#ЛюбовьНенависть

На следующий день мне пришла целая куча валентинок, в которых Игорь предлагал встретиться после уроков за школой. И я, дура, поверила! Вот чувствовала же неладное, но все равно с замиранием сердца поперлась за школу. Однако вместо Игоря встретила там Клоуна и его свиту, которые едва ли не падали на снег от хохота – почему-то это казалось им очень смешным. Самое обидное, что среди них был и Альтман – высокий худой мальчик, который занимался скрипкой (именно игрой на ней он поразил меня во время какого-то выступления в актовом зале). Он тоже смеялся, хоть и как-то натужно.

Я тогда так обозлилась, что до боли сжала кулаки и со всех ног набросилась на мальчишек, не замечая, как падает с плеч ранец. Они с улюлюканьем помчались в разные стороны, а стоять остался только Игорь. До сих пор помню, как он стоял и смотрел на меня большими глазами, а я вдруг остановилась и не ударила его, как хотела, а сказала:

Ты мне очень нравился. Но сейчас мне кажется, что ты – полный придурок.

Я не хотел, только и сказал Игорь. Я, гордо задрав подбородок, ушла. И не стала слушать его жалкие оправдания.

Альтман тогда принялся мне писать – уже со своего настоящего номера. Но я так рассердилась, что просто заблокировала его. На Клоуна я тоже обиделась и с удовольствием сдала его на контрольной по химии, когда он ловко списывал со шпаргалки. Забила на все принципы и сдала. В итоге Данька получил двойку, что снизило его оценку за четверть. А поскольку отец обещал Клоуну новый велик, если тот сможет закончить четверть на одни пятерки, то мне оставалось лишь торжествовать, потому что свой спор Данюша проиграл и ничего не получил.

«Ты встряла, Пипетка», сказал он мне тогда, обозленный решением отца. Я лишь показала ему средний палец, который – что за неудача! – увидела директор. У нее и так сложилось о моем поведении не самое лучшее мнение, а в тот день ей и вовсе показалось, что средний палец я демонстрирую исключительно ей. Кроме того, она услышала несколько матерных слов из моих уст. Естественно, меня пригласили в кабинет директора после уроков и долго читали нудную нотацию, а за окном (кабинет находился на первом этаже) маячила хитрая морда Клоуна.

За велик он мне отомстил довольно убого – закрыл в спортзале, где я проторчала пару часов, прежде чем меня вызволил порядком удивленный физрук.

Вторая часть его «великой мести» пришлась на приблизившийся Новый год. Поскольку наши родители праздновали его вместе, то и нам приходилось довольствоваться компанией друг друга. Частично это компенсировалось тем, что подарков мы получали вдвое больше. Мои родители обязательно что-то покупали ему, а его родители – мне.

В этом – восьмом – классе мы последний раз отмечали Новый год вместе. И тогда же Даня, чтоб его, подарил мне живую белую мышку, сделав вид, что «забыл» о моей фобии. Он запустил эту мышь в мой шкаф, и она пробежалась по белью, которое я потом не хотела даже брать в руки.

Убери ее оттуда! голосила я, стоя на стуле, глазами, полными ужаса, наблюдая за шустрой мышкой.

А что мне за это будет, Пипа? веселился Клоун. Пипа – это еще более мерзкое сокращение от Пипетки.

В глаз плюну! яростно отвечала я и вновь начинала вопить.

Он помучил меня немного и убрал животное; правда, при этом мышка зацепилась за мой лифчик и потянула его за собой. Клоун не упустил момента и, посадив мышь на плечо, натянул лифчик себе на голову, как шапочку. В этом время в комнату вошел его папа, который хотел позвать нас к праздничному столу. Увидев, что сын напялил на свою дурную голову, дядя Дима так обалдел, что отвесил Клоуну хороший подзатыльник, а мышь вынес из комнаты.

Ближе к четырем часам утра мы все-таки пришли к мировому соглашению и тайком от родителей распили бутылку шампанского, прячась у него в комнате. А как только кто-то захотел зайти к нам, притворились спящими – зачем, не знаю. Видимо, боялись, что от нас будет пахнуть алкоголем.

Какие они милые, услышала я тогда голос Даниной мамы.

А вдруг у них… хотела что-то предположить моя мама, но почему-то оборвала сама себя на полуслове. Что там она имела в виду, я даже додумывать не хотела. Мне хватило того, что под действием алкоголя мы вместе уснули на его кровати и проснулись тоже вместе, лежа спина к спине. И тотчас переругались из-за одеяла.

