Умереть не до конца
- -
- 100%
- +
И, находясь в этой холодной комнате, наполненной запахом изысканных духов, Грейс после каждого звонка неотступно думал о том, почему умерла миссис Бишоп.
«Что же это все-таки было? Несчастный случай? Непредвиденное окончание ночи извращенного секса? Или преднамеренное убийство?»
Почти всегда преступник, лишивший жизни другого человека, пребывает после этого в возбужденном состоянии. На протяжении многих лет Рой Грейс видел немало убийц, но редко кому удавалось сохранять хладнокровие, спокойствие и собранность, во всяком случае сразу после того, что они совершили. Большинство из них находилось в так называемом красном тумане. Адреналин у них просто зашкаливал, мысли путались, что мешало совершать заранее запланированные действия, а все потому, что биохимические изменения в организме вызывали цепную реакцию.
Недавно Грейс смотрел документальный фильм о том, что биологическая эволюция человека не поспевает за социальной. При встрече с налоговым инспектором нужно сохранять хладнокровие и спокойствие. Вместо этого инстинктивно срабатывают примитивные реакции типа «бей или беги» – те же самые, как при встрече с саблезубым тигром. В результате происходит мощный выброс адреналина, из-за чего человек начинает дрожать и весь покрывается липким потом.
Со временем этот всплеск затухает. Поэтому, чтобы добиться результата, лучше всего ловить негодяя на стадии максимального возбуждения.
Спальня у Бишопов была огромная, во всю ширину шикарного дома. Грейс понимал, что никогда не сможет позволить себе такой особняк, однако совершенно не завидовал. Даже если бы вдруг случилось чудо и он выиграл в лотерею (что было маловероятно, поскольку он постоянно забывал купить лотерейный билет), то этот дом Рой уж точно бы не приобрел. А что бы он купил? Ну, наверное, одну из элегантных усадеб времен короля Георга, с озером и несколькими сотнями акров земли. Что-нибудь действительно стильное, классное. Ага. Сквайр Грейс. А что, пожалуй, он мог представить себя помещиком. Где-то в самой глубине души.
Нет, Рою решительно не нравился этот вульгарный особняк в псевдотюдоровском стиле, груда кирпичей за неприступной побеленной стеной с автоматически открывающимися коваными воротами на самой шикарной улице Брайтон-энд-Хова, Дайк-роуд-авеню. Ничего такого ему и даром не надо. Единственной стоящей вещью здесь, насколько Грейс мог судить, был стоявший под навесом гаража прекрасно отреставрированный белый «Ягуар Мк-II»: ну что ж, какой-никакой вкус у Бишопов все-таки был.
Две другие машины на подъездной дорожке не произвели на Роя никакого впечатления: темно-синий кабриолет «БМВ» третьей серии и черный «смарт». За ними, вклинившись в круглую гравийную площадку перед домом, стояли мобильный штаб отдела по расследованию особо тяжких преступлений, квадратный и громоздкий, полицейская машина с опознавательными знаками и еще несколько автомобилей экспертов-криминалистов. Вскоре к ним присоединится желтый «сааб» с откидным верхом, принадлежащий патологоанатому Надюшке Де Санча, которая уже была в пути.
На противоположном конце спальни, из окон слева и справа от кровати, открывался вид на крыши, уходящие к морю, что плескалось в миле отсюда, и вниз, на террасные лужайки сада, посреди которого, выделяясь даже еще сильнее, чем бассейн за ним, возвышался декоративный фонтан: точная копия брюссельского «Писающего мальчика» – этакий маленький каменный херувимчик. Наверняка по вечерам тут у них очень красивая подсветка, подумал Грейс, набирая очередной номер.
На этот раз он звонил Норману Поттингу, опытному старому полицейскому, которого коллеги по большей части недолюбливали. Однако по опыту предыдущего успешного расследования Грейс знал: Норман – надежная рабочая лошадка, которая его не подведет. Подключив к делу Поттинга, Рой поручил тому раздобыть записи с камер видеонаблюдения в радиусе двух миль от места преступления и со всех дорог на въезде в Брайтон и на выезде из города. После чего отправил группу полицейских в форме опрашивать ближайших соседей.
