Северная корона. По звездам

«Как ты? – думала Ника, прижавшись лбом к прохладному стеклу окна. – Все в порядке? Ты в безопасности? У тебя есть деньги? А девушка? Есть ли рядом с тобой кто-нибудь, кого ты любишь? Никит, ты ведь не один?..»

Ответов на эти вопросы не было.

Приехав домой, Ника рухнула на кровать и почти мгновенно заснула.

Глава 3

В отличие от сестры Марта жила на тихой улочке. Всего четыре остановки в компании с Вивальди, играющим в наушниках, – и она почти дома.

Чувства от встречи с сестрой остались смешанные. С одной стороны, Марта была рада тому, что у нее получилось вырваться, сходить в кино и погулять. Сегодня она устроила полноценный выходной, а за новую скрипичную партию она возьмется завтра. А с другой стороны, Марта ощущала неловкость. Как можно было сказать Нике, что ей нравится тот брюнет, который оказался ее бывшим?! Понятное дело, издалека со своим зрением она его не разглядела и приняла за незнакомца. Но было кое-что еще. То, о чем Марта никогда не рассказывала Нике.

Саша оставил след в ее сердце еще тогда, когда ей было лет четырнадцать. Ника только стала встречаться с ним и пригласила на день рождения. Марта тоже была на празднике – именно она открыла Саше дверь и уставилась на него большими глазами. Он был высоким и независимым, в кожанке, с серьгой в ушах и дерзкой ухмылкой. В его руках был букет снежно-белых роз и огромный медведь.

Марта смотрела на него и чувствовала, как быстро бьется сердце. Было в его зеленых глазах что-то особенное, и она не могла оторвать от парня завороженный взгляд.

«Привет, я к Нике на день рождения», – сказал Саша.

Услышав его голос, Марта словно очнулась и спешно пропустила его в квартиру, где уже вовсю праздновали друзья Ники. За столом Марта сидела напротив Саши и наблюдала за ним. Он очень нежно относился к Нике – обнимал ее, целовал в щеку, что-то шептал. Они казались красивой парой. Красивой и счастливой. Когда Марта случайно заглянула под стол, чтобы поднять телефон, то заметила: рука Саши лежит на коленке Ники, а ее ладонь покоится сверху. Между ними будто искрило. Так бывает при первой влюбленности, когда страсть накрывает с головой.

Спустя пару часов Ника, ее друзья и Саша уехали в модный клуб «Алигьери». Марта осталась – во-первых, была слишком мелкой для этого, а во-вторых, с утра нужно было готовиться к конкурсу и много репетировать.

С тех пор Марта еще несколько раз видела Сашу, но мельком. И каждый раз испытывала неловкость из-за того, что ей сложно оторвать от него взгляд. Даже самой себе ей было сложно признаться, что парень сестры нравится ей. Так, как не нравился никто другой. Уверенный, красивый… Она представляла даже, как он целует ее, а однажды ночью ей приснился такой сон… От воспоминания о котором Марта до сих пор краснела.

Почему-то она была уверена, что Ника и Саша поженятся, однако тот бросил сестру. Сначала Марта злилась на него за отвратительный поступок. А потом и вовсе забыла. А он опять появился, да еще и так внезапно! Необычайно изменился, возмужал, но… Почему ей так сложно не думать о нем?

Марта вышла из автобуса и направилась к дому. Ее дом – старый, так называемый сталинский, монументальный, с высоким бельэтажем и облицовкой из гранитных плит – располагался напротив спокойной заводи. Окно комнаты Марты как раз выходило на нее, и каждое утро она видела, как рассвет растворяется в воде.

Марта жила с мамой и бабушкой, которая для нее и Ники была общей. В их квартире всегда было много света и воздуха – наверное, из-за больших окон и высоких, почти под три метра, потолков. Марта поболтала с бабушкой, которая готовила пирожки – аромат был просто умопомрачительный. Потом пошла в свою комнату, в которой царил легкий творческий беспорядок. Это было настоящее царство нот. Они лежали повсюду. На столе, на подоконнике, на черном тонконогом пюпитре, что возвышался напротив окна. Даже на кровати живописной горкой покоились листы с нотами нескольких сонат Иоахима Раффа – это были ксерокопии страниц одного редкого издания в библиотеке. К сожалению, многие ноты приходилось либо брать в библиотеке, либо искать в интернете, потому что в продаже их просто-напросто не было. Иногда к ксероксам выстраивалась целая очередь студентов, потому что на вынос ноты и книги не давали.

