Поклонник

Вместо ответа брюнет усмехается и касается шрама – это его старая привычка. Вторая привычка – играть с газовой зажигалкой. Матовая полировка темного корпуса создает впечатление, словно в нем затаились мрачные тени.– В ней что-то есть.

– В смысле?

– Как в цветах. Смотришь на них – ничего особенного. Но стоит уловить аромат, как хочется срезать, – отвечает темноволосый и мечтательно смотрит на серую застывшую улицу – они не едут, а ползут в дикой пробке.

– Значит, дело в ее аромате? – смеется водитель. – И как она пахнет, твоя крошка? По-особому сладко?

Брюнет ему не отвечает, только хрипло смеется.

– Зачем ты это делаешь? – вдруг спрашивает водитель. – Зачем она тебе нужна?

Их взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Темные глаза и светлые. Повисает молчание. Вместо слов раздается щелканье крышки газовой зажигалки.

– Она мне безумно нужна, – наконец, говорит темноволосый парень и пугающе широко улыбается. – Хочу ее.

Эти слова звучат как приговор. Для девушки, о которой они говорят, разумеется.

– Мог бы просто познакомиться. Девки на тебя всегда ведутся –красавчик, да еще и при деньгах. К чему это всё? Да и зачем тебе эта студенточка? Потянуло на правильных девочек?

– Тебя не учили, что задавать столько вопросов своему работодателю не слишком вежливо? – Брюнет с щелчком закрывает крышку зажигалки.

– Я просто за тебя волнуюсь, ты мне еще и друг, – отвечает водитель. – После офиса в клуб?

– Да. Сегодня сбор «Легиона».

– Скажи, а я… А я могу туда попасть? – спрашивает вдруг парень за рулем.

– А ты хочешь умереть? – вопросом на вопрос отвечает брюнет. Его тон спокоен, вот только во взгляде – пугающий холод. Водитель едва слышно вздыхает.

Он достает фотографию Ангелины, сидящей в кафе, и внимательно рассматривает ее. Снимок хорош, хоть и сделан через стекло. В тонких пальцах – чашка с кофе. Длинные волосы перекинуты через одно плечо. Во взгляде – мечтательность. Ангелина не видит, что ее фотографируют.

Он улыбается и снова касается шрама.

Определенно, в ней что-то есть.

Забавно.

***

После учебы мы с Алисой привычно отправляемся гулять. Погода стоит теплая и безветренная, светит нежное сентябрьское солнце, и кажется, что всё хорошо. Болтая, мы неспешно проходим мимо Большого Театра, ЦДМ, ЦУМа, сворачиваем в Газетный переулок, затем на Воздвиженку и направляемся на Новый Арбат. Наша конечная цель – Московский Дом Книги, где мы давно не были, а потом долго ходим среди бесконечных стеллажей с книгами. В конце концов, Алиса покупает долгожданный триллер, и мы идем в «Шоколадницу». Я заказываю чизкейк «Орео», Алиса – блинчики с яблоками и карамелью. Мы обе порядком устали, и ноют ноги, но настроение хорошее, и на время я забываю и о цветах, и о Демоне, и о Поклоннике.

На улицу мы выходим довольные, напоследок заказав синий чай матча, и идем до Арбатской. Оттуда нам обеим удобно ехать домой по синей ветке – по прямой и без пересадок. Алисе нужен «Деловой центр», мне – «Измайловская». Она уезжает первой, а я стою на платформе с наушниками в ушах, жду свой поезд и обращаю внимание на парня рядом – на его светлых волосах холодного пепельного оттенка царит художественный беспорядок. Такие волосы идеально рисовать акварелью, на контрасте с темным фоном теплого оттенка для выразительности. Нужно взять светлый ультрамарин, сиреневый, розовый и средне-желтый. Разумеется, волосы парня крашеные, но пепельный отлично гармонирует с его светлой кожей и яркими голубыми глазами. К тому же у него милое лицо с правильными чертами, чувственные губы и ямочки на щеках. Они появляются, когда он улыбается, что-то набирая на телефоне.

Раньше я внимательно рассматривала людей, чтобы запомнить каждую деталь и воспроизвести на холсте. А теперь это просто привычка, от которой я не в силах избавиться.

Парень ловит мой взгляд и поворачивается ко мне. Почему-то он улыбается, а я отвожу взгляд. Не люблю, когда кто-то понимает, что я внимательно рассматриваю его. Особенно если это парень. Привлекательный парень. Обычно они всё не так понимают.

