Любовь творит чудеса
- -
- 100%
- +
Анатоль улыбнулся, и черты лица его смягчились.
– Пей, у нас еще целая бутылка, – весело сказал он и сделал большой глоток, побуждая ее сделать то же самое.
Осматриваясь и потягивая шампанское, Тиа задумчиво произнесла:
– Приятно думать, что, несмотря на то что здесь был чердак, где жили слуги, они могли наслаждаться прекрасным видом.
Анатоль усмехнулся.
– С тех пор много воды утекло, – сказал он, думая о многомиллионной стоимости этого пентхауса. – Но я рад, что времена слуг давно прошли. Сейчас работники в богатых домах хорошо получают и не живут на чердаках.
А сам подумал: «Возможно, гораздо больше, чем ты, работая сиделкой».
– Скажи, – произнес он серьезно, наливая себе и ей еще шампанского. – Что ты собираешься делать со своей жизнью? Конечно, заботиться о больных важно, но ты же не думаешь заниматься этим всю жизнь?
Анатоль удивился самому себе. Он бы никогда не задал такой вопрос кому-либо другому. В его окружении женщины либо ставили высокие цели и строили грандиозную карьеру, либо занимались благотворительными фондами. Все это не шло ни в какое сравнение с той работой, которую выполняла Тиа, и той грустной бедной жизнью, которой она жила.
– У тебя есть какие-нибудь родственники?
Тиа покачала головой:
– Нет.
Тиа подняла на него глаза. Еще один бокал шампанского, и она совсем осмелеет. Может, это и сон наяву, но она собиралась взять от него максимум.
– А у тебя? У греков большие семьи?
Анатоль криво улыбнулся.
– Я тоже единственный ребенок. – Он посмотрел на нее сквозь стекло бокала. – Родители в разводе и сейчас имеют другие семьи. Я редко вижусь с ними.
Раз в год семья Кириякис встречалась на собрании акционеров, где были он, его родители, дядя и несколько двоюродных братьев и сестер. Каждый раз все они жадно смотрели на Анатоля, ожидая услышать, что сундуки семьи Кириякис пополнились и можно тратить заработанные им деньги.
– О, – произнесла Тиа, – это печально.
Ее поразило, что даже такие богатые люди, как Анатоль, могут иметь проблемы в семье. Ей казалось, что у них не может быть разладов и одиночества, не может быть бытовых ссор, как у простых людей. Они живут в фантастических домах, как этот, пьют изысканное шампанское и наслаждаются жизнью. Анатоль доказал ей, как сильно она ошибалась.
– Я привык, – ответил он.
С чего вдруг Анатоль заговорил с Тиа о своей семье? Он никогда не обсуждал с женщинами своих родственников и родителей. Он взглянул на часы. Пора возвращаться в гостиную. Ужин скоро должны доставить, а он был рад прервать неприятную для себя тему.
Сумерки стали гуще, и Анатоль включил подсветку на террасе. Клумбы с цветами были так искусно подсвечены, что Тиа раскрыла рот от изумления.
– Потрясающе! Как в сказке, – сказала она и тут же засмущалась.
Ее восторг был немного наивным и детским, но Анатоль покровительственно улыбнулся, и она расслабилась.
Зазвонил телефон, значит, ужин был уже в пути, и через пять минут они уже сидели за столом и вкушали прекрасно приготовленное блюдо из белой рыбы.
– Невообразимо вкусно! – воскликнула Тиа, и ее лицо просияло.
То же самое она сказала о курице в сливочном соусе, запеченной с молодой картошкой и бобами.
Анатоль довольно улыбнулся:
– Кушай на здоровье.
Ему нравилось смотреть, как она ест с аппетитом, нравилось чувствовать, что ужин с ним для нее не обязанность, а удовольствие. Он снова наполнил ее бокал шампанским.
«Осторожно», – звенел в его голове колокольчик здравого смысла.
Ему нужно было ночевать в отеле, но ужин еще не закончился, и поэтому он мог наслаждаться ее компанией.
Анатоль старался поддерживать разговор, выбирал нейтральные темы, большей частью говорил сам, но и ее спрашивал. Он хотел, чтобы девушка чувствовала себя расслабленно и спокойно.
– Если ты когда-нибудь поедешь в Грецию, чем будешь заниматься? Лежать на пляже или устроишь поход по достопримечательностям?
– Я мало что знаю о древней истории, – призналась Тиа и покраснела, ощутив, что ей не хватает образования, чтобы полноценно с ним общаться.