Раскрытые ноты были немного помяты и пестрели карандашными пометками – Марте приходилось учить и отрабатывать множество произведений. Несмотря на то что обычная память у нее хромала, ноты она запоминала влет – каждая из них была особенной, несущей свою определенную эмоцию и мироощущение, и именно на волне этих чувств Марта умудрялась учить текст наизусть. Если произведение сильно ей нравилось, то скорость запоминания магическим образом увеличивалась. Но если Марта не могла проникнуться произведением, то и запоминала его с большим трудом.

В углу комнаты стоял коричневый кожаный футляр, в котором хранилась скрипка Марты. Она в шутку называла ее «мисс Бетти» и любила как живое существо. Как бы странно ни казалось, но скрипка для Марты была чем-то большим, нежели просто музыкальный инструмент. Скрипка в первую очередь была другом. Близким другом. Этот друг не умел разговаривать и двигаться, но легко мог перенести Марту в другой мир и подарить самые разные эмоции. К тому же этот друг никогда не предавал ее. С «мисс Бетти», прижатой к подбородку, и со смычком в руке Марта провела тысячи часов. Они знали друг о друге все.

Хотя Марта выглядела мило и даже беззащитно, внутри у нее, как у всякого музыканта, был железный стержень. Марта славилась своей целеустремленной и настойчивой – по крайней мере в том, что касалось музыки. И точно знала, что однажды будет выступать вместе с самыми знаменитыми оркестрами страны или, может быть, даже мира под руководством лучших и талантливейших дирижеров.

***

Музыка была частью Марты. И она не представляла себя без нее. До сих пор помнила, как в раннем детстве впервые услышала звучание скрипки. Вместе с мамой они пришли в гости к крестной. Ирина Ивановна – так звали эту женщину – была профессиональной скрипачкой и согласилась сыграть им одно из произведений бессмертного Паганини. Она встала у окна, за которым хлопьями падал снег, и взяла скрипку со смычком.

Услышав мелодию, маленькая Марта перестала играть, с ногами залезла в кресло и круглыми глазами уставилась на крестную, не понимая, как той удается извлекать такие красивые звуки из какой-то деревянной штуковины. Марта слушала музыку, и в ее глазах стояли слезы, которые она усердно скрывала ото всех, прижавшись щекой к пахнущей кожей спинке кресла. Она не знала, почему плачет, и до сих пор не могла понять, что заставило ее, четырехлетнего ребенка, лить слезы из-за скрипичной игры. Ей вдруг захотелось играть так же красиво. Чтобы все вокруг плакали и смеялись.

В тот вечер крестная исполнила «Каприс № 24» Паганини. И это стало одним из самых ярких воспоминаний Марты. В тот вечер она влюбилась в музыку. И решила, что хочет играть как крестная.

Ирина Ивановна первой заметила любовь крестницы к миру музыки. И поняв, что у Марты тонкий слух, настояла на том, что его нужно развивать. Кроме слуха у нее был прекрасный выразительный голос и чувство ритма. Мама Марты часто потом повторяла, что музыкальный талант – это единственное хорошее, что смог подарить девочке отец, известный в профессиональных кругах пианист.

Когда Марте стукнуло пять лет, по совету Ирины Ивановны ее отвели в одну из лучших музыкальных школ в городе, где крестная, кстати говоря, и преподавала. Поскольку Ирина Ивановна заведовала скрипичным отделением, то и Марту было решено обучать игре на этом инструменте. Она и не сопротивлялась – скрипка завораживала девочку, а смычок казался настоящей волшебной палочкой. Почему-то тогда, в далеком детстве, Марта думала, что все дело в смычке – именно он и «поет» такие завораживающие песни и рождает необыкновенные мелодии. Уже в музыкалке она поняла, что звук, тембр его звучания и сила зависят не только от смычка, а от многих других факторов. Например, от того, из какого материала изготовлена скрипка и какой лак при этом был использован, правильно ли подобран подбородник. Ну и конечно, почти все зависит от мастерства самого музыканта. Профессионал способен сыграть отлично и на плохом инструменте, а недоучка, даже если ему дать лучшую скрипку в мире, не сможет выжать из нее ничего, кроме пары бездушных звуков.

