Волшебные искры солнца

Снова магия.

Сердце забилось чаще, к горлу подступил комок, но я не показала ни удивления, ни страха, лишь сунула руки в карманы куртки, готовая ко всему. Что же это за место такое?

Мы молча спустились вниз – наши шаги отдавались эхом и оказались в круглом зале с каменными стенами и несколькими дубовыми дверями. Освещение здесь было слабым – на стенах висели факелы с живым огнем; он весело трещал и искрился. Может быть, он тоже волшебный?

Он ждет тебя. – С этими словами Меркурий толкнул одну из дверей, приглашая меня войти. И я, набрав в легкие воздух, сделала шаг в неизвестность.

Это была ловушка.

В небольшой полутемной комнате со сводчатым потолком, расписанным готическим орнаментом, Ярослава не оказалось. Меня ждали двое других людей: беловолосый молодой мужчина-маг, который проводил ритуал с передачей мне артефакта, и дядя Тим.

Они сидели на двух тяжелых диванчиках друг напротив друга – их разделял лишь низкий столик. И смотрели на меня. Блондин – с любопытством, Тимофей – с тщательно скрываемым раздражением. Оба были спокойны – дядя курил, небрежно держа двумя пальцами сигарету, блондин до моего прихода смотрел какие-то документы, лежащие перед ним.

Дверь за мной едва слышно захлопнулась, и я застыла рядом с декоративным окном стрельчатой формы с витражами – оно было очень похоже на настоящее, и казалось, будто за ним царит звездная ночь.

Анастасия, улыбнулся блондин. Его улыбка была очаровывающей, в синих глазах сияли сапфировые звезды, и сам образ казался поэтическим и одухотворенным. Особенно это подчеркивал белый костюм.

Вижу, ты не особенно удивлена, дорогая племянница, усмехнулся дядя Тим. В противовес блондину на нем был черный костюм, правда, пиджак он снял, оставаясь в светлой рубашке с длинными рукавами.

Вы тоже не удивлены, сказала я.

Ну, положим, я знал, что ты придешь, отозвался он.

А я знала, что встречу вас, дерзко ответила я и перевела взгляд на блондина. – И вас тоже.

Вот как? – удивился тот. – И как ты узнала об этом?

Из-за вас я потеряла память, а не мозги. – Я все еще пыталась быть смелой. – Видела, как Алена с кем-то переписывается и переглядывается с Меркурием.

А ты внимательная девочка. – Улыбка блондина стала еще шире.

Реутова, заметил Тимофей, как будто бы принадлежность к этой семье могла что-то значить.

Реутова, подтвердил блондин зачем-то.

Садись, поговорим, велел мне дядя Тим. – Наверняка у тебя много вопросов. Возможно, мы ответим на некоторые из них.

Я перевела взгляд с одного дивана на другой, а после оглянулась и увидела в углу стул с высокой вычурной спинкой. Его-то я и взяла – поставила рядом со столиком и села напротив камина. Оба мужчины оценили это. Дядя Тим чуть нахмурился – его выдала морщинка на лбу, а Август оценивающе на меня взглянул. Он словно понял, что я не хочу принимать ничью сторону.

Меня зовут Август, девочка, начал блондин. Его голос был мягок и действовал успокаивающе. – Я наследный князь семьи Вальзар – древнейшего магического рода – и официальный представитель Ордена Рассветного золота, о котором поведал тебе сегодня Меркурий, твой протектор. Я также являюсь защитником артефакта, чьей хозяйкой волею судьбы ты стала. Поэтому ты не должна меня бояться, Анастасия.

Мы танцевали с вами на вручении премии «Вериора верис», вдруг вспомнилось мне. – Я сказала вам, что у вас летнее имя, а вы пригласили меня на танец. А потом вы остановили время, прикрыв глаза, вдруг сказала я, словно видя перед глазами те минуты. – К вам приехал Меркурий, и вы разговаривали.

Дядя Тим хмыкнул. А я вдруг подумала – все это время магия была рядом со мной, а я и не знала ничего. Сожаление сжало мое сердце. Сожаление из-за незнания, из-за потерянного времени, из-за потерянных людей. Мною воспользовались, и если бы не зазеркалье, я бы так ничего и не узнала.

