Неземная любовь. Роман в стихах
- -
- 100%
- +
Глава 5. Украденные поцелуи
Как много мыслей, разных дум кружится в голове… О прошлом, нынешнем, и все — о нём, о рыбаке. Скучны, дождливы эти дни, душе так томно в теле. Ах, если б мне покинуть дом, вернуться на качели! Там сыро, верно, и ветла плакучая рыдает Большими каплями дождя. Там наше счастье тает… *** Почти неделя позади, как я сижу в печали. Но в дом к Владимиру пойти мне, барышне, вне правил, Одной к мужчине, без отца, к крестьянину простому — Как преступленье пред людьми, позор семье и дому. Увидит кто-то по пути, отцу проговорится — Честь запятнаю я свою, и с мылом не отмыться! Гляжу с надеждой из окна на двор и сад широкий, Но нет фигуры рыбака ни на одной дороге. Вновь начинаю помышлять, что он — моё видение, И мыслей грусть словцо к словцу родит стихотворение. Я вопрошаю Небеса: кто суженый мой милый? И вижу серые глаза… Иное — позабыла! Я помню, стройный, есть усы и круглолицый вроде. Увидеть вновь его хочу! «Позволь, — шепчу погоде, — Нам снова встретиться в саду, поговорить немного. Дай убедиться, что люблю… Дай шанс мне, ради бога, Узнать, понять его, себя: как жить определиться. …Пока Андрей не заявил, что думает жениться». Андрей. Я помню и его. Он — дворянин, Володя — Рыбак всего лишь, но тепло и доброта исходит От парня из простой семьи. С ним рядом так спокойно… А нравлюсь ли сама ему? Коль нет? Как будет больно! Но лучше жить, любить, страдать, чем, подчинившись воле Чужой, дни жизни коротать как ласточке в неволе. *** …Опять дождинки по стеклу бегут без передышки, А я покой не нахожу ни в музыке, ни в книжке. Жаль, нету у меня сестёр — поговорить о чувствах: Большой, просторный дом у нас, но в нём ужасно пусто… Кому доверить свой секрет? Чьего спросить совета? Пойти бы в мудрый вещий лес — иного друга нету. Я отыскала дождевик да сапоги повыше И вышла с чёрного крыльца. Текут потоки с крыши, Внизу болото — не тропа, утоплены дорожки В саду. До пояса трава! Скосил бы кто немножко. Надев поглубже капюшон, спешу я к другу-лесу, Воображая, я — не я: сбежавшая принцесса. Я от злодеев удрала, ищу приюта в чаще. …Как воздух свеж, бодрящ и чист! Пожалуй, мёда слаще! Привет, знакомая тропа, овражек и лещина! Ответь природа, почему мне нравится мужчина, Чей дом — лачуга и кого отец мой не признает? Лес прошумел: «Не ум любовь, а сердце выбирает. Запомни, милая Софи, свою лишь слушай душу: Она почувствует того, кто стать достоин мужем». Я пробираюсь по тропе, размытой, скользкой, топкой, Туда, откуда поутру в тот раз смотрела робко На дом Владимира. Сейчас — дымок над крышей вьётся. Он там, совсем недалеко! Наружу сердце рвётся! С деревьев капает вода, промок подол изрядно. Я не должна идти туда… Как грустно и досадно. Чем плохо друга повидать, поговорить немножко? Гляжу, открылась дома дверь! Выходит на дорожку Фигура женская в платке и стёганой фуфайке С большой корзиною в руке… Признаюсь без утайки, Тревожно ёкнуло в груди: кто посещал Володю? А та, ускорив чуть шаги, вблизи меня проходит. Я притаилась за стволом. …Так это же Настюша! Спешу другой дорогой в дом: решила, будет лучше Опередить, не говоря, что я в лесу гуляла. Хочу, чтоб честно, где была, она мне рассказала. *** — …Гляжу, ты только со двора? — служанку я спросила. — Как там погода? — Снова дождь, — та молвила уныло. Она сняла платок и печь топила в