Только с тобой. Антифанатка

Глава 5

– Спасибо за то, что выбрали нашу авиакомпанию. Надеюсь, полет прошел замечательно, – улыбаясь, точно кукла, сказала мне стюардесса. Она и сама была как кукла. Молодая, стройная, и я уверен – порочная. Все как я люблю. Если бы не рыжая, мы могли бы зажечь с ней этим рейсом. Люблю соблазнять таких кукол. А они любят меня. Даже если я с бородой, которая изрядно бесят.

«Это потому что ты классный», – заявил внутренний клоун. Затыкать его смысла не было. И спорить – тоже. Я же классный.

– Полет прошел великолепно. – Я подмигнул кукле, склонился к ее лицу и вдохнул запах ее волос, смешанный с ароматом духов. Цитрус. Сладость. Теплая горечь. – Но только благодаря вам.

– Я не могла поступить иначе, – прошептала она, с интересом на меня глядя и даже не делая попыток оттолкнуть.

Кукла с радостью пошла на уступку богатому пассажиру из бизнес-класса, который хотел пересесть в эконом. Заплатил я за это немало, но плевать. Мне нужно было лететь рядом с рыжей и точка.

Я послал воздушный поцелуй и первым из пассажиров покинул самолет, который порядком надоел. Я их вообще недолюбливал – всех, кроме личного самолета «Лордов», где можно было существовать с комфортом. Чертовы железные птицы, которых подстрелить может любая молния. А этот раздражал больше обычного. Просидеть столько часов в экономе, где даже ноги толком не вытянешь! Да пошло оно в задницу!

А может быть, я просто привык к шикарной жизни? Да пофиг. Главное, узнал все, что хотел.

Шагая по лестнице вниз, я оглянулся – пассажиры эконома все еще не вышли. И выйдут лишь через несколько минут. В том числе и она. Наташа.

Забавное имя. Самое известное русское имя у иностранцев. А вот ассоциации не самые прикольные.

Оставить Наташу было… легко? Пожалуй, да.

Она была классная – красивая, чего греха таить? Тонкая фигурка, симпатичная мордашка, дерзкий взгляд. Огненные волосы, в которые хочется зарыться носом.

Почему же ты встретилась мне, мисс истеричка? Это было так забавно – сначала она опозорила меня, выключив блютуз, и все решили, что я дикий извращенец, который смотрит порно прямо в аэропорту. А во всем виноват был тупой Марс! Прислал мне этот видос со словами: «Смотри, бро, этот тип похож на тебя, когда ты с бородой». Ну я и открыл. А тут эти дети и Наташа. Честно, когда она начала со мной спорить, меня от ее наглости едва не вынесло. Я ведь еще и на нервах был из-за задержки рейса. Вообще мне было плевать на нее. Но когда она стала по телефону обсуждать Октавия, я обалдел. То ли от ее запредельного бесстыдства, то ли от того, что этот разговор был при мне. Октавий – ударник в нашей группе и мой друг. Он действительно всегда в маске и не показывает свое лицо никому, кроме близкого круга друзей. Журналисты из кожи вон лезут, чтобы узнать, какую тайну он скрывает, но дружно идут к дьяволу. Они ни о чем не узнают, пока он сам этого не захочет. А он не хочет. Несколько раз папарацци были близки к цели. Кому-то даже удавалось щелкнуть его морду, да только наша команда умеет урегулировать почти все на свете.

Наташа обсуждала бабки. Сколько ей заплатят, если она сделает фото. И меня это так взбесило, что захотелось ее придушить. Такие, как она, на все идут ради денег. Им плевать, что чувствуют другие. Им плевать на всех, кроме себя и своей шкуры. Она решила, что сделает фото Окта и заработает бабла. Но она не знала, что рядом я. Человек, который стоит на страже счастья своих друзей. Ладно-ладно, я неидеальный друг, я бы даже сказал дерьмовый. Но «Лорды» – моя семья. Я могу разбить Октавию рожу, но не позволю, чтобы это сделал кто-то другой.

«И сколько за это можно получить? Двадцать тысяч долларов? Тридцать? Сорок? Что, больше? Неужели, сто?» – спрашивала рыжая у своего собеседника, не подозревая, что я все слышу. И что я слышал про то, что она сотрудничает с концертным агентством, которое привозит «Лордов».

