- -
- 100%
- +
Я обожаю эти ментоловые поцелуи, от которых подкашиваются ноги. И мне кажется, что я знаю этого человека много-много лет.
– Слушай, – отстраняюсь я, нежно гладя Дастина по лицу, – вообще-то, я пришла проводить урок.
– Какой урок? – отмахивается он и снова крадет у меня поцелуй – легкий и невесомый.
Ему сложно сопротивляться.
– Урок игры на гитаре, – хрипло говорю я. – Раз уж ты купил гитару, я просто обязана провести его. И если ты будешь хорошим учеником… – я не договариваю, но Дастин отлично меня понимает.
– Если я буду хорошим учеником, мы займемся чем-то куда более интересным, чем игра на гитаре, – шепчет он, наматывая на палец мои волосы. Глаза его блестят – и я тону в этом блеске.
– Может быть, – улыбаюсь я и легонько шлепаю его по руке, которая оказалась под футболкой. Он нехотя убирает ее.
Дастин трется носом о мою скулу, зарывается им в волосы, сжимая плечи, явно давая понять, как ему не хочется меня отпускать. Он берет мои пальцы в свои и нехотя ведет меня в полутемную гостиную, а оттуда – на террасу. Она не такая большая, как у Тейджеров, но все же там есть где разгуляться.
То, что я вижу там, буквально лишает меня дара речи.
На террасе из пледов и тонкой летящей ткани сооружен несколько асимметричный шатер, вид из которого открывается прямо на ночной город. Шатер украшен гирляндами в форме шаров и звезд из ротанга. И из него же сделана круглая ваза, в которую помещена соляная лампа-камин – вечер уже наполнен прохладой. Около нее высятся букет из пшеницы и лаванды – я чувствую ее тонкий запах – и простые белые свечи в стеклянных подсвечниках. На полу лежат теплые одеяла и многочисленные подушки, а рядом стоит низкий столик с бокалами, попкорном, пиццей, капкейками, фруктами и мороженым. Неподалеку высится кола и ведерко со льдом – в нем шампанское.
Мягкий полумрак, теплые огни, блики на бокалах, едва уловимый лавандовый аромат, растворяющийся в прохладе. Все это выглядит безумно уютно. Так и хочется нырнуть в эту крепость из одеял, пледов и подушек и закрыться в ней от всего мира. Я все детство мечтала о подобном домике – только у меня получались лишь жалкие подобия на заднем дворе.
Я восторженно смотрю на всю эту красоту. И понимаю, что никогда бы не подумала, что романтический ужин может быть таким – по-настоящему романтичным! Не безвкусным и вызывающим, а атмосферным и теплым. Никаких дорожек из лепестков роз, алых салфеток в форме сердечка и чинных белоснежных скатертей. Все просто, прикольно, совсем неидеально, но… сказочно. На меня нападает вдруг предрождественское настроение. Когда кажется, что вот-вот случится что-то чудесное. Что-то такое, что сможет перевернуть жизнь.
Мое сердце снова колотится чаще – возможно, я слишком сентиментальна, но то, что устроил Дастин, кажется безумно милым. Я смущена, но пытаюсь скрыть это, заливаясь звонким смехом и прикрывая рот ладонью.
Да ладно! Это все для меня?!
– Я хотел угостить тебя ужином, – будничным тоном говорит Дастин, словно каждый день устраивает подобное. – Как тебе?
– Это чудесно! – восторженно оборачиваюсь я к нему. Наверное, глаза у меня большие, а вид донельзя изумленный. – Как ты только до этого додумался, Доставка?!
Он целует мою ладонь, которую держит в своей руке, и смеется, но молчит. Ему интересна моя реакция – Дастин наслаждается ею.
– Просто невероятно! – Я первой забираюсь в шатер и укутываюсь в темно-синее одеяло со звездами – кажется, будто это мантия какого-нибудь волшебника. Дастин приземляется рядом, соорудив из подушек нечто вроде кресла.
– Тебе нравится? – спрашивает он, хоть и понимает, что я в полнейшем восторге. И тянется к бутылке с шампанским, чтобы открыть ее.
– Спрашиваешь! Это космос! Кайф! Ты кого-то нанял, да? – допытываюсь я, проводя пальцами по шарам из ротанга.
– Я сам это сделал, – отвечает Дастин, ловко открывая бутылку и разливая игристый напиток по высоким бокалам.