Я отхожу от него на шаг, но это моя ошибка. Мимо пробегают два подростка, и один из них отталкивает меня. Я лечу на пол, даже не успев осознать, что произошло, однако меня вдруг подхватывают и не дают упасть. По телу пробегает странная теплая волна – меня держит тот самый парень, которого я только что рассматривала. Он держит меня осторожно – одна рука на талии, вторая на предплечье. И внимательно смотрит.

– Всё в порядке? – спрашивает парень. От него едва уловимо пахнет табаком и шоколадом.

Я киваю и торопливо отстраняюсь.

– Да, спасибо.

– Осторожнее, будь внимательнее, вокруг много невменяемых, – предостерегает он меня. Глаза у него выразительные, лучистые и кажутся очень добрыми. И сам он кажется светлым, в серых джинсах и белой толстовке с закатанными рукавами, из-под которых видны татуировки. Во мне просыпается странное полузабытое желание изобразить и это лицо, и эти глаза, и эти волосы на бумаге – нежной акварелью.

– Я заметила, – отвечаю я. – Правда, спасибо, иначе я бы точно грохнулась.

– Меня зовут Стас, – вдруг говорит он. – А тебя?

– Ангелина, – удивленно отзываюсь я.

– Это имя тебе подходит. Такое же нежное.

Я прихожу в замешательство, но ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от этого парня взгляд.

– Ты меня смущаешь, – искренне говорю я.

– Извини. Я просто сказал правду. – Он по-особому улыбается, и на его лице появляются ямочки. Это меня пленяет. – Я с учебы еду, а ты?

– И я.

– На кого учишься?

– На детского психолога,– отвечаю я. – Ого, здорово! Моя мама тоже детский психолог по образованию. И раньше работала в школе, куда я ходил, – делится Стас. – Помню, в младших классах я постоянно сбегал с уроков в ее кабинет и дико радовался, что мама работает в школе. А в старших не мог спокойно прогулять школу – мама не делала поблажек, а стоило мне не прийти на занятие, как учителя бежали к ней. – Он задорно смеется. – Зато я постоянно таскал у нее шоколадки – их ей дарили родители. Так что ты выбрала отличную профессию!

– Из-за шоколада? – невольно улыбаюсь я.

– Ну да,– невозмутимо отзывается Стас. – Лучше только профессия врача. Моя бабушка работала педиатром, и у нее шоколада было еще больше. А еще подарочное вино

– А ты на кого учишься? – спрашиваю я с интересом. – На врача или на психолога? Или есть еще более «шоколадные» профессии?

– Увы, я учусь на программиста, – хмыкает Стас.

– И кто же будет дарить тебе шоколад? – Глядя на него, мне хочется улыбаться всё больше и больше.

– Видимо, самому придется зарабатывать, – вздыхает он. – Не могу же я постоянно ходить за ним к маме.

– Ты так любишь сладкое?

– Знаешь, как-то не хочется в этом признаваться, Ангелина. Это не по-мужски. Я должен любить пиво и шашлыки, чтобы казаться крутым, – в голосе парня усмешка. – А не молочный шоколад и апельсиновый сок.

Не знаю, что мною движет, но я достаю из рюкзака ореховый батончик и протягиваю Стасу. Он изумленно на меня смотрит.

– Держи, – говорю я. – Ты мой единомышленник. Молочный шоколад и апельсиновый сок – лучшее сочетание.

Он берет батончик в руку, и на его щеках вновь появляются ямочки.

– Ты смешная.

– Это плохо или хорошо? – уточняю я, надеясь, что он не думает, будто со мной что-то не так. А со мной действительно что-то не так: флирт и я – понятия несовместимые.

– Смех – это всегда хорошо, не подумай чего-то плохого, – он поднимает вверх ладони, и я вижу на левом запястье небольшую изящную татуировку – одну непрерывную линию, изображающую нежный поцелуй мужчины и женщины.

А потом Стас вдруг вытаскивает из своего рюкзака пачку сока – апельсинового, моего любимого.

– А это тебе. Эй, бери, не заставляй меня чувствовать себя глупо, – он смахивает со лба пепельную челку и вкладывает сок мне в руку. Наши ладони соприкасаются, и я чувствую тепло его рук. И снова по телу пробегает волна света, такая, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я перестаю слышать шум метро – только учащенный стук собственного сердца.

