Sub Rosa

Стояла гробовая тишина. Я сглотнул, и звук слюны, стекающей по горлу, показался мне слишком громким. А еще, кажется, у меня начало першить в горле. Вот только этого сейчас не хватало.

– Охранник спускается с третьего на второй этаж, – сообщила Лорелай. – Подожди, надо понять, в какую сторону он пойдет. Черт!

Можно было и не уточнять, к чему относилось ругательство. Я огляделся. Я был в зале минералов, и отсюда было только два выхода: вперед в руки к охраннику или назад, откуда я пришел. Разворачиваться и проделывать весь путь назад, чтобы обойти залы против часовой стрелки, не хотелось. Так что я пригнулся и затаился между витринами, надеясь, что в полумраке меня не будет видно среди длинных рядов, раскиданных в подобии простого лабиринта.

Наушник снова ожил, но на этот раз заговорил Джаред.

– Я включу реальную запись из зала минералов, иначе охранник на посту увидит, что его коллега растворяется в воздухе при переходе из одного помещения в другое.

Я услышал приближающиеся шаги. Охранник шел безо всякой спешки, луч его фонарика скользил по полу и стенам, вырисовывая различные фигуры. Похоже, он больше дурачился, чем выискивал угрозу.

В носу защекотало. Реакция на пыль? На одеколон охранника? У меня никогда раньше не было аллергии, поэтому период, когда Амелия расчихалась на цветение в начале августа, стал для меня временем открытия новых ощущений. На мою издевку, что у меня есть аллергия только на законников, она язвительно ответила, что аллергены имеют свойства накапливаться и ударять в самый неподходящий момент.

Видимо, это был он.

Я приподнял маску и сжал пальцами переносицу. В наушнике Лорелай снова выругалась.

– К тебе идет второй охранник.

Охранник внезапно остановился недалеко от меня и стал водить фонариком более прицельно. Неужели услышал шорох от наушника? Даже в такой тишине он не смог бы расслышать слова, но мог засечь сам факт, что раздается какой-то звук.

– Здесь кто-то есть? – дрогнувшим голосом спросил охранник.

Ага. Каспер – дружелюбное привидение.

– Бу-у-у!

От неожиданности я дернулся и едва не стукнулся головой о витрину. Охранник резко развернулся, фонарик выхватил из темноты чью-то фигуру, стоящую в выходе из зала.

– Кларк, сукин ты сын! – выругался охранник где-то совсем рядом со мной.

Второй охранник заржал.

– А ты кого ожидал здесь встретить?

– Да кто ж его знает. Ты чего здесь делаешь?

– Рик сказал, что ты закончил обход третьего этажа, и я решил тебя перехватить.

– То есть напугать.

Я сверился с часами. Из-за непринужденной беседы охранников я стал выбиваться из графика.

– Что ты ворчишь, как Рейнельдс перед выдачей зарплаты? Пойдем сыграем в карты.

– Я лучше закончу обход.

– Боишься снова мне проиграть? – снова рассмеялся Кларк.

– Не люблю оставлять работу.

– Да брось ты. Мы уже весь музей обошли, все в порядке. Если что, все увидим на мониторах. Пойдем, а то этот подонок Рик должен мне уже сотню. Нужно поставить его на место.

Шаги стали удаляться. Мои глаза уже привыкли к свету фонариков, и теперь опять пришлось перестраиваться. Нога затекла, но я не шевелился.

– Я зациклил видео, – сказал Джаред. – Можешь идти.

Я выпрямился и повел плечами, чтобы размять спину. Итак, охранники будут на первом этаже, играть в покер. Пока все складывалось как нельзя лучше.

Я добрался до лифта. Тот приехал со звуковым сигналом. Я дернулся от писка.

– Все в порядке, – поспешно сказала Лорелай. – Они достали пиво и ищут открывашку.

Для спуска в подвал требовался пропуск. без которого кнопка не загоралась как нажатая.

– Тот? – позвал я.

– Секунду, – отозвался Джаред. – Нажимай кнопку.

Двери лифта закрылись, и я поехал вниз. Из помещения, в которое я попал, вело несколько дверей: в туалет, комнату отдыха для сотрудников и в хранилище. Лорелай стащила пропуск одного из охранников, когда была на разведке днем ранее, и заменила в нем магнитную полоску, прежде чем вернуть на место. Охранник будет думать, что пропуск просто сломался, не догадавшись о подмене.

Я провел пропуском по считывателю, и огонек на панели загорелся зеленым. Я попал в хранилище.