это время. На кухне были мы одни. Я села рядом с нею. — Куда ходила? — По делам. — Далёко ли? — До речки. — Уж не бельё же полоскать? Та отошла от печки И посмотрела мне в лицо: — Смеётесь? Я киваю. — Так что же делала ты там? — Володе помогаю, — Сказала девушка в ответ не очень-то охотно. — Ведь у него супруги нет, а дом запущен. — Вот как… Наверно, матушка моя об этом попросила? — Есть у меня свои глаза! Один живёт мужчина, А дом худой — что решето! Течёт повсюду крыша. Сплошная сырость, грязь и пол изгрызли сильно мыши. — Нехорошо! — волнуюсь я. — Бедовая избёнка! — А как Владимир? — Прихворал. Чихает очень громко. И кашель, жар, — вздохнула та. — А всё одно — работа! Ему б на печке отдыхать — ан нет! Весь день в заботах! В порядок хочет привести лачугу поскорее. Вот и решила помогать: вдвоём-то побыстрее! — Спасибо, Настя, — говорю я искренне, от сердца. — Добра ты очень! — Да, ему — неплохо б присмотреться! — Вдруг молвит девушка, лицо надеждой осеняя. — И прибираю, и еду ношу не забывая! — Давно ли? — спрашиваю я, поняв её затею. Грудь пробирает холодок, виски мои потеют. — Как появился, — молвит та, присаживаясь рядом. — Тебе он… нравится? «Весьма!» — я поняла по взгляду. А Настя, помечтав чуть-чуть, сказала: — Симпатичный. Усы — ну прямо дворянин! Хоть из семьи обычной, На деревенских не похож: знать, повидал немало. По-городскому говорит. Немножко кучерявый. А работящий-то какой: всё мастерит чего-то! С таким супругом можно жить не ведая заботы. Наверно, покраснела я: зашлись вдруг щёки жаром И пальцы начали дрожать… — А ты… ему по нраву? — Спросила я, боясь смотреть ей в радостные очи. — Ему пока не до девиц: хворает сильно очень, — Сказала Настя, но лицо слегка порозовело. — Быть может, доктора позвать? — Покой всё справит дело. Я одеяло отнесла ему от вашей мамы. Она и простыни дала, подушку. Как узнала, Что дом его почти сарай — заботу проявила! — Она взглянула на меня: — Знать, может быть и милой! Я рассердилась: — Как с тобой не быть, Настюшка, строгой? — Сменилась ревностью любовь: — Боишься одинокой Остаться ты в семнадцать лет? Девчонка ведь по сути! А на парней уже глядишь! — Когда мне двадцать будет, — Невозмутимо молвит та, меня измерив взглядом, — Уже замужней буду я, а не бродить по саду, Вздыхая: «Кто же мне букет преподнесёт пахучий?» Седлать тогда нужно коня — пока стоит под кручей! Я подскочила на скамье, сгорая от обиды: Опять старухою зовут и на мужчину виды, Который дорог мне и мил! Какое унижение — Понять, что девушке смешно в моём быть положении… Вдруг слёзы брызнули из глаз, я вскрикнула: — Болтушка! Следила б ты за языком! Я для тебя — старушка?! Неужто замуж без любви должна я выходить? Не возраст главное, а то — чтоб с человеком быть, Который сердце пробудил, с кем чувства расцветают! — Ох, барышня, у вас слова — что бабочки порхают! — Решила девушка смягчить мой вихрь справедливый. — Да только сытная еда важнее для мужчины. Я больше не могла терпеть и выбежала вон. …Неужто с язвою такой связаться может он? *** Болеет милый мой, а я — боюсь к нему явиться. Ох, честь дворянская моя — сквозь землю провалиться Тебе бы в этот хмурый день! Кабы я только знала: Не телом более — душой, в тот миг сильней страдал он. *** Ещё два серых мрачных дня. Мокра от слёз подушка. А Настя весела, бодра, Владимира подружка. Мечтала я любовь найти — теперь душой