– Спасибо, – тихо говорю я, – но не надо было.

– Я всегда возвращаю долги, – отвечает он и поправляет вдруг прядь моих волос, выбившихся из-за уха. Это смущает меня еще больше. Меня касается незнакомый парень. И… и мне это нравится.

– Ангелина, я могу попросить твой номер? – продолжает Стас. Его лицо кажется уверенным, но в голове появляется что-то такое, от чего я понимаю – он волнуется.

– Если нет – так и скажи, я пойму, – торопливо добавляет он, глянув на приближающийся поезд. Наверное, это его поезд. Ему пора.

Что я теряю? Я диктую ему номер, он записывает его и перезванивает мне.

– Я тебе обязательно напишу, – обещает Стас, – если ты не против, конечно.

Я не против, я очень даже за, но вместо ответа я лишь улыбаюсь ему. И надеюсь, что моя улыбка не выглядит нелепой.

– Тогда еще пообщаемся. Мне пора, Ангелина! – он машет мне рукой и заскакивает в вагон. Я провожаю Стаса глазами и несмело машу в ответ, когда вижу его за окном. Теперь мне остается только ждать – безумно хочется, чтобы он написал.

Я все еще чувствую тепло его пальцев, и мне снова хочется дотронуться до Стаса. Парадокс.

По пути домой и то и дело проверяю телефон, хотя понимаю, что это глупо. Стас действительно понравился мне, и в голове один за другим строятся воздушные замки. Как и любая девушка, я уже представляю, как он приглашает меня на свидание, как мы вместе гуляем, как он целует меня… Мысли о Стасе развеиваются, словно пыль на ветру, как только я оказываюсь около своего дома. Мне нужно зайти в подъезд, но я боюсь сделать это – вспоминаю Поклонника, который сегодня утром убегал от меня. И правда, чем я только думала, когда пыталась остановить его?

Я в нерешительности топчусь у подъездной двери и захожу в нее спустя минут десять вместе с соседом, который думает, что я забыла ключи. У квартиры происходит заминка – я спешно пытаюсь открыть дверь, но не получается. Сначала ключ не вставляется в замочную скважину, а потом и вовсе выскальзывает у меня из рук и со звоном падает на пол. В это же мгновение позади раздается грохот, и я вздрагиваю. Мне кажется, что это Поклонник, которыйсейчас нападет на меня со спины, но, когда я резко оборачиваюсь, вижу пожилого соседа, который уронил ящик с инструментами. Я успокаиваюсь и помогаю соседу собрать его вещи, а потом оказываюсь в своей квартире. Только тут я чувствую себя в безопасности.

Пахнет цветами – привычно и раздражающе.

Я открываю настежь окна и, не раздеваясь, падаю на кровать в своей комнате. Быстрее бы вернулась мама, отпуск которой длился до начала октября, – жить одной становится невыносимо. И быстрее бы написал Стас – и зачем только пообещал сделать это? Чтобы я ждала? А может быть, мне написать первой? Но что он подумает?

Мне хочется мечтать об этом парне с пепельными волосами и теплыми голубыми глазами, но цветы, превратившие мою комнату в оранжерею, заставляют меня думать о Поклоннике.

Они – его невидимое присутствие. Транслятор. Постоянное напоминание. Когда одни умирают, им на смену приходят другие. И таким образом он всегда остается в моей голове.

Кто он? Чего хочет? Действительно ли что-то чувствует по отношению ко мне? Или я его своеобразная игрушка?

А вдруг Стас и есть Поклонник? Эта мысль сначала кажется мне пугающей, а потом – смешной. Стас не похож на навязчивого типа, повернутого на цветах. Но, говорят, что внешность обманчива, а убийцы всегда выглядят как среднестатистические люди. С другой стороны, если бы Стас и являлся Поклонником, это бы было слишком очевидно.

Когда на телефон приходит сообщение, я радостно хватаю его, думая, что это Стас, но это всего лишь Алиса. Она спрашивает, нормально ли я добралась до дома и не нужно ли ей приехать ко мне на ночь. Я не хочу заставлять ее ехать ко мне в такую даль, но Алиса настаивает, говорит, что ее подвезет знакомый, и приезжает ко мне поздно вечером, когда я как раз успеваю доделать домашнее задание на завтра, поменять воду цветам и приготовить пирог с малиной. Отчего-то меня не покидает ощущение, что на меня смотрят, и я задергиваю все шторы. Однако мне всё так же кажется, что меня изучают, словно животное в клетке, и я понимаю, что это из-за цветов. Они – словно глаза Поклонника.

