Канатная плясунья

Телор пожал плечами.

– Может быть, ты и прав. Мне не стоило ничего спрашивать у этих людей. Просто я надеюсь избежать встречи с лордом. Я любил сэра Ричарда и так скоро после случившегося не смог бы петь для его завоевателя, но я должен узнать, что случилось с Юрионом.

– Юрион вряд ли остался бы с таким человеком, как Орин, – начал Дери.

– Нет, конечно, – перебил его Телор, прежде чем карлик успел добавить, что разумнее всего искать Юриона за пределами Марстона. – Но я не исключаю, что его держат здесь против воли для развлечения или же он сидит в яме вместе с другими слугами, которые были проданы, – Телор помолчал и медленно продолжил: – Видишь ли, Дери, то, что в замке новые слуги, может иметь вполне безобидную причину. И Юрион, наверняка, все еще здесь. Как только дождь немного утихнет, я пойду в главную залу...

– В этом нет необходимости, – поспешил заверить друга Дери. – Я могу задавать вопросы кому угодно. Все, что мне нужно сделать, это надеть костюм шута, скорчить рожу и немного попрыгать. Никому и в голову не придет, что шут может оказаться шпионом.

– Но никто и не ответит на твои вопросы, – сказал Телор, благодарно улыбаясь. – Нет, Дери, – он поднял руку, чтобы прекратить дальнейшие препирательства. – Даже если тебе и ответят, я не думаю, что смогу избежать встречи с новым лордом. Стражники так или иначе не позволят нам уехать отсюда без его разрешения. Ведь кто-то должен был сообщить лорду, что менестрель, назвавший себя Телором, просит пристанища. И поскольку нам разрешили сюда въехать, лорду, похоже, захотелось развлечься. Все, что от меня потребуется, это спеть несколько песен.

Кэрис, старательно обтерев Шуэфута, сделала то же самое с головой и спиной Дорализа, до которых Дери не дотягивался. Кэрис было страшно. Ей хотелось только одного – уехать из этого места, и чем скорее, тем лучше, но девушка помнила, насколько горячим и вспыльчивым бывал иногда Телор, и понимала, почему Дери так настойчиво пытается отговорить друга от встречи с новым хозяином Марстона.

Вот если бы они все были там, она танцевала бы на канате, Дери – играл роль шута, может быть, удалось бы отвлечь внимание лорда от слишком резких слов Телора, который, непременно, поинтересуется судьбой Юриона.

Подавив в себе нерешительность, Кэрис сказала:

– Я думаю, мы должны пойти туда все вместе. Знаю, что ты не любишь, когда тебя приравнивают к простым артистам, но если этот человек – выходец из простого народа, ему больше понравится моя работа и работа Дери, чем твоя.

– Но я не собираюсь доставлять ему удовольствие, – озадаченно нахмурившись, Телор посмотрел на девушку. – Боже упаси! Если мы ему понравимся, он может продержать нас здесь не одну неделю. Что заставило тебя сказать такую глупость?

– Она просто боится, – вмешался Дери, зная, что Телор никогда не возьмет ни его, ни Кэрис туда, где им будет угрожать хоть малейшая опасность, какую бы изобретательность ни проявляла Кэрис ради этого. – Она боится, что ты не сможешь держать себя в руках, когда услышишь, как скверно обошлись с Юрионом, и думает, что, если мы пойдем вместе, ты будешь более сдержан, чтобы не навредить нам.

– Что бы ни случилось с Юрионом, я ничем не смогу ему помочь, если меня самого бросят за решетку или убьют, – ответил. Телор. – Не такой уж я и дурак. Я буду осторожен.

– Я думала вовсе не об этом, – запротестовала Кэрис, хотя Дери правильно ее понял. И тем не менее ее ничуть не успокоили слова Телора. Он был таким мрачным, и девушка испугалась еще больше. Стараясь придать своему голосу уверенность, она добавила:

– Просто я решила, что тебе не захочется исполнять те песни, которые понравились бы этому человеку и... и я боюсь, что ты сможешь зайти слишком далеко и рассердить его.

– Хорошо, – холодно сказал Телор. – В этом я тоже буду осмотрителен. А сейчас дайте мне посмотреть, осталось ли что-нибудь из моей одежды сухим. Вы же, пока меня не будет, развесьте мокрые вещи, чтобы они просохли.