– Сам?! Ты меня пугаешь! – снова звонко смеюсь я. – Кто тебе подсказал эту идею?
И, не выдержав, обнимаю его и много-много раз целую в щеку и висок. Дастин едва не проливает шампанское на себя, но не злится, а приобнимает меня в ответ.
– Мы с Хью вдохновились Интернетом, – отвечает он с улыбкой. Дастин явно доволен моим восторгом. – Сооружали полвечера. Ну а еду я просто заказал. Сейчас сделаю тебе свой любимый коктейль. Я же когда-то был барменом. Правда, не очень хорошим.
Он жестом фокусника достает откуда-то бутылку с ярко-голубым ликером Блу Кюроса. И смешивает с шампанским. А после протягивает мне один из бокалов.
– За нас! – говорит Дастин.
Наши бокалы соприкасаются, и раздается тонкий хрустальный звук. Следующий коктейль делаю я – смешиваю шампанское и колу, и, если честно, получается не очень. Дастин говорит, что из меня бармен еще хуже, чем из него.
– Надеюсь, ты перестанешь грустить, – улыбается он и гладит меня по волосам.
– Перестану, – обещаю я. – Я ведь нравлюсь тебе, Лестерс?
– Немного, – отвечает он, а я забираюсь к нему на колени – лицом к нему. И кладу обе руки на плечи, склонив голову набок.
– Немного? – я приподнимаю пальцами его подбородок. – Эй, Лестерс! Ты должен быть от меня без ума. Хотя, – улыбаюсь я, – ты и так без него. Мой глупый малыш.
Он обхватывает меня за талию и смотрит насмешливо – прямо в глаза.
– Это ты должна с ума по мне сходить, рыжая, – заявляет Дастин. – А, извини, ты и так уже… Кстати, научи меня играть на гитаре, – просит он. – Мечтаю побыть в роли твоего ученика.
Я вспоминаю о гитаре и тут же оказываюсь на ногах. Точно! Гитара!
– Ну и где твоя хваленая то ли акустика, то ли электроакустика? – спрашиваю я. Мне не терпится увидеть, что мог купить Лестерс. Какую гитару ему подсунули? Наверняка непонятно что.
– Сейчас принесу. Продавец сказал, что это самое лучшее, что у них есть, – повторяет он гордо, вставая следом за мной.
– И, наверное, самое дорогое, – фыркаю я. – Тебе нужно было ехать за гитарой со мной. Я бы выбрала хорошее качество по приемлемой цене.
Уж толк в гитарах я-то знаю.
– Сейчас мне плевать на деньги, – вдруг признается Лестере. – Но если бы мы поехали вместе, нас бы наверняка засняли. Весь магазин на меня пялился, как на пришельца. А потом бы появилась еще одна сотня статей о том, что у меня рыжая подружка.
– Я читала об этом. Все ждут твой новый фильм. Звезда, – я щиплю его за щеку от переизбытка чувств. – Звездочка.
– Приятно, что моя девушка следит за мной, – с довольной улыбочкой говорит Лестерс.
– Думаешь, я уже твоя девушка? – из чувства противоречия спрашиваю я.
– Конечно, нет, я оговорился, – скучающим тоном сообщает Дастин, но я вижу в его глазах веселье.
– Эй! Ты сам назвал меня своей девушкой! Поэтому теперь я твоя девушка! – топаю я.
– Тогда назови пять плюсов, – вдруг насмешливо просит Лестерс.
Забыв о гитаре, мы стоим друг напротив друга. И нам обоим нравится эта игра.
– Каких?!
– Пять своих плюсов. Убеди меня в том, что ты можешь быть моей девушкой.
– О’кей, – ухмыляюсь я.
– Только без банальностей, – предостерегает он.
– Легко.
Я перечисляю, а Дастин внимательно меня слушает и вставляет свои ремарки на каждую мою фразу.
– У меня редкий цвет волос.
– Говорят, рыжие – это ведьмы…
– Я верная и надежная.
– Ведьмы вероломны.
– Я целеустремленная. И все довожу до конца.
– Скорее, мстительная. Как и все ведьмы.
– Я учусь в Хартли и стану рок-звездой.
– Такая мечтательная.
– Хватит меня перебивать, Доставка! – возмущаюсь я.
– Я просто выражаю свое мнение, – елейным голоском выдает Дастин. – Ну, а пятый плюс?