В четырнадцать лет Марта закончила девять классов. И легко поступила в музыкальное училище, куда блестяще сдала все выпускные экзамены и где проучилась четыре года. А в прошлом году Марта начала обучение в консерватории имени Прокофьева на оркестровом факультете.

На скрипке Марта играла превосходно, и люди восхищались ее игрой и ловкостью пальцев. Почему-то те, кто не был знаком с миром музыки, в первую очередь всегда обращали внимание на руки исполнителя и его технику. На то, как бегают по струнам пальцы левой руки, а пальцы правой с такой же грациозной ловкостью сжимают порхающий смычок. Людям казалось это красивым и естественным, но мало кто понимал, что стояло за каждым движением тонких пальцев скрипачки.

Десятки тысяч часов тренировок. Постоянных. С самого детства.

Боль, критика, слезы. Бесконечные повторения этюдов. Скомканные страницы партий. Лопнувшие струны. Стертые в кровь пальцы.

Неудачи и поражения. Снова боль. Снова слезы. Снова кровь.

Через это проходили все скрипачи. Многие не выдерживали, ломались и бросали – для профессиональных занятий музыкой нужна была особенная, неудержимая любовь к ней.

Технике, фундаменту игры на любом инструменте, действительно было сложно научиться. Скрипичная постановка, от которой зависели скорость движений и ловкость пальцев, включала в себя работу и с руками, и с ногами, и с корпусом, и с дыханием. Более того, нужно было приложить усилия даже для элементарного удерживания инструмента на левом плече под подбородком.

Но было кое-что посложнее техники. Кто-то называл это даром или талантом, кто-то – особым музыкальным чутьем. Это было умение прочувствовать и раскрыть художественное содержание. И сделать это так, чтобы почувствовали другие.

У Марты это получалось. Играя, она улыбалась, чтобы никто не догадался, сколько слез было пролито за все эти годы бесконечных тренировок и разучиваний. Потому что оно того стоило. Музыка – ее жизнь. Ее мечта. И ее любовь.

***

Марта ласково улыбнулась «мисс Бетти» и удобно устроилась на кровати с ноутбуком и бабушкиными пирожками. Сначала она посмотрела новые серии сериала, потом включила музыку и начала переписываться в соцсетях. У нее было огромное количество знакомых со всей страны. Это были музыканты, с которыми скрипачка часто пересекалась на выступлениях, – личности интересные и яркие. А вот друзей у Марты было не так уж и много.

Когда ей написал Феликс, Марта улыбнулась – они давно не общались. Он нравился ей, а она, кажется, вызывала симпатии у него. Феликс был молодым, но чертовски талантливым музыкантом из Лондона. Его отец был англичанином, а мать – русской, поэтому он свободно разговаривал на обоих языках и пару раз даже был в России.

Марта встретилась с ним на одном из музыкальных международных конкурсов в прошлом году. Феликс был очарован девушкой – его поразила безупречная техника ее игры, обаятельная улыбка и копна длинных волнистых волос, которая делала Марту похожей на русалку. Феликс тоже понравился Марте. Он был интересным собеседником, а в его орехово-карих глазах читались спокойствие и уверенность человека, дела которого в порядке. Марта и Феликс часами могли обсуждать современное искусство. И он называл ее своей родственной душой. Возможно, живи они в одном городе, то начали бы встречаться. Но расстояние и постоянная загруженность ставила крест на личной жизни.

«Я знаю, что у тебя поздно, но не могу не пожелать доброй ночи», – написал Феликс.

«Я еще не сплю», – ответила Марта. – Хочешь позвоню?»

«Прости, я в зале ожидания. Лечу в Барселону. Скоро посадка. Но хочу, чтобы ты знала. Я скучаю:)».

«По мне или по нашим разговорам?» – развеселилась она.

«По всему вместе:)».

«Я тоже скучаю, – напечатала Марта и отправила несколько смайликов с сердечками. А потом дописала: – Вчера я слушала твое последнее выступление. Ты потрясающий. Так отыграть «Пляску смерти»!»

«Я могу сыграть ее для тебя вживую. И не только ее. Прилетай в Лондон. «Итальянская сюита» нас ждет:)».

Пальцы Марты с аккуратно подпиленными и покрытыми бесцветным лаком короткими ноготками застыли над клавиатурой. Скрипачка вздохнула. Стравинский, автор «Пляски смерти», был одним из ее любимых композиторов. И в Лондон она страсть как хотела прилететь. И мечтала, чтобы Феликс аккомпанировал ей, но… В ближайшее время Лондон ей не светит. На это нет денег, да и времени тоже.