Здесь свет был выключен за ненадобностью, и я достал фонарик. Длинные ряды деревянных коробок вгоняли в тоску. Я прошел мимо них вглубь помещения, пока не достиг застекленных стеллажей. Минералы, кости – видимо, экспонаты, временно собранные из экспозиции. Следующим шел блок стеллажей с узкими и длинными ящиками. Вот это больше похоже на место, где могут держать карты.

Мы так и не нашли каталог, в котором были бы указано точное местоположение интересующей нас карты, так что придется изучить все ящики. Заказчик предупредил, что карта уже давно убрана из постоянной экспозиции, поэтому я начал с самого дальнего угла, предположив, что ближе ко входу держат карты, к которым обращаются чаще всего.

Довольно быстро я понял, что моя логика не верна. Каждый ящичек был подписан: год создания, автор (если известен) и описание местности, но порядок также не был обусловлен алфавитом или хронологией. Я скользил взглядом по надписям, отыскивая нужное. 1939 год, карта Лас-Вегаса из коллекции Дэвида Рамси. Она должна быть маленькой, как лист А4 или вроде того – вот только все ящики были одинаковые, и размер карты можно было узнать только открыв его.

– Пока все чисто, – скучающим голосом сообщила Лорелай.

Сколько я здесь уже, минут десять? Хотелось спросить, но мне не нравилось першение в горле, которое усиливалось с каждым глотанием.

Наконец мой взгляд упал на подпись, напечатанную мелким шрифтом: «Лас-Вегас, Невада, все еще остается пограничным городом. 1939». Аллилуйя.

Ящики открывались ключом. Я справился с отмычками. Лежащая внутри карта по стилю рисовки больше походила на карты парка аттракционов. Мультяшные здания, горы; мини-картинки по бокам, в увеличенном формате показывающие мелкие объекты вроде Национального парка Сион. Я не имел ни малейшего понятия, зачем эта карта понадобилась заказчику, но раз он платил за нее два миллиона, пусть хоть на дверь в туалете вешает – мне все равно.

Примостив фонарик на один из стеллажей, я снял с плеча прямоугольную сумку из плотного материала и достал из нее плоский контейнер. Аккуратно переложил в него карту, стараясь лишний раз ее не касаться. Затем поместил контейнер в сумку и закрепил ремнями, чтобы он не болтался.

– Руки вверх!

Я вздрогнул и оглянулся. У дальнего стеллажа со стороны, откуда я пришел, стоял мужчина в форме охранника. Он целился в меня из пистолета, но дуло слегка мотало, будто у него дрожали руки. Лорелай сказала бы, если бы один из охранников отвлекся от игры в карты и покинул пост.

Значит, их все-таки четыре.

– Я сказал: руки вверх, – повторил мужчина, делая шаг ко мне.

– Что происходит? – спросил Лорелай.

Я продолжал стоять с опущенными руками. Я зажмурился, когда охранник посветил мне в лицо, затем луч от фонаря опустился ниже. Охранник сделал еще один шаг, и еще один, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от меня.

– Здесь нельзя находиться. Вы…

Я схватил его за запястье и вывернул руку. Пальцы разжались, и пистолет упал на пол. Я оттолкнул его ногой в сторону. Охранник неожиданно ударил меня в живот и попал по ране. Я зашипел от боли. Я допустил ошибку, приняв охранника за простофилю: может, он и чувствовал себя неуверенно с пистолетом, но врукопашную он был очень даже неплох. Он заехал мне кулаком по лицу. Маска сорвалась и упала куда-то на пол. Мы сцепились. Он толкнул меня, и я врезался плечом в угол стеллажа.

Лорелай что-то вопила мне в ухо, но я не слышал ее в пылу драки. Мой фонарик упал и погас, единственным источником света оставался фонарик в руке у охранника. Сумка с картой была где-то на полу, как и маска. Я выхватил из-за пояса пистолет и направил его на охранника, но тот рванул назад, прячась за стеллаж. Он мелькнул между рядами и бросился к стене. Слишком поздно я понял, что он делает.

Взвыла пожарная тревога. Я выстрелил, но охранник уже отскочил от рычага. Помещение озарил красный свет – хоть какой-то плюс. Я услышал помехи, а затем охранник что-то затараторил в рацию.

– Харон, охранники бегут в подвал, – предупредила Лорелай. – Уходи немедленно!

Из подвала был только один выход. Я не справлюсь один против четырех охранников.

Я обежал стеллаж. Охранник потянулся к своему пистолету. Я выстрелил в пол рядом с ним. Мужчина поднял руки, признавая свое поражение. Даже в полумраке я видел, как округлились его глаза от страха.

– Пожалуйста, не надо, – взмолился он. – У меня больная жена. У нее никого больше нет, кроме меня.

