Канатная плясунья

Несколько раньше повара в Марстоне раздавали труппе артистов чашки с густым супом и ломти хлеба грубого помола. Второй по счету ливень, перешедший в мелкий дождик, понемногу заканчивался.

Чтобы показать свою готовность и желание выступать, Кэрис без умолку болтала о том, где следует натянуть канат, то и дело обращая внимание поваров на двор. Поэтому никто не заметил, как сначала над одним котлом, в котором что-то кипело на медленном огне, потом над другим мелькнула маленькая ручка.

Артисты, не торопясь, обедали в кухне, где было сухо и тепло. Слуги то и дело поторапливали их, но артисты старались есть как можно медленнее и будто не замечали, что их подгоняют. Когда же небо стало вновь затягиваться тучами и вдалеке послышались раскаты грома уже в третий раз за день, Орин сам прибежал на кухню и приказал артистам выступать в зале, чтобы больше не откладывать представление из-за дождя.

Потом он взглянул на небо, которое с каждой минутой темнело все больше, и приказал поварам:

– Накрывайте на столы сейчас. Еще немного и в ваших блюдах воды будет больше, чем вам этого хотелось бы.

Кэрис так испугалась, что едва не лишилась чувств. Она рассчитывала привлечь всеобщее внимание своими танцами на канате и задержать гораздо более слабое выступление остальных членов «труппы». Когда же в третий раз начался дождь, девушка стала надеяться, что их выступление и вовсе не состоится или успеет выступить лишь она одна, прежде чем начнется штурм. Но в зале натянуть ее канат невозможно, особенно когда повара и их помощники будут то и дело сновать туда-сюда, накрывая на стол. Орин ожидал, что в зале смогут выступить жонглеры и акробаты, а то незначительное, что они умели делать, несомненно, вызовет у хозяина Марстона лишь раздражение. Кэрис знала, что их выступление не стоило обеда, который они съели.

Отчаяние воодушевило девушку, и та подозвала к себе одного из жителей Креклейда, который относительно неплохо играл на лютне.

– Ты и тот парень, который играет на свирели, приготовьте свои инструменты, барабаны и наши с Энн костюмы для выступлений, остальным вели скрыться. Я буду танцевать, а потом мы с Энн начнем петь. Надеюсь, мы сумеем понравиться лорду Орину. Остальные настолько в этом безнадежны, что определенно выдадут нас.

Пока Кэрис и Энн переодевались, дождь превратился в ливень, косые струи через окна попадали в залу, поэтому Орин, сидевший один за столом на возвышении, закричал, чтобы закрыли ставни и зажгли факелы. Одни слуги принялись закрывать тяжелые ставни, другие выбирали факелы из груды у стены, зажигали их от пламени очага и укрепляли на каждом втором столбе.

В неясном и дрожащем свете факелов Кэрис, вышедшая из темноты позади возвышения, на котором стоял стол Орина, выглядела, как редкий экзотический цветок. Мужчины восторженно завопили и принялись стучать рукоятками ножей по столам, когда девушка стала кружить вокруг очага, мелькая разноцветными полосками и поблескивая смазанными маслом ногами. Но Кэрис не дала сигнала лютне, не стала танцевать и чересчур откровенный танец, которого от нее ждали, звучала лишь барабанная дробь, под которую она исполняла акробатические номера вместе с Энн, которая следовала за ней, неуклюже повторяя те же акробатические фигуры и падала так забавно, что постоянно вызывала взрывы хохота.

К тому времени, когда девушки сделали уже третий круг вокруг очага, все в зале уже пребывали в хорошем настроении. Обед в чашках остывал, однако никто не стал возражать, когда «музыканты» присели слева от стола Орина и заиграли веселую, мелодичную песенку. Когда мужчины с жадностью набросились на еду, Энн с Кэрис, затаив дыхание, схватили друг друга за руки. Спустя четверть часа с едой было покончено, и среди мужчин стали появляться признаки беспокойства. «Музыканты» закончили мелодию, которую играли, и в центр залы вышли Кэрис и Энн. Энн начала петь мелодичную, бесхитростную песенку, которую тут же подхватила Кэрис и придала ей совершенно другой, пошловато-комичный смысл. Мужчины, изумленные приятным, по-детски высоким голосом Энн, затихли, когда она запела первый куплет, но после того, как ей стало вторить сильное контральто Кэрис, они не могли сдержать дикого хохота. Каждый последующий куплет ожидался с нетерпением и сопровождался точно такими же бурными эмоциями.