«Может быть, лучше ты прилетишь в Россию?» – спросила она.

Семья Феликса была обеспеченной.

«Может быть, и приеду…» – загадочно ответил музыкант, и сердце ее радостно екнуло.

«Серьезно?! Когда? В какой город? Я приеду!» – тут же начала строчить Марта.

«Об этом еще рано говорить. Но летом я планирую прилететь в Москву. А потом, если получится, к тебе», – написал Феликс, и у Марты на лице появилась радостная улыбка.

«Ты ведь не разыгрываешь меня?!»

«Нет, что ты. Такими вещами не шутят. Я безумно хочу встретиться, Марта. Скучаю по тебе. И очень хочу обнять».

Карлова звонко рассмеялась, но, представив, как Феликс обнимает ее, прикусила губу. Этот парень был ее идеалом. Тем, кто понимал ее с полуслова. Родственной душой. К тому же он еще и симпатичный. А как прекрасно играл на рояле! Дух захватывало! Неужели они с Феликсом действительно скоро встретятся?

«Я тоже скучаю…» – начала было печатать Марта, но в этот момент зазвонил телефон. И на всю комнату раздался припев из новой песни ее любимой рок-группы. Марта жила возвышенной академической музыкой, обожала ее и вдохновлялась ей. Однако она считала себя меломаном, ценила разные направления, а современный тяжелый рок был ее слабостью, а с песнями парней из Red Lords она отдыхала душой. Порою на нее непонимающе косились – особенно в консерватории. Поэтому звук на звонке Марта включала только дома или на улице. Чтобы не шокировать очередного преподавателя.

Марта особенно любила «Лордов» и потому, что в группе был скрипач – загадочный и похожий на демона безмятежного сна музыкант по прозвищу Визард, или «странный Ви». Он умело обращался не только со скрипкой, но и с фортепиано и гитарой, а также – по многочисленным уверениям одногруппников – с их нервами. Этот высокий молодой мужчина с умиротворенным лицом и отстраненным взглядом темно-серых глаз, по его словам, умел видеть души умерших и отрывки из будущего, занимался астрологией и мог, глядя на человека, многое о нем рассказать. Правда это была или нет, никто не знал. Вокруг «Лордов» ходило множество слухов, которые музыканты и не опровергали, и не подтверждали. Им было просто плевать на это. Несмотря на мировую известность и миллионы фанатов по всему миру, парни делали то, что хотели.

Марта ответила на звонок – номер был неизвестным.

– Слушаю, – сказала она.

– Ника? – Она услышала знакомый мужской голос и коротко выдохнула. Это был Саша! Он ведь звонил с ее телефона на свой номер! Ника сказала заблокировать его, но Марта по обыкновению забыла.

– Это не Ника, – осторожно ответила она. – Ее нет, не было и не будет, вы ошиблись номером, до свидания.

Не дав Саше сказать ни слова, Марта сбросила вызов и облизала губы. Он реально позвонил ей! Дрожащими руками она заблокировала номер и отписалась сестре, чтобы та знала о звонке. А потом и вовсе отключила телефон и вернулась к диалогу с Феликсом. Тот, потеряв ее, занервничал. Должно быть, решил, что написал лишнего и смутил ее.

«Не пойми мои слова неправильно. Ты мне как друг, Марта», – прислал он новое сообщение. – Я очень ценю нашу дружбу».

«Я тоже ценю», – раздосадованно ответила Марта.

Момент, когда они могли бы пофлиртовать, был потерян.

Ночью ей снилось, что под руку с Феликсом она гуляет по ночным лондонским улицам. А когда остановились на каком-то мосту, парень взял ее за плечи и склонился, чтобы поцеловать. Марта прикрыла глаза и, обняв его за пояс, отдалась этому поцелую, от которого по телу побежали теплые волны. Но когда она открыла глаза, то поняла, что перед ней не Феликс, а Саша. И целовала она его. Саша смотрел на ее и ухмылялся, чувствуя, что ей понравилось. «Ты моя», – читалось в его зеленых глазах.

– Отойди от нее, – раздался вдруг голос Феликса. Он стоял позади них и с ненавистью смотрел на Сашу.