Моя рука дрогнула. Я терпеть не мог убивать тех, о ком ничего не знал. Охранник мог врать, давя на жалость, чтобы спастись. А мог говорить правду, и тогда я убью человека, который просто выполнял свою работу. Как и я.

Но он видел мое лицо и мог описать меня полиции. Анонимность обеспечивала безопасность мне и моим людям.

– Где ты? – верещала в ухе Лорелай. – Полиция уже едет. Убирайся оттуда!

– Пожалуйста, – повторил охранник.

Отчаяние захлестнуло меня. Он не заслуживал смерти. Я не мог убить невинного человека, который оказался не в том месте, и в не то время. Мне следовало забрать карту и уйти, пока была такая возможность. Без жертв.

Моя рука стала опускаться. Плечи охранника слегка расслабились, когда он увидел, что дуло пистолета больше не смотрит ему в лоб.

Что, черт побери, я делаю.

«Нет!»

Я нажал на курок. За воем сирены выстрела практически не было слышно. Охранник рухнул на пол и больше не двигался. Двигаясь автоматически, я подхватил сумку и надел маску. Пронесся по подвалу, виляя между стеллажами с пистолетом наготове. Я не мог избавиться от страха, что мои ноги вот-вот перестанут меня слушаться, что я встану как вкопанный и буду беспомощно стоять, пока меня не арестуют.

– Где остальные охранники?

Лорелай ответила незамедлительно.

– Обезвредила. Выбирайся скорее.

Двери лифта были распахнуты. Он был обесточен из-за пожарной тревоги, как и дверь, ведущая на пожарную лестницу. Я взбежал по ступенькам и оказался на втором этаже. Краем глаза увидел бросившуюся ко мне фигуру и вскинул пистолет, но затем разглядел в красных огнях маску. Лорелай.

– Пожарные и полиция только что подъехали, – сказала она. Ее голос эхом отражался у меня в ухе.

– Хор, – обратился я к Глену. – Мы выберемся через окно на западе здания. Жди там.

– Принято.

Я выстрелил в окно, и осколки посыпались на пол. Датчик под потолком замигал. К пожарной тревоге добавилась охранная.

Лорелай закрепила на раме «кошку» и первой спустилась по веревке. Я перебросил ногу через подоконник и замер, осознав, что допустил промашку.

– Быстрее! – поторопила Лорелай.

Чертыхнувшись, я спустился. Едва я отпустил веревку, как Лорелай щелкнула зажигалкой, и огонь охватил веревку, пожирая ее вместе со всеми уликами.

Рядом, взвизгнув шинами, остановился автомобиль. Мы запрыгнули внутрь. Я еще не закрыл дверь, а Глен уже рванул вниз по улице, убираясь подальше от музея. В этот час улицы были практически пусты. Это давало нам фору, но вместе с этим делало нас первыми подозреваемыми в случае засады.

Из-за поворота выскочила полицейская машина. Мы с Лорелай тут же стянули маски с лиц. Я вцепился пальцами в пистолет, но машина проехала мимо. Лишь когда стало очевидно, что погони нет, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Пожалуйста, помолчи, – пробормотал я, обращаясь к голосу в голове.

Лорелай пошевелилась на сидении рядом со мной.

– Что?

– Неважно.

После выполнения задания я обычно чувствовал легкую усталость и крышесносную эйфорию от удачно провернутого дела. Даже когда меня подстрелил Донован, удовольствие пересиливало боль. Сейчас же я мог думать только о том, как я облажался.

Убегая, я забыл закрыть ящик, из которого достал карту. Считай что облегчил работу полиции, которой не придется тщательно сверять каталоги с экспонатами, пытаясь вычислить, что именно было украдено. И моя ДНК могла остаться на форме охранника: частицы кожи, слюна, отпечатки.

В довершение всего у меня явно разошелся шов на боку и першило горло. Добавьте к этому орущий голос в голове, от которого никак не удавалось закрыться, и получите не самую приятную картину.

Гордиться и радоваться в этот раз было нечем.

– Введите меня в курс дела, – скомандовал я. – Насколько все плохо?

– Охранники были в панике и не понимали, что происходит, поэтому я легко вырубила их дротиками со снотворным, – отчиталась Лорелай. Итак, всего один убитый. Не так уж все и плохо.

– Полиция уже знает о краже, но труп охранника в подвале еще не нашли, – сообщил Джаред. – Я удалил все записи с камер в музее, но, боюсь, вы попали на камеру, которая была снаружи.

Забудьте, что я сказал.

– Видно лица? Номер машины?

– Нет, только две расплывчатые фигуры, которые бросились к автомобилю. Это была угловая камера, и без фильтров для ночной съемки.

Я помассировал виски. До смерти хотелось кофе. Виски. И, возможно, ибупрофен.

