" планета более загадочна, а значит нужнее исследовательской экспедиции.
Всё решено и шесть астронавтов отправились в путь. До ближайшей фиолетовой точки на уже смоделированной карте, большую скорость можно и не включать, а если попадутся шарики, то прихватить парочку с собой не помешает. Но шарики эти, вероятно, всё же большая редкость. За четыре часа движения ничего интересного, и вот уже концентрация паров возросла до максимума. Фернандуш, ехавший первым, обогнул такой рядовой, примелькавшихся размеров холм и вот, наконец, перед ним фиолетовый горизонт! Море… Озеро? – Как угодно! Вокруг, похоже, был кратер, только неправильной, вытянутой формы. И в кратере этом волнами перекатывалась вода, но только очень тёмная. Здесь было даже подобие прибоя – вот тебе и безветрие.
Вот уже и все шестеро молча любовались достигнутой панорамой, первым открытием полёта по линии поверхностной географии. По-видимому, долгий голод по всему элементарно земному притупил положенную осторожность. В результате земляне разбежались вдоль кромки прибоя, оставив оба вездехода с открытыми дверцами. Дисциплина при долгих полётах всегда весьма условна, но ведь прямо накануне полёта их всех информировали о случае с одним транспортным кораблем. Тогда гружёный транспорт сделал техническую остановку на вполне знакомой планете. Но когда его экипаж проявил повышенное любопытство к весьма впечатляющему экземпляру местной растительности и обступил его, их огромный корабль просто исчез. Пропали и звездолёт, и его, ценный груз, пропали бы и астронавты, если бы шедший с ними в паре транспорт не сел бы именно в этом же районе. Куда девался тогда корабль так и осталось тайной…
До фиолетовой воды хотелось дотронуться, ну хотя бы рукой в скафандре. Густоватый прибой немного пенился тонкими белыми барашками. А почему барашки, не существующего здесь, белого цвета? Может всё-таки это вода? Ничего необдуманного так и не сделав, вернулись к раскрытым дверцам. Постучали по клавишам: в атмосфере в этом районе больше кислорода и паров воды. – Вот же! Плотность некоторых других соединений также выше. Активное местечко. Подъехали к самому краю озера… Нет, не вода это: большинство составляющих этой жидкости на Земле вообще не встречаются, но известны в других системах. Все составляющие элементы в соединении довольно инертны (тут такое привычно), земным созданиям данный рассол опасности не представляет. А пары в атмосфере – действительно продукт этих морей. Одним словом, здесь можно было бы ходить и без скафандра, допустимо и искупаться, если бы было чем дышать.
Вдали на фиолетовом горизонте, приборами разглядели шарики. Здешние обитатели семейками покачивались на воде. Если в фиолетовых глубинах каким-то чудом рождаются аминокислоты, и сами шарики рождаются здесь? Теперь уже ответ когда-нибудь будет. Вреж, всю дорогу чего-то опасавшийся, вдруг встряхнулся. Он почти неожиданно для себя, но незаметно для окружающих поставил одну ногу в прибой. Совсем ничего не случилось, просто тонкий слой жидкости, как-то не спеша, деликатно, обволок стопу, словно принимая ногопожатие. Несмотря на свой тёмный цвет, озёрная жидкость была прозрачной, контуры обуви Вреж видел четко. В следующую минуту он услышал возбуждённые слова в свой адрес и поспешно отошёл на сушу, но пять голосов ещё некоторое время были обращены только к нему.
И ещё три дня пробыли арамисовцы на этой планете. Как ни странно, цветовое однообразие стало теперь естественным. Никого это уже никак не коробило, а сквозь окружающую монотонность, стали, как бы пробиваться и зелёные и красные оттенки. Так ли это на самом деле или нет, но глаза становились всё более зоркими. А впрочем, кто прав: тот, кто видит камень зелёным или тот, кто его видит синим? Длина отраженного спектра даст ответ на вопрос. Ну, а если этот камень отражает ещё и другой вид излучения, не всеми ощущаемый? Или же световое излучение отражается данным телом с некими фотонными помехами? Словом трудновато стало арамисовцам договариваться между собой: где бело, а где чёрно. Раздал Вреж светозащитные линзы, но их никто не носил.