– Ты от меня без ума, – говорю я. – Если я подойду к тебе и сделаю вот так, – я оказываюсь рядом с Дастином и начинаю расстегивать металлическую пуговицу на его джинсах, пристально глядя в глаза, – то ты совсем потеряешь разум.
Эта игра нравится мне все больше.
– Стоп, – перехватывает мою руку Дастин. – Не надо.
– Боишься? – смеюсь я.
– Боюсь, что ты совсем сведешь меня с ума и я потеряю контроль, – признается Дастин.
– Бедняжечка, – делано грущу я. – Ты все время теряешь контроль, стоит мне появиться рядом.
– Я же сказал – ты ведьма, – находит он новый аргумент, вместо того чтобы признаться в чувствах.
Я знаю, что ужасно нравлюсь ему. И он знает о моих огромных симпатиях.
– Так моих плюсов хватает, чтобы стать твоей девушкой? Или… – Я снова пытаюсь расстегнуть пуговицу, но Дастин не позволяет мне этого сделать. Убирает мои руки и приобнимает за плечи.
– Так и быть – годишься, – заключает он.
– А вот годишься ли ты мне в парни, я не знаю. Твоя очередь назвать пять своих невероятных качеств, – требую я.
– Легко, – пожимает плечами Дастин. – Я верный и надежный. Раз.
– Ты повторяешь за мной! – возмущаюсь я.
– Мы просто похожи, – усмехается он и продолжает: – Очень заботливый. Умиляюсь сам себе. Два.
Я закатываю глаза.
– Взял сто килограммов в жиме лежа. Три.
– Это что еще за плюс? – смеюсь я.
– Я не мог преодолеть этот рубеж несколько месяцев. Так что это огромный плюс! – не соглашается Лестерс.
– Дальше.
– Щедрый. Можешь просить все, что хочешь. Четыре.
Я хочу тебя, Дастин Лестерс.
Он выжидающе смотрит на меня.
– А пятый?
– Я могу сделать так, что ты, рыжая, забудешь обо всем на свете.
И он, резко развернувшись ко мне лицом, начинает целовать меня в шею и ключицы, обжигая горячим дыханием. Дастин знает, что мне нравится. И чередует нежные прикосновения с жесткими и дерзкими.
Я запускаю пальцы в его волосы. Все, что мне остается – просто наслаждаться. И плевать, что на коже останутся следы.
– Ну как, я прошел кастинг? – спрашивает Дастин. – Роль твоего парня подходит мне?
– Подходит, – отвечаю я, пытаясь восстановить дыхание. – Но еще больше тебе подходит роль моего ученика. Показывай гитару!
Мы идем в гостиную – гитара лежит на диване, а кейс стоит на полу, прислоненный к креслу. Кто-то умиляется маленьким детям, кто-то – котятам, а я умиляюсь, видя музыкальные инструменты. И гитары – моя слабость.
Я сажусь, бережно беру ее в руки и внимательно рассматриваю со всех сторон – шестиструнная электроакустическая гитара с корпусом D. Стильная, с окантовкой вокруг деки, из качественного цельного дерева: красное – для грифа, черное – для струнодержателя и грифной накладки. Я читаю название фирмы и не могу поверить своим глазам. Это «Мартин». Настоящий «Мартин», премиум-класса. И… быть не может! Неужели это.
Я с трепетом провожу пальцами по струнам, извлекая чистейший и плотный живой звук, и поднимаю на Дастина еще один изумленный взгляд. Это невероятный инструмент!
– Лестерс, – слабым голосом спрашиваю я. – Ты понимаешь, что совершил преступление?
– Не понял, Франки, – честно признается он и хмурится. – Если что – я ее не воровал. А купил.
– Я не об этом! Это же «Мартин». «Мартин», понимаешь?! Она произведена под индексом CEO!
– И что? – ничего не понимает Дастин.
– Это значит, что она выпущена ограниченным тиражом! Их в мире штук пятьдесят, не больше. И такие гитары должны быть у крутых музыкантов, а не у начинающих!
– Это номер тридцать четыре, – вставляет Лестерс довольным тоном. – Там подписано, под дыркой на передней деке.
Резонаторное отверстие дыркой еще никто при мне не называл! Я безумно возмущена и готова высказать Лестерсу все, что думаю о его отношении к такому инструменту, но чувство восхищения гитарой затмевает все.
Я беру еще один аккорд, наслаждаясь звучанием. Гитара удобная, отстроенная, дает отличный резонанс и крутые обертона. Играть на ней – одно нескончаемое удовольствие. Объемный звук, большой динамический диапазон, настоящий полет души.