Затем внимание суперинтенданта снова привлекло мрачное зрелище: мертвая женщина на огромной кровати с балдахином. Кэти Бишоп лежала, раскинув в стороны руки, каждая их которых была привязана галстуком к одной из двух стоек алькова, обнажая свежевыбритые подмышки. Потерпевшая была совершенно голой, на ней не было ничего, кроме тонкой золотой цепочки с крошечной оранжевой божьей коровкой на застежке и двух колец: золотого обручального и еще одного, с массивным бриллиантом – такие обычно дарят при помолвке. Красивое лицо в обрамлении копны длинных рыжих волос; черные круги вокруг глаз. Возможно, то был след от противогаза времен Второй мировой войны, который лежал рядом с женщиной, предположил Грейс, вспоминая слова, за долгие годы расследований убийств ставшие для него мантрой: «О чем тебе говорит труп, обнаруженный на месте преступления?»
Пальцы ног у миссис Бишоп были короткими и крепкими, с облупившимся розовым лаком. Одежда разбросана по полу, как будто она раздевалась в спешке. Рядом старый плюшевый мишка. За исключением алебастрово-белой зоны бикини на лобке, все тело потерпевшей было покрыто ровным загаром: может, за границей отдыхала, а может, и дома загорела – лето нынче в Англии выдалось хоть куда. Прямо над цепочкой вокруг шеи была видна пурпурная линия – скорее всего, странгуляционная борозда, свидетельство возможной причины смерти, хотя Грейс давно уже научился не делать скороспелых выводов.
Глядя на мертвую женщину, он изо всех сил старался не думать о своей пропавшей жене Сэнди.
«Не могло ли и с тобой такое случиться, любимая?»
По крайней мере, впавшую в истерику уборщицу выпроводили из дома. Одному богу известно, насколько она уже загадила место преступления, сорвав с хозяйки противогаз и бестолково бегая вокруг нее, как курица с отрубленной головой.
Грейсу удалось ее успокоить, и она даже сообщила кое-какую важную информацию. Уборщица знала, что муж погибшей женщины, Брайан Бишоп, провел большую часть недели в Лондоне. И что этим утром он участвовал в турнире по гольфу в элитном клубе «Северный Брайтон» – слишком дорогом для большинства полицейских, хотя Грейс вообще не увлекался этим видом спорта.
Группа экспертов-криминалистов уже прибыла на место преступления и усердно работала. Один ползал по ковру, собирая волокна, другой посыпал порошком стены и все поверхности в поисках отпечатков пальцев, а Джо Тиндалл, опытный судмедэксперт, планомерно обследовал каждую комнату.
Тиндалл, которого недавно повысили в должности, расширив его полномочия, как раз выходил из примыкающей к спальне ванной. После того как Джо ушел от жены к совсем молоденькой девушке, он кардинально сменил имидж, и Грейс не переставал удивляться этому преображению.
Всего несколько месяцев назад Тиндалл напоминал сумасшедшего ученого: брюшко, вечно лохматые, торчащие в разные стороны волосы и очки с толстыми, словно бутылочное стекло, линзами. Теперь это был симпатичный бритоголовый мужчина с подкачанным прессом и аккуратной бородкой, в модных прямоугольных очках с голубоватыми стеклами. Грейс, который впервые за последние девять лет снова начал встречаться с женщиной, недавно тоже попытался улучшить свою внешность. Однако с некоторой завистью осознал, что ему далеко до Тиндалла – тот изменился в разы круче.
Каждые несколько мгновений мертвую женщину на кровати на долю секунды неожиданно ярко освещала вспышка фотоаппарата. Фотографом был Дерек Гэвин, неудержимо жизнерадостный седовласый мужчина далеко за сорок. Некогда он владел фотостудией в Хове, пока с появлением домашнего цифрового фото его доходы не снизились настолько, что бизнес пришлось свернуть. Дерек мрачно шутил, что нынешняя работа нравится ему больше, потому что не приходится уговаривать трупы сидеть спокойно или улыбаться.