В следующей четверти Клоун придумал мне еще одно прозвище, которое показалось всему классу весьма остроумным. Дело было на уроке труда, который у девочек и мальчиков шел в разных классах. Они что-то мастерили, а мы – шили и готовили. В тот день мы должны были сварить ни много ни мало, а настоящий борщ, чтобы потом угостить им мальчиков. Я этим занятием очень увлеклась, и мое рабочее место было, по обыкновению, завалено – я из тех самых людей, вокруг которых всегда творческий беспорядок, в котором мы, впрочем, легко ориентируемся. Аккуратный во всем Данька подошел ко мне во время перемены и, скептично осмотрев мою заставленную парту, на которой высилась куча всего, громогласно заявил:

Товарищ Свалка, вас там Валентина Петровна ищет.

Как ты меня назвал? – сощурилась тогда я, уперев руки в боки. – Товарищ Свалка?!

Все вокруг грохнули от смеха, даже учительница засмеялась. С тех пор меня величали либо Пипеткой (проклятье!), либо товарищем Свалкой (ненавижу!). Вспоминая об этом, я улыбаюсь. Но это сейчас, а тогда мне было не до улыбок. Я ужасно злилась, расстраивалась, пыталась нанести ответный удар, но товарища Свалку и чертову Пипетку переплюнуть не могла. Даже Клоуном.

Пользы от Матвеева не было почти никакой – один вред, наглость и унижение, которое просто преследовало меня по пятам. Мы вместе ходили в школу, вместе учились, вместе возвращались домой, вместе делали уроки, вместе выходили гулять. Я нигде не могла скрыться от Клоуна, казалось, что он – мое вечное проклятье, и в прошлой жизни, наверное, я уничтожила целую страну, раз мне досталась эта невыносимая обуза. Правда, надо признать, изредка Даня все же оказывался полезным. Он умело врал взрослым и мог отмазать нас от их праведного гнева, постоянно таскал с собой жвачку (не делился, но я научилась воровать ее или отбирать силой) и даже иногда заступался!

Одним поздним декабрьским вечером мы шли домой после репетиции новогоднего праздника – поодаль друг от друга, по скрипучему снегу. Было морозно, но безветренно и спокойно. Ярко светили фонари, кружили в воздухе сверкающие снежинки и пахло новогодними праздниками, которые вот-вот должны были наступить. Всю дорогу мы молчали. Правда, в какой-то момент Даня с разбегу разломал чьего-то косого снеговика с кривой морковкой вместо носа и стал пинать эту морковку по заснеженной дороге, как сдувшийся мяч. Я покрутила около виска – Клоун всегда отличался вандализмом – и отправилась домой в гордом одиночестве. До дома осталось совсем немного.

Но в следующем дворе меня поджидали какие-то отбитые девятиклассники из не слишком благополучной школы. Это были долговязые подростки в дутых куртках и черных шапках, надвинутых на глаза, – одинаково неприятные и даже внушающие страх.

Какая хорошая девочка, сказал один из них, перекрывая мне путь. И никого из взрослых, как назло, не было рядом. – И куда это мы идем?

Домой из школы, с недоумением ответила я, таращась на парней.

Что кушала в школе, девочка? – полюбопытствовал второй.

Пирожки с капустой и чай, я искренне не понимала, к чему он клонит.

Наверное, мама каждый день дает деньги на столовку? поинтересовался первый.

Я честно кивнула.

А нам мама ничего не дает. Поэтому будет справедливо, если ты отдашь нам свои деньги, заявил второй.

Я не считала, что это будет справедливо, и нахмурилась. Не то чтобы я была жадным ребенком, но отдавать каким-то уличным упырям свои кровные, сэкономленные на столовке, не собиралась. Но и не отдавать было страшно.

Ну, давай, вытаскивай деньги, девочка. А то мы сейчас тебя кое-куда отведем и сделаем очень боль…

Продолжить он не успел – откуда-то с криком выскочил Даня и бросился на моего несостоявшегося обидчика, боднув головой в живот. Тот от неожиданности свалился в снег и грязно, совсем по-взрослому, заругался.

Клоун в те времена был ниже меня, костлявее, но его лицо в этот момент было таким злым, а кулаки так крепко сжаты, что я вдруг почувствовала себя гораздо смелее за его спиной и, изловчившись, ловко пнула лежащего на спине парня.