– Ты слышала о Парфеноне? – спросил Анатоль.
Тиа снова смутилась.
– Это храм?
– Да, самый известный в мире. Он в Акрополе в Афинах. Там много колонн и руины.
– Да, кажется, я видела на картинке, – радостно отозвалась девушка и закивала.
– Ты знаешь, – поощрительно улыбнулся Анатоль.
Затем он продолжил говорить о других достопримечательностях своей древней родины. Он не знал, запомнила ли она хоть что-то из того, что он ей рассказывал. По большей части Тиа не отрываясь смотрела на него большими голубыми глазами, и ему это нравилось.
На десерт он заказал нежнейший торт-безе «Павлова» со взбитыми сливками и фруктами. В дополнение к нему Анатоль открыл бутылку сладкого десертного вина, рассчитывая, что девушке оно понравится.
Так и случилось. Тиа с удовольствием потягивала медовый напиток, и, когда с тортом было покончено, он взял бутылку, поставил на журнальный столик, а сам сел на диван.
– Иди сюда, – позвал он Тиа.
Она поднялась со стула и тут же почувствовала, как голова закружилась, а ноги и руки стали как будто невесомые. Как много шампанского и вина она выпила? Тиа было все равно. Такой вечер, такой мужчина, это могло быть раз в жизни, и она ни о чем не хотела жалеть.
Она осторожно подошла к дивану и села. Анатоль придвинулся к ней и включил телевизор.
– Пора отдохнуть.
Смесь шампанского и вина приятно растекалась по его телу. Он надеялся, что Тиа ощущает то же самое и это поможет ей насладиться вечером с ним, прежде чем ему придется тащиться в гостиницу.
Он без какой-либо цели переключал каналы, пока Тиа не воскликнула:
– Ой, мне нравится этот фильм!
Романтическая комедия, легкая, веселая, была идеальна для просмотра после напряженного дня. Тиа устроилась поудобнее на диване, поджав под себя ноги.
Анатоль и сам не понял, как придвинулся к ней ближе. И вот его рука уже обнимает ее за плечо, вот он играет ее чистыми золотистыми локонами, вот он уже ненавидит мысль о гостинице.
Фильм закончился хорошо, герой поцеловал героиню, и начались титры в сопровождении приятной романтической мелодии. Тиа довольно вздохнула. Она наклонилась, поставила пустой бокал на стол и снова устроилась на диване.
Впечатления от просмотра смешивались с шампанским и сладким вином, бурлящими в ее крови, вкуснейшая еда, свечи, приятная музыка и ее принц, который умеет воплощать мечты в реальность, – все это вскружило Тиа голову. Она чувствовала себя героиней фильма о любви, а фильм всегда заканчивается поцелуем.
Восторг, удивление, надежда переполняли сердце Тиа, когда она смотрела на своего героя, за один вечер давшего ей все, о чем она мечтала.
В его глазах, обрамленных пушистыми черными ресницами, читалось желание. Его губы, такие красивые, такие чувственные… У Тиа перехватило дыхание от мыслей о нем и о его поцелуе.
Анатоль думал о том же, разглядывая ее милое личико в форме сердечка, ее распущенные светлые волосы, бездонные небесно-голубые глаза, нежные округлые груди, обтянутые тонкой футболкой. Он из последних сил сдерживался, чтобы не поцеловать ее.
Что делать? Поддаться желанию или поступать как должно? Ему нужно отстраниться от нее, встать, увеличить расстояние между ними, показать, что он не намерен соблазнять ее.
Но тут Тиа протянула к нему руку и медленно погладила его по щеке. Тактильный контакт разрушил все его сомнения, усмирил контроль, и Анатоль потерял голову.
Он наклонился, притянул ее к себе и прильнул к ее приоткрытым сладким от вина губам. Она еле слышно застонала. Она хотела, чтобы он сделал именно это.
Ее так приятно было целовать. Губы Тиа, нежные, как бархат, мягкие, как пух, теплые и манящие. Анатоль все глубже проникал языком в ее манящий ротик, а сам инстинктивно обнял ее так, что ее груди, налитые и твердые от возбуждения, уперлись в его торс.
Тиа снова застонала, и это усилило его возбуждение.
Он шептал ее имя, говорил, какая она милая, какая сладкая. И было не важно, говорил ли он по-гречески или по-английски. В его объятиях оказалась женщина, которую он безумно хотел. Ее гибкое податливое стройное тело, налитые груди говорили ему, что желание взаимно.