Ты и это вспомнила? – восхитился Август. – Как любопытно! Интереснейший феномен! Что же с тобой случилось, Анастасия? Возможно, Арина, вытаскивая тебя из зазеркалья, умудрилась снять все магические заслоны. Хотя печать Затонских все так же стоит на тебе… говорил он словно сам с собой. Или это защита браслета? А может быть, все вместе? Нет, что-то не сходится, чего-то я не могу уловить. Я не могу тебя разгадать полностью, девочка. – Большие синие глаза смотрели на меня так, будто читали насквозь, видели самую душу, и мне стало не по себе. Я с трудом выдержала этот взгляд. Мне вдруг показалось, что в моей голове появилась легкая щекотка.

Знаю, что ты ошарашена, но ты должна принять этот факт – магия существует. И те, которых вы, люди, называете магами, волшебниками и колдунами – тоже. Позволь рассказать тебе о нашем скрытом мире многое, Анастасия, очень многое.

Щекотка в голове усилилась.

Что вы от меня хотите? – прямо спросила я. – Для чего велели Меркурию привезти меня сюда? Скажите прямо, давайте обойдемся без долгих вступительных речей. А хотите, я угадаю? Вы испугались того, что я все узнала, и велели доставить меня к себе, чтобы снова стереть память или чтобы заколдовать – не знаю, как это у вас называется. Кроме того, вам должно быть интересно, что со мной произошло – Меркурий слишком сильно удивился, поняв, что я все вспомнила.

И предполагая это, ты все равно поехала, подал голос, молча куривший до этого дядя Тим.

Поехала, подтвердила я. Это единственный способ узнать, что случилось с Ярославом.

Я достала из кармана куртки складной нож, принадлежащий Дану. Его я украдкой взяла на кухне, когда ходила попить воды. Меркурий ничего не заподозрил – я сыграла идеально. И теперь должна была взять переговоры в свои руки.

Со щелчком открыв нож, я словно невзначай провела пальцем по острому лезвию.

Проанализировав слова и поведение Меркурия, я пришла к выводу, что моя жизнь представляет для вас определенную ценность. Такую, что вы внедрили одного из вас в мое окружение. Я – хранительница браслета и никогда не смогу избавиться от него, чтобы избавиться и от вас. Но я легко могу избавиться от себя.

Я снова коснулась лезвия, но на этот раз аккуратно провела им по запястью – почти там же, где его обхватывал серебряный браслет.

То есть ты приехала ставить нам условия? – лениво поинтересовался дядя Тим. Он смотрел на меня как-то по-новому – не как на глупую девчонку, которая не умела ценить то, что получила при рождении, и променяла деньги на свободу, а как на кого-то равного себе.

Я приехала узнать, что случилось с Ярославом, жестко ответила я. – Покажите мне его. Докажите, что с ним все в порядке, и я буду делать все, что вы хотите. Даже память мне стирать не придется.

Тимофей рассмеялся, впрочем, беззлобно.

Ты умеешь удивлять, дорогая племянница. Зря ты не стала работать на меня, зря.

Я спросила – что с Ярославом. Я услышу ответ или нет?

С ним все хорошо, Анастасия, нежно улыбнулся мне Август. И я вдруг поняла, что он сидит не на середине своего дивана, а совсем рядом со мной – между нами всего с пару десятков сантиметров.

Щекотка в голове усилилась – казалось, что кто-то ласково дует мне в волосы.

Прекратите, сказала я, пытаясь сдержать панику. Неужели мой план провалился. Неужели он был таким глупым? – Прекратите околдовывать меня.

Я поднесла нож к горлу, полная решимости сделать все, чтобы спасти Ярослава. Они должны понять, что я не шучу. Им дорога моя жизнь. Я важна для них, они используют меня и еще долго хотят использовать!

Ты не похожа на человека, который может навредить себе, отозвался Август. – И да, ты права, Анастасия. Меркурий привез тебя именно затем, чтобы я снова стер тебе память, а после разобрался, что с тобой произошло. Твой дядя совершенно случайно оказался здесь, в одной из защищенных штаб-квартир Ордена. И решил взглянуть на тебя, чтобы понять природу твоих изменений.