Категоричность тона Телора заставила замолчать и Кэрис, и Дери. Оба понимали: Телор все равно не возьмет их с собой, что бы они ни говорили, и, если выведут его из себя, будет только хуже. Какое-то время все распаковывали вещи, искали сухую или не очень промокшую одежду и переодевались. Потом Телор внимательно осмотрел все свои инструменты, в то время как Кэрис и Дери пытались отжать и развернуть ткань, служившую им шатром. Все инструменты, за исключением одного, оказались сухими в чехлах из промасленной ткани и футлярах из смазанной жиром кожи. Слегка промокла старая арфа, в которой Телор прятал подарки и деньги, полученные в замке Коумб. Он тщательно вытер ее и довольно небрежно отставил в сторону. В это время в конюшню вошел сильно хромающий оруженосец и заговорил с группой мужчин у входа, показавших в сторону менестреля и его друзей.

– Хозяин, то есть лорд, желает видеть менестреля, – сказал оруженосец.

Телор поднялся и перекинул через плечо свою лютню.

– Я – менестрель.

– А это твой шут? – спросил оруженосец, с явным удовольствием оглядывая Дери.

– Нет, это мой слуга, – ответил Телор, благодаря Бога за то, что костюм шута Дери надежно спрятал.

– Дери Лонгармз к вашим услугам, – Дери учтиво поклонился, без всяких выкрутасов и живой мимики лица, как делал, играя шута. – К сожалению, я не шут и никогда им не был, – добавил он. – Может быть, поэтому в моей жизни не все просто.

– У тебя двое слуг? – спросил оруженосец, взглянув на Кэрис и вдруг резко отвернувшись от нее.

– Это мой ученик, Кэрон, – объяснил Телор. – Он, правда, не всему еще успел научиться, поэтому...

– Тебе не нужно брать его с собой, – согласился мужчина, вновь скользнув взглядом по Кэрис и так же быстро опять отвернувшись. – Они с карликом могут поесть там, где ест прислуга. А где будешь обедать ты, тебе объяснит сам лорд.

Когда Телор и оруженосец ушли, отчасти для того, чтобы хоть как-то унять беспокойство разговором на другую тему, Дери спросил у девушки, как ей удалось заставить оруженосца с такой поспешностью отвести от нее взгляд. Кэрис быстро изобразила уродливое выражение и даже улыбнулась так, что Дери невольно вздрогнул и почувствовал, как у него мороз побежал по коже.

Не зная, что ему делать, смеяться или плакать, Дери воскликнул:

– Этот человек, наверняка, принял Телора за сумасшедшего, раз… – Кэрис предостерегающе махнула рукой и, понизив голос до шепота, карлик закончил: – Раз он взял себе ученика с такой внешностью.

Кэрис пожала плечами.

– Я не люблю людей, имеющих хоть какое-то отношение к войне, – сказала она тихо. – А здесь их так много, и все, о чем вы говорили с Телором, напоминает мне о том месте, где убили Ульрика. Люди здесь не такие озверевшие, я вижу, но все же...

Попав в главную залу, куда привел его оруженосец, Телор словно услышал слова Кэрис. Никакого беспорядка здесь не было. Слуги-мужчины накрывали столы к обеду, было даже несколько женщин служанок. Никто из слуг не выглядел обиженным или перепуганным, но Телор опять не увидел ни одного знакомого лица, а в воздухе почувствовал какое-то напряжение, заставившее его с подозрением и беспокойством относиться ко всему окружающему. Телор решил, что такое впечатление создавал мужчина, сидящий в кресле, придвинутом к камину, в котором догорали последние угли. Глядя на одежду этого человека, Телор догадался, что его бедро, рука, а возможно, и грудь перевязаны, но сказать это наверняка было нельзя. Значит, ему не так-то просто достался Марстон, подумал Телор, но потом поправил себя, вспомнив, что новоявленный лорд пытался захватить Креклейд и, может быть, именно там и был ранен.

Остановившись на значительном расстоянии от кресла, Телор почтительно, хотя слегка натянуто, поклонился, поскольку его собственные ребра хотя и не были перевязаны, но еще давали о себе знать.

– Я – лорд Орин, – сказал мужчина слишком громко, будто это могло сделать его слова правдой. – А ты, значит, менестрель?

– Да, мой лорд, – ответил Телор, у которого внутри все замерло, когда он понял, что человек, сидящий перед ним, – лорд Орин.

– Откуда ты едешь?

– Последний раз я был в Мальмсбери...

– Сегодня ты приехал не из Мальмсбери, – резко оборвал Телора лорд Орин. – Это ложь.