Ну, вот уже через час старт. Прощай планета рассвета, теперь тебе – быть позади. Впереди осталась одна, зелёная, она, может быть, окажется планетой дня, или же зевсового вечера… А улетать-то не хотелось. А что тут плохого? Вот бы ещё скафандр снять, а всё остальное здесь так естественно. Ничем не мешал даже грунт, ходить по большому притяжению удивительно быстро привыкли. Резюме этому посещению оказалось курортным. Неплохо! На память от землян на берегу озера остался телеглаз, при необходимости дающий полную панораму окрестностей. Бакунц коснулся пульта. Телеглаз откликнулся сразу: вот оно, фиолетовое море, шевелит своим безмолвным прибоем… Ой-ой, и ему цвета стали казаться другими: озеро – красноватое… Ли Даогунь рядом, но он уже два дня – дальтоник. Кто ещё с земными глазами? Моника!
– Синьора Виерра, взгляните на этот экран.
– Да, давно его не протирали…
– Мне море тоже уже кажется не совсем фиолетовым. Ты какой цвет видишь?
– Фиолетово-сине-лиловый.
– Слишком тонко.
– Прежний цвет. Рей, прежний!
– А мне… мне хотелось, чтобы – не прежний…
Несмотря на приближающийся старт Вреж побрел в сторону. Остаться бы, да дома ждут. Не поймут, не оценят. Вдруг через какое-то время здесь возможно перерождение, условия-то, возможно, идеальные. А если на секунду снять шлем и вздохнуть здешнего воздуха? Может им можно дышать! Но с ума Вреж все же не сошёл и нехотя повернул к "Арамису". Жаль на море не слетали, озера от морей отличаются во много раз.
Экипаж "0-21" видел небольшое облачко, поднявшееся в месте старта "Арамиса". Основной корабль был уже на орбите и шёл на сближение для совместного вылета из голубого пространства к планете с искривлённой орбитой. А облачко в месте старта ещё долго было неподвижно, словно застывшее в прощальном жесте.
Глава 4.
Оба корабля приближались ко второй планете. Уходя со стационарных орбит, корабли естественно выделяли энергию, но туман оставался неподвижным и после их пролёта. Он не только, подобно воде позади рыбы, не обнаруживал никаких явных течений, но и не оставлял места ничему другому. Космический сюрприз, а, скорее всего, строго защищённая колыбель для зарождения планет с разумной жизнью.
Дорис была у иллюминатора, когда Бакунц подошёл к ней, дождавшись отсутствия посторонних глаз.
– Про Уэддоу ничего нового?
– В смысле? …А, да… – Небольшая пауза. – Нового ничего пока. Да я же не хожу за ним по пятам.
– Я, почему спрашиваю: помнишь, ты говорила, что Майкл бывает по ночам у излучателя? Что-то всё как-то прекратилось вдруг. Ли Даогунь тоже помалкивает. Может, вас кто прижал?
– Да нет… Это я про себя, во всяком случае. Хотя, действительно чудно, почему сейчас нас это не трогает? А с Ли ты не говорил?
– Позвать его?
И вот втроём они недоумённо глядели друг на друга. Почему так дружно они всё забыли? Обменялись тем, кто что вспомнил. Подозрения-то тогда были только у Гимус, остальные занимались слежкой с её слов, почти игра была. Почему только всё это вылетело из головы и у всех сразу? Причин могло быть много, и все они естественные, но всё же… И это "всё же" даже чуть-чуть пугало.
– Колыбель, колыбель… Кто знает, что это за колыбель, может, из неё никогда теперь не выберешься. – Зимогляд нажимал в который раз клавиши, пытаясь получить что-то новое о голубом тумане. Но старался он явно безуспешно. Фернандуш, глядя на него, даже улыбнулся:
– Ты, что-то не в духе. Ну-ка, попробуй ещё, – и он незаметно покосился на иллюминатор.
– Ого! Вообще ничего! Что такое? Или мы уже вывелись на чистую воду?
– Конечно. За окном-то уже чисто. Во-он там только, голубеет немного. Но это – там… позади, в общем.
– Выплыли всё же, ну и на том – спасибо.
– Уж ты и не рад?
– На мелочи внимания не обращаю.
А в чёрном, уже, небе выделялось крупное тело – планета "Зевса". Мощно сияла и сама "шестёрка", по стенам ползли ослепительно белые зайчики, отражённые от противоположных окон.
– Наш самолёт идёт на посадку, пристегните ремни!
– Древность вспомнил? Последнюю серию смотрел?
– Успел перед самым полётом. А в Индии это давно шло?