Тиа обняла его, а он развернул ее так, что она оказалась полулежа у него на коленях. Он целовал ее, ласкал ее груди, пока она снова не начала стонать.
Его рука сползла ей на бедро. Нащупав конец юбки, он задрал ее, оголяя округлые бедра. Он начал гладить их, прижимая ее ближе и ближе к себе. Тиа снова застонала, ощутив твердость его члена. Анатоль чувствовал, что теряет контроль.
Он не должен этого делать. Это неправильно. Слишком быстро, слишком опрометчиво.
Он отстранился от нее и сел.
– Тиа… – прохрипел он.
Она растерянно смотрела на него.
– Ты не хочешь меня? – расстроенно прошептала она.
– Не в этом дело. Я не должен. Я не могу пользоваться ситуацией.
– Но ты этого не делаешь. Пожалуйста, не говори, что я тебе не нравлюсь, что ты не хочешь меня.
Она прикрыла рот рукой, не в силах поверить, что он отвергает ее. Она чувствовала себя ненужной и покинутой.
Он обхватил ее лицо руками:
– Тиа, я хочу тебя, очень хочу, но…
Девушка воспряла духом.
– Пожалуйста, не отталкивай меня. Сегодняшний вечер был волшебным! А ты, ты удивительный! Такого я больше никогда не встречу. И все это, – Тиа обвела рукой комнату, – все это со мной вряд ли снова произойдет. Пожалуйста…
Ее глаза молили о продолжении.
Анатоль сдался. Он притянул ее к себе и начал целовать. Тиа отвечала на каждое его движение восторженно, с жадностью.
«Она хочет близости так же сильно, как и я. Несмотря на то что мы едва знакомы, я сгораю от желания обладать ею. Она тоже. Так почему бы и нет…»
С такими мыслями Анатоль подхватил ее на руки и понес в комнату. Не в гостевую, а в свою спальню. Одним движением он откинул одеяло и осторожно положил ее на прохладные простыни. Тиа тяжело дышала, груди высоко вздымались, как будто им было тесно под футболкой, губы припухли от поцелуев.
Он хотел сорвать с нее одежду, прямо сейчас.
Глава 3
В сознании Тиа не было ни одной мысли. Ее тело горело от прикосновений Анатоля, с каждым разом вспыхивая все сильнее и сильнее. Она протянула к нему руки, желая, чтобы он снова принял ее в свои объятия, ласкал ее, целовал. Она снова хотела тонуть в его сокрушительном желании сделать ее своей.
Анатоль снял рубашку, оголив атлетичный торс греческого бога. Затем его рука потянулась к ремню…
Тиа вскрикнула и отвернулась от смущения.
Он лег, обнял ее, развернул ее лицо к себе и начал шептать что-то милое и соблазнительное. Он был так нестерпимо близко, а в глазах его горел такой огонь желания, какого она не видела ни у одного мужчины.
«Я не могу и не хочу останавливаться, пусть все случится», – думала Тиа.
Она закрыла глаза и ощутила его поцелуй на губах, нежный, легкий, как лебяжий пух. Анатоль ухватил ее за футболку и помог снять через голову, не переставая целовать девушку.
Его руки, сильные, ловкие, умелые, расстегнули ее бюстгальтер и бросили. Тиа было все равно. Потом он принялся за ее юбку и внезапно одним движением стянул с нее трусики. Он чуть отстранился, любуясь стройным женским телом.
– Ты такая красивая…
Тиа не могла ничего произнести, а в голове звучали его слова: «Ты такая красивая…»
Его черные волосы, мускулистое тело, глаза, в которых легко можно было утонуть… Кончиками пальцев она поглаживала его по спине, изучая каждую линию, каждую мышцу. Он вздрагивал от ее прикосновений, тело его напрягалось, как будто то, что она делает, невыносимо, а затем он с новой силой прильнул к ее губам.
Ее тело стремилось к нему, приподнималось, приглашая его продолжать. Горячая кровь бежала по ее венам, превращая в живое пламя, затмевая разум и сознание, оставляя единственную мысль – стать его.
Тиа даже вообразить не могла, что страсть может быть настолько всепоглощающей. Ни в одной своей мечте она не могла представить, каково это – оказаться в объятиях сгорающего от желания мужчины. Тиа прижалась к нему, не осознавая, что делает, интуитивно стремясь быть как можно ближе. Она подалась вперед и развела бедра в стороны.