страдаю. А может, выдумала всё? Совсем не понимаю! Быть может, чувств водоворот закручен мной от скуки? А всё — пустое, всё — ничто? Иллюзия все муки? Андрей приедет и печаль, как в прошлый раз, развеет. Шутить умеет хорошо. Но я его взрослее… Не по годам, а по душе. В том, верно, лес виновен И глушь — что чувствами живу, не трезвой головою. *** Пока я мысли как пасьянс раскладывать пыталась, Настюша в доме рыбака, как прежде, появлялась. О нём расспрашивать её не доставало силы, Но о здоровье как-то раз я всё-таки спросила. — Да, он здоров, — сказала та. — Избушку починяет, А вечерами сеть плетёт и ложки вырезает. *** …Уютней домик у реки, заткнуты в стенах щели, Кровать с постелью в уголке. Дивится Настя ею: — Как ты такое сотворил? Не плотник ведь — рыбак! — Всяк сможет, если есть нужда и инструмент в руках Держать умеет. Я в Москве не отдыхал — трудился. И, помогая мастерам, чему-то научился. …Ещё бы сделать табурет да столик поновее, А то от этих за версту, наверно, гнилью веет! Всё отсырело, потому поправлю прежде крышу, Как только кончатся дожди. Подходит Настя ближе И парня за руки берёт: — И вправду — золотые! — Чуть слышно шепчет. — Даже дом сработаешь ты ими? — И, поднимая вверх глаза, с любовью смотрит, нежно. Тот улыбнулся: — Не ленясь, и дом смогу конечно! Но будет трудно одному, помощники нужны. А потому о том мечту отложим до весны. Сейчас до холода избу поправить нужно эту. Надеюсь, солнышком ещё порадует нас лето! — Ладони Насти нежно сжал и в доме осмотрелся: — Ты очень сильно помогла. Благодарю от сердца! — Он руку ей поцеловал. Девица покраснела. — Мне было в радость пособить, — промолвила несмело, Не отпуская его рук, потупив скромно очи. А тот подумал: «Без тебя мне было б трудно очень. И горько. Ты же и делам, и сердцу помогала: Оно спокойнее сейчас, хоть давеча рыдало». — Спасибо, Настя. Ты добра. Та двинулась навстречу: Скользят ладони по рукам, обнять желая плечи. Владимир понял наконец, что нравится девице. Её курносое лицо на грудь ему ложится. Он растерялся и стоял не двигаясь минуту, Приятны ли, стремясь понять, ему рук женских путы. Хранил молчание: совсем нежданна ласка эта. И, не найдя в себе ответ, спросил: — Настюша, нету Вестей от барышни твоей? Быть может, передать Она просила что-то мне? — Ты про неё опять? — Та проворчала и назад в обиде отступила: Какой момент испортил он! Ведь так приятно было Его коснуться наконец и ощутить тепло, Что столько дней её к нему как бабочку влекло На сладко пахнущий цветок с неимоверной силой. — Настюша? — Нету ничего! Здоров ли ты, спросила. У ней покрасочней жених, я говорила прежде. Ему ты, — молвит, — не чета ни ростом, ни в одежде. Вздохнул Владимир, отошёл от девушки к оконцу. Мелькнуло между облаков у горизонта солнце И снова скрылось. — Извини, он просто… дворянин, — Сказала Настя, подходя. — Я зря сравнила с ним. Прости, Володя. Ты красив! Ты добрый, работящий. Одежда — вовсе ерунда! И губы… верно, слаще. Он обернулся и попал в объятия к девице. — Володя… — Настя… Я прошу, не надо торопиться. Не знаешь ты, что на душе… — качал он головою. — Что б ни было — оно пройдёт: тебя я успокою, — Та говорила от души, поглаживая плечи. — Чего тревожит? Расскажи — и сразу станет легче. Подумал тот: — Скажи, Софи, Как прежде, свадьбе рада? — Аж похудела от любви! Погода виновата, Что до сих пор её жених не объявил