Вот ты мелкий гаденыш! Я тебе сейчас башку твою откручу!

Второй начинающий бандит схватил Даню, а тот, не растерявшись, ткнул обидчику в глаз морковкой, которую зачем-то притащил с собой, – наверняка меня хотел ею накормить, не иначе.

Второй парень тоже заорал и схватился за лицо.

Беги, Пипетка! завопил Клоун. Но могла ли я оставить его одного?

Первый старшеклассник встал со снега и двинулся к нам, нехорошо ухмыляясь. Он схватил Даню за шиворот и занес руку, чтобы познакомить его лицо со своим кулаком, но тут в дело вступила я.

Помогите! – заорала я как сирена и, вспомнив, что нам говорили на уроках ОБЖ, выдала. – Пожар! Дом горит! Все горит!

А Даня, не будь дурак, ударил ногой по стоявшей рядом дорогой машине, у которой тотчас включилась сигнализация.

Парни вскочили и, переглянувшись, дали деру, напоследок пообещав нас найти. Домой мы с Матвеевым бежали наперегонки. С тех пор всю зиму нас встречал кто-то из родителей, но, правда, и парней этих мы больше не видели. А Даню все посчитали моим защитником и хвалили больше обычного.

Глава 5. Дискотека.

Спустя месяц мы впервые побывали на взрослой школьной дискотеке, куда всей душой мечтали попасть класса с пятого. Дело в том, что дискотеки у нас устраивали раздельные, и крутыми считались те, которые предназначались для учеников с восьмого по одиннадцатый класс.

Как же я ждала этого дня! Как хотела попасть на дискотеку со старшеклассниками! Вместе с Ленкой и другими девчонками из нашей компании мы неделю морально готовились к этому событию. Еще неделю обсуждали, что наденем. А третью неделю бегали по местным магазинчикам в поисках нужного лака и помады и обменивались вещами. В результате я щеголяла в своей первой джинсовой мини-юбке и симпатичной бирюзовой кофточке, а на Лене было обтягивающее платье леопардовой расцветки – где она его взяла, я понятия не имею. Сейчас бы мы, конечно, такое не надели, но тогда эта расцветка казалась нам модной, как и яркие синие тени, стрелки на веках и фиолетовый лак на ногтях.

Обе мы жаждали танцев и мечтали, что нас кто-нибудь пригласит на медляк. К тому моменту нам обеим нравились парни из старших классов – ничего особенного, никакой любви, так, первая симпатия, совершенно ничего не значащая. Но сколько мы тогда переживали!..

А если он позовет меня на танец?! воскликнула подруга. – Что делать?!

Танцевать, конечно же, ответила я.

Падать в обморок, пробубнил Матвеев, стоя в дверях. Он к дискотеке не готовился вообще. Напялил широкие джинсы с клетчатой рубашкой – и красавчик.

Мы его проигнорировали.

А если меня никто не позовет на танец?! не унималась подруга

Вскройся, посоветовал Даня, и я шикнула на него. Давайте быстрее, дуры, мне жарко!

Бросив прощальные взгляды в зеркало, мы с Леной пошли в прихожую.

Сначала идти на дискотеку Даня отказывался – то ли стеснялся, то ли не хотел пропускать какой-то там поход клана в компьютерной ролевой игре. Но в итоге все-таки притащился в школу вместе с нами, недовольный, как мертвец, которого спустя двести лет поднял некромант.

От первой в своей жизни «взрослой» дискотеки мы были в восторге! Стоял полумрак, из огромных колонок по школьному холлу разносилась громкая музыка, которая, казалось, начинала биться в груди вместо сердца, глаза слепили неоновые всполохи зеркального шара, висевшего под потолком. Правда, сначала почти никто не танцевал – все традиционно стеснялись и смотрели в пол. Наконец на импровизированном школьном танцполе появились смелые старшеклассники – два самых популярных парня со своими подружками. Постепенно к ним присоединились и остальные: кто-то танцевал ритмично, кто-то – как маятник, раскачиваясь туда-сюда. А кто-то – такие, как Даня – с недовольным видом стоял у окна, скрестив руки на груди.

Дискотека проходила прямо в холле на первом этаже, достаточно широком, чтобы вместить в себя большое количество людей. В противоположной стороне от входной двери находилось нечто напоминающее установку диджея, за которой высоко прыгал одиннадцатиклассник. Те, кто находился рядом с ним, танцевали отвязно, ничего и никого не стесняясь. Те, кто выбрал противоположный конец холла, едва двигался, топчась на одном месте. Мы с Ленкой и подружками были где-то посредине, образовав традиционный кружок. Между школьниками то и дело шныряли не шибко-то и довольные учителя, которым было поручено дежурство. Они отлавливали нарушителей порядка, а также высматривали наглецов, посмевших принести сигареты или алкоголь.