Забываясь, я играю одну из своих вещей, услышанных не так давно по Небесному радио, и музыка мягко наполняет комнату, заставляя время замереть на месте. Мелодия становится воздухом. Я вдыхаю ее и выдыхаю. Она насыщает мою кровь и душу.
Дастин сидит рядом и вглядывается в мое лицо, словно запоминая его выражение, мимику и даже взгляд. А когда я заканчиваю, хлопает мне. На его лице – восторг.
– Санни Ховард, ты слишком крута, – говорит он. – Ты вся состоишь из музыки. Я восхищен.
Я улыбаюсь и не хочу выпускать «Мартин» из рук.
– С тебя просто можно «списывать» эмоции. Ты для меня – находка.
Он касается губами моей щеки.
– Эта гитара – просто чудо, – говорю я. – Ты должен относиться к ней так бережно, будто она из хрусталя. Понял?
– Постараюсь, – отвечает он.
– И раз ты стал хозяином такого инструмента, мы будем заниматься крайне интенсивно! – обещаю я. – Ты научишься слышать настоящие красивые звуки. Итак, начнем наш первый урок. Первое время у тебя будут болеть пальцы и появятся мозоли, – предупреждаю я. – Но это ничто по сравнению с тем удовольствием, которое ты получаешь при игре.
Дастин смотрит на меня кисло – кажется, играть на гитаре прямо сейчас он не очень-то и хочет. Но во мне загорается преподавательский огонек.
– Начнем сразу с практики. Бери гитару, – велю я. – Будем учиться ставить руки. Запомни, Лестерс, – этому ты должен уделить максимальное внимание. Это фундамент. Неправильно поставленные руки – конец всему. Так, малыш, бери ее. И запоминай. Правой извлекают звук. Левая должна плотно обхватывать гриф, при этом большой палец должен быть параллельно ладам…
Я учу Дастина основам – правильно сидеть и держать инструмент. В конце концов, он берет гитару, приосанивается, принимает вид профессионала и начинает хаотично бить по струнам, изображая из себя рок-звезду. Даже головой начинает трясти.
– Ты что делаешь?! – ору я, вырывая «Мартин». – Не смей так поступать! Ты же ее испортишь! Расстроишь!
– Да все в порядке, крошка. Верни гитарку. Я хочу побыть рок-звездой! – Дастин явно вошел в роль развязного музыканта и тянется ко мне, за что получает подзатыльник.
После нескольких попыток забрать гитару и поцеловать меня, Дастин успокаивается, правда, только после того, как я разрешаю ему сделать последнее. И мы продолжаем урок.
– Так, рок-звезда, начнем с самых легких аккордов. Будешь перебирать их в такой последовательности, в какой я тебе скажу.
– Что такое аккорды? – невинно хлопая глазами, спрашивает Дастин. Я тяжело вздыхаю. Из моей памяти выпало то, что люди, далекие от музыки, не знают даже простейшего. И я снова начинаю объяснять и одновременно показывать.
Когда Дастин берет гитару в руки во второй раз, оказывается, что теперь он обхватывает гриф правой рукой, а левой пытается взять аккорд.
– Тебе удобно? – словно невзначай спрашиваю я, думая, что он неправильно взял инструмент.
– Ну да, а что? – удивляется Дастин.
– Возьми гитару по-другому. Гриф – в левую руку.
– Какая разница? – пожимает он плечами. – Я же амбидекстр. Мне все равно.
– Ах, да, как я могла забыть, – вздыхаю я. – Ты же уникальный.
– Можно сказать и так, – делано скромно подтверждает Дастин.
– Можно, но не будем. Обхвати гриф левой рукой и запомни это. Так ты должен будешь брать гитару всегда.
Мы продолжаем.
То ли из меня получается не слишком хороший педагог, то ли Дастин специально выводит меня из себя, но я постоянно злюсь, а он смеется. К музыке Дастин явно относится несерьезно, и, скорее, его веселит наше занятие, чем реально чему-то учит. Заканчивается все тем, что Дастин просто бегает от меня по всей гостиной, резво перескакивая через диван и кресла. Настроение у него отменное.
– Слушай, Лестерс, как ты собрался играть рок-музыканта, если даже не можешь взять простой аккорд?! – гневно спрашиваю я и кидаю в него подушкой.
– Ты отвратительный препод, рыжая! – подушка летит в меня обратно и попадает прямо в лицо. Я произношу пару нецензурных слов.