Внезапно Анатоль отстранился. Для Тиа несколько секунд ожидания показались вечностью, так она хотела ощущать его сильное горячее тело на себе. Он вернулся и с новой страстью начал целовать ее, руки гуляли по ее телу, изучая, поглощая ее. Она чувствовала, как напряжены все его мышцы. Анатоль скользнул между ее ног. Она ощутила, как он совершает поступательные движения, и вдруг… Боль, нестерпимая острая боль пронзила ее.
Тиа закричала. Анатоль замер. Он не верил самому себе.
Он вышел из нее, и боль прекратилась. Она протянула к нему руки в мольбе вернуться к ней и продолжить. Тиа искала его губы, но он не притрагивался к ней больше.
– Я не знал… я даже подумать не мог… – начал он.
Она непонимающе взглянула на него. Разочарование охватило ее.
– Разве ты не хочешь меня?
– Тиа… – произнес он. – Я не думал, что буду у тебя первым…
Она обняла его за плечи:
– Но я хочу, чтобы именно ты стал первым. Только ты. Пожалуйста!
Анатоль терзался сомнениями. Он хотел ее, но…
Тут ее упругие груди коснулись его твердого мускулистого торса. Она крепко прижалась бедрами к его, подавая старый как мир сигнал женщины мужчине, что она готова подчиниться, готова, чтобы он овладел ею.
– Пожалуйста, – еще раз прошептала она. – Я хочу тебя.
Тиа обвила руки вокруг шеи Анатоля, притянула к себе. Она осторожно коснулась губами его губ, и сладостное чувство гармонии разлилось по ее телу. Она целовала его до тех пор, пока Анатоль не сдался.
* * *Утром сквозь окно струился яркий солнечный свет. Сонная и счастливая, Тиа лежала в объятиях Анатоля. Боли больше не было. Он был так нежен и аккуратен с ней, как будто она была хрустальная. Осталась лишь небольшая истома, но в его объятиях это не имело значения.
Тиа лежала в его объятиях, положив голову ему на плечо. Анатоль нежно смотрел на нее, а она улыбалась ему в ответ. Он аккуратно убрал прядь волос с ее щеки. То, как он наблюдал за ней, как прикасался, заставляло ее чувствовать себя желанной, единственной… его крошкой.
Она до сих пор не могла поверить в то, что между ними произошло.
– Тебе обязательно возвращаться на работу? – спросил Анатоль.
Тиа немного нахмурились, не понимая, к чему такие вопросы.
– Агентство откроется в девять утра.
Анатоль отрицательно покачал головой:
– Я не спрашиваю, когда тебе нужно идти на работу, а нужно ли вообще туда идти? Тебя уже назначили заботиться о новом клиенте?
Тиа покачала головой, все еще не понимая, к чему он клонит.
Он нежно погладил ее по голове:
– Я не хочу, чтобы ты уходила. Останься со мной.
Анатоль увидел, как прямо на его глазах менялось ее выражение лица. Как расширились ее бездонные голубые глаза.
Он улыбнулся:
– Я лечу в Афины на этой неделе, поедем со мной.
Они едва знакомы, но он совершенно точно знает, чего хочет – продолжения их связи. Это было неоспоримо.
– Ты уверен? – еле слышно произнесла она с дрожью в голосе.
Он провел подушечкой большого пальца по ее губам.
– Я бы не предлагал.
Он крепче прижал ее к себе. Она была такой нежной, маленькой, хрупкой в его крепких руках… Анатоль улыбнулся:
– Ну что, согласна?
Сомнение сменилось безграничной радостью. Тиа просияла:
– Да, да, конечно да!
Анатоль усмехнулся. Он не боялся, что она откажет ему, да и с какой стати? Прошлая ночь была для Тиа открытием, чудом, и он знал это. Он довел ее невинное тело до такого сильного оргазма, что она до сих пор пребывала под впечатлением. Тиа смотрела на него с такой теплотой, с такой нежностью, что все его тело наполнялось чувством непередаваемого восторга от случившегося.
Анатоль наклонился и прильнул к ее губам, нежно, едва касаясь. Ему нужно быть очень осторожным, помнить о том, что потеря девственности изменит ее организм навсегда. Аккуратно он начал ласкать ее тело руками, она подалась к нему, отвечая на каждое его движение, возбуждая его ласками.
Они снова отдались друг другу.
* * *Через несколько дней Анатоль и Тиа улетели в Афины. Это время оказалось для нее самым невероятным приключением в ее жизни. Она была как в сказке, ведь с ней рядом был самый замечательный, невообразимо сексуальный мужчина, который превратил ее серые будни в рай на земле.