Было весело, и я, честно сказать, даже устала резвиться под задорную электронную музыку – абсолютный хит того года. Однако когда объявили медленный танец и девчонки хлынули к стене, лелея надежду, что пригласят именно их, веселье пропало. Потому что Ленку и других девчонок из компании на танец пригласили, а меня – нет. Я стояла и таращилась на крутящийся зеркальный шар, усиленно делая вид, что не очень-то мне и хотелось. Однако было обидно, и я кусала губы, чувствуя себя идиоткой – пар на медляк выходило все больше и больше.

А потом до моего плеча дотронулся Даня, хмурый, как дедушка-лесовичок. Я удивленно на него посмотрела.

Пойдем, буркнул он и протянул мне руку, предварительно обтерев ее о широкие джинсы.

Куда? не сразу поняла я.

К психиатру отведу, как всегда, плоско пошутил он. – Танцевать пойдем.

Ты хочешь со мной танцевать? не поверила я.

Не очень, сознался Даня. – Но твое кислое лицо портит атмосферу веселья. А я не хочу, чтобы все из-за тебя страдали.

Какой заботливый!

Будешь выделываться, Сергеева, я кого-нибудь другого позову.

Ну, пойдем, царственно разрешила я и вложила свои прекрасные пальцы в его корявую ладонь.

Только я танцевать не умею, предупредил меня Даня уже на танцполе. – Куда там тебе руку класть? На какой горб – спереди или сзади?

Дурак! – прошипела я и украдкой оглянулась, чтобы посмотреть, как танцуют другие. – Клади свои лапищи мне на талию.

А где она у тебя? полюбопытствовал Даня.

На бороде! я сто раз пожалела, что согласилась связаться с Клоуном.

Да ты не Пипетка, а Мутант, невозмутимо отозвался он и принялся искать на мне талию, демонстративно ощупывая. Пришлось треснуть его по рукам. После физического внушения Матвеев стал куда более покладистым. Он обнял меня за пояс, едва касаясь, а я положила руки на его плечи. От Дани пахло отцовским одеколоном.

Надеюсь, у тебя рубашка чистая? спросила я, чувствуя себя странно. Раньше мы были так близко друг к другу только когда дрались. До второго класса всегда побеждала я. Потом в Клоуне откуда-то появилась сила. А еще мне понравилось касаться его плеч. Почему – я и сама не знала.

В луже стирал, буркнул он, а я лишь закатила глаза.

Мы стали танцевать. Ну, это, конечно, громко сказано – мы просто стали раскачиваться на одном месте, что меня жутко бесило. Другие-то танцевали нормально! Кроме того, он умудрился трижды наступить мне на ногу своей огромной кроссовкой.

Веди меня, велела я Клоуну. Топтаться на одном месте надоело.

В туалет? невинно поинтересовался он. – А сама не можешь сходить?

Боже, почему ты создал этого человека таким тупым? спросила я, глядя в потолок. – В танце веди!

Он и повел – так дернул меня в сторону, что я запнулась об его ноги, мы полетели и врезались в похожего на быка десятиклассника, держащего в своих объятиях ромашку из девятого «А».

Офигели? – поинтересовался десятиклассник злобно.

Извините! – тут же пролепетала я. Зачем нам проблемы? Слова вежливости называют волшебными, потому что они творят чудеса.

Малолетние идиоты, буркнул десятиклассник и, моментально забыв о нас, повернулся к своей девушке. Однако Дане проблем, видимо, очень хотелось. Он вдруг отчего-то разъярился и, не найдя ничего лучше, пнул десятиклассника под зад. Тот заорал и моментально повернулся.

Сам идиот, самодовольно сказал Даня и криво улыбнулся. Десятиклассник тотчас попытался врезать ему по лицу, но Матвеев увернулся, однако почти тут же оказался на полу – противник навалился на него всем весом и опрокинул, подмяв под себя. Но просто так Даня сдаваться не собирался. Началась драка. Все отскочили в стороны, кто-то заорал. Ромашка из девятого «А» тонко запищала, а я, неожиданно для себя, вдруг схватила пустую пластиковую бутылку, которую кто-то оставил на полу, и принялась дубасить ею по спине десятиклассника, сидевшего на Дане. Я даже пнула его несколько раз, правда, при этом старалась держаться на расстоянии – не дай Бог мне перепадет!