– Хорошо. Из приятного: карта у нас, но я торопился и не закрыл ящик. Тот, – я не доверял разговорам по телефону, поэтому продолжал использовать кодовые имена вместо настоящих – Отслеживай переговоры полиции. Я отчитаюсь Меркурию, затем сразу же улетаем. От автомобиля лучше избавиться.

Никто не стал возражать.

Глен высадил нас у штаба и уступил место водителя Люку. Огонь и вода были двумя лучшими друзьями преступника. Они надёжно уничтожали любые улики, но только при условии, что ты оказал им должное уважение.

– У меня разошлись швы, – сказал я, когда Лорелай отошла достаточно далеко.

Глен всего лишь кивнул. В штабе я проверил, в порядке ли карта, после чего снял рубашку и позволил Глену меня заново зашить. Обезболивающее лишь слегка сняло боль. Амелия наконец заткнулась, но раз я совсем-совсем перестал ее слышать, значит, сейчас она докладывала своим о том, что успела увидеть.

– Тебе не показалось, что охранники знали о нашем приходе?

Я коснулся свежей перевязи.

– Я слишком легко вошёл внутрь. Если бы они знали, что мы идём за картой, то усилили бы патрулирование.

– Вот именно что «слишком легко».

Я повернулся к Глену. Он снимал медицинские перчатки, запачканные моей кровью. Их, как и иголки и рубашку, придется сжечь. Никаких следов ДНК. Ничего, что могло бы вывести «Акаций» на меня.

– Лорелай ошиблась с числом охранников. Джаред упустил из вида, что кто-то спустился в подвал. И это при том, что у нас была неделя на подготовку. Единственная причина, из-за которой все пошло наперекосяк – это отвратительная работа членов этой команды.

– Полиция приехала слишком быстро, – продолжил Глен. – Я слушал полицейскую волну, пока вас ждал. Об ограблении сообщили до того, как сработала пожарная тревога.

– Наверное, тот охранник вызвал полицию прежде чем пошел меня ловить.

– Наверное.

Я вздохнул.

– Если это была ловушка – в чем я сомневаюсь – то полиция откуда-то должна была знать, что мы придем именно сегодня, и именно в этот музей.

– Может, они и знали.

– Тогда у нас завелся крот, – рассмеялся я.

– И уже давно.

Смех резко оборвался. Я нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Глен постучал пальцем по своему виску.

– Она знала, что мы идём сегодня на дело, не так ли? Она все-е-е знает. Копается у тебя в голове, как хозяйка.

– Ничего она не знает, – огрызнулся я.

– Откуда у тебя такая уверенность? Скажи мне, что она не была с тобой, пока ты крался по коридорам музея или пока искал карту. Скажи, что она не следила за каждым своим шагом. Скажи, что она понятия не имеет, что ты сделал.

Я подумал об отчаянии, охватившем меня при мысли об убийстве охранника. Как я начал опускать руку, чтобы не выстрелить.

Как я хотел сбежать, пока не нагрянула полиция, а мои ноги словно прилипли к полу. Словно что-то – или кто-то – удерживал меня на месте.

– С ней нужно заканчивать, – предупредил Глен. – А до тех пор, тебе лучше не участвовать в планировании.

Я посмотрел на него, прищурившись.

– С каких пор ты отдаешь приказы? Возомнил себя боссом?

– Ты поставишь нас всех под удар.

– Меркурий так не считает.

– А откуда мне это знать? Он разговаривает только с тобой. Может, он уже давно отстранил тебя от дел, а ты продолжаешь вешать нам лапшу на уши.

Его слова резанули по моему сердцу. Мне надоела эта игра, но я ничего не мог с этим поделать. Ложь пропитала все вокруг, и мне нравилось прятаться за ней, как за щитом.

Я приложил все усилия, чтобы не сорваться.

– Так позвони ему, – мой голос звучал спокойно, ровно. Ничего общего с сердцем, отплясывающем чечетку у меня в груди. – И спроси.

Мне показалось, Глен хотел сказать что-то, но передумал. На его лице мелькнула какая-то эмоция. Самодовольство? Удовлетворение?

– А теперь иди и займись делом. Мы еще не закончили.

Когда Глен вышел из комнаты, я вцепился пальцами в волосы.

Сначала Лорелай, теперь Глен. Я терял рассудок, и что хуже, я терял свою команду. В одном Глен был прав, хоть я и не собирался признавать этого вслух. Амелия стала проблемой. Я построил свой авторитет кровью и порохом и не собирался так легко его похоронить из-за какой-то девчонки с обостренным чувством справедливости.

Следует просмотреть список, который составил Джаред, попробовать его сократить хотя бы до десяти имён. И, если придется – убить всех, кто может быть моей целью.