решение: Была б сухою колея — примчал без промедления! — Сказала девушка, из рук его не отпуская. — Софи — что птичка заперта, который день вздыхает! Влюбилась, видно, горячо: так замуж хочет — жуть! Рыдает, только лишь о том обмолвлюсь хоть чуть-чуть. — А ты чего же, собралась? — Коль позовут — не против! — Та молвит, пальцами к кудрям притронувшись Володи. — Не за меня ли? — вопросил. — Попробуй: позови… Текло тепло по голове от Настиной руки. Перебирает в волосах неспешно, робко, нежно — Приятно очень, а глаза — исполнены надежды. Подумал парень про неё: «Так юна и добра… Но правда ль, что София в другого влюблена? Покуда не увижу — покой не обрести». Отводит руку он от головы: — Прости. Мала ещё ты, Настя. — Ну чем, скажи, мала? Ведь не дурнушка? — Нет. — Где нужно — там кругла, — Она по горнице прошлась с улыбкою танцуя. — Гляди, сосватает другой прелестницу такую! Она была невысока, с каштановой косой, Чуть полновата, но стройна. — Ну, потанцуй со мной! — Зовёт Владимира она, смеясь, за руки тянет. В глазах — такая простота, что сердце его тает. Он сделал шаг и вместе с ней по комнате вертится, А та — быстрее да быстрей! Уж голова кружится! — Постой, Настюша, погоди! — Танцуй, танцуй, Володя! Представь — мы будто на балу! Печали прочь уходят! — Смеётся радостно она. — Ведь правда, помогает? Тот ощущает — верно, да! И головой кивает. Кружатся окна, потолок, танцуют стол и печь… Немного дурно оттого и хочется прилечь. — …Остановись! — Уговорил! Их пошатнулась пара И, сделав несколько шагов, споткнулась и упала. Не на пол, к счастью, на кровать. Была посадка мягкой. — Как здорово, что ты успел обзавестись кроваткой! — Смеётся Настя и, смутясь, садится поскорей. — Володя, цел ты? — Ах дитя! — сказал тот нежно ей. — Что учудила! Ну даёшь! Несносная девчонка! — Смеётся лёжа на спине он весело и громко. — Танцует дом вокруг меня, до сей поры вертится! — Закрой глаза — и всё пройдёт! Он опустил ресницы. Легко, спокойно на душе, как будто в вихре танца Тревоги, что теснили грудь, сумели оторваться. Расслабившись, он ощутил, что есть на свете счастье! И задремал, совсем забыв, что не один, а с Настей. *** Спускался вечер за окном. Спокойно спал мужчина. Пора бы девушке уйти, но не хватало силы Ей глаз зелёных отвести от плеч, лица, волос, Что закрутились в завитки. «Какой красивый нос! — С улыбкой думала она. — Изогнутые брови… И так приятно было мне тепло его ладоней… — Она взглянула на окно: — Домой уже пора. Он, верно, будет эдак спать до самого утра». Настюша встала и к двери пошла неторопливо. Назад вернулась. Вновь глядит на спящего мужчину. — Пускай приснится добрый сон! — чуть слышно прошептала И, наклонившись над лицом, в уста поцеловала. На удивление её открыл Владимир очи. Она отпрянула назад. — Настюша? Что ты хочешь? — Садясь, спросил он и ладонь поднёс к своим губам. — Поцеловала… Ты… Зачем? — спросонья бормотал. — Люблю тебя! — сказала та и бросилась на шею, Не в силах более терпеть. — Обнимемся скорее! Он был растерян и смущён, лишился дара речи… Впервые кто-то обнимал ему так нежно плечи С тех пор, как мама умерла. Он двинуться не мог. Прошло приятное тепло от головы до ног. — Володя, миленький ты мой! — и поцелуй горячий Обжёг лицо. За ним — второй. …Всё чувственнее, чаще, Прикосновенья женских губ. — Опомнись же, дитя! — Мужчина тихо произнёс. — Нельзя тебе