Я сел рядом, прикинулся идиотом, даже попытался подкатить. Но она так меня раздражала, что мой подкат то и дело скатывался в какое-то убогое желание подшутить над рыжей. Я должен был узнать информацию о ней. Желательно – кто заказчик, потому что исполнители – это всегда мишура. Я узнал ее имя, когда поднимал билет и паспорт. Фамилия у нее кстати, была забавная – Шутейко. И мои подозрения о том, что мы полетим на одном самолете, подтвердились. Я думал расположить ее к себе и посадить в бизнес-класс за дополнительную плату, но эта ведьма убежала, как только объявили посадку на наш рейс. Пришлось импровизировать. Самому идти в эконом-класс.

Вообще женщины редко не поддаются моему обаянию. И меня всегда манило к тем, кто мне недоступен. Наташа исключением не стала. Эффектная и холодная, да еще и с такими шикарными волосами – просто отвал всего! Охотится на таких одно удовольствие.

Если бы не обстоятельства, я бы затащил тебя в постель. Тебе бы понравилось – я умею общаться с женщинами. Может быть, я бы даже помог тебе – знаю, у тебя нелегкая жизнь. Но ты сама выбрала свой путь. Тебя не интересовала жизнь человека, с которого ты высокомерно решила сорвать маску. Тебя интересовали бабки.

Я вспомнил ее мягкие податливые губы. На мгновение перехватило дыхание. Это было кайфово, не буду врать. Между нами точно проскочила искра.

Ну почему же ты так любишь бабки, лапуля?

Она уснула, трогательно положив голову мне на плечо. Вино и страх сделали свое дело. А я просто вытащил из кармана ее телефон и посмотрел номер, с которого ей звонил заказчик. А потом ушел, оставив ее одну.

Прощай, Наташа. Ты улетно целуешься. А я знаю толк в поцелуях, поверь. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Все могло быть иначе.

Искра могла стать пламенем.

Кто знает, может быть, я бы решил на тебе жениться?

На моем лице появилась ухмылка. Жениться? Нет, я не собираюсь.

Тихо насвистывая «Архитектора», я неспешно пошел в ВИП-зал, решив – сам забирать чемодан не стану. Пусть приносят. И на это у меня были причины – багаж и бизнесу, и эконом-классу выдавали на общей ленте, а встречаться с рыжей в мои планы не входило. Да и перекусить не помешает. Заполированное вином кошмарное нечто, напоминающее пожеванный сэндвич, меня не впечатлило. Я был голоден.

ВИП-зал в этом аэропорту был никаким. Убогий, скучный, неуютный, зато тихий и с кучей еды. Я с размаху упал на свободный диванчик и первым делом позвонил Стиву. Стив – наш менеджер. Если честно, у Red Lords целая команда менеджеров, но Стив – самый главный. И с самого начала с нами. Я называю его Человек-который-задолбался. Он вечно решает какие-то проблемы. Мои в том числе. Но мне не стыдно. Он сделал на нас много-много миллионов долларов. И сделает еще.

– Ты прилетел?! – заорал Стив. Голос у него был злой, как у пса.

– Прилетел. Только что, – любезно сообщил я. – Нахожусь в аэропорту.

– Тебя никто не узнал? Журналисты, фанаты?

– Неа. У меня маскировка сотый уровень.

Стив облегченно выдохнул и заорал громче:

– Я тебя ненавижу, засранец. Ты своей башкой думаешь?! Ты мог сорвать концерт!

– Но не сорвал же, – пожал я плечами. – И вообще, причем здесь я?! Сначала рейс задержали. Потом мы облетали грозовой фронт.

– Надо было улетать со всеми, на нашем самолете вчера утром! – еще громче заорал менеджер. – А не гулять по Москве со своими дружками!

Ну да, я дал маху. После концерта в столице вся наша команда улетела рано утром. А я остался, чтобы несколько часов потусоваться со старыми приятелями, с которыми вырос. Они специально приехали ко мне, потому что мой родной город с концертом опрокинули – спасибо, старина Стивви. Мировой тур «Лордов» включал всего пять городов в родной России: Москва, Питер, Казань, Нижний Новгород и этот серый город, в котором жила особенная девушка. Меня кто-то проклял, наверное, раз я не мог забыть ее.

Возможно, это был я сам.

– Так вышло, – лениво ответил я. – Сейчас пожру и приеду в гостиницу.

– Нет уж, я тебя сам заберу. Гостиницу фанаты оккупировали. Отправлю к тебе человека. Просто жди, Кезон. Оставайся на месте и жди, – велел Стив голосом большого босса. А, да, он и был большим боссом.