– Это приказ? – спросил Саша и оскалился. Феликс вдруг накинулся на него с кулаками, заставив Марту сжаться от страха. Саша был опытнее и сильнее. Он заломил Феликсу руку, и Марта закричала:

– Нет, не трогай его руки! Нельзя! Он пианист!

Что будет делать Феликс, если лишится чувствительности пальцев? Что будет делать, если поймет, что не сможет больше играть?! Пальцы – самое важное для музыканта.

– Прошу, не надо, не трогай его, – плакала Марта, и Саша нехотя отпустил Феликса. Он подошел к ней и снова склонился к ее лицу, прожигая взглядом. И тогда Марта проснулась. Распахнула глаза и уставилась на потолок – на него падала тень от ветвей, которые шевелились на ветру.

Сон был до ужаса реалистичным, и Марту не покидало ощущение, что она и вправду целовалась. Более того, ей хотелось этого еще.

Марта вдруг представила Сашу перед собой – взрослого, независимого и уверенного. И вдруг явственно поняла, что если бы он сейчас был рядом, она бы не устояла. Все-таки было в нем что-то особенное.

– Он бросил мою сестру. Он предатель, – вслух сказала она, напоминая сама себе, кем был этот человек.

Марта долго не могла заснуть, а потому не услышала звон будильника. И проснулась от голоса мамы. Казалось, в глаза насыпали песка.

– Марта, уже восемь! – раздался голос мамы из-за двери. – Ты вставать думаешь или нет?

– Что?! – ужаснулась дочь, в мгновение ока вскакивая с постели.

Занятия в консерватории начинались в девять, но до нее еще надо было доехать – а дорога занимала не менее получаса. Ей срочно нужно выходить и мчаться на остановку!

Словно тасманский дьявол, лохматая Марта принялась суматошно носиться по дому. Нужно было надеть линзы, подкрасить глаза, сделать что-нибудь с волосами, чтобы они не торчали во все стороны, позавтракать, не забыть ноты и тетради. И телефон нужно срочно зарядить! Только вот где зарядное устройство?

Рассудив, что позавтракать она не успевает, и на ходу выпив стакан сока, Марта спешно обулась. Затем брызнула на запястья и волосы ванильными духами, которые купила вчера и, наконец, выпорхнула из квартиры. Ей повезло втройне: во-первых, остановка находилась рядом с домом, во-вторых, автобус подошел через полминуты, а в-третьих, она заняла свободное место у окна. На дорогах пробок не наблюдалось.

«Кажется, сегодня мой день», – самонадеянно заключила Марта.

И едва она подумала об этом, как зазвонил телефон – снова незнакомый номер.

– Да, – сказала она и услышала голос Саши:

– Ты ведь Марта? Я прав?

– Нет, вы не туда попали, – отчеканила Карлова и сбросила вызов.

Саша звонил ей еще несколько раз. Ника оказалась права: он был упорным. Добивался своего. Но и Марта была упрямой. Решила, что не станет говорить с бывшим парнем сестры – и не будет. Пусть хоть зазвонится. Она поставила телефон на беззвучный режим, чтобы Саша не надоедал ей звонками. Но зайдя в консерваторию, на автомате поменяла беззвучный режим на обычный. Забылась.

Саша активизировался на лекции по гармонии. Из-за того что Марта перепутала режимы, на всю потоковую аудиторию заиграла мрачная и мощная мелодия «Лордов». На Марту, которая принялась рыться в сумке, начали оборачиваться, а профессор – Ираида Ивановна, суровая женщина в возрасте, – прервала лекцию. Сдвинув брови, она уставилась на студентов. По ее авторитетному мнению, подобной вульгарной музыке было не место в священных стенах консерватории.

– Выключите немедленно, – потребовала Ираида Ивановна, недобро глядя на Марту.

– Простите, – пискнула она, нашла в сумке телефон и спешно сбросила звонок.

– Продолжим, – кивнула профессор и уже было открыла рот, чтобы договорить прерванную мысль, как «Лорды» снова ее перебили. Марта не успела поменять режим, и Саша опять позвонил. Она сбросила его звонок, мысленно ругаясь.

– Простите, – вновь покаялась Марта, сжимая телефон побелевшими от напряжения пальцами. А он зазвонил в третий раз. Проклятье!

Ираида Ивановна поморщилась:

– Карлова, у вас там что-то важное? Выйдите и поговорите. Не мешайте аудитории.

Марта встала с места, кивнула и поспешила к входной двери, на ходу меняя режим на беззвучный. Ну, Ника, удружила!