Где Ярослав? Что с ним? Вы вернули его к жизни? – почти с отчаянием спросила я, понимая, что Август продолжает околдовывать меня – нежно, бережно, почти незаметно. Мне вдруг захотелось спать, а ноги и руки сделали ватными и тяжелыми. Мой взгляд остановился на витражном вытянутом окне, за которым царствовала бархатная ночь, и мне показалось, что я вижу, как одна из звезд срывается с места и мчится вниз. Мне тотчас захотелось стать этой звездой – рассекать пространство и растворяться во взглядах тех, кто успел заметить ее падение и загадать желание.

Браслет вдруг стал теплым, словно уговаривая меня не проваливаться в сон.

Я боролась изо всех сил, но получалось плохо. Нож выскользнул и моих безвольных пальцев и неслышно упал на мягкий ковер.

Вот как действует магия… Как будто бы воздушные волны несут меня вперед, покачивая и лаская.

С ним все будет хорошо, Анастасия, пообещал Август, прожигая меня сапфировыми глазами. – И с тобой тоже все будет хорошо. Когда ты откроешь глаза, все забудется – все чудовища скроются в своих норах, и в твоих воспоминаниях останется только свет.

Откинувшись на высокую спинку, я почти закрыла глаза и услышала вдруг далекое и знакомое:

«Хозяйка, хозяйка!»

Снова заговорили луговые травы, высокие и шелковые. Заговорили голосами тех, кого я слышала на уступе скалы.

«Хозяйка, очнись! Хозяйка! Теперь ведь ты знаешь слова! Теперь ты можешь призвать нас на помощь! Просто скажи их про себя!»

Слова? Какие слова? О чем говорят эти глупые травы?..

С большим трудом я все же вспомнила то, что сказал мне дядя Тим. И мысленно прошептала эти слова.

«Белые искры снега».

И тогда все поменялось.

Слабость исчезла, сонливость пропала, вместо слабости по рукам и ногам прокатывалась сила – особая сила, которую я раньше не замечала. Сила, которую прятали от меня. Сила, которая могла спасти меня.

Не чувствуя тела и не замечая изумлённых взглядов Августа и дяди Тима, я поднялась на ноги. Браслет на руке светился мягким серебряным светом – будто бы его обхватывал кусочек месяца. А потом я поняла, что я – это тоже свет. Свет струился по мне, переливался перламутром, сиял, словно отблески далеких звезд, опутал меня светящейся мантией, искрил, будто бенгальские огни, но не ослеплял, не сжигал, а грел.

И никакая магия мне была не страшна.

Я стояла, глядя на потухший камин, и волосы мои, чуть приподнявшись, шевелились, будто я была в воде, будто бы я все еще находилась в той морской пучине, откуда с трудом выбралась, но оставила в ней Ярослава.

Что за?.. – пробормотал Август.

В это мгновение я поняла, что не стою – мои ноги не касаются пола.

Маг вскочил со своего места и повелительно поднял руку, не отрывая от меня взгляда – вся мягкость из него куда-то ушла. На кончиках его изящных пальцев появилось лазурное переливчатое сияние. С помощью этого сияния Август попытался что-то сделать со мной, но мой свет стал еще ярче и поглотил его магию.

Время замедлилось. Звуки стали нечеткими, предметы – смазанными. Но страха не было – было лишь странное, почти упоительное торжество внутри. И была уверенность в том, что я все делаю правильно.

Не ради себя, ради него.

«Хозяйка, мы защищаем тебя, хозяйка», звонко и мелодично пели травы, и я чувствовала, как они касаются моих ног. Мне вдруг стало казаться, что я стою в поле, озаряемом медным светом заходящего за подернутый дымкой горизонт солнца, и пахнет теплым медом и вереском. Всюду такое раздолье, что хочется бежать, расправив руки как крылья. Но я не бежала. Я парила в воздухе. И была светом.

Дядя Тим что-то прокричал, вскакивая следом и смотря на меня с удивлением, и Август попытался снова подступиться ко мне – он шептал слова на неведомом мне языке, подняв и вторую руку, от которой исходило все то же лазурное сияние. Но все было тщетно – мое сердце забилось сильнее, и Августа вдруг отбросило на диван. Когда в комнату ворвались другие маги, среди которых я заметила Меркурия и Агату, света во мне стало так много, что я едва удерживала его.