– Да этот фильм, по-моему, на все страны одновременно транслируется. Ты не знаешь, почему мы только пять витков делать будем? – Фернандуш переменил тему. – Ведь в программе – включение блока безопасности на самой орбите, а это, как минимум, сутки. И почему "Зевс" погиб, мы так и не знаем. Надо же и осмотреться.
– У Уэддоу растрата с энергией, этому всё и подчинено.
– Бессмысленно. На обратный путь всё равно не хватит, а "0-21" оставляют здесь. Пошли, к нему зайдём?
Эдуард в ответ лениво потянулся и Роберт Фернандуш вышел один.
* * *
Корабль уже нацелился на орбиту, а при торможении все должны быть хотя бы в сидячем положении. Вреж выдержал эту формальность и обошёл всех. При нём все сидели, а Фернандуш даже спал в кресле.
– Настолько невозмутим, что даже при встрече с целью заснул. Неужели ему не интересно? – подумал Бакунц, но будить не стал.
Звездолёты уже вращались вокруг цели, астронавты приборами и глазами впились в планету и это естественно. Но на конвойном корабле распорядок иной.
– Даниель! Подойди. – Денис воспроизвел записанную потребность в защите. – Посмотри. Не очень-то мы внимательны.
Жанкевски понимающе косился на бордовый экранчик. А тот выдавал повышенную опасность со стороны, при выходе кораблей на орбиту зеленой планеты. Сейчас уже всё в порядке, а что было? Поставим вопрос по-другому этой умной машине. Секунды подумав, экран снова засветился, но уже явно невпопад.
– Как ты это понимаешь?
– Думаю… думаю это окончательная обработка информации середины полёта.
– Тогда тоже была опасность?
– Да. Пятна те, на обшивке, и странный вирус на "Арамисе".
– Воздействие пучковых полей с парсекового расстояния… Это, что же? Кто-то настолько силён, что оттуда способен взять себе на анализ кусочек обшивки корабля и частицы нашего мозга?
– При этом этот "кто-то" обошёлся с нами гуманно: "Арамис" функционирует, люди выздоровели.
– Хорошо бы было именно так, как ты сейчас сказал, Денис.
– А что, есть другая информация?
– Нет, это я так… Но на "Арамисе" не всегда всё так уж логично, особенно по некоторым ночам.
Выло видно, что Шеметов с ним согласен. И оба они чувствовали, что что-то их уводит от основного, не даёт конвойному кораблю быть, как и положено, космическим танком, вселяет детскую беззаботность, а конечный результат этого уже и достигнут: "0-21" останется навсегда на зелёной планете "Зевса".
– Теперь будем дожидаться, что же за опасность подстерегала нас совсем недавно.
– И почему мы дружно забыли включить этот экранчик во время торможения у орбиты…
– Это случайно. Я, например, помнил. Главный сигнал-то держался в уровне.
– После посадки я прокручу всю запись защиты, может нам ещё кто грозил, а мы не заметили.
– Не забудь, что через определённые часы запись здесь стирается.
– Я помню код к восстановлению экстремальных точек записи.
– Экран ничем не поможет, он только фиксирует колебания полей, поля создаются телами, а мы их чувствуем, если не сами, так приборами, и при необходимости защищаемся…
– В этом полёте пока так не было, а на опасности мы не реагируем…
– Давай не пугать друг друга перед посадкой, а то можно стать суеверным. И… Уэддоу и его компанию… давай пока волновать не будем, понимаешь?
Согласие было достигнуто молча.
* * *
Уже после второго витка зелёную планету рассмотрели детально. Она была меньше, чем голубая, облачности мало, лишь над водоёмами и источниками скопление облаков, что, в общем, и полагается на "живых" планетах. Морей по площади не много, полярных шапок нет вообще, так, что от Земли эта планета уже отличается. Лето и зелень, зелень и лето, для начала не так плохо!
Собрали несколько панорам поверхности, которые повторили те, что были получены с "Зевса". Повсюду ярко-контрастная многоцветная флора, лесостепные долины, видны и горы, также поросшие. Животных не увидели, лишь на одном снимке, как раз у гор, похоже, в полёте – большая птица. Но на снимке этом горы – слишком далеко, а как не пытались получить такие же подробности на следующих снимках, этого не получилось.