– Во сколько саундчек? – поинтересовался я.

– В четыре.

– Окей, я успею поспать.

– Успеешь. А, да, Марс передает тебе, что ты кусок дерьма. А Гектор обещает выбить из тебя всю дурь, – добавил Стив. – Ладно, давай. За тобой сейчас приедут.

– Жду. Да, кстати. Тут местные решили устроить охоту на Окта, – сказал я, с усмешкой вспоминая разговор рыжей Наташи по телефону в зале вылета Шереметьево, пересказал ему все и передал номер телефона заказчика.

– Если сказать, что я охренел – это не сказать ничего. Какого черта, а? Нет, ну какого черта? – выдохнул менеджер. И я его понимал – очередная проблема, которую нужно решить. – Уберу эту девку. И постараюсь найти заказчика. В этой России столько проблем…

– Стоп, не убирай ее сразу, – сам не зная зачем, сказал я.

– Почему?

– Хочу научить ее кое-чему.

– Чему же? – удивился Стив.

– Тому, что люди важнее бабок, – усмехнулся я.

– Хочешь наказать крошку? – захохотал менеджер

– Хочу показать, что мир работает не так, как она думает, – ответил я. – Так что скажи охране, чтобы следили за ней. И пока ничего не сообщай агентству, окей?

– Окей.

Мы попрощались.

В ВИП-зале я проторчал недолгого, около часа. Устроил ранний завтрак – время было четыре утра по местному времени. Переоделся. Снял чертову бороду. Получил багаж. Перекинулся взглядами с красоткой на диванчике, взял кофе и пошел к выходу.

Настроение было на высоте.

Аэропорт. Раннее утро. Мало людей. В руке – кофе.

Никто не смотрит на меня. Не кидает взгляды, словно ножи. Не кричит, как помешанный. Я просто иду, как обычный человек и наслаждаюсь мгновением. Сяду в машину и поеду в город. По пути буду пялиться на восход, который сгорает за горизонтом, как сердце Данко, вырванное из груди. И думать о Кате – небо всегда напоминает мне о ней.

Катя – та, которую я люблю.

И та, которая не любит меня.

– Уважаемый Антон с рейса KU 1452! Просьба подойти к информационной стойке. Вас разыскивает Наталья, – раздался вдруг женский голос по громкой связи.

Я не сразу понял, что разыскивают меня. Только со второго раза до меня дошло. Антон – это я.

И дернуло же рыжую представиться Катей. Не знаю, чем я думал, когда в ответ сказал, что мое имя – Антон.

Вот дурочка. Зачем она меня ищет? Может быть, что-то заподозрила? Лапуля, ты всегда так глупа или сегодня особый случай?

Разумеется, я никуда не пошел. Натянул поглубже капюшон толстовки и, не сбавляя шаг, направился к выходу. Машина должна была вот-вот приехать за мной.

Вдалеке мелькнули знакомые рыжие волосы. Наташа искала меня. Она выбежала откуда-то, огляделась и быстрым шагом направилась к какому-то кафе. А я вышел на улицу.

Воздух был пропитан влагой и приятно холодил кожу – недавно здесь был дождь. Я с удовольствием вдохнул воздух полной грудью и потянулся. Настроение по-прежнему было бы на высоте, если бы Наташа не искала меня. Зачем? Чего она хочет? Может, уже придумала план, как окрутить богатого идиота из бизнес-класса?

За мной приехали. Я сел на заднее сидение крутой тачки с тонированными окнами, снял капюшон и словно почувствовал что-то. Внутри будто жгутом все перетянуло.

Я оглянулся.

Наташа стояла у выхода, закрыв лицо обеими ладонями, и ветер трепал ее огненные волосы. Плакала?

Да, я плохой парень. Прости, лапуля.

Как говорил царь Соломон: «И это пройдет».

Ты думаешь, что потеряла меня? Не переживай, мы еще встретимся.

Я улыбнулся.

…а рассвет был дерьмовым. Таким ярким, что глаза слепило.

Глава

6

Я так и не нашла его.

Антон пропал. Растворился, исчез. А может быть, он вообще был моей иллюзией. Мечтой, которую я выдумала, заснув в самолете.

Я стояла у входа в аэропорт, опустив руки и позволяя ветру трепать мои волосы. Я не сразу поняла, что на щеках слезы, и даже сначала подумала, будто бы начался дождь. Коснулась влажной кожи, с недоумением взглянула на пальцы и… И поняла, что плачу. А когда поняла, стало так невыносимо больно, что я, не выдержав, закрыла лицо ладонями.