В то утро после их первой ночи вместе они завтракали на террасе в лучах ласкового утреннего солнца. Затем Анатоль отвез ее в один из самых дорогих торговых центров, откуда забрал с горой покупок и новой стрижкой. Ее волосы не стали короче, но были пострижены с таким мастерством, что казались теперь невесомыми. В салоне ей сделали макияж, и Анатоль довольно улыбнулся, увидев, как она преобразилась.
«Я знал, что она будет выглядеть фантастически с помощью стилиста», – подумал он.
Анатоль не скрывал своего интереса к ней обновленной, он рассматривал ее, изучал. Ему нравилось видеть ее довольную улыбку и счастливый блеск в глазах. Он сделал все правильно. Эта малышка, которую он подобрал на дороге и оставил в своей жизни, была создана для него.
Он сделал ей паспорт, точнее, сотрудники в его офисе оформили его, купил билеты, конечно же, первого класса, и вот они уже в самолете. Весь полет она сидела смирно, потягивала шампанское и смотрела в иллюминатор, все еще не веря, что это происходит наяву.
В Афинах их уже ждала машина с личным шофером. Анатоль не любил останавливаться в семейном доме Кириякисов, поэтому они отправились в его собственную шикарную квартиру с видом на Акрополь.
– Разве я не говорил тебе, что ты должна увидеть Парфенон, – сказал Анатоль, указывая ей на руины. – Они не в лучшем состоянии, потому что османы использовали храм для хранения пороха, и однажды все взорвалось…
– Османы? – переспросила Тиа.
– Да, они жили на территории современной Турции и завоевали Грецию в пятнадцатом веке. Грекам потребовалось четыреста лет, чтобы снова стать независимыми.
Тиа неуверенно посмотрела на него.
– Это как-то связано с Александром Великим? – спросила она с сомнением, зная, что этот известный персонаж должен быть как-то связан с историей Греции.
Анатоль усмехнулся:
– Ты промахнулась на две тысячи лет. Александр был до римлян, а Греция стала независимой только в девятнадцатом веке. – Он ободряюще похлопал ее по руке. – Не переживай, у греков длинная история. Ты освоишь ее, а сейчас пойдем, посмотрим на Парфенон поближе.
Однако они так до него и не дошли. У Анатоля возникли неотложные дела, и в конце концов он арендовал яхту, и они отправились в плавание по Эгейскому морю.
У отца Анатоля была своя яхта, но он предпочел взять другую, не уступающую отцовской. Тиа была в восторге.
– Тут есть вертолет и бассейн! – воскликнула она.
– И еще один закрытый бассейн, на случай если пойдет дождь, – улыбнулся Анатоль.
Тиа залилась краской, а ему это показалось очень трогательным. Все в ней было мило его сердцу. Несмотря на то что уже две недели она не была девственницей, но оставалась такой же скромной и стеснительной, как и в первую ночь.
Однако не настолько стеснительной, чтобы отказаться плавать с ним в бассейне под небом, усыпанным звездами, и позволить ему любить себя до криков и стонов, когда она в изнеможении откидывалась назад, а он насаживал ее на свой рвущийся в бой меч, из кожи и плоти.
Десять дней они плавали по Эгейскому морю, останавливались у островов, бродили там по песку, ели в местных ресторанчиках, брали напрокат машину и ехали на пикник в оливковые рощи.
Анатоль не помнил, когда так спокойно и комфортно проводил время с женщиной. Это было так просто, так душевно.
Тиа с восторгом воспринимала все, что они делали вместе, будь то плавание на маленькой шлюпке к полупустынному острову и обед хлебом и оливками, а затем занятие любовью на песке заброшенного пляжа или, как сегодня, любование закатом с бокалом вина «Кир Рояль» в одном из баров в гавани. Она смотрела на Анатоля при свете зажженных свечей, глаза ее светились счастьем.
– Это самое невероятное, что со мной когда-либо происходило, – сказала она.
Анатоль не сводил с Тиа глаз, настолько хороша она была. Под греческим солнцем кожа ее приобрела золотистый загар, а волосы выгорели, став еще светлее. Она казалась идеальной.
– Ты была в Париже? – спросил он.
Тиа отрицательно покачала головой.
Анатоль широко улыбнулся:
– Я поеду туда по делам. Тебе там будет очень хорошо.