Я ухожу из спальни в гостиную, закрыв дверь, но оставив окно приоткрытым – растениям, пусть даже умирающим, нужна прохлада.

Время от времени я попиваю сок из трубочки и посматриваю на телефон – всё жду сообщения от Стаса. Девушки устроены странно – казалось бы, всего одна случайная встреча, всего одно прикосновение, всего одно обещание от незнакомца, а мы готовы ждать его, попутно выстраивая в голове едва ли не всю совместную жизнь. Это меня смешит, и я в очередной раз убеждаюсь, что слишком романтична.

Алиса приезжает, когда на улице стоит густая черничная тьма, сквозь которую пробивается лунный свет.

– Ты в порядке? – первым делом спрашивает подруга, и я киваю, а когда она заходит в мою комнату, то восторженно ахает. – Сколько цветов! Мама дорогая! Да он ненормальный!

Она нюхает цветы, касается их, даже фотографирует.

– Я словно в цветочном магазине, – смеется Алиса. – Ты не думала продавать цветочки? Или сдавать в прокат? А что, выставим на «Авито» объявление, деньги заработаешь. Разве они лишними бывают?

Методично обрывая засохшие листья с роз, я качаю головой. Не думаю, что смогу.– Поверить не могу, что такое бывает, – продолжает подруга. – Даже не знаю, радоваться за тебя или бояться.

– Если учесть, что во всех букетах четное количество цветов, то лучше бояться, – отвечаю я хмуро. – Вдруг он так предупреждает меня, что убьет?

– Глупости. Может быть, он просто иностранец?! – озаряет вдруг Алису. – Знаешь ли, это только у нас поверье, что четное количество цветов – для покойников, а во многих странах как раз принято дарить четное . Я сейчас даже погуглю! – Она достает свой телефон. – Вот, смотри, в интернете пишут, что в США считается, что четное количество цветов – к счастью, а в Грузии, только нечетное кладут на могилу…

Ее прерывает неожиданный звонок в домофон, и мы с удивлением смотрим друг на друга.

– Кто это? – спрашивает Алиса.

– Без понятия, – пожимаю я плечами и иду в прихожую с мыслью о том, что это Поклонник. Кто это может быть еще в столь позднее время?

Страшно ли мне? Немного. Но рядом с Алисой страх скукоживается и отползает в угол.

Домофон продолжает настойчиво звенеть.

– А вдруг это он? – спрашивает меня подруга, когда я касаюсь трубки. И мои пальцы замирают в воздухе. Мы обе прекрасно понимаем, о ком речь.

– Думаешь, не стоит отвечать? – спрашиваю я.

– Стоит, – говорит Алиса. – Иначе будешь жалеть, что не сделала этого.

Я поднимаю трубку домофона.

– Доставка суши и роллов, – раздается незнакомый мужской голос. – Примите заказ.– Но я ничего не заказывала, – теряюсь я.

Курьер уточняет номер квартиры, мое имя и говорит, что всё оплачено.

– Но я правда ничего не заказывала.

– Просто заберите и наслаждайтесь, – говорит курьер с ноткой раздражения.

– Открывай, – шепчет мне Алиса, и я нажимаю на кнопку.– Это снова он, – шепчу я. Сегодня он прислал курьера из цветочного салона, ближе к ночи – из доставки суши. Что с Поклонником? Решился на новый этап общения?

Я молча иду на кухню и беру нож – тот самый, который уже держала в руках с утра. На лезвии ножа искрится электрический свет. Это лезвие острое, и я знаю, что в случае чего смогу постоять за нас обеих. Мне некуда деваться.

Алиса странно смотрит на меня, словно видит впервые в жизни.

– Ангелина, – осторожно говорит подруга, – зачем тебе нож?

– На всякий случай. Вдруг это обман? Я должна защитить нас. – И я крепче стискиваю пластиковую рукоятку. Мой голос решителен.

– Положи нож, – просит Алиса. – Правда, положи. Это не твой Поклонник. Это я заказала роллы. Ничего не сказала, потому что решила пошутить.