Не знаю, что происходило – я словно была не в себе и видела все происходящее со стороны. Единственное, что я знала – им не одолеть меня. Не одолеть силу певучих трав. И я не собиралась сдаваться – все еще помнила о Ярославе, оставшемся в проклятом зазеркалье.

Хорошо, Настя. Хорошо. Успокойся. И давай начнем переговоры, как ты и хотела, услышала я далекий, но такой знакомый голос Тимофея, и только тогда свет стал покидать меня, растворяясь в воздухе. – Я сам покажу тебе твоего Ярослава.

Не помню, как я опустилась на диван – ровно на то место, где еще недавно сидел Август.

Огонь в камине снова весело затрещал.

Мы остались втроем – я, дядя и человек, называющий себя магом, который только что хотел подчинить меня своей воле, но проиграл силе, заключенной в браслете-артефакте.

Они молчали, и я тоже ничего не говорила. Голову окутал туман, перед глазами стояла пелена, в ушах звенело, а пальцы мелко дрожали – так, что пришлось сжать руки в замок. Меня снова охватил ядовитый страх – какой уже раз за последние несколько часов, и сейчас труднее всего было держать его в себе и не показывать вида.

Я только что парила в воздухе.

Но…

Законы физики не должны нарушаться.

Это немыслимо.

Это недопустимо.

Это просто безумие какое-то!

Это… магия.

Я сидела на диване напротив дяди Тима, расправив плечи и даже гордо приподняв подбородок, но при этом мечтала сжаться в темном углу, а еще лучше – сбежать из этого странного места. Но я не могла – и мы оба знали это. Дядя Тим теперь смотрел на меня не только с оценивающим любопытством во взгляде. Он все так же смотрел на меня, как смотрят на равного. Так, как он смотрел на моего отца, на своих партнеров, на Августа, стоящего теперь у камина и задумчиво рассматривающего меня, словно диковинную вазу. Для меня это было открытием, и сквозь страх я вдруг почувствовала отголоски гордости. Я всегда хотела быть равной Реутовым и изо всех сил старалась завоевать их расположение. Учеба, языки, музыкальная школа, олимпиады – я везде была лучшей. Всюду – первая. Но в итоге расположения одного из Реутовых я добилась с помощью… магии?

Это было смешно, и я вдруг рассмеялась – нервно и коротко.

Вот ты какая, дорогая племянница, наконец произнес дядя Тим, не отрывая от меня пристального взгляда. – Позабавила.

Позабавила? – переспросила я. – Всего лишь позабавила? Рада, что смогла стать для вас персональным клоуном.

Ты хотела переговоры и ты их получила, насмешливо ответил дядя. Обойдемся без детской раздражительности, Настя.

И без взрослых наставлений, дядя, тем же тоном ответила ему я.

Он откинулся на спинку дивана и снова закурил. Даже разрешения на это не спрашивал, и я надеялась, это не потому, что ему было плевать на мое мнение, а потому, что дядя Тим видел во мне равного себе человека. Я правда на это надеялась.

Как ты это сделала? Как заставила браслет защитить себя от внешнего воздействия? – спросил он. – Давай будем откровенными. Говори все, что знаешь, и взамен получишь ровно столько же информации. Затем тебя отведут к твоему драгоценному Ярославу. – Мне почудилось в голосе Тимофея некоторое пренебрежение. Кажется, Зарецкий ему не нравился. А возможно, он помнил его со времен награждения «Вериора верис», где Яр нагрубил ему и увел меня.

Вы же сами сказали секретные слова, напомнила я, закидывая ногу на ногу.

Я велел тебе запомнить их, а не рассказывал, как активировать, свел он к высокой переносице брови. Далеким от мира магии людям сложно было бы понять, что делать с этими словами. А ты поняла. Как?

Они сами мне все объяснили, ответила я.

Они? – высоко поднял брови дядя. – Кто они?

Я закусила губу, думая, говорить мне об этом или нет. Что ж, он хотел откровенности, и я пойду ему навстречу.