– Простите, мой лорд, – голос Телора был спокоен. – Яне собирался вам лгать. Я не понял вашего вопроса и решил, что вы хотите знать, в каком городе я был в последний раз, – Телор специально сказал «я» В надежде, что Орин не узнает о его спутниках. Менестрель подумал, что, даже если ему и не удастся избежать неприятностей, Орин не сможет дать никаких распоряжений относительно Кэрис и Дери, и им удастся выбраться отсюда рано утром, как только откроются ворота.

– Прошлой ночью, – продолжил Телор, – я находился в лесу, когда же сегодня утром пошел сильный дождь...

– Ты ночевал в лесу? Ведь ты едешь из Креклейда, разве нет? Из Креклейда!

– Нет, мой лорд, – попытался разуверить его Телор, он понял, что этот человек боится мести со стороны города. – Ваш оруженосец может подтвердить, что все мои вещи – ткань для шатра, одежда – все промокло насквозь. Даже если бы я в разгар этой бури ехал верхом из Креклейда, мои вещи не успели бы так сильно промокнуть. Я проезжал через этот город, но не останавливался там, хотя и шел дождь. Мне не хотелось искать там убежище от непогоды. Не думаю, что город, на торговой площади которого возвышаются две виселицы, примет артиста с распростертыми объятиями. Вряд ли кому захочется, чтобы ради развлечения его повесили.

Услышав о виселицах, лорд Орин затрясся в бессильной злобе. Это еще больше убедило Телора, что именно людей Орина повесили на следующий день после выступления Кэрис. Но прежде чем Телор успел сообразить, заставляя Орина вновь переживать мучительные моменты поражения, что он рискует обратить его гнев на себя, лорд расхохотался.

– Хорошенькое развлечение! – воскликнул он, продолжая дико хохотать. – Конечно, тебе этого не хотелось. Ведь ты ожидал, что тебе заплатят.

И он разразился еще более отвратительным, воющим смехом, от которого Телору стало не по себе. Но тут подошел оруженосец, который вызывал Телора из конюшни, и объявил, что обед готов. Лорд Орин взмахом руки отпустил Телора и удивил его, приказав найти себе место за столом и поесть. Менестрель чувствовал – в этом, новом, Марстоне ему совсем необязательно поддерживать свой престиж, он был уверен, что никогда сюда больше не вернется, по крайней мере, пока хозяином поместья будет Орин, поэтому направился в конец залы и сел среди прислуги. К тому времени, как Телор уселся, на возвышение перед креслом Орина поставили стол, и в залу стали входить помощники повара с огромными блюдами жаркого и котлами рагу.

Телор понял, что, желая придерживаться анонимности, он ничего не теряет. Всем подавалось одно и тоже – грубое, слегка прогорклое рагу. Всем, кроме Орина, хромого оруженосца и двух других, должно быть, помощников Орина; им полагалось жаркое и еще какие-то особые блюда, стоящие перед ними. Еды на столах было предостаточно, правда, не слишком хорошей. Телор обычно ел от случая к случаю, поэтому не особенно расстроился, когда неожиданно, едва приступив к еде, Орин постучал рукояткой ножа по столу и заорал:

– Менестрель!

Телор перекинул ногу через лавку, на которой сидел, и встал. Когда он направился к возвышению, Орин вскричал:

– Разве не должны менестрели петь во время обеда? Почему ты не поешь?

– Мне показалось, вы не хотите, чтобы я пел, – ответил Телор, кланяясь и со страхом размышляя о том, все ли в порядке у Орина с головой. Ведь он сам велел ему сесть за стол и есть. Неужели забыл? Нет, дело вовсе не в этом, понял Телор, охваченный презрением. Просто это ничтожество только что вспомнил, что менестрели должны во время обеда развлекать лордов, но к презрению Телора примешивалась и изрядная доля страха. Грубого, невоспитанного человека оскорбить гораздо легче, чем людей благородного происхождения, и, если Орин сочтет, что менестрель намеренно хочет выставить его на посмешище перед собравшимися, то это выступление может оказаться для артиста последним.

Эта мысль молнией пронеслась в голове Телора. Выпрямившись после поклона, он подошел к возвышению, еще раз поклонился и сказал:

– Как правило, менестрели поют не все время и не за каждым обедом. Часто лорд изъявляет желание поговорить за обедом о более важных вещах и не хочет, чтобы его отвлекали или чтоб его слова искажались из-за пения менестреля. Другие лорды просто-напросто вообще не переносят музыку. Если вы хотите послушать меня сейчас, я к вашим услугам.