На данный момент лучшей новостью утра было то, что дело поручили любимому патологоанатому Грейса. Уроженка Испании, происходившая из семьи русских аристократов, Надюшка Де Санча отличалась насмешливым нравом и была порой несколько грубовата и прямолинейна, однако с работой своей справлялась просто блестяще.
Грейс осторожно обошел мертвую женщину, чувствуя временами удавку на собственной шее и спазмы в желудке. Все внутри у него напряглось.
«Какой чертов садист мог это сделать? – Взгляд Роя упал на крошечное пятно на белой простыне чуть ниже влагалища. – Вытекла сперма? О господи. – Он снова подумал о пропавшей супруге. – Сэнди».
Грейс всякий раз не находил себе места, столкнувшись со смертью молодой женщины. Как бы ему хотелось, чтобы сегодня дежурил кто-нибудь другой.
У изголовья кровати на позолоченной тумбочке в стиле Людовика XIV лежал мобильный телефон. Грейс чуть не схватил его: трудно избавиться от старых привычек. Согласно последним инструкциям, офицерам полиции теперь предписывалось извлекать потенциальную информацию из телефонов с помощью специалистов, а не звонить на номер 1471, как раньше. Поэтому Рой вызвал из соседней комнаты криминалиста и попросил его все проверить.
Затем он перешел к тому, что больше всего любил делать на месте преступления: начал бродить по территории, погруженный в свои мысли. Неожиданно его внимание привлек образчик современной живописи на стене. Грейс посмотрел на имя художницы: Хелен Стил. Интересно, знаменитая она или нет? И пришел к выводу, что все-таки в искусстве он полный профан.
Потом Рой зашел в огромную ванную и открыл стеклянную дверь душевой кабины, достаточно просторной, чтобы в ней можно было жить. Внимательно осмотрел висящие на крючках мочалки, мыло, гели, шампуни. Зеркальная дверца шкафа была открыта, и он также проверил лекарства. Из головы не выходили слова уборщицы.
«На неделе мистер Бишоп уезжать. Прошлая ночь – тут нету. Знала, что не здесь, готовила ужин миссис Бишоп. Только салат ей, да. А когда тут мистер Бишоп, любит мясо или рыбу, делаю много еды».
Иначе говоря, если Брайана Бишопа прошлой ночью здесь не было, то кто же тогда занимался экстравагантным сексом с его женой?
И если любовник убил ее – то почему?
А может, все-таки несчастный случай?
Однако след от удушения красноречиво свидетельствовал об обратном. То же самое подсказывала Рою и его интуиция.
12
Как и многие другие порождения послевоенного строительного бума, Суссекс-хаус, изящное прямоугольное двухэтажное строение, старел не особенно красиво. Архитектор явно находился под влиянием стиля ар-деко, и с некоторых ракурсов это здание напоминало надстройку на палубе небольшого потрепанного круизного лайнера.
Возведенный в начале 1950-х годов как инфекционная больница, Суссекс-хаус занимал тогда выгодное изолированное положение на холме на окраине Брайтона, сразу за пригородом Холлингбери, и архитектор, несомненно, смог во всей красе воплотить свои идеи в этом отдельно стоящем строении. Но в последующие годы все изменилось. По мере разрастания города здание окружила промышленная зона. По непонятным причинам больницу закрыли, а Суссекс-хаус купила некая фирма, выпускавшая кассовые аппараты. Несколько лет спустя его продали производителю холодильников, а затем перепродали финансовой компании «Американ экспресс», у которой, в свою очередь, в середине 1990-х годов его и приобрело полицейское управление Суссекса.
Отреставрированный и модернизированный, Суссекс-хаус был вновь открыт с большой помпой: этакий флагман прогресса, образцовая, оборудованная по последнему слову техники, оснащенная высокими технологиями штаб-квартира Управления уголовного розыска Суссекса. Полиция графства находится на передовом рубеже современного британского правопорядка и все такое. Совсем недавно было принято решение также перевести сюда изолятор и КПЗ, для чего к основному зданию были пристроены два крыла. Несмотря на то что Суссекс-хаус уже трещал по швам, в него до сих пор продолжали переезжать новые полицейские подразделения. Постепенно число сотрудников выросло до четырехсот тридцати человек, тогда как парковочных мест было всего девяносто, поэтому неудивительно, что многие были разочарованы.