– И впредь выключайте, пожалуйста, звук, это некультурно, – донесся до нее голос профессора.

Ираида Ивановна сделала пометочку у себя в голове: в первой части экзамена по гармонии письменное задание Карловой нужно будет просмотреть с особой тщательностью. А во второй части, во время устного задания, провести содержательную беседу.

«Посмотрим, как ты двойную фугу с раздельной экспозицией мне напишешь, любительница металла», – подумала пожилая преподавательница с предвкушением. Она искренне хотела, чтобы студенты не валяли дурака, а впитывали в себя драгоценные знания, дабы потом суметь с их помощью реализовать себя и стать если не великими музыкантами, то хотя бы профессионалами, за которых консерватории не будет стыдно.

Марта оказалась в коридоре. Она прекрасно понимала, что рассердила профессора. Та теперь отыграется на ней на экзамене! А во всем виноват этот придурок Дионов! Звонит и звонит как сумасшедший.

Едва Марта вспомнила его, как телефон снова ожил – правда, звонок теперь был бесшумным. Дионова захотелось поставить на место. И не думая, что делает, она ответила на звонок.

– Что вам нужно? Хватит сюда звонить, – отчеканила Марта. – Будете надоедать, обращусь в полицию.

– Где Ника? – спокойно спросил Саша, не придав значения ее негодованию.

– Замуж вышла, – издевательски ответила Марта. – Просила не беспокоить.

– Правда? – усмехнулся он. – И за кого же?

– За того, кто ее не предавал, – прошипела скрипачка.

– Его, случайно, не Никита зовут? – Видимо, Саша тоже запомнил это имя, которым Ника назвала его вчера.

– Не знаю, – ответила Марта. – Знаю одно: его точно зовут не Александр.

– Да ладно тебе, сестренка, – вдруг рассмеялся Саша. – Я пробил номер, знаю, кому он принадлежит.

– Раз знаешь, какого черта звонишь? – еще больше рассердилась Марта. – Если у тебя столько возможностей, пробей номер Ники и вперед. А мне перестань надоедать.

– Я хочу поговорить с тобой. Не с ней, – ошарашил ее Саша. – Не займу много времени. Скажи, у нее действительно никого нет? Она еще злится на меня?

Марта откинула назад длинные волнистые пряди и шумно выдохнула.

– Ты дурак? – прямо спросила она, зная, что через пять минут пожалеет, что так резко общалась с незнакомым человеком, к тому же парнем. – Раньше она из-за тебя плакала целыми днями. Злилась. Ненавидела. Знаешь, как ей было плохо, когда ты ее бросил? А сейчас Нике все равно. Так что оставь ее в покое!

– Прекрати орать, – спокойно сказал Саша. Но Марту было не унять.

– Ты поступил с ней как свинья. Цинично и подло. Даже расстаться с ней по-человечески не смог. Бросил и уехал. – Остановиться Марта оказалась не в состоянии. – Ей было безумно больно. А ты просто исчез из ее жизни. Не думал о последствиях?

– Каких? – Голос Саши напрягся.

– Вдруг моя сестра покончила бы с собой? – ангельским голоском осведомилась Марта, которая не только умела находить слова утешения, но и интуитивно знала, как больнее уколоть человека. Сейчас Марта говорила об этом легко, с нужной каплей издевки, а ведь тогда она вправду в какой-то момент испугалась, что сестра может навредить себе.

– Давай встретимся и поговорим, – снова предложил Саша.

– Больной идиот! – воскликнула Марта.

– Я ведь и разозлиться могу, – ответил он все так же спокойно. Однако было в его глубоком голосе нечто такое, что заставило Марту притормозить. Ее смелость начала куда-то пропадать.

– Давай еще раз. Я – не Ника. Хочешь поговорить с ней, ищи ее номер сам. А меня оставь в покое. Твои звонки мешают учебе, – глухо произнесла Марта и отключилась. Написав Нике еще несколько сообщений, она вернулась в аудиторию. Дионов ей больше не звонил.

Глава 4

Саша услышал короткие гудки и отбросил телефон на переднее пассажирское сиденье. Он чувствовал себя идиотом. Вместо того чтобы заниматься делами, пытался дозвониться до сестры Ники. Саша решил, что хочет возобновить отношения с бывшей девушкой, но осознавал, что сама Ника этого совершенно не хочет. И теперь думал, как лучше поступить.