– Позже, – умиротворенный Орин взмахом руки остановил его. – Итак, ты сказал, что приехал из Мальмсбери. Кто же был в этом поместье?

– Я не знаю, мой лорд, – уверенно ответил Телор, рискуя снова вызвать гнев Орина, если тот решит, что менестрель обманывает его. – Я останавливался у монахов, а они не в курсе событий. Но, прибавил он быстро, видя, как Орин снова медленно начинает впадать в ярость, – перед тем, как поехать в Мальмсбери, я был в замке Коумб, пел на свадьбе сына де Данстенвилла. Там было много знатных гостей, к примеру, лорд Уильям Глостер...

– Ба! Эта новость уже устарела, – проворчал Орин. – Я обладаю более свежей информацией, – он резко засмеялся. – Лорд Уильям находится сейчас не дальше города Леглейда и кусает себе локти, оттого что его младший брат в порыве злобы грозится отдать Фарингдон королю Стивену. Уильям, без сомнения, отправился остановить лорда Филипа, но ему не удастся до него добраться, потому что граф Глостер не введет армию, чтобы свергнуть короля.

– Это, действительно, более свежие новости, чем мои, – сказал Телор, притворяясь восхищенным. Ему пришло в голову, что Юрион, узнав о близком местонахождении лорда Уильяма, мог отправиться к нему даже до того, как Орин напал на Марстон. Телору не давало покоя беспокойство за Юриона, и он решил, что может окольным путем спросить о нем.

– Я пробыл с монахами в Мальмсбери больше недели, – сказал он. – Благодаря их милости мне позволили слушать музыку и прибавлять их песни к своему репертуару. Но, честно говоря, я надеялся услышать больше музыки в этом поместье. Здесь был старый менестрель по имени Юрион, и он...

– Ты был здесь раньше?! – взревел Орин.

– Да, мой лорд, – ответил Телор, напустив на лицо удивленное выражение. – Я приезжал несколько раз, чтобы выучить песни старого Юриона.

– Выходит, тебе известно, что поместье захвачено и я его новый хозяин?

– Да, мой лорд, – снова сказал Телор, стараясь говорить учтиво, хотя едва сдерживался, чтобы не нагрубить подонку, сидящему в кресле. – Это, конечно, не мое дело, – Телор замолчал, но Орин на этот раз не прервал его, и он продолжил, стараясь, чтобы голос его звучал как можно вежливее. – Но мне хотелось бы знать, куда отправился Юрион, ведь он знает бесчисленное множество песен, которые я с радостью бы выучил.

Орин расхохотался, поддержали его и двое мужчин, сидящие рядом с ним.

– Ты очень скоро с ним встретишься, – с трудом выговорил Орин, продолжая дико хохотать. – Очень скоро, если ты так очарован его завываниями. Это же надо, он заявил, что будет петь для меня, если я сжалюсь над сэром Ричардом и сохраню тому жизнь, словно предлагал мне пригоршни золота и драгоценных камней. И ушел он туда, куда отправляются все менестрели, – в ад.

Введенный в заблуждение испуганным взглядом Телора, Орин решил, что менестрель буквально умирает от страха, и продолжал распространяться на эту тему, получая огромное удовольствие от кажущейся паники своей жертвы. Но Телор уже освободился от страха, внутри него все клокотало от гнева. Он сохранял спокойствие лишь надеясь, что Юрион все же жив, и хотел знать, какая участь ожидает его самого. Но как только Орин сказал, что учитель Телора мертв, менестрель взорвался.

Стремительным движением он сорвал с плеча лютню и с силой ударил ею по виску хромого оруженосца, который был к нему ближе всего. Сделав шаги упершись в стол, Телор отбросил разбитую лютню, схватил столовый нож и бросился на Орина, который при гнулся, когда менестрель швырнул лютню. Намереваясь нанести ему смертельный удар, Телор правильно оценил расстояние и длину ножа, лезвие которого должно было войти в шею Орина прямо под ухом, где проходит крупная вена. Но за столом сидели еще двое мужчин, набивших руку в сражениях, и нож Телора не достиг своей цели. Хромой после удара лютней упал с лавки навзничь и лежал неподвижно, как мертвый. Орин, отклонившись в сторону, чтобы увернуться от удара Телора, с трудом сохранял равновесие и казался совершенно беззащитным, но один из приближенных, зажав в руке сделанный из рога кубок, нанес сильный удар Телору в висок. Оглушенный, Телор упал боком на стол и сбил столешницу, на которой стояли блюда, она соскочила с опор и рухнула на пол.

