Легенды и сказания кельтов

Коннла Красный был сыном Конна Ста Битв. Однажды, стоя рядом со своим отцом на вершине холма Уснех[20], он увидел приближающуюся к нему девушку, одетую в странные одежды.

«Откуда ты пришла, дева?» – спросил Коннла.

«Я пришла с равнин вечноживущих, – сказала она, – оттуда, где нет ни смерти, ни греха. Там у нас царит вечный праздник, и мы, пребывая в нашей радости, не нуждаемся в чьей-либо помощи и ни с кем не враждуем. И поскольку нашими домами являются круглые зеленые холмы, нас называют народом холмов».

Король и все, кто был с ним, очень удивились, услышав ее голос, ведь они ее не видели. Никто не видел эту фею, кроме Коннлы.

«С кем ты разговариваешь, сын мой?» – спросил король Конн.

Но ответил не он, а та юная дева:

Друиды старой Англии. Иллюстрация из книги «Картины английской истории: от древнейших времен до наших дней» Джозефа Мартина Кронхайма, 1868 г.

Kronheim, Joseph Martin. Pictures of English history: from the earliest times to the present period. George Routledge and Sons, 1868

«Коннла говорит с молодой прекрасной девушкой, которая не подвластна ни смерти, ни старости. Я люблю Коннлу и зову его пойти в Медвяные луга, в Мои Мелл, где вечно правит Боадаг, и эта земля не знала ни печалей, ни жалоб с тех пор, как он стал там королем. О, пойдем со мной, Коннла Красный, как рассвет, румяный с твоей смуглой кожей. Тебя ждет волшебная корона, чтобы украсить твое прекрасное лицо и королевское тело. Пойдем туда, где никогда не померкнут ни твоя красота, ни твоя юность – до последнего дня, до Страшного суда».

Испугавшись этих слов девы, которые он услышал, хотя и не мог видеть ее саму, король громким голосом позвал своего друида по имени Коран.

Он сказал:

«О Коран, подвластны тебе множество заклинаний и искусство магии, я взываю к твоей помощи. Передо мной стоит задача, слишком трудная для всех моих сил и моего ума, более великая, чем любая другая, которая была на меня возложена с тех пор, как я обрел королевский сан. Невидимая дева встретилась нам, она своей волшебной силой хочет отнять у меня моего дорогого, моего прекрасного сына. Если ты не поможешь, он будет похищен у твоего короля с помощью женских уловок и колдовства».

Тогда друид Коран вышел вперед и пропел свои заклинания, направляя их в то место, откуда доносился голос девушки. И после этого никто больше не услышал ее голоса, а Коннла не видел ее больше. Но перед тем как исчезнуть, повинуясь могущественному заклинанию друида, она бросила Коннле яблоко.

Целый месяц с того дня Коннла ничего не пил, не ел, кроме одного этого яблока. Но оно всегда оставалось целым: когда он его съедал, оно вновь становилось целым. И все это время росли в Коннле томление и могучая тоска по увиденной им в тот день деве.

Но когда настал последний день месяца ожидания, Коннла – на равнине Аркомин – встал рядом со своим отцом-королем и увидел, как к нему подходит та девушка. И она снова заговорила с ним:

«Это воистину славное место, которого Коннла держится, находясь среди преходящих смертных, живущих в ожидании дня своей смерти. Теперь же народ жизни, живущие вечно, умоляют и приглашают тебя прибыть в Мои Мелл, на равнину наслаждений, ибо они научились узнавать тебя, видя тебя в твоем доме среди твоих близких».

Король Конн, услышав голос той девы, снова обратился к своим людям:

«Призовите скорее ко мне моего друида Корана, ибо я вижу, что сегодня она снова обрела дар речи, которая есть ее сила».

Тогда дева сказала:

«О могучий Конн, воин, прошедший через сотню битв, друид силен, но его силу не почитают в могучей стране, где живет столь много благочестивых праведников. Когда наступит царство высшего закона, то с магическими заклинаниями, исходящими из уст лживого черного демона-друида, будет покончено».

Тогда король Конн вспомнил, что с тех пор, как Коннлу явилась дева, его сын не отвечал на обращения тех, кто пытался с ним заговорить. И Конн Ста Битв спросил сына:

«По душе ли тебе то, что говорит эта женщина, сын мой?»

«Тяжко мне, – ответил Коннла. – Я люблю свой народ больше всего на свете, но и тоска по этой девушке все же захватывает меня всего».

Когда дева услышала эти слова, она сказала:

«Сам океан не так силен, как волны твоей тоски. Пойдем же со мной по морю в моем куррахе[21], в сверкающем и свободно скользящем по водам хрустальном челне. Тогда мы скоро сможем достичь царства Боадага. Я вижу, как садится ясное солнце, но, как бы далеко это царство ни было, мы можем достичь его еще до наступления темноты. Есть и другая земля, достойная того, чтобы ты к ней отправился, – место радости для всех тех, кто ее ищет. Там живут только жены и девушки. Если ты возжелаешь, мы можем отыскать ее и зажить там в радости вместе».

Когда дева смолкла, Коннла Красный ринулся к ней – прочь от своих сородичей, запрыгнул в ее куррах – в сверкающее, вольно скользящее хрустальное судно. А затем король и его придворные увидели, как челн заскользил по светлому морю, стремясь к заходящему солнцу, все дальше и дальше, пока не скрылся из виду. Так Коннла и волшебная дева исчезли в море, и больше их никто не видел, и никто не знал, куда они направились.

Коннла и волшебная дева. Иллюстрация Джона Д. Бэттена из книги Джозефа Джекобса «Кельтские сказки», 1892 г.

Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). Celtic Folk and Fairy Tales. G. P. Putnam’s Sons. New York and London, 1892

Когда дева смолкла, Коннла Красный ринулся к ней – прочь от своих сородичей, запрыгнул в ее куррах – в сверкающее, вольно скользящее хрустальное судно. А затем король и его придворные увидели, как челн заскользил по светлому морю, стремясь к заходящему солнцу, все дальше и дальше, пока не скрылся из виду. Так Коннла и волшебная дева исчезли в море, и больше их никто не видел, и никто не знал, куда они направились.

Глава 2. Поле амброзии

Источник. Т. Крофтон Крокер «Легенды и предания юга Ирландии» (Fairy Legends and Traditions of the South of Ireland). В оригинале гном упоминается как Клурикон (Cluricaune)[22], но, поскольку один друг мистера Баттена недавно услышал историю о лепреконе, я решил использовать тут более известное слово для описания этого маленького человечка.

Комментарии. Согласно доктору Хайду, слово lepracaun – лепрекон – происходит от ирландского leith bhrogan, дословно – «один сапожник» (для сравнения: английское слово brogue – броги). Лепрекона обычно видят (и по сей день) работающим над одним башмаком (см. короткий рассказ Крокера «Маленький башмачок», Little Shoe). Согласно одному автору журнала «Кельтское обозрение» (Revue Celtique), на самом деле это слово происходит от luchor pan – «маленький человек». Доктор Джойс также приводит ту же этимологию в своей работе «Названия ирландских мест», где он упоминает несколько мест, названия которых перекликаются с этими словами.

В один прекрасный день в пору сбора урожая, в праздник Благовещения, который, как все знают, является одним из величайших праздников в году, Том Фицпатрик, прогуливаясь по своим землям, шел вдоль ярко освещенной солнцем изгороди. И вдруг чуть впереди он услышал в ней какой-то треск и щелчки.

Notes