Мне словно дают пощечину, и я прихожу в себя. Я возвращаюсь на кухню, кладу нож обратно, наливаю себе ледяной воды и жадно пью. Я и сама не знаю, что со мной.

«Ты знаешь, детка, – доносится до меня смешливый голос Демона. – Тебе просто сласть как нравится держать оружие».

Я слышу, как Алиса открывает дверь и принимает заказ. А потом она идет на кухню с двумя пакетами. В заказе куча всего – коробочки с лапшой и свининой в кисло-сладком соусе, роллы, суши, какие-то салаты. Алиса растерянно выкладывает это всё, а я молчу, чувствуя себя дурочкой. Наверное, она подумала, что я совсем сошла с ума.

– Я поступила глупо, прости, Ангелина, – вздыхает вдруг Алиса и обнимает меня. – Я думала, что это будет весело. Но теперь вижу, как всё это достало тебя. Прости, – повторяет она.

– Всё в порядке, – отвечаю я. – Ты тоже извини.

– За что?!– Наверное, я казалась ненормальной.

– Глупая! – восклицает подруга. – Это у меня шуточки идиотские. Правда, прости. И забудь об этом придурке, который присылает тебе цветы. Ничего он не сделает, трус.

Мы устраиваем поздний ужин – едим, смеемся, смотрим милый и смешной фильм про любовь. Нежная и неуклюжая героиня, красивый и смелый герой, разбирательства с ее отцом, романтическая ночь, козни его стервозной бывшей, расставание из-за них и воссоединение во время морского круиза. И хэппи энд – герой и героиня надевают на пальцы друг другу кольца в церкви, а после упоительно целуются. В конце на фоне прекрасных рассветных кадров звучит трогательная музыка.

Странно – хороший фильм, а я чувствую горечь внутри.

– Ты бы хотела влюбиться? – спрашиваю я Алису, которая ищет новый фильм.

–Я десятки раз влюблялась, – отвечает она со смехом.

– По-настоящему.

– А я что, по-искусственному?

– Думаю, по-настоящему десятки раз влюбиться сложно, – отвечаю я. – Тогда от сердца совсем ничего не останется.

– Хорошо, тогда что ты вкладываешь в это понятие – по-настоящему? – щурится подруга. Парней у нее, и правда, было много, но обычно отношения длились не больше нескольких месяцев. А у меня не было никого – редкие свидания не в счет. Среди тех, с кем я куда-то ходила или гуляла, не нашлось того самого человека, которого бы я полюбила. По-настоящему.

– По-настоящему – так, чтобы один раз, и навсегда, – отвечаю я, подперев щеку ладонью. – Отказаться от своего эгоизма и любить его, как саму себя. И принимать таким, какой он есть – целиком, со всеми его победами и страхами, светом и тьмой.

– Ты просто максималистка, Ангелина. А я не хочу растворяться в человеке, – серьезно отвечает Алиса. – Я хочу любить и быть любимой, но я не хочу жить для кого-то и ради кого-то. Да и умирать ради кого-то у меня нет желания. Моя любовь – это партнерство. Я выгодна ему, он – мне, и вместе нам хорошо.

– Я не говорю, что нужно растворяться! – возражаю я неожиданно горячо. – Я говорю о той любви, когда два человека наполняют собой внутреннюю пустоту друг друга. И душевно срастаются – так, что больше не смотрят на других.

– Тогда на такую любовь способны только очень одинокие люди, – говорит Алиса и ловко подхватывает ролл. – Не у всех внутри есть пустота, знаешь ли.

Я соглашаюсь с ней. Не у всех. У кого-то внутри целый мир, играющий всеми красками. А такие, как я, с пробитой душой, наскоро заштопанной, ищут способ заполнить внутреннюю пустоту.

– А ты готова принять своего Поклонника? – с любопытством спрашивает подруга. – Как ты там сказала – со всем светом и тьмой?

– Если я его полюблю – да, – правдиво отвечаю я. – Но я не уверена, что он тот, кто мне нужен. Да и вообще – он не появляется. Как я могу полюбить того, кого не видела?

– Действительно, – звонко смеется Алиса. – Вдруг он чудовище? И выглядит как помесь жителя планеты Нибиру со снежным человеком. Слушай, а может, он скрывает свое лицо, потому что страшный?

– Перестань, – хмурюсь я. – В каждом есть что-то прекрасное.