меня Любить… — Вот чепуха! — Ты пожалеешь очень. Тебе пора домой. До наступленья ночи Уже недолго. Уходи. Прижалась крепко Настя И прошептала на ушко: — Легко ль уйти от счастья? И новый жаркий поцелуй теперь коснулся шеи. Володи сердце, замерев, помчалось вскачь быстрее. Он обнял девушку, любви почувствовав вдруг голод. А пальцы Насти в этот миг расстёгивали ворот… Происходящее — как сон! Он может быть любимым? …О, как спокойно, хорошо в руках неутомимых, Скользящих нежно по вискам, кудряшки распрямляя. От неги он закрыл глаза. «София… дорогая…» — Звучало в мыслях в этот миг, мечты его ожили. Но губы девушки иной щедры на ласку были. Не в силах Настю оттолкнуть, ей сделать наставление, Парил Владимир над Землёй, забыв про все волнения. Смирившись с участью своей в руках девичьих нежных, Он не заметил, как с плеча сползла его одежда, И Настя, что забыв себя всё ниже целовала, Вдруг отскочила от него, в испуге закричала… *** С Небес на Землю в тот же миг упал Владимир грузно. Увидев Настины глаза, неимоверно грустно Ему вдруг стало. — Не шуми, — сказал упавшим тоном. — Каков — я знаю. Вот и ты… с моей бедой знакома. Он встал с кровати, подошёл к испуганной девице С холодным каменным лицом. — Со мною пожениться Хотела ты и только что так жарко целовала! — И, ворот шире расстегнув, с себя рубашку снял он. — Что скажешь ныне? — Боже мой! — зажмурилась Настюша, Взглянув на обнажённый торс. — Молю! Прикройся лучше! Нахмурил брови скорбно тот: — Как быстро ты остыла! Увидев шрамы — дар войны, тотчас же разлюбила? — Володя, — Настя говорит, краснея, — извини. Я испугалась, не ждала… — Достоин ли любви? — Спросил мужчина, подходя вплотную. — Что такого? Хоть без рубахи — тот же я, давно тебе знакомый! Она молчала. Он стоял пред ней в одних штанах И терпеливо ждал ответ. Отчаянье в глазах. Но не о Насте в этот миг он думал — о другой, Кого едва не с детских лет считал своей судьбой… Он знать хотел, желал понять, есть или нет надежда, Что не изменит чувств к нему отсутствие одежды. «До полусмерти напугал, рубашку сняв, крестьянку — Но к изувеченной груди хочу прижать дворянку. …Каким чудовищем сочтёт!» — сжал зубы он до боли, Боясь, что потечёт из глаз слезами его горе. — Ну что ж ты, милая, молчишь? Не обнаружишь чувства? — Спросил Владимир, по щеке погладив Настю грустно. — …Я понял всё. Ступай домой. Забудь про этот вечер. — Прости, — ответила она, боясь взглянуть на плечи И грудь его. — Я не смогу твоей женою быть. Я не привыкну… Извини! — Не стану в том винить, — Сказал Владимир, отходя, рубашку надевая. — Навряд ли сильная любовь возникла б между нами… — Тебе не нравлюсь… — Настя вдруг с обидой осознала. — Но ты молчал… не оттолкнул, покуда целовала! — Зажглись зелёные глаза вдруг яростью кипучей. — Теперь и я тебе не мил. Для всех так только лучше… — Вздохнул мужчина, застегнув свою косоворотку. — Не будет доброго пути, коль сесть в чужую лодку. И нам с тобой, ты поняла, совсем не по пути. Семья несчастна, если в ней взаимной нет любви. Тотчас пощёчина лицо Володи обожгла: — Ты не женился бы на мне! Как верить я могла! — Прости. Люблю другую. — Хозяйки дочку? Да? Забудь! Она твоею не станет никогда! — Воскликнула девица обиженно и грозно. — Ишь, в барышню влюблён! Ты думаешь серьёзно, Простого рыбака она возьмёт в мужья? — И Настя засмеялась. — Коль даже так, семья Ей это не позволит! С