Блок для допроса свидетелей – слишком громкое название для двух комнатушек, подумал Гленн Брэнсон. Одна, совсем крохотная, использовалась для наблюдения: в ней помещались только монитор и пара стульев. Интерьер второй комнаты (достаточно большой по сравнению с первой), где сидели сейчас он сам, детектив-констебль Ник Николл и убитый горем Брайан Бишоп, был оформлен таким образом, чтобы успокоить свидетелей и потенциальных подозреваемых – несмотря на две видеокамеры на стене, которые смотрели прямо на посетителей.
Помещение было ярко освещено. На полу плотный серый ковролин, стены выкрашены в кремовый цвет. Из большого окна, выходившего на южную сторону, над плоской крышей супермаркета «Асда» открывался вид на один из кварталов Брайтон-энд-Хова. Из мебели в допросной были три бочкообразных стула, обитых вишнево-красной тканью, и довольно безликий журнальный столик с черными ножками и столешницей из искусственной сосны, который, похоже, купили на распродаже с огромной скидкой.
В комнате стоял особый запах, который бывает в помещениях, где только-только закончился ремонт: ковролин словно бы настелили всего несколько минут назад, а краска на стенах едва успела высохнуть. Однако это впечатление было обманчивым, на самом деле так пахло здесь все время, сколько Брэнсон помнил. Он находился тут всего несколько минут, но уже начал потеть, как и детектив-констебль Николл и Брайан Бишоп. В этом заключалась проблема здания: кондиционеры были просто ужасными, а половина окон не открывалась.
Включив диктофон, Брэнсон назвал дату и время. Он пояснил Бишопу, что это стандартная процедура, на что тот ответил утвердительным кивком.
Бишоп выглядел совершенно несчастным. На нем был дорогой бежевый пиджак с серебряными пуговицами, небрежно накинутый поверх голубой рубашки поло с открытым воротом от «Армани», из верхнего кармана торчали темные очки. Он сидел, ссутулившись, словно бы пребывая под гнетом неожиданно обрушившегося на него несчастья. В этой обстановке клетчатые брюки и двухцветные туфли, предназначенные для игры в гольф, выглядели неуместно.
Брэнсон чувствовал к нему жалость. И как сержант ни старался, он не мог избавиться от образа Клайва Оуэна из фильма «Крупье», который так и стоял у него перед глазами. При других обстоятельствах он бы непременно спросил у Бишопа, не родственник ли он известному артисту. И хотя это не имело ни малейшего отношения к расследованию, Гленн невольно задавался вопросом, почему членам гольф-клубов, где всегда, казалось бы, действуют смехотворно формальные и устаревшие дресс-коды, наподобие обязательного ношения галстуков в клубных помещениях, позволяют выходить на поле одетыми, как актеры в пантомиме.
– Позвольте спросить, когда вы последний раз видели свою жену, мистер Бишоп?
Тот явно задумался, прежде чем ответить.
– В воскресенье вечером, около восьми часов.
Его голос звучал учтиво, но был совершенно лишен эмоций и каких-либо маркеров, указывающих на его положение в обществе. Возможно, он намеренно избегал этого. Так или иначе, по выговору Бишопа невозможно было определить, происходил ли этот человек из обеспеченной семьи или же сколотил состояние сам. Его темно-красный «бентли», до сих пор стоявший на парковке гольф-клуба, был тем типом машины, который у Брэнсона ассоциировался не с утонченным вкусом, а с автомобилями состоятельных футболистов.
Дверь открылась, и в нее с круглым подносом, на котором стояли три кружки кофе и чашка воды, вошла Эленор Ходжсон, нервная чопорная дама лет пятидесяти с небольшим. Она была секретаршей Роя Грейса, правда теперь это называлось помощница по вопросам административной поддержки. Бишоп выпил воду, прежде чем Эленор успела выйти из комнаты.
– Вы не видели свою жену с воскресенья? – удивился Брэнсон.
– Да. Я, видите ли, всю неделю живу в Лондоне, в собственной квартире. Я уезжаю в столицу в воскресенье вечером и обычно возвращаюсь в пятницу после работы, – ответил Бишоп. Он уставился на свой кофе, осторожно помешивая его пластиковой ложечкой, которую также принесла Эленор Ходжсон.