Не хочу, чтобы меня видели в минуты слабости.

Я плакала от безысходности. Беззвучно, но горько. Так всегда в моей жизни бывает – стоит понадеяться на лучшее, стоит расслабиться, стоит подумать, что я достойна хотя бы немного счастья, как все рушится. Каждая моя мечта разбилась.

Что ж, добро пожаловать в мою неудачную жизнь.

Жизнь девушки, которую прокляли.

Прости, Антон, что потеряла тебя. Надеюсь, у тебя все хорошо.

– С вами все хорошо? – спросил у меня кто-то из прохожих.

– Да-да, все в порядке, – пробормотала я, размазывая слезы по лицу.

«Успокойся, – велела я сама себе. – С чего ты решила, что у тебя неудачная жизнь? Ты отдала этот чертов долг. Ты, наконец, нашла отличную работу, где не смотрят на образование. Теперь ты должна идти вперед!»

Успокоившись, я села в автобус, у окошка, и поехала домой, зная, что через несколько часов мне нужно быть на работе. В наушниках звучали любимые песни, но мне все еще было не по себе. Да чего там – я была ужасно расстроена. Встретила человека, который вдруг показался «своим» –тем, кого я так долго искала. И потеряла его! Это вообще нормально? Потерять парня, с которым целовалась и на плече которого заснула? Черт, я даже телефона его не спросила. Я ничего не знаю о нем, кроме того, что его зовут Антон, и что он летает бизнес-классом.

Мама бы сказала, что не судьба – она вообще фаталистка, верит в нее. А я верю только в себя, поэтому перекладывать ответственность на судьбу не могу. И на Антона тоже ее перекладывать нелепо. У него либо что-то случилось, либо он просто забыл рыжую девицу, с которой целовался и которую держал за руку во время турбулентности.

Нет, ну не могла же я его придумать, в самом-то деле? Если ко всем моим неприятностям добавятся еще и психиатрические проблемы, то я обречена.

Мне вспомнились ласковые, но требовательные губы Антона, его пальцы на моей талии, и я прикусила щеку с обратной стороны, до легкой боли. Чтобы не заплакать вновь.

Наверное, я действительно дура. Навоображала черте-что, но у меня есть оправдание. Те, кто отвык от любви и нежности, падки на ласку и внимание. Мы как потерявшиеся звери. Видим человека и идем к нему, не зная, что он хочет нас ударить или отравить.

Антон был слишком мил со мной, и я решила, что он особенный. Тот самый. Наверное, он бы смеялся, если бы узнал, о чем я думаю.

Снова смахнув глупые слезы, которые так и норовили пролиться, я открыла интернет и стала искать информацию про Октавия, хотя и так прекрасно знала, кто он. Ударник Red Lords. Всегда ходит в масках – пугающих, но при этом эстетичных. Говорят, он здорово играет на барабанах – быстро и технично, поэтому его постоянно включают в списки лучших ударников мира, но никто не знает, кто он такой – даже имя его неизвестно.

Я смотрела на фотографию Октавия, сделанную не так давно во время какого-то большого интервью с музыкантами, и кусала губы. Что же с тобой не так, парень? У тебя что-то с лицом? Шрамы, ожоги? А может быть, просто оно некрасиво? Но ты богат. Ты бы мог сделать себе пластическую операцию и исправить все. А быть может, ты в бегах? Или важный свидетель, которого прячут спецслужбы? Ты сын политика? Ты женщина? Ты инопланетянин? Кто ты такой, Октавий?

Или это всего лишь маркетинговый ход?

Ответа я так и не нашла.

Я добралась до дома, дотащила по ступеням на последний, пятый этаж, чемодан и, на ходу срывая с себя одежду, направилась в ванную – нужно было освежиться после долгой дороги. Я снимала небольшую квартирку в тридцать с небольшим квадратных метров в старом панельном доме – такие называют «хрущовками». Крохотная кухня, небольшая комната и совмещенный санузел. Минимум мебели и «совковый» ремонт. Зато небольшая плата и обалденный вид из окон – на набережную и парк. Эту квартиру я снимала столько, сколько работала в агентстве – ее сдавали мне по знакомству родители моей коллеги Марины. Несмотря на то, что дом был старым, мне нравилась квартира. С разрешения хозяев я переклеила обои, покрасила плитку в ванной и кухню, украсила постерами стены, купила на стулья прикольные подушки на сиденья – в общем, привнесла уюта. Я планировала прожить в этой квартире еще долгое время, и хотела окружить себя красотой.