Это спасло Телору жизнь на какое-то время. Когда стол развалился, мужчина выхватил нож и бросился на Телора, собираясь убить его, но промахнулся. Он хотел ударить ножом еще раз, но в это время Орин опомнился, вскочил с места и, схватив своего приспешника за руку, вскричал:

– Нет! – мужчина в недоумении уставился на него. – Быстрая смерть будет для него слишком легкой, – продолжил Орин злорадствуя и уже более ровным и довольным голосом. Взмахом руки он остановил нескольких воинов, которые вскочили со своих мест.

Все произошло так быстро, что голос повысил только сам Орин, который сказал:

– Продолжайте обедать. Мы будем не спеша раздирать этого ублюдка на части в назидание тем, кто еще захочет наброситься на кого-либо из нас. Но придется подождать, пока к нам поступит подкрепление и мы сможем спокойно заняться этим во дворе, чтобы всем было видно, – Орин подозвал к себе двух мужчин, сидевших за ближайшим столом. – Свяжите его и бросьте в какой-нибудь сарай, который запирается.

Потом Орин взглянул на хромого, все еще лежащего без сознания, и усмехнулся:

– А менестрель гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Ему долго придется молить о смерти, прежде чем та придет к нему.

Кэрис и Дери отправились обедать вместе с мужчинами, бывшими в конюшне. На них с любопытством посматривали, особенно на Дери, но из разговора мужчин они поняли, что новые слуги прибыли сюда из разных деревень и в разное время и практически не знают друг друга так хорошо, как слуги большинства поместий. Беспокойство заставило Дери слегка придержать обычное дружелюбие, да и Кэрис суровая жизненная школа научила быть осторожной. К тому же уродливая маска Кэрис, физическая неполноценность Дери отбивали охоту обращаться к ним. Поэтому, забрав хлеб и рагу, друзья отправились назад к конюшне, так ни с кем и не заговорив.

Дери невольно сморщился от запаха, исходившего от рагу, а Кэрис, пожав плечами, с жадностью набросилась на еду. Девушка была привычна к любой пище: она то наслаждалась богатыми яствами на празднествах, то едва не умирала от голода. Ее аппетит не испортила ни еда в замке Коумб, ни продукты из харчевни в Креклейде. Покончив с обедом, друзья осторожно приблизились к мужчинам, чтобы подслушать их разговор, но не узнали ничего нового, поэтому Дери вернулся туда, где были привязаны их лошади, и легли спать.

Кэрис слишком волновалась, чтобы уснуть, она постояла еще немного, но скоро ей до смерти наскучила пустая болтовня мужчин. Один из них спрашивал у другого, каким оружием тот владеет, и за этим последовало бесконечное, как показалось Кэрис, обсуждение, должны ли те, кто работает в поместье прислугой, принимать еще и участие в сражениях. Несколько человек были убеждены в том, что те из них, кто умеет драться и пользоваться оружием, будут иметь преимущества. Но большинство придерживалось той точки зрения, что при необходимости любой человек может наносить удары дубинкой, если же они окажут сопротивление, это только повлечет за собой смерть и более жестокое обращение. Спор накалялся, так как все, участвующие в нем, были заинтересованными сторонами. Похоже, что он продлится до тех пор, пока что-нибудь более интересное не отвлечет внимание спорящих, но Кэрис все это совсем не интересовало. Она искренне надеялась завтра же покинуть Марстон и никогда сюда не возвращаться. Поэтому она тоже отошла от них и присела в тени между лошадьми и стеной, где принялась рассматривать и заново перематывать свой канат.

Наверное, и Кэрис на какое-то время задремала, потому что вдруг почувствовала, как мягкие, но сильные губы Дорализа пытаются стащить канат, лежащий у нее на коленях. Побранив мула и легонько шлепнув его, девушка еще раз тщательно осмотрела канат и, оставшись им довольной, набросила на плечо для большей надежности. Обвив руками колени и уткнувшись в них подбородком, Кэрис задумалась о том, как отличается теперь ее жизнь от той, которую она вела раньше, даже в труппе у Моргана.