– Садимся! – Уэддоу подчёркнуто замедленно опустил руку на главную панель. И корабли начали осторожно планировать, выбирая себе площадку. Редкие здесь облака уже отклеились от изумрудной поверхности и уплыли вверх. Лёгкие, белые, слегка серебрящиеся, они словно убегали в далёкую высь, испугавшись столь необычных твёрдотелых пришельцев. Посадку сделали у подножья двух сопок – в другом месте найти не заросшее место оказалось трудновато. Тяжёлый "Арамис" просел, просто так отсюда теперь не стартуешь, но это пока не беда. Осмотрелись не выходя. В один иллюминатор рассмотрели роение стайки светлых насекомых: вот и первые жители!
Облачившись в скафандры, первыми вышли Уэддоу и Файр. Оба, на всякий случай вооружены, защита корабля также наготове, ощетинился и "0-21". Но всё это больше смахивало на забаву. Слишком уж явно вокруг буйствовала жизнь, жизнь в земной атмосфере – об этом сообщали ещё зевсовцы, скафандры надеты лишь на всякий случай. И, в то же время, предыдущая экспедиция здесь погибла…
Сутки здесь большие, около 50 часов, ночь ощутимо короче дня – все-таки два светила. Уэддоу подняв голову, увидел неожиданность, о которой не передавал "Зевс". Несмотря на прозрачность воздуха, небо над головой казалось сероватым, и "солнца" светили довольно тускло, на них можно смотреть не щурясь, несмотря же на это, все предметы отбрасывали очень чёткую тень. Впрочем, у нас при сильной луне – почти также, но это – при луне; да и при одной к тому же.
Компьютер уже много раз разрешил снять скафандры, и когда, наконец, Файр освободился от своего шлема, он сразу пошатнулся. Скакнувший испуг быстро улетучился: свежий воздух-то пьянит даже на самых далёких планетах. Так давно не бывавшие на Земле астронавты неуправляемо выбежали из корабля, даже не вспомнив по скафандры. Цель достигнута, полполёта позади! Не повторить бы ошибку "Зевса"…
Нарезвившись в волю – вернулись на места, а четверо, облачившись всё же, в скафандры и вооружившись, начали круговой осмотр. Уэддоу вышел первым, за ним – Бакунц; трава под ногами – чаще вьющаяся, голых мест, подобных тому, на которое улёгся "Арамис", в округе не видно. Деревья – всё же явно не земные – буйные в своей свободе и утончённо-интеллигентные одновременно. Можно дать такую характеристику растению? А вот у Врежа – получилось.
– Опасность сверху! – это крик, выходившего из "0-21", Жанкевски.
Мгновенно все встрепенулись, завращали головами, вскинули вверх стволы. Где? Надо назад!? Почти над ними, по обе стороны той небольшой горы, у подножья которой они находились, просматривались чёрные очертания какого-то тела! Животное или механизм? Тело это всё более выдвигалось из-за горы… Оно парило в воздухе! Словно туча, летя медленно и неотвратимо, неизвестное выдавало свои чудовищные размеры. Все земляне, не опуская оружия, заскочили в люки.
Ощетинилась вся Защита кораблей. Из-за горы выплыло подобие гигантской птицы, вернее расправленных мощных крыльев, мрачных и беззвучных. На них выделялись даже чёрные перья – по-видимому, исполинских размеров. Заговорил бордовый экран "0-21": "Неживое органическое тело. Высота 120 метров. Размеры 80х30 метров. Жёстких и разящих колебаний не излучает". Это уже не плохо. И те, кто был в скафандрах, почти на цыпочках, вышли снова. Огромные орлиные крылья висели уже почти над кораблями. Куда они летят, если наши аппараты не видят в них жизни? Чьё тогда это сооружение, и почему оно в неработающем состоянии, но летит? Наконец решились тронуть крылья лучами, сначала ультразвуковыми, далее меняли диапазон вплоть до световых – реакции никакой. Когда же диапазон лучевых колебаний слегка зашёл в поражающий, кончик крыла, куда был направлен луч, кратко вспыхнул и медленно отделился. То ли реагируя на излучение, а скорее случайно, парящее тело уже медленно поворачивало вокруг горы. Отсечённый же краешек оперения медленно опускался, делая зигзаги, как ракушка в воде.
– Зря мы это сделали. – Уэддоу беспокойно озирался.