Вслед за этим последовало еще одно коротенькое музыкальное вступление, после которого Энн отступила в угол, а Кэрис танцевала одна, кружась и подпрыгивая под звуки лютни и свирели. В относительной тишине, воцарившейся после восторженных криков и топота ног, выражавших удовлетворение зрителей, не было слышно ни раскатов грома, ни стука падающих капель. Орин послал одного из слуг на улицу, и, вернувшись, тот сообщил, что дождь кончился. Орин велел потушить факелы и раскрыть ставни. По сигналу Кэрис музыкант, игравший на лютне, выступил вперед, поклонился и предложил, после того как канатоходка немного отдохнет, натянуть во дворе канат, и девушка продемонстрирует свое мастерство, прежде чем снова пойдет дождь.

Большинство зрителей вышло на улицу. А Кэрис отошла в темный угол, где уже сидела Энн, и принялась молиться Пресвятой Богородице. Она была уверена, что штурм Марстона давно должен начаться. В чем же причина задержки? Неужели лорд Уильям изменил свои планы из-за дождя? Один из музыкантов, разговаривающий с Орином, хотел тоже выйти из залы, но Орин остановил его, велев дать знать, когда канатоходка будет готова выступать. Скользнув под юбку, рука Кэрис нежно погладила рукоятку ножа. Если бы только из залы вышли все, она бесшумно убила бы Орина, и это не пришлось бы делать Телору.

Легонько подтолкнув Энн, Кэрис прошептала:

– Иди и спрячься.

Мужчины в зале были всецело поглощены своей беседой, и Энн не составило труда незаметно выскользнуть на улицу. Быстро пробежав вдоль короткой стены, девушка завернула за угол, откуда не был виден двор. Там, совсем рядом с настилом, стояло несколько строений. Энн приметила один сарай, выглядевший совершенно заброшенным и набитым всяким ненужным хламом. Девушка едва не задохнулась от страха, когда чуть не налетела на высокого, в жалких лохмотьях, старика, опирающегося на длинную дубинку, но он не заговорил с ней, и Энн пулей пронеслась мимо. Прежде, чем заскочить в сарай, она бросила тревожный взгляд через плечо, но старик стоял все так же спиной ней и, казалось, вглядывался в сторону двора.

Оказавшись в сарае, Энн принялась озираться по сторонам и, к своему удивлению, заметила узкий промежуток между стеной и грудой разного деревянного хлама. В этом месте хорошо прятаться слишком хорошо – оно выглядело так, будто здесь, и в самом деле, кто-то прятался. Девушка приблизилась к противоположной стороне сарая. Там валялась сломанная скамеечка и, подтащив еще несколько деревяшек, она собрала все это в кучу. Энн была маленькой, и ей вполне хватило места, чтобы спрятаться в углу за этой кучей. Она сняла платье и тунику, сложила их и запихнула в самый угол, за себя, чтобы яркие цвета одежды не выдали ее, и задумалась о том месте, где уже кто-то явно прятался. И если тот, кто скрывался в этой берлоге, вернется, он сразу же заметит, что здесь появилось еще одно место, где кто-то прячется. Энн до боли прикусила губу, но не шевелилась. Тому, другому, стоит бояться больше, чем ей, и он не решится привлечь внимание, выдав ее.

Телор испытал скорее облегчение, чем испуг, когда Энн чуть не сбила его с ног. После того, как его разбудил голос Кэрис, как ему показалось, он растирал и массировал свои ноющие руки, пытаясь вернуть их к жизни, и внимательно следил за теми, кто проходил мимо сарая и мог заглянуть в него. Потом менестрель поднялся и принялся размахивать своей дубинкой, чтобы слегка размять мышцы. Когда Телор услышал, что всех созывают к обеду, он спрятался в свой угол, в то время как воины и большинство слуг собрались в зале. После того, как повара и их помощники внесли в залу обед, Телор снова приблизился к выходу в сарай и, оперевшись о стену, принялся напряженно вслушиваться, ожидая вот-вот услышать первый сигнал тревоги. Он не знал, как доберется до Орина сквозь толпу воинов, которые услышат призыв к оружию, но если Орин окажется от него достаточно близко, Господь Бог укажет ему, когда и где его легче всего будет убить.