ума сойдёт отец: Единственную дочку с тобою под венец?! С лица ты симпатичен — да кто оценит это, Коль титула, земель в твоём владеньи нету? Надеешься, тебе наследство перейдёт Родителей Софии? Поверь, не идиот Наш барин, хоть и стар. Себе он ищет зятя Среди дворян богатых! С тебя — крестьянки хватит! Но я уже сказала: с увечным не пойду. Желательно слепую ищи себе жену! Владимир отвернулся и молвил: — Уходи. — Да кто тебя полюбит?! Узоры на груди! Такого разве ночью кромешной целовать! — Вдруг выкрикнула Настя. — Зря только помогать Тебе я подрядилась! Лишь время потеряла! — Ногою пнув ведро, девица убежала, Захлопнув громко дверь. Владимир был убит. Сильнее, чем от ран — от слов душа болит.Глава 6. Утренний букет
Наконец-то день погожий! Светит солнышко в окно. В двери мне стучится мама: — Петушок пропел давно! Заспалась, моя дочурка? Одевайся поскорей! Я предчувствую, сегодня к нам приедет гость — Андрей! — Боже… Милая мамуля, кто принёс такую весть? Через лес сыра дорога — на телеге не пролезть! — Говорю с надеждой робкой. В сердце лёгкий холодок. — Погляди, какое солнце: пособил с погодой Бог! — Мать кивнула на окошко. — Светит жарко, хорошо! Всё просохнет до обеда. — Нет известий от него? — Поняла я с облегченьем. — Сердце, дочка, говорит, Что Андрей к тебе приедет и от хвори исцелит. Я сажусь: — Болела разве? — Нет лица который день! — Мама с жалостью вздыхает, подходя ко мне. — Андрей, Вижу, так затронул душу, что текут часы как дни. Так ведь, милая? — Как будто… — Плохо спишь — гляди, круги Под глазами, — прикоснулась та с досадою к щеке. — Безобразие какое! Будто тридцать уж тебе! Я нахмурилась: — Не надо снова возраст мой считать! Мне порядком надоело! Сколько есть — ни дать ни взять. — Но Андрей Матвеич… — Что же? Слишком молод для меня? — Нет, напротив… — Старый, значит? — Проспала начало дня, — Головой качает мама, — да несёшь какой-то вздор! — И она идёт к окошку, чтобы ткань раздвинуть штор. Я встаю. — Коль он приедет… — То ещё не решено! Мама резко обернулась: — Не пойму я ничего! Ты страдала две недели, дней погожих ожидая, А теперь совсем не рада? — Ох, мамулечка, не знаю! Мы ведь раз видались только: страшно мне… — С чего, Софи? Я иду к ней, обнимаю: — Скажи, мама, по любви Ты с супругом обвенчалась? Или словно на пожар Снарядили тебя замуж? Он ведь, — я шепнула, — стар. Та в лицо мне посмотрела чуть печально, говорит: — Не об том сейчас ты, дочка. За тебя душа болит! — Головы моей коснувшись, гладит нежно, как дитя: — Разве, милая, торопим мы с решением тебя? Не за первого отдали! Сколько было здесь гостей! Но ты так переменилась с той поры, как тут Андрей Побывал. Я вижу, детка, — руку мне на грудь кладёт, — Пробудились твои чувства и растаял в сердце лёд. Ты — другая! Это видно: так задумчива, тиха И в окно часами смотришь, поджидая жениха. Мама добро улыбнулась и выходит на балкон. Я — за ней. — Куда? В сорочке? — та назад толкает: — Вон! Я спешу надеть халатик: — Позабыла! Извини, — и обратно возвращаюсь. — …Это что ещё, Софи? — Ты о чём? Не понимаю. Мама мне даёт букет. — Колокольчики лесные… Где взяла ты их? — Ответ От тебя хочу услышать! — строго смотрит в очи мать. — Не могли ж они из леса под окошко прибежать? Я понюхала: — Ах, прелесть! Свежесорваны они. — …На второй этаж к тому же! Кто приходит? Говори! — Кто? Куда? Не понимаю… — отступила я