– Черт, я не хотел! – выдыхает Дастин, глядя на меня.
– Я тебя сейчас убью! – кричу я и снова бросаюсь за ним в погоню. Он останавливается около шатра на террасе, и я запоздало понимаю, что Дастин просто выманил меня. Наверняка урок наскучил ему.
Я подхожу к нему близко-близко и сама не понимаю, как мы вдвоем оказываемся на одеялах. Меня тянет к этому человеку, хоть порой он ужасно бесит, а его, судя по всему, с не меньшей силой тянет ко мне. В каждом прикосновении – трогательная нежность. В каждом поцелуе – ненасытное упоение. В каждом вдохе – эмоции.
Я не знаю, любовь ли это. Но я точно знаю, что это коктейль из доверия, огромной симпатии, желания и хрупкой теплоты, что окутывает нас обоих. Один на двоих.
…А потом мы просто сидим и едим растаявшее мороженое, деремся ложечками за клубнику и в шутку обмазываем им друг друга. Смотрим на огни города, как на звезды. И болтаем. Сначала Дастин расспрашивает меня о встрече с тетей и братом. А потом наступает моя очередь задавать вопросы.
– Как прошел день? – спрашиваю я, вытирая с его щеки каплю растаявшего мороженого.
Дастин делает непонятный жест.
– Был насыщенным. Конференция, встреча по поводу сценария – моя компания хочет добиться кое-каких изменений, съемки, день рождения.
– Чей день рождения? – спрашиваю я без задней мысли.
– Дианы, – нехотя отвечает Дастин.
Во мне моментально вспыхивает пламя.
И я снова вспоминаю ее мать.
– Ты был на дне рождении Дианы Мунлайт? – мягким тоном уточняю я. И Дастин понимает, что что-то не так.
– Она тебе не нравится, – он не спрашивает, а утверждает.
– А тебе, видимо, очень нравится, – отчего-то злюсь я.
– Диана неплохой человек.
– Диана – твоя фанатка, которая от тебя без ума! – фыркаю я.
– С чего ты взяла? – морщится он.
– С того, что прекрасно помню, как она на тебя смотрела. Как на супергероя. Слушай, скажи мне честно, – сержусь я. – Что между вами?
– Ничего, – пожимает плечами Дастин.
– Правда?
– Правда.
– Тогда почему я постоянно вижу ее рядом с тобой? – щурюсь я.
– Эй, Франки, – устало говорит Дастин – эта тема ему не очень нравится, – я мог бы просто соврать тебе и сказать, что был на дне рождения какого-нибудь продюсера, о котором ты никогда и не слышала. А я сказал тебе правду. Не люблю ложь.
Я нахожу его слова рациональными. И ценю за откровенность.
– Ты нравишься ей.
– Я многим нравлюсь, – пожимает он плечами. – Лучше заранее скажи, когда будет второй урок?
Мы договариваемся на свободный для обоих день, и я даю ему домашнее задание.
– Ты плохой ученик, Лестерс, – добавляю я. – Но гитара у тебя – самая лучшая из всех, что я видела в своей жизни.
– Тогда давай меняться, – вдруг предлагает он.
– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь я.
– Ты мне свою гитару, а я тебе – эту.
Я звонко смеюсь.
– С ума сошел? Я представляю, сколько может стоить эксклюзивный «Мартин» из ограниченной партии. Нет.
– Да. Не спорь.
– Я не принимаю такие дорогие подарки.
– Это не подарок. А бартер, глупая ты рыжая голова, – ласково гладит меня по лицу Дастин. – Кстати! Подарок! Я сейчас.
Он вскакивает и убегает, а через минуту возвращается с огромной белой подарочной коробкой, которую несет с видимым трудом. Бант на ней тоже гигантских размеров. А улыбка на лице Дастина крайне подозрительная.
– Это тебе, Франки, – бухает он коробку на пол прямо передо мной.
– Там что, человек? – с опаской спрашиваю я. Размеры впечатляют.
– Не совсем, – ухмыляется. – Ты распаковывай, распаковывай.
И он снова делает себе коктейль, смешливо поглядывая на меня.
Я с трудом сдираю бант, открываю крышку и вижу… еще одну коробку. А в ней – еще одну. И еще. И еще.
В каждой коробке обнаруживается новая – только меньшего размера. И это просто какое-то издевательство, правда, надо признать, веселое. Я не могу сдержать смех, а Лестерс комментирует каждое мое действие.