Жанкевски, а это его луч совершил недоброе дело, выглядел виноватым. Крылья по-прежнему величественно огибали гору. Все поднятые глаза вдруг увидели двух маленьких птичек, неизвестно откуда взявшихся. Внимание подключилось и к ним. Птички были трёхкрылые, а возможно третьим крылом казался хвост, трепетавший как крыло. Полёт их был скачкообразный и напоминал полёт моли. Похоже, пташки играли между собой, не обращая внимания ни на чудовище сверху, ни на бестолковых пришельцев внизу. Не переставая резвиться, они, наконец, пропали из поля зрения.
Оседлав вездеход, четвёрка Уэддоу начала осмотр окрестностей. Остальной экипаж – пока в кораблях. За час поездки ничего опасного не обнаружено. Видели двух зверьков, похожих на лисичек, но светлых и с маленькой головой, которые быстро юркнули с пути вездехода. В лесу на транспорте не проехать, и густые места приходилось перелетать.
Жизнь здесь есть, хотя и не земная, но во многом похожая на неё. Пора размещаться и продолжать зевсовскую работу.
* * *
На далёкой Земле, в Нанкинском Центре Сигналов, следящим за полётом "Арамиса", всерьёз задумались над причинами энергетического голодания этого корабля. Солидный аналитический компьютер, переработав все сеансы записанной связи и данные дальней астролокации, предложил два наиболее вероятных варианта перерасхода горючего: первый – отказ системы самоконтроля на "Арамисе", при котором траектория полёта не была оптимальной; второй – потери энергии на нужды, не предусмотренные программой полёта.
Оператор Нан, лично знавший арамисовца Ли Даогуня с беспокойством подумывал о происходящем на том конце бездны. Пока ничего страшного, но есть уже что-то непонятное, даже немного детективное. Так и не объяснённая коррозия, исчезновение части энергозапасов… Отказ системы самоконтроля – вероятен только с точки зрения машины. По человечески же трудно поверить, что эта неисправность больше ничем себя так и не проявила, и об этом не узнал бы экипаж… Вмешательство инопланетян? Но раньше такого не было, контакты с ними всегда были дипломатичными, при случае они выручали. И согласно информации, полученной от них же, в том участке вселенной нет ни разумной жизни, ни обжитых цивилизациями планет. А уж им-то можно верить. Нан отправил координатору Центра Сигналов и в Научный Союз запрос о прекращении работ на "Арамисе" до выявления причин потери энергии и получил согласие. Теперь на очередном сеансе связи "Арамису" сообщат предложенные компьютером причины энергопотерь с приказом проверить их в первую очередь. Неясность происходящего может указывать на его серьёзность, а на самом корабле, в гуще событий, многое можно увидеть в другом свете и не придать значение кажущемуся второстепенным. Через несколько дней Нан должен быть в командировке на Каспии, не так далеко там живет мать одного из арамисовцев, можно передать и весточку из первых уст, от оператора. Но только что передать? Не расстроить бы … А может и ничего страшного, это же космос. Туда рвутся и знают, на что идут.
* * *
Тем временем информация о "шестёрке" заполняла арамисовские компьютеры. Необычного, в общем-то, мало. Пожалуй, даже, нет совсем. Естественная обитаемая планета, причём с углеродной исходящей, а следовательно, с "земным паспортом". Почти родная… Никогда, кажется, не попадались только парящие крылья, так всполошившие после посадки. А такие крылья здесь совсем не редкость. Только за два дня их видели трижды, разных оттенков и размеров, но всё равно очень друг на друга похожих.
Вторая ночь на поверхности. Вреж, Ли и Роберт – часовые. Спать не хотелось совсем, да и ночь здесь почти условная. Лежащие тоже – больше ворочаются.
– Ну, что, конвойники так и не расшифровали опасность, отмеченную перед посадкой?
– Ты, Роберт, уже трижды это сегодня спрашивал. Я, как медик, могу дать и успокоительное.
Такой ответ Врежа выдал и его озабоченность, на что Ли Даогунь усмехнулся:
– Что уже отмечено, то прошло. – Он повернулся к Фернандушу. – Как-то Рей сказал, что ты даже спал перед посадкой, и он, мол, завидует твоей невозмутимости, а теперь, вот, про успокоительное говорит. Разберись тут…
– Я разве спал? Когда?
– Тогда, когда садились, и как розовый младенец. – Вреж очень убедительно кивнул при этом.
В это время какой-то зверёк, величиной с кошку, но похожий на бежевую летучую мышь без крыльев, прилип к иллюминатору и тут же замер, отдыхая после прыжка. Глазки его смотрели внутрь корабля и были неподвижны, как будто от изумления.