Анатолю нравилось осознавать, что он будет первым, кто покажет ей Город огней. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как неподдельно она удивляется, как округляются ее глаза при виде новых мест, как у нее перехватывает дух от новых приключений. Ему нравилось быть щедрым с ней, так как Тиа была безмерно благодарна ему за каждую мелочь.
Однако он должен быть честным самим с собой: он делал все это не только ради нее, но и ради себя. Он чувствовал себя любимым и нужным.
«Любимый», – мелькнуло в его голове. Он совсем не хочет, чтобы она любила его. Конечно нет. Любовь все осложнит. У них были отношения, такие же как со всеми другими женщинами в его жизни, в его постели. Сейчас у них идиллия, но потом отношения пойдут на спад, и они расстанутся.
А пока Тиа была его крошкой, и этого было достаточно.
Анатоль ощущал себя героем картины «Король Кофетуа и нищенка» Эдварда Бёрн-Джонса из галереи Тейт. Интересно, король Кофетуа спрашивал у нищенки, как она себя чувствует, когда привел ее в свои покои и разделил с ней жизнь царя?
Однако Тиа все еще чувствовала себя неуютно. Куда бы они ни путешествовали, где бы они ни оказывались, в кругу его знакомых и коллег, богатых и успешных, она стеснялась, молчала, как будто считала, что чужая. Анатоль очень старался сгладить ее переживания, создать для нее условия, чтобы она не замыкалась и не чувствовала себя недостойной.
Как только они оставались наедине, она выбиралась из своей скорлупки, становилась разговорчивой и веселой. Тиа была безмерно благодарна ему за все и страстно желала его. Анатоль не спешил с ней расставаться.
«Смогу ли я вообще когда-нибудь это сделать?» – подумал он, но тут же отправил этот вопрос в дальний угол сознания. Всему свое время, а пока он собирался насладиться общением с Тиа по полной.
Тиа сидела за туалетным столиком в ванной шикарного номера отеля и смотрела на свое отражение в зеркале. Она была одета в одно из тех прекрасных платьев, которые Анатоль купил ей за последние месяцы их отношений. Ей было неудобно принимать от него такие подарки, но она делала это потому, что понимала, что не сможет существовать в его дорогом гламурном обществе в своем старом тряпье.
«Все эти вещи не мои на самом деле. Я оставлю их Анатолю, если…»
Ей было страшно подумать об этом «если».
Ах, Анатоль! Одно его имя заставляло ее щеки наливаться румянцем, а глаза начинали блестеть. Какой он невероятный, чудесный, добрый. Он так хорош! Сердце билось чаще при одной мысли о нем. Все внутри ее переворачивалось, когда он смотрел на нее.
«Будь осторожна. Однажды на рассвете карета превратится в тыкву, и ты снова станешь Золушкой», – твердил ей голос разума.
Тиа похолодела. Будет еще хуже, если она позволит своему сердцу полюбить его.
«Только одно может навсегда сделать меня частью жизни Анатоля, и я так этого хочу…» – подумала она.
Анатоль был не в лучшем настроении. Они с Тиа вернулись в Афины, и ежегодное собрание совета директоров вот-вот должно состояться. Он ненавидел проводить это собрание, родители начнут опять требовать от него больше денег, перекидываться друг с другом колкостями, и только присутствие дяди Василиса было бы очень кстати.
Анатоль проводил долгие часы в офисе, изучая отчеты со своим финансовым директором. Его расстраивало, что он мало времени проводит с Тиа, но даже когда они были вместе, он чувствовал, что ее что-то тревожит.
Анатоль пообещал себе, что, как только разберется с собранием, обязательно свозит ее куда-нибудь. Эта мысль воодушевила его, но не смогла разгладить морщины, залегшие меж бровей.
Сегодня он проверял, все ли готово. Кроме официальной части, его семья, как обычно, потребует банкет в одной из лучших гостиниц Афин, которую любит его отец. Мать, как обычно, не придет и в знак протеста поселится в конкурирующей гостинице. После этого компании Анатоля выставят баснословные счета, так как отец и мать, а также их новые супруги записывают свои траты на компанию.
Это раздражало Анатоля, но он мирился со всем, потому что не хотел иметь с ними никаких дел. Кого бы он действительно хотел увидеть, так это дядю Василиса, который был в Турции, помогая одному из музеев сохранять предметы материальной культуры времен войны на Ближнем Востоке. Он пригласил дядю на ужин на следующий день после собрания. Хотя он слишком образован для Тиа, он добр и радушен, и ей должно быть комфортно в его компании.