– То есть вы с женой видели друг друга только на выходных?
– Да, если не встречались по будням в Лондоне. Кэти иногда приезжала поужинать или пройтись по магазинам. Или еще зачем-нибудь.
– А какие еще могли быть причины?
– Театр. Подруги. Подопечные. Она любила приезжать, но…
В комнате воцарилось долгое молчание.
Брэнсон ждал, когда Бишоп продолжит, время от времени бросая взгляды на Николла, однако его молодой коллега никак на это не реагировал.
Ладно, придется подтолкнуть Бишопа.
– Но что? – уточнил Гленн.
– У нее была своя жизнь. Бридж, гольф, благотворительность.
– Ваша супруга состояла в каком-то благотворительном фонде?
– Да, и не в одном. Главным образом Кэти работала в детском благотворительном фонде. И еще в парочке таких организаций. В местном благотворительном фонде, помогающем жертвам домашнего насилия. Кэти отличалась щедростью. Она была хорошим человеком. – Брайан Бишоп закрыл лицо руками. – О господи! Так что все-таки произошло? Пожалуйста, скажите мне.
– У вас есть дети, сэр? – внезапно спросил Ник Николл.
– Общих мы не завели. У меня есть двое от первого брака. Моему сыну Максу недавно исполнилось пятнадцать. Есть еще дочь Карли, ей тринадцать. Макс сейчас с другом на юге Франции, а Карли гостит у родственников в Канаде.
– Кого следует оповестить о случившемся? – продолжил Николл.
Бишоп растерянно покачал головой.
– Мы прикрепим к вам сотрудника отдела по взаимодействию с семьями потерпевших, который будет помогать вам во всем. Боюсь, вы не сможете вернуться домой еще несколько дней. Вам есть где остановиться?
– У меня своя квартира в Лондоне.
– Нам нужно будет поговорить с вами еще раз. Было бы удобнее, если бы на следующие несколько дней вы поселились где-нибудь в пределах Брайтон-энд-Хова. Возможно, у друзей или в отеле?
– А как насчет одежды? Мне нужны мои вещи, гигиенические принадлежности.
– Скажете нашему сотруднику, что именно вам нужно, и вам это принесут.
– Пожалуйста, объясните мне, что все-таки случилось?
– Как долго вы были женаты, мистер Бишоп?
– Пять лет, в апреле отмечали юбилей.
– Вы бы назвали свой брак счастливым?
Бишоп откинулся назад и покачал головой:
– Что за чертовщина? Почему вы меня допрашиваете?
– Это не допрос, сэр. Просто для начала мы задаем вам ряд вопросов общего характера. Пытаемся узнать немного больше о вас и вашей семье. Зачастую подобная информация может очень помочь в расследовании – это стандартная процедура, сэр.
– Думаю, я и так уже сказал достаточно. Я хочу увидеть свою жену. Я хочу увидеть Кэти. Пожалуйста.
Тут дверь открылась, и в допросную вошел плохо выбритый мужчина, одетый в мятый синий костюм, белую рубашку и галстук в сине-белую полоску. Бишоп внимательно рассматривал его: лет сорок, среднего роста, симпатичное лицо, живые голубые глаза, светлые волосы, подстриженные очень коротко, почти под «ежик».
Он протянул Бишопу сильную обветренную руку с аккуратно подстриженными ногтями и представился:
– Детектив-суперинтендант Грейс. Я старший следователь по этому, мм… делу. Примите мои соболезнования, мистер Бишоп.
Бишоп в ответ сжал его кисть своими длинными костлявыми пальцами, на одном из которых красовалось кольцо с печаткой. И в очередной раз попросил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Гандикап в гольфе – средний числовой показатель, основывающийся на статистике и показывающий уровень мастерства спортсмена; чем он ниже, тем сильнее игрок. Значение гандикапа от 18 и ниже считается хорошим показателем.
2
Грин – участок поля с самой короткой мягкой травой непосредственно вокруг лунки.
3
Пар – количество ударов по мячу, необходимое для проведения мяча в лунку.