Музыка неожиданно остановилась, включился яркий свет – к месту драки бежал охранник, физруки и несколько учительниц. Взрослые быстро разняли мальчишек и потащили их в учительскую на разборки. Меня, кстати, тоже. Это были мои первые разбирательства в школе, и я ужасно перенервничала. Однако, скромно сидя на стуле перед суровыми учителями, я включила актрису – стала плакать и рассказывать, как злой десятиклассник обзывал нас с Даней нехорошими словами, потому что мы споткнулись и задели его локтем. И именно поэтому Матвеев с ним и подрался. Я и Клоун всегда были на хорошем счету: отлично учились и ездили на олимпиады. Поэтому нам поверили, а десятикласснику, который постоянно влипал в какие-то неприятности, нет. Нас отпустили домой, решив даже не вызывать родителей, а наш противник остался и дальше слушать нотации.

Домой мы с Матвеевым шли вместе и не ругались, как обычно – находились во временном перемирии. Было темно. Всюду пылали огни вечернего города, а потом неожиданно пошел первый снег. Легкий и воздушный, искрящийся под светом фонарей в парке, который мы пересекали.

Жалко, что дискотека закончилась, вздохнула я, глядя на небо. Снег все шел и путался у меня в волосах.

Еще кого-нибудь хочешь полупить по спине бутылкой? хмыкнул Даня. Почему-то это ужасно его смешило.

Хочу танцевать, зачем-то призналась я. Так готовиться к первой настоящей дискотеке – и закончить ее дракой.

Обязательно танцевать на дискотеке? вдруг спросил Клоун, вытащил телефон и включил какой-то заграничный медляк, а после протянул мне руку.

Что? подозрительно спросила я и хлопнула по его ладони.

Танцевать пойдешь, Сергеева? Больше спрашивать не буду, важно сообщил Даня.

Пойду, так же важно ответила я и во второй раз за вечер вложила пальцы в его ладонь – теперь уже холодную из-за мороза.

Это был странный танец – в теплых куртках, шапках и шарфах, под первым снегом и под медленную музыку, доносящуюся из динамиков телефона. Неуклюжий, смешной и ужасно теплый. С наших губ срывался пар, глаза блестели, и, кажется, даже сердца бились быстрее, чем раньше. Даня больше не дергал меня, а вполне сносно вел, правда, на ноги иногда наступал, но я на него не ругалась великодушно прощала.

Мы танцевали так почти час, смеясь и шутя над чем-то, пока батарея в его телефоне не разрядилась.

Ну что, Сергеева, спросил Даня, не отпуская мою руку, натанцевалась?

Он пристально смотрел мне в лицо – тогда мы еще были одного роста.

Почти, ответила я, отчего-то смущаясь. Такое со мной было впервые.

Чем платить будешь? поинтересовался он.

За что?!

За удовольствие.

Могу поцеловать, заявила я. Даня приподнял и без того выгнутую бровь.

Куда?

В твои сахарные уста, захихикала я. Это была просто шутка! Шутка! А он повелся!

Окей. Целуй, ошарашил меня Клоун. – Жду.

Серьезно? опешила я.

Серьезно, подтвердил он и коснулся моей щеки сбитыми костяшками. Я вздрогнула от неожиданности. Это новый способ троллинга? В моей памяти все еще был жив эпизод с его пяткой из детского сада.

Хорошо, медленно согласилась я. – Только закрой глаза. Я так… стесняюсь.

Глупый Даня послушался меня. И закрыл глаза – на его бледные щеки опустилась тень от длинных ресниц, на которых оседали снежинки. Его руки почему-то сжались в кулаки. А губы плотно сомкнулись, но он тут же разжал их и сглотнул.

Клоун выглядел так мило, что я улыбнулась. И теперь сама уже ласково дотронулась до его щеки, рядом с тенью от подрагивающих ресниц. Очень странно…

И долго мне так стоять, Пипетка? спросил он.

Недолго. Я настраиваюсь, ответила я.