В ванной я немного пришла в себя. Прохладные струи воды смыли с лица остатки слез и туши, и вместо горечи появилась легкая светлая печать. Пусть этот человек останется в моей памяти как что-то хорошее, светлое. А потом и вовсе сотрется со временем. Почему-то мне вспомнились его слова о том, имею ли я право так поступать с неизвестным мне Октавием. И об эгоизме – тоже.

Полмиллиона долларов взамен чьей-то тайны. Эгоизм ли это? Или отчаянная попытка что-либо изменить? Должны ли мы до самого конца биться за собственное счастье или же есть что-то, через что мы не будем переступать?

Мой кулак с силой ударил по белому кафелю.

Возможно, Антон все же не зря встретился мне – в нужное время, в нужном месте, чтобы сказать нужные слова.

«Тебе не кажется, что своими действиями сделаешь кому-то больно? Ранить кого-то так, что нельзя будет оправиться? Этот человек наверняка ведь не просто так прячет лицо от всего мира. Ты об этом не думала?»

«Я думала о себе».

«Похвально. А на его место ты себя не ставила? У тебя самой тайн никогда не было?»

Да, у меня есть тайна. Тайна, которая гложет меня все эти годы. Ранит, мучает, душит. И я не хочу, чтобы ее узнали. Тогда, наверное, все, что мне удалось построить, рухнет, и я умру под завалами.

К тому же есть еще кое-что, о чем я забыла. Если я передам фото, сделанное в нашем городе, у моего шефа могут быть проблемы. Он отвечает за то, чтобы все было нормально. И отвечает своей головой. Конечно, я могу передать фото после концерта, когда все закончится, когда группа улетит на свой следующий концерт, но правда всплывет. Там, где большие деньги, не бывает тайн, которые не могли бы остаться не раскрытыми. Я подставлю агентство. Подставлю шефа, которому благодарна и даже неравнодушна.

Это было тяжело, но я приняла решение – вот так, стоя в ванной, вспоминая слова человека, которого больше не увижу и из-за которого ревела, как дура.

Я не сделаю этого.

Просто не буду делать.

Эй, Октавий, живи спокойно. По крайней мере, я не стану посягать на тебя.

Я вышла из ванной, обернувшись полотенцем, и взяла телефон в руки. Замешкалась немного и позвонила Оле, которая, судя по ее хриплому голосу, еще спала.

– Привет, Наташа! – обрадовалась она. – Ты прилетела, да? Я твой рейс отслеживала… Нам с тобой срочно нужно встретиться! Я все тебе объясню и…

– Оля, я не буду этого делать, – оборвала я ее, ставя на огонь турку.

– В смысле? – оторопела она, моментально проснувшись.

– Я не буду фотографировать этого Октавия, – спокойно сказала я.

На том конце трубки повисло молчание.

– Ты шутишь? – уточнила Оля.

– Нет.

– А, ты набиваешь цену? Не знала, что ты такая, но… Окей, бери восемьдесят процентов. Я не жадная.

– Ты не поняла, я отказываюсь от этого, – вздохнула я, слыша шорох купюр, которые улетали прочь от меня в чьи-то чужие руки.

– Наташа, у меня вопрос. Ты дура? – грубо спросила Оля.

– Может быть, – усмехнулась я.

– Не может быть, а точно! – заорала она так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. – Ты просто ненормальная, раз отказываешься от таких бабок! Да такой, мать твою, шанс, бывает раз в жизни! И то не у всех! Опомнись, идиотка! Ты жалеть будешь! Да только будет поздно! Поезд уже уйдет! Боже, какая кретинка! Тупая стерва!

– Уймись, – лениво посоветовала ей я. – Я твой ор не нанималась слушать.

– Ох, Наташа… Наташенька, – перешла она на жалостливый полушепот. – Прости, прости, пожалуйста, что-то на меня нашло… Ты не можешь так поступить с нами. Не можешь! Наташа, хорошая моя, одумайся. Я тебя прошу. Нет, я тебя умоляю! Это наш с тобой шанс вырваться из жизни, которую мы обе ненавидим. Наташ, я вот ребенка хочу родить. Но что я ему дам? Чтобы воспитать ребенка, деньги нужны… А ты?.. Ты же своей семье помочь сможешь! Ты ведь…

– Оля, достаточно, – снова оборвала ее я. – Я приняла решение. Спасибо за предложение, но я откажусь.