Призыва к оружию не последовало, зато в третий раз пошел дождь. Телор ждал. Окна залы закрыли ставнями, и он не слышал ничего, что происходило в замке. Дождь закончился, но никто из залы не выходил. Это казалось странным, поскольку Телор считал, что Орин использует любой погожий час для тренировок воинов. Менестрелю не о чем было думать, кроме как о смерти, но эту тему он не особенно любил, и снова вернулся к вопросу, почему же никто не выходит из залы. И тут он вдруг вспомнил тот мужской голос, сказавший, что они получат больше удовольствия, если не вымокнут.

В жилах Телора застыла кровь. Слово «удовольствие» вряд ли могло характеризовать отработку воинского искусства. Представление! Голос Кэрис! Какое-то время он стоял, не двигаясь, словно парализованный ударом сразу нескольких чувств: ужаса, страха и любви, а потом одним прыжком выскочил из сарая, но сдержал себя лишь тем, что подумал, ворвись он сейчас как безумный в залу, он усилит тем самым опасность положения Кэрис, если, конечно, это ее голос он слышал. Менестрель остановился в нескольких шагах от угла как раз вовремя – из залы вслед за музыкантами стали выходить люди Орина. Звуки лютни и барабанная дробь могли принадлежать только артистам. Этих артистов Телор раньше никогда не видел, и от сердца у него немного отлегло. Но его снова охватило напряжение, когда один из музыкантов показал в сторону выступающей наружу перекладины конюшни, а другой, в руках которого был канат, посмотрел наверх.

Телор тоже смотрел вверх, поэтому и не заметил, как из-за угла выскочила девушка-карлица, и увидел ее лишь после того, как услышал резкий, подавленный вздох. Прежде чем менестрель успел что-нибудь вымолвить, она уже скрылась, но он почувствовал какое-то облегчение. Телор видел Энн только один раз, тем вечером, когда они приехали в Леглейд, да и то мельком. После этого с ним произошло множество гораздо более важных событий, и не только внешность девушки, но и даже ее существование вообще вылетели у него из головы. Поэтому лицо Энн показалось ему лишь смутно знакомым, и он решил, что, наверное, видел ее на одной из ярмарок в каком-нибудь городе. Кэрис здесь быть не могло. Даже если бы труппа и зашла в Леглейд, девушка вряд ли смогла бы уговорить артистов выступать в таком месте, как Марстон. Они просто посмеялись бы над ней, сказав, что Креклейд расположен гораздо ближе и заработать там можно больше. Присутствие здесь этой труппы могло быть вызвано какими-нибудь непредвиденными обстоятельствами, например, необходимостью укрыться от дождя.

За этим выводом последовала более важная мысль. Люди Орина вышли из залы, сам Орин по-прежнему оставался там. Телор судорожно вздохнул. Орин в зале один или с несколькими приближенными. Менестрель выпрямил свою сгорбленную фигуру, что было частью его маскировки, и шагнул вперед как раз в тот момент, когда со стороны западной стены охранник пронзительно закричал:

– Тревога! Тревога! К оружию! Мы окружены! Тревога! К оружию!

Во дворе сразу засуетились, военачальники отправляли своих подопечных к западной стене, срывая зло на тех, на ком не было кольчуг и кожаных курток под ними, приказывали им немедленно облачиться в воинские доспехи и взять оружие. Трое мужчин бросились в залу, когда раздался свирепый крик Орина, требующего к себе своих капитанов и доспехи. Голос Орина звучал все тише по мере того, как он заканчивал говорить, и Телор с бьющимся от волнения сердцем шагнул вперед. В зале не могло остаться много людей, пять – шесть, не более. Это тоже, конечно, не лучший выход, но все же более благоприятный, чем целый двор взволнованных и вооруженных воинов. И потом – в зале были стены, о которые можно опереться спиной, а также столы и скамейки, которые можно опрокинуть. Кроме того, в отчаянии думал менестрель, этот шанс может оказаться для него единственным. Он вряд ли сумеет добраться до Орина, когда тот будет сражаться на крепостной стене.