В какой-то момент мне действительно захотелось поцеловать его. И я шагнула к нему так близко, что он, кажется, почувствовал мое дыхание на своей щеке и едва заметно вздрогнул. Но вместо поцелуя я, с трудом сдерживая смех, набрала немного снега в руку и попыталась втереть его в губы доверчивого Матвеева. Он тут же распахнул глаза и закричал что-то обидное, а я, подхватив валяющийся у забора пакет со сменкой, побежала в сторону нашего дома. Матвеев погнался за мной, на ходу отплевываясь и крича что-то грозное. Догнал он меня у самого подъезда и запустил прямо в лицо снежком. Ох и злой же он был!

Я тебя сейчас убью! заорала я, моментально перестав веселиться.

Домой мы вернулись поздно – сначала кидались снежками, потом искали мою туфлю – она вывалилась из пакета во время погони. А затем, уставшие, но почему-то довольные, купили на последние деньги мороженое в вафельном стаканчике. Со сливочным вкусом и шоколадной крошкой. Одно на двоих.

Мы сидели на заборе около подъезда, как нахохлившиеся снегири, жались друг к другу, по очереди кусали мороженое и болтали. Потом из окна нас увидела моя мама и позвала домой. Мы отогревались у нас на кухне – пили обжигающий малиновый чай и ужинали котлетами и маминым домашним тортиком. Мама все пыталась узнать у нас, как прошла дискотека, но мы, помня о драке, дружно уверяли ее, что она была скучной и больше мы туда не пойдем.

Даня, девочек на танец приглашал? – с улыбкой спросила мама. Тот смутился и подавился чаем.

Ну, одну дурочку позвал, буркнул он. – Она мне все ноги отдавила.

Сам дурак! – возмутилась я и под столом врезала ему по икре. Матвеев исхитрился и показал мне средний палец. Вот же козел!

Дань, ты Дашку, что ли, позвал? – весело рассмеялась мама.

Не звал он меня, надулась я. – Зачем он мне вообще нужен?

Даня хороший, мама ласково потрепала его по потемневшим волосам. И тот тут же загордился. – Даш, а ты с кем-нибудь танцевала?

Ага, ответила я. – С одним альтернативно одаренным. Странно – у него всего две ноги, а у меня было такое чувство, что я танцую с многоножкой. Оттоптал мне не то что ноги, но даже и руки!

На прощание Даня щелкнул меня по лбу и был таков, а потом несколько часов доставал меня сообщениями, в которых рассуждал, как ему, бедолаге, не повезло. И что, дескать, я притягиваю несчастья. А значит, я – ведьма.

А потом мы дружно заболели – после мороженого – и вместе сидели на больничном, рубясь в компьютерные игрушки.

Глава 6. Новенькая

Больше в этом году на дискотеки мы не ходили. Даже на крутую дискотеку, посвященную дню всех влюбленных. Зато в этот день мне пришло несколько валентинок – от подружек, разумеется, от неизвестного отправителя и от Дани. Кто еще мог нарисовать мне в красивой открыточке блюющего человечка, а потом ходить кругами и ухмыляться?

Тебе класса с шестого каждый год кто-то присылает валентинку без имени, сказала задумчиво Ленка, рассматривая бумажные сердечки на перемене. – Как думаешь, кто это?

Не знаю, честно сказала я. – Наверное, кто-нибудь из девчонок.

Может, Альтман? Он с прошлого года по тебе сохнет.

Мозг у него сохнет, я никак не могла простить ту мерзкую выходку с подставным свиданием – не Игорю, разумеется, а Клоуну. Альтман мне давно стал безразличен.

А если у тебя есть тайный поклонник? загорелись Ленкины глаза. Я захохотала.

Не думаю. Мой единственный поклонник, это Клоун. Да, Матвеев? стукнула я его по плечу учебником – он сидел за партой в соседнем ряду.

Иди к черту, одарил он меня не самым приятным взглядом – кажется, его настроение было сегодня отвратительным. Я вскочила и подошла к нему, чтобы погладить по волосам – Даню это жутко бесило.

Неправильно говоришь. Разве тебя не учили, что с девочками нужно быть нежнее?

Это ты неправильно идешь. Тебе надо идти на фиг, а ты все время идешь ко мне, отозвался лениво он.

Скотина! я попыталась снова стукнуть его, но Даня ловко скрутил мне руки, и я оказалась у него на коленях.

Отпусти! возмутилась я, но сердце снова забилось сильнее. Почему – я не понимала.

Извинись, Свалка, потребовал Даня.

Сейчас, подожди минуточку, только закажу транспаранты с извинениями, я извивалась у него на коленях, но он не отпускал меня – лишь сильнее прижимал к себе. – Пусти, сволочь!