– Только попробуй сказать об этом хоть одной живой душе, – прошипела Оля, снова моментально поменяв поведение. – Идиотка. Какая же ты жалкая иди…

Дослушивать ее я не стала. Просто положила трубку. Зная Олю, могу сказать, что она меня не простит. Ничего, наши пути давно разбежались. А в баре посидеть я могу и с кем-нибудь другим. Или одна.

Я выпила кофе и перекусила печеньем, стараясь не думать об Антоне. Собралась, накрасилась, высушила волосы феном и затянула их в хвост. Оделась – белая футболка, синие свободные джинсы, белые кроссовки вполне подходят для демократичного стиля нашего агентства. И взглянула в зеркало в прихожей – большое и круглое. Из него на меня взирала унылая загорелая мордаха с россыпью веснушек. Обычно их видно не так сильно, но южное морское солнце сделало свое дело. Обычно веснушки не любят, а мне они нравятся. Я научилась любить их и себя, иначе бы вообще, с ума сошла.

На лицо я натянула дежурную рабочую улыбку. Так стало гораздо лучше. Улыбка мне идет. И на работе я всегда улыбаюсь. Всем помогаю, если могу, но и спуску не даю – уважаю себя и свои границы. Всегда в хорошем настроении. Я девочка-зажигалка. Позитивная, Инициативная. Я умею мотивировать и смешить. Но и работать тоже умею. Быстро и хорошо. В нашем деле нужно быть ответственной и быстро принимать решения – в этом я хороша.

Хорошего нам с тобой дня, Антон.

Я выбежала на улицу, решив приехать в офис пораньше. Сегодня важный и ответственный день – концерт этих чертовых «Красных Лордов». Они прилетели вчера, и из общего рабочего чата я знала, что их уже встретили вчера днем и разместили в лучшей гостинице города. Их выступление запланировано на сегодняшний вечер, и, наверное, это будет одно из лучших выступлений в этом городе за последние годы. Заграничные звезды такой величины редко сюда заглядывают. И дело не в том, что в городе нет фанатов и просто желающих сходить на крутой концерт мировой знаменитости. Проблема в том, кто сможет привезти их. Такие артисты, как правило, требуют огромных гонораров, и не у каждого концертного агентства они есть. Нам повезло, что мы сотрудничаем с крупными московскими коллегами. Это будет невероятный опыт.

Всего семь остановок, пять минут быстрого шага, и я на месте. Мы занимали несколько кабинетов в потрепанном офисном здании, соседствуя с турфирмой и представителями косметической компании – этакой классической маркетинговой пирамидой, бойкие сотрудницы которой то и дело пихали нам журналы для заказа. В общем, ничего необычного. Небольшие концертные агентства не приносят большую прибыль. Иногда мы работаем в минус, и шеф платит нам из своего кармана. Но он знал, на что идет, когда создавал агентство и вкладывал в него большие деньги.

Наш шеф – идейный. Он сам когда-то был музыкантом, и жить без музыки не может до сих пор. У него есть другой, «нормальный», как он говорит, бизнес – что-то с поставкой дерева. И на прибыль от этого бизнеса он живет. А агентство – его хобби. Шефу под сорок, он высок, хорош собой, суров, накачан, гоняет на крутом байке и забит татуировками с ног до головы. Он предпочитает неформальный стиль в общении. Мы зовем его по имени – только Вадим – и боимся опаздывать, потому что за это ничего не будет. Но он ужасно требовательный. Накосячил – будешь отрабатывать. Поэтому я с первых дней стараюсь все делать «на отлично».

Если честно, Вадим нравился мне, очень. Скорее не внешне, а внутренне. Он мог быть громким и резким, однако при этом оставался хорошим человеком. Знаете, про таких говорят, что в их глазах есть свет. Внешне Вадим был грозным, но именно из-за этого света меня тянуло к нему. Как женщину к мужчине.

Наверное, у нас могло бы что-то получиться, но весь прошлый год Вадим был занят разводом со своей женой, которая хотела отобрать у него все, шантажируя детьми, и ему было не до отношений. А я не лезла – быть девочкой на одну ночь не хотелось. Хотелось быть любимой. Хотелось крепких отношений, ведь я поняла, что, наконец, готова к ним. И я решила подождать, пока и Вадим поймет то же самое.