– Ты не просто максималистка, ты идеализируешь этот мир, – выносит вердикт подруга. – А таким, как ты, всегда тяжело. Тебе нужен человек, который не станет прятаться за красивыми цветами и присылать одну и ту же открыточку. Тебе нужен кто-то сильный и смелый, живущий не фантазиями, а реальностью. Иначе ты совсем пропадешь. – Она деланно тяжело вздыхает. Я не обижаюсь на Алису – знаю, что она желает мне счастья.

– Сегодня я познакомилась с парнем в метро, – признаюсь я. – Его зовут Стас, он высокий, спортивный и с ямочками на щеках – они появляются, когда он улыбается. Я дала ему свой номер телефона и жду, когда он напишет.– Подожди, – хитро щурится Алиса, – он что, понравился тебе?

– Да, – просто отвечаю я. – Хотя не уверена, что я понравилась ему. Мы общались пару минут, но он чем-то меня зацепил. Глупо, да?

– Красивый? – деловито спрашивает подруга, макая в соевый соус очередной ролл.

– Красивый. – Я вспоминаю Стаса и едва слышно вздыхаю.

– Тогда не глупо. Расскажи о нем? Мне о-о-очень интересно, на кого запала наша милая Снежинка! – Алиса в шутку называет меня так, потому что я отвергаю ухаживания парней. Говорит, что до Снежной Королевы я еще не доросла, а вот холода во мне хоть отбавляй, так что Снежинкой вполне быть могу. В ответ я называю ее Круэллой – как злодейку из мультфильма «101 далматинец» – однажды Алиса пришла на учебу в безвкусном белом платье с черными пятнами и атласной алой лентой на талии, и я не могла взглянуть на подругу без смеха. Художественное образование все-таки привило мне чувство вкуса, и я всегда знаю, какие цвета и оттенки подходят человеку, а какие – нет.

Я рассказываю о Стасе, глядя в окно, за которым начинает шуметь ветер, – приближается гроза, о которой сегодня говорили по радио.

– Так-так-так, значит, какой-то крашеный блондинчик понравился тебе больше Алекса, – царапает меня взглядом подруга. Этого Алекса она припоминает мне при каждом удобном случае.

В конце прошлого семестра она предприняла героическую попытку свести меня с лучшим другом парня, с которым на тот момент встречалась. По мнению Алисы, это был отличный вариант – симпатичный мальчик из хорошей семьи, с айфоном последней модели и неплохой машиной. Я вытерпела три свидания, и на третьем, когда он полез под юбку, просто оттолкнула его и выпрыгнула из его автомобиля. Не могла вытерпеть чужие холодные руки на своей коже. Алиса не могла меня понять – этот Алекс казался ей идеальной для меня кандидатурой, более того, я нравилась ему. Но вот он так и не смог вызвать у меня симпатию.

– Значит, обещал написать – и не пишет, – трет подбородок Алиса. – Либо забыл о тебе, либо тянет время, чтобы набить себе цену. Осторожнее с ним, подруга, хорошо?

– Не думаю, что мы еще встретимся. Знаешь, он из тех людей, которых встречаешь однажды в жизни, запоминаешь, может быть, влюбляешься в его образ, и больше никогда не видишь, – отзываюсь я, и мы боремся за последний ролл «Темпура» палочками, а в итоге делим его пополам.

Алиса обладает удивительной способностью заряжать оптимизмом и уверенностью – рядом с ней мне становится легко, страх отступает, и я слышу слабые отзвуки завываний своего Демона – в тон усилившемуся ветру. Рядом с Алисой он не смеет появляться.

Глава 4

Когда мы, наболтавшись под шум фильма, ложимся спать – время на часах около трех, – у меня на сердце нет той тяжести, которая в последнее время всегда со мной.

Я ложусь на диван, уступив свою кровать гостье. И знаю, что эта ночь будет спокойной. Гроза приближается. Ветер яростно хлещет в окно, бьет по деревьям всё с большей силой, словно хочет сломать их, и то успокаивается, то поднимается вновь, полный решимости уничтожить всё на своем пути. Где-то вдалеке раздается голодный рев грома – словно зарычало чудовище, и по стеклу бьют первые капли дождя. На улице непогода, но я чувствую себя уютно, свернувшись под теплым одеялом калачиком. Мне нравится осознание того, что где-то бушует гроза, а я нахожусь дома, в тепле и безопасности.