В конце концов, я дохожу до самой маленькой коробочки – совсем крохотной. И, открыв ее, нахожу там цепочку с золотым кулоном в форме солнца, заключенного в круг. Я удивленно разглядываю подарок – это тонкая и кропотливая работа.
– Спасибо, – тихо говорю я. – Это так неожиданно. Но безумно мило.
– Я решил быть романтичным до самого конца! – объявляет Дастин и добавляет: – Знала бы ты, сколько часов мы запаковывали это вчера ночью. И все для тебя, рыжая. Повернись.
Он берет украшение в свои пальцы, поднимает мои волосы и осторожно надевает цепочку с кулоном на шею.
– Как ты все это придумал? – спрашиваю я.
– Мне помог один человек, – признается Дастин. – Майкл.
– Майкл? – приподнимаю я бровь. – Наверное, он знаток девушек.
–Возможно, – усмехается Лестерс. – А может быть, и нет.
– Мне тебя нужно ревновать? – интересуюсь я, дотрагиваясь до солнечного кулона, висящего теперь на моей груди поверх футболки.
– Не стоит. – Дастин склоняется ко мне, кладет руки на талию и целует в плечо.
– Я собственница, – предупреждаю его я, наслаждаясь прикосновениями.
– Я тоже собственник.
Его губы скользят по моей шее вверх, снова спускаются вниз, к ямкам над ключицами, касаются их. Дастин – сама нежность.
Я поворачиваюсь к нему и обнимаю, привычно уже прижимаясь щекой к его груди. Это так странно – я сама себя не узнаю. И прекрасно – чувства к этому человеку дарят мне крылья.
Эта ночь – одна из самых чудесных в моей жизни. Закутавшись в одеяла и обнявшись, мы смотрим на ноутбуке новые серии любимого обоими сериала, хрустим попкорном, пьем «Колу», шутим и просто наслаждаемся друг другом. Время бежит быстро – оно словно пуля, вылетевшая из пистолета. И я и глазом моргнуть не успеваю, как наступают предрассветные сумерки.
Серия прерывается на самом интересном моменте – у ноутбука садится батарея, и он гаснет.
– Черт! – раздосадовано восклицает Дастин. – Сейчас схожу за зарядкой.
– Не уходи, – мне совершенно не хочется отпускать его.
– Боишься темноты? – спрашивает он весело. – Веришь, что в ночи разгуливают ведьмы? Ничего, Франки, твой рыцарь всегда с тобой.
– Рыцарь? – насмешливо переспрашиваю я и беру его за кулон-пулю, чтобы притянуть поближе к себе. Наши губы соприкасаются, и кажется, что между ними проносятся электрические разряды. Мои пальцы бегут по его щеке, убирают жесткие темные волосы за висок, поглаживают скулу.
– Докажи, что ты – мой, – шепчу я.
Однако не даю ему сказать ни слова – закрываю рот поцелуем. Это настоящее искушение – и для него, и для меня. Я не контролирую себя и упиваюсь ощущениями. Мне кажется, что я лечу.
Я снова оказываюсь у Дастина на коленях, пытаясь уронить на спину. Между нами завязывается короткая борьба, в ходе которой я оказываюсь внизу, а Дастин нависает надо мной. Однако его рука, согнутая в локте, возле моей головы – пальцы ласково перебирают волосы. Вторая упирается в пол, касаясь моего предплечья. Дастин смотрит на меня внимательно – в его глазах я без труда читаю с трудом сдерживаемое желание быть со мной. И осознание этого росчерком молнии пронзает меня, вызывая еще большее влечение к нему. Влечение, которое вот-вот перерастет в вожделение.
– Ты точно уверена, что ты хочешь, чтобы я это доказал? – спрашивает Дастин тихо.
Я обхватываю его за шею.
– Да, – говорю я, закрываю глаза и снова его целую – жарко и настойчиво, вкладывая всю свою нерастраченную нежность.
Это какое-то безумие.
Прекрасное безумие.
Я срываю с него футболку – моя, смятая, уже валяется на полу.
Я знаю, что Дастин на пределе. Но и сама едва сдерживаюсь, закусывая губу. Каждое его прикосновение к моей обнаженной коже заставляет дыхание и пульс учащаться. А когда он целует меня чуть ниже солнечного сплетения, прокладывая дорожку еще ниже, моя спина выгибается – я просто окончательно перестаю себя контролировать.