Завернув за угол, Телор столкнулся с мужчиной, выскочившим из дверей залы. Они оба упали, менестрель сильно ударился затылком и едва не лишился сознания. Мужчина же, с которым он столкнулся, опрокинулся прямо в дверной проем, яростно завопил и выхватил меч, но наброситься на Телора не успел, потому что тот отклонил его удар дубинкой. Больше нападать он не рискнул и выскочил во двор. Его ждали гораздо более неотложные дела, чем разбирательство с этим неуклюжим оборванцем.

Как только Энн благополучно выскочила из залы, Кэрис бесшумно пробралась вдоль стены к двум мужчинам, которые все еще разговаривали. Она продвигалась медленно, но не крадучись, опустив голову вниз, словно искала какой-нибудь маленький, но ценный предмет, который потеряла во время выступления. Такое поведение было типичным для артистов и не могло вызвать подозрения. Она приблизилась, все еще незамеченная, к этим мужчинам и подумала о том, осмелится ли так же близко подойти к Орину. Других столов там не было. Мужчина, сидевший с Орином, кивнул и начал вставать из-за стола. Кэрис похолодела, ее рука сжала рукоятку ножа, но прежде, чем она успела сделать хоть один шаг, раздался крик: «Тревога! Тревога!»

Остального Кэрис не слышала, потому что Орин вскочил, ногой отшвырнул кресло, перевернул стол, мешавший ему пройти и, дико крича, бросился к двери. Девушка подбежала к ближайшему столбу и вскарабкалась по нему. Мужчина, который разговаривал с Орином, бросился в отгороженный ширмой угол за возвышением, где сидел Орин, и вынес оттуда кольчугу и меч Орина. На глаза Кэрис навернулись слезы. Против доспехов ее нож будет бесполезен. Потом в залу вбежали еще трое мужчин. Втискиваясь в кольчугу, Орин приказал двоим из них вести своих воинов к западной стене, но потом, услышав, что наступают еще и с севера, отправил туда только одного. Этот мужчина выскочил во двор. Двое других бросились туда, где стояла ширма, в то время как Орин пристегивал к поясу меч. Оглянувшись назад, он решил не ждать своих военачальников и решительным шагом направился к выходу. Вскоре они догнали его.

Как только Орин ступил во двор, из-за ширмы вышел еще один человек. Кэрис прижалась к перекладине, размышляя над тем, где мог быть Телор. Девушка предполагала, что он где-то прячется, но звуки наступления непременно вытащили бы его оттуда. И словно в ответ на эти ее мысли, у входа послышался грохот и голос, который она бы не спутала ни с каким другим, закричал:

– За Юриона!

Кэрис не повернула головы. Прерывисто дыша, девушка вытащила нож и поднялась на ноги, приготовившись бежать по перекладине и прыгнуть на спину человеку, вышедшему из-за ширмы, когда тот будет проходить под ней. Она убьет его. Этим она хоть немного, да поможет Телору.

Человек, державший в одной руке шлем, а в другой щит, казалось, поначалу идет слишком медленно, чем того требовала ситуация, но при крике Телора он побежал. Кэрис вся сжалась и нагнулась вперед, готовясь прыгнуть, но он так и не добежал до нее. Сделав два шага назад, мужчина, задыхаясь, что-то прохрипел, согнулся вдвое, и его стошнило. Какое-то время Кэрис недоумевала, глядя на него, но потом глаза ее расширились, и она вложила нож в ножны. Энн! Когда только этот маленький дьяволенок успел отравить пищу? Кэрис видела, как девушка ела все то же, что и они, а сама она не стала бы есть отравленный обед. Но сейчас не время было думать об этом; оставаясь в напряжении и собираясь убить человека, она забыла о самом главном, и теперь ее охватил страх. Хотя Кэрис и не была уверена, но ей показалось, что она слышала голос Телора всего один раз.

Бросившись к ближайшему столбу, девушка спустилась вниз, собираясь вывести из строя хотя бы одного человека, который мог наброситься на Телора. Но ее жертва, стоящая на четвереньках, уже собиралась подняться на ноги. Девушка раздраженно фыркнула. Энн не отравила их, а просто вызвала тошноту. И подхватив на бегу скамеечку, Кэрис изо всех сил ударила ею мужчину. Тот упал, и Кэрис хотела ударить его еще раз, но мужчина лежал неподвижно.