Знаю, это странно звучит, но я слышу голоса. Словно со мной разговаривают травы. Иногда мне кажется, что я стою на лугу, а эти травы касаются моих ног и шепчут что-то. – Я сделала паузу и мысленно повторила себе, что не сумасшедшая. До момента активации браслета я воспринимала это как фантазию. Но после возвращения из зазеркалья – боже, это звучит словно бред! – я по-другому стала воспринимать мир. И когда мне грозила опасность, травы подсказали, что нужно сделать, чтобы они меня защитили.

Мне показалось вдруг, что я слышу солнечный озорной смех.

Они с тобой разговаривают? – вдруг громко спросил Август.

Вздрогнув, я оглянулась – он, только что стоявший у камина справа от дивана, теперь уже сидел рядом со мной, но слева.

Они с тобой разговаривают? – повторил Август, не отрывая от меня немигающего взгляда. Его глаза были красивыми – редкий сапфировый цвет очаровывал, однако теперь я знала, что поддаваться этому очарованию нельзя. Этот человек только выглядит мило, но он силен и опасен, и каждую минуту я должна помнить об этом. Впрочем, сейчас Август не пытался меня околдовать.

Мне кажется, что за дверью стоит бригада «скорой помощи», и сейчас меня скрутят, стоит мне еще раз сказать, что я слышу в голове чужие голоса, мрачно пошутила я, но дядя Тим оценил и, выпустив дым, хмыкнул.

Ты слышишь не один голос, а несколько, верно? – продолжал Август, придвигаясь ближе ко мне – наши предплечья соприкоснулись, и меня словно ударило легким разрядом тока. Я резко отстранилась, но маг схватил меня за руку. Его пальцы были тонкими для мужчины, но хваткими – как у профессионального музыканта. Ах да, он же играл на виолончели…

Ответь князю, насмешливо бросил дядя Тим. – Или он сядет к тебе на колени, ей богу.

Несколько, подтвердила я, высвобождая ладонь. – Но если за дверью действительно стоят санитары, могу заверить, что голоса не приказывают мне убивать или вершить возмездие во имя чего или кого-либо.

Что ты чувствовала? Как это происходило? Сколько раз? – засыпал меня вопросами Август, и я отвечала на них, пытаясь быть последовательной и осторожной.

А дядя Тим курил и смотрел на меня, явно решая, что делать – но не со мной, а вместе со мной. Моя сила произвела на него впечатление.

Разговор длился час, а может, больше – я потеряла счет времени. Август задавал мне вопросы, продолжая сканировать меня своим пристальным взглядом – разные, странные, иногда один и тот же несколько раз. Ему было интересно все. Как я ощущаю браслет, в какие моменты слышу голоса, что мне снится, были ли у меня видения или странные фантазии.

Я обещала быть честной, и я была честной. Почти. Я не рассказывала о странных снах, начинающихся с пожара и заканчивающихся бескрайними полями, по которым я скакала на лошади вместе с другими всадниками в доспехах, чтобы найти врага и убить его.

И я оставила в тайне то, что мы с Ярославом поменялись телами благодаря кольцам на наших пальцах. Почему, я и сама не знала – рассказать было куда логичнее, ведь если Август и правда маг, он поможет нам снять это проклятие. Однако едва только я открыла рот, чтобы начать говорить, как браслет стал горячим, и я поняла, что он не хочет этого. Не хочет, чтобы я раскрыла этот секрет магам.

Я ответила на все ваши вопросы, сказала я, когда Август замолчал так же внезапно, как и начал говорить. Теперь мой черед – вы ведь не забыли, что у нас переговоры?

Помню, усмехнулся дядя. – Спрашивай.

Сначала я хочу увидеть Ярослава, твердо сказала я. – Мне нужно знать, что он жив.

Раз ты так настаиваешь, не смею отказывать, пожал плечами Август. – Иди за мной.

Он встал, и я, вскочив с места, направилась следом. Мы покинули комнату, оставив дядю Тима в одиночестве, и оказались в том самом круглом зале с каменными стенами. Меркурий, Алена и Агата, а также еще несколько человек – или магов? – находились там же. Они приглушенно разговаривали о чем-то, но, увидев нас, тотчас замолчали. Август направился к одной из одинаковых дубовых дверей, будто видел, что происходит за ней, и открыл ее, приглашая меня войти.

Я сделал шаг в темноту, надеясь, что он не толкнет меня в спину и не выбросит в бездну, но браслет не нагревался, и это меня успокаивало. Браслет не должен дать меня в обиду.