назад. Мама комкает букетик, вниз цветы мои летят… — Значит так, Андрей приедет — скажешь «да» ему в ответ. Не артачься — не кобыла! Колокольчиков букет Не сорока притащила. Кто — услышать я хочу! — Может, Настя пошутила? — осторожно говорю. — Ведь такая баловница! Всё играет как дитя. — Кабы только эта «Настя» — не попортила тебя! — Мама в комнату толкает, очи жгучи как угли. — Что за парень навещает? Сознавайся и не лги! До чего же больно, горько! Потекла вода из глаз: — Не ходил никто, мамуля! И цветы здесь — в первый раз… И, закрыв лицо руками, я упала на кровать. — Не реви — лицо опухнет! …Полно, хватит, — просит мать. — В первый раз тебе поверю. Но повтора — не стерплю! Коль узнаю, кто-то ходит — самолично удавлю! …Ты — единственная дочка, честь семьи и рода честь. На тебя отца надежды. Кто сюда посмеет влезть — Не тебя лишь опозорит: всю дворянскую семью! Так что будь благоразумна! Ну-у… Не плачь. Тебя люблю, — Надо мною наклонилась, гладит волосы мои: — Лишь добра тебе желаю. Эта строгость — от любви. *** Я умылась и оделась, входит Настя — причесать. — Добрый день! …Никак — ревели? Что расстроило опять? — Не твоё, Настюша, дело, — подаю я гребешок. — Что изволите? — Косичку заплети как колосок. Та вздохнула и за дело чуть лениво принялась. — Что мрачна ты так сегодня, — я почувствовала, — Насть? Сон плохой тебе приснился? Сильно волосы дерёшь! — Извините! — Где порхаешь? Девушка молчит. — Пойдёшь Ты сегодня до Володи? — А зачем к нему идти? — Вы ведь… дружите? — Да, дружим! — Свежей рыбки попроси, — Предложила я. — На ужин очень хочется леща! Как поймает, пусть приносит. И… скажи, что для меня. Настя хмуро посмотрела. — Он здоров теперь? — Здоров. — Что же ты темнее тучи? Не нашла служанка слов, Чтоб сказать, как ненавидит молодого рыбака. Всё внутри неё кипело, и груба была рука, Что расчёсывала пряди. Снова в дом к нему идти Насте очень не хотелось. Помня шрамы на груди, Отвращение питала, будь одет он или гол. А ещё боялась сильно, что Владимир будет зол За слова, что в прошлый вечер с языка её слетели. Впрочем, он их заслужил: поцелуи на постели Принял он от нелюбимой, а в ответ? Лишь напугал! Как жених — не состоялся и надежд не оправдал. Позабыть скорей хотелось, что живёт он на Земле. Он — укравший поцелуи… Но поведать это мне Не могла решиться Настя. Понимала, не скажу, Что достойно поступила, предложив себя ему. Молча косу заплетала, мысли мрачные гоня, И… немного ревновала, что её из-за меня Он отверг: видать, милее светлый цвет ему волос! Впрочем, было б даже хуже, коль Владимир преподнёс Ей «подарок» после свадьбы обнажив впервые грудь — И от этой мысли Настя успокоилась чуть-чуть. *** Наконец ушла служанка. «Где упал цветов букет?» — Поглядела я с балкона. Очень странно, нигде нет… Только знаю однозначно: был и он, и разговор! Кто же мне цветы доставил? Кто мой тайный ухажёр? Помню запах сладковатый, цвет и нежность лепестков… Наполняет сердце радость: для меня букет цветов Приготовил ранним утром… «Вот бы — он! — шепчу себе. — Лучик солнца золотистый в непроглядной серой мгле, Возвратившийся из бездны, прошагавший сто дорог — Милый юноша, что тёплый огонёк в груди зажёг». Налились румянцем щёки. Как спуститься мне к столу? Ладно, снова про Андрея, если что, семье скажу. Я надеюсь, слишком скоро не нагрянет он сюда: Мне не нужно его сердце и тем более рука.