На ее теле не было ни одного синяка, кроме тех, которые получила, сорвавшись с каната во время тренировки. Телор не то чтобы поднял на нее руку, он никогда даже не позволил себе грубого слова по отношению к ней. Кэрис охватила бесконечная нежность и благодарность к Телору, ей стало стыдно, что она была такой эгоисткой. И девушка решила позволить Телору удовлетворить свою страсть, как только они останутся наедине. Да, она с радостью будет отдаваться ему всякий раз, когда он захочет, даже если сама и не испытает удовольствия от всего этого. Она постарается показать, как ей это приятно, хотя, возможно, этого не будет на самом деле. Все равно она постарается выглядеть удовлетворенной и не станет думать о том, что Телор ее обманывает.

Мысли о близости с мужчиной, которая обычно бывает ночью, заставили Кэрис обратить внимание на то, что на улице стало еще темнее с тех пор, как она села. Кэрис прислушалась, но шума дождя больше не услышала, и легкое чувство голода подсказало ей, что уже, наверное, вечер, поздний вечер. Девушка судорожно вздохнула и наклонилась разбудить Дери.

– Темнеет, – сказала она тихо, – а Телор все еще не вернулся. Я боюсь за него.

Резко подскочив, Дери принялся озираться по сторонам, но все было тихо. Они с Кэрис либо остались в конюшне совсем одни, либо все остальные спали.

– Не нравится мне это, – произнес, наконец, карлик. – Я не думаю, что новый хозяин оказался таким почитателем песен, чтобы слушать Телора все это время, к тому же здесь нет леди, которых Телор мог бы развлекать. И все же, если что-то случилось, почему не схватили и нас? Ведь тот хромой, который приходил за Телором, видел нас обоих. Дернул же меня черт заснуть!

– Я тоже заснула, – Кэрис не хотелось, чтобы Дери один чувствовал себя виноватым. – Но я только дремала, и если бы поднялась суматоха, непременно проснулась бы.

Они подошли к выходу из конюшни и осторожно огляделись по сторонам, но все было спокойно. И хотя сквозь открытую дверь и окна залы виднелись красноватые отблески горящих факелов, было еще достаточно светло, чтобы разглядеть все во дворе. Но там друзья не увидели ни виселицы, ни столба, на который подвешивают человека, чтобы высечь его, а такие приспособления, как правило, возводились в центре, чтобы все могли извлечь для себя урок из этой казни. Более того, по двору расхаживали несколько человек, и по их виду не было похоже, что они слишком взволнованны или возбуждены.

Дери пожал плечами.

– Я должен пойти и у кого-нибудь спросить.

Кэрис покачала головой. Ей казалось, пойти должна именно она – мальчишка в грубой одежде меньше обратит на себя внимание, и его невинные вопросы о менестреле покажутся не более, чем обычным желанием послушать песни и истории.

– Пойду я, – но, несмотря на все ее старания, голос девушки дрогнул, и она невольно поежилась.

– Ты останешься здесь и постараешься быть как можно меньше на виду, – отрезал Дери, свирепо взглянув на девушку.

– Но, Дери, – начала Кэрис, боясь обидеть карлика и все-таки опасаясь за его жизнь. Она хотела напомнить, что его тут же заметят и узнают в нем слугу менестреля.

– И если я не вернусь, – мрачно перебил девушку Дери, – возьми из старой арфы все деньги и драгоценности и постарайся утром незаметно выскользнуть отсюда вместе с теми, кто будет покидать поместье.

Сказав это, Дери вышел из конюшни, прежде чем Кэрис успела что-либо ответить, но девушка не смогла бы произнести ни звука, даже если бы он и не ушел – горло ее буквально сковал ужас. Она стояла в оцепенении, и лицо ее заливали слезы. Глядя, как карлик направляется прямо к зале, Кэрис поняла – Дери считает Телора мертвым. Он решил, что Телор сказал или сделал что-нибудь не то из-за Юриона, и лорд тут же убил его. Вот почему Дери пошел в замок. И если Телора и в самом деле уже нет в живых, он отомстит за смерть друга и уничтожит столько врагов, сколько сможет, прежде чем убьют его самого.

Если бы Кэрис могла пошевелиться или закричать, она остановила бы Дери, но страх, что она снова останется одна, парализовал девушку и отнял дар речи. Она молча смотрела вслед Дери, пока тот не скрылся в распахнутой двери залы. И с этого момента время для Кэрис потянулось мучительно долго, ей казалось, что прошла уже целая вечность, надежда начала оставлять ее, и девушка была полностью охвачена паникой, когда из залы стали доноситься шум и крики.