Дверь захлопнулась. В первое мгновение я не поняла, где мы оказались – нас окутала ночная звездная прохлада. Над нами простиралось черное небо, занавешенное мерцающим Млечным путем, а до самого горизонта тянулось поле. В этом месте чувствовался дух истиной свободы – было, где разгуляться и душе, и ветру, однако подобная бесконечность внушала мне страх.

Где мы? – спросила я, вертя головой.

Это особое место, созданное из моих воспоминаний, непонятно ответил Август и, что-то мелодично напевая, пошел по узкой, виляющей из стороны в сторону, тропинке куда-то вправо. Я двинулась следом, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к браслету, но он молчал.

Мы шли пару минут, слушая стрекотание сверчков и чувствуя аромат полевых трав, и остановились у выложенного камнем русла ручья – хрустального и искрящегося в свете полумесяца. Тогда я наконец увидела его. А заметив, остановилась, чувствуя, как сердце наливается каменной тяжестью.

Ярослав лежал на камнях – бледный и безжизненный. Он был без сознания, и черты его лица, на которое падали косые тени, исказились, стали резче и четче, отчего он казался совсем взрослым и измученным.

Я тотчас вспомнила дыхание морской бездны и поняла – она все еще удерживает его. Душу мою стрелой пронзила боль за этого человека. Он не должен был страдать.

«Прости меня, Ярослав, подумала я с отчаянием, прости, что выбралась первой. Ты тоже выберешься».

Порыв ветра скользнул по моим рукам, словно ластясь, но я не замечала этого – смотрела на Ярослава и на тех, кто пытался спасти его.

Я хотела подбежать к ним, хотела взять его за руку, но Август не дал мне этого сделать – остановил, положив узкую ладонь на плечо.

Не подходи ближе, Анастасия, тихо сказал он. Не мешай их работе.

Сразу трое магов пытались забрать Ярослава из лап жадной бездны: хорошо знакомая мне по университету черноволосая девушка по имени Арина и двое мужчин – совсем молодой и взрослый. Девушка держала голову Ярослава на своих коленях, положив одну руку на его висок, мужчины касались плеч. Они молчали, и их глаза были закрыты. Никаких фейерверков, всполохов магической энергии и спецэффектов. Густая тишина и звездная покой. Лишь журчание ручья нарушало эту идиллию.

Не веря, что с нами происходит подобное, я прищурилась и поняла вдруг, что вижу застывший в воздухе над магами символ ириса. Едва заметный и слабо сверкающий желтыми крохотными огоньками. Символ ордена.

Ярослав хрипло застонал, и его шея вдруг натянулась так, что мне показалось – еще немного, и жилы порвутся. Я дернулась, терзаемая желанием оказаться рядом и коснуться его. Он не заслужил того, что с ним происходило. А я не заслужила того, чтобы потерять его вновь.

Я не могу потерять этого человека. Не могу. Иначе потеряю саму себя.

Не подходи, еще тише, словно боясь спугнуть тишину, повторил Август. – Ты ведь знаешь, что во время операции нельзя заходить в операционную. Помешаешь.

И я осталась на месте, сжимая от бессилия кулаки и наблюдая за тем, как Арина, держащая голову Яра на своих коленях, положила на его волосы вторую ладонь, и только тогда я поняла, что от ее пальцев исходит теплый, почти незаметный свет.

«Прости меня. Пусть этот свет поможет тебе найти путь назад».

Они смогут его спасти? – прошептала я. – Отберут Яра у бездны?

Думаю, что да, тихо ответил Август. – Убедилась, что твой друг жив? Если да, возвращаемся обратно.

Я кинула на Ярослава последний взгляд, полный отчаяния и боли, и решила вдруг, что, если он очнется, я скажу ему о том, как он мне дорог. О том, что между нами было – и в доме ведьмы, и в здании школы, и в волшебном замке. И о том, что я больше не хочу отпускать его.

«Прости меня. И возвращайся, я жду тебя», мысленно повторила я и пошла следом за Августом, молясь о том, чтобы все было хорошо. Мне хотелось кричать и плакать, но я понимала, что это не самое лучшее для нас обоих решение в данной ситуации, а потому в очередной раз взяла себя в руки.