Словно открытая книга. Внутренние монологи

- Удалось поговорить?

Он кивнул.

- Состояние стабильное, но тяжелое. Главное, без ухудшений. Врачи делают все возможное.

Я почувствовала облегчение. Хоть какая-то хорошая новость.

Мы вышли из больницы и молча направились к машине. В голове крутились противоречивые мысли. С одной стороны, нужно сохранять оптимизм и верить в лучшее. С другой – страх и тревога сковывали сердце. Я знаю, что впереди долгий и трудный период. Но мы справимся. Мы должны справиться.

Чувствую себя выжатой как лимон, опустошенной и беспомощной. Хочется кричать, но сдерживалась, чтобы не расстроить дядю. Он и так был подавлен состоянием сестры. Я села в машину, и, прежде чем завести двигатель.

Федор Владимирович стоял рядом и смотрел на меня с беспокойством.

- Все будет хорошо, Ангелина, - сказал он, и в его голосе звучала искренняя надежда. Кивнула в ответ, хотя и не была уверена, что верю в это.

Включив зажигание, посмотрела на него

- Спасибо, что приехал, - сказала я. - Увидимися в отделе.

Он лишь слегка улыбнулся в ответ. Я тронулась с места, оставив его стоять на тротуаре, одинокую фигуру, освещенную ярким зимним солнцем. В голове крутилась лишь одна мысль: как же я устала от этого бесконечного ожидания и неопределенности.

17:00. 31 октября, четверг.

Преодолевая заторы на дорогах, наконец добралась до работы. Подъехав к парковке, в лучах фонарей заметила Назарова, который о чем-то оживленно беседовал с Ярославом и Даниилом. Они стояли, скрестив руки на груди, и выглядели как будто обсуждали что-то важное.

Выйдя из машины, быстрым шагом направилась к зданию. На улице было холоднее, чем утром, и пальто уже не согревало. Я потянула воротник вверх, словно это могло защитить меня от пронизывающего ветра. Похоже, пора переходить на более теплую одежду.

- Здравствуйте, - обратилась я к ним, стараясь сохранить нейтральный тон.

- О, Ковалёва, привет! Где ты пропадала? - Ярослав окинул меня оценивающим взглядом, его глаза блестели любопытством. Даниил лишь кивнул с улыбкой в знак приветствия и сделал большой глоток кофе.

Назаров, как всегда, сохранял невозмутимое выражение лица, словно наше утреннее столкновение в коридоре и вовсе не происходило. Я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение от его холодности.

- Была у родителей, - сухо ответила я, стараясь не задерживаться. Мой голос звучал чуть выше привычного тона, и я сама это заметила. - Если позволите, я пойду. Работы много.

Не дожидаясь ответа, я направилась к входу. Сердце колотилось в груди от напряжения. Я не хотела быть частью их обсуждения и лишь мечтала о том, чтобы погрузиться в работу.

И это чистая правда. Мой уход днём привел к тому, что многие задачи остались невыполненными. Я погрузилась в изучение документов и отчётов, разбирая запросы о задержанных и даже изучая их психологические портреты. Время пролетело незаметно - стрелка часов уже показывала десять вечера.

Откинувшись на спинку кресла, устало вздохнула и наконец-то потянулась за телефоном. И осознала, что от Кирилла не было ни звонков, ни сообщений. Странно… Очень надеюсь, что с ним все в порядке.

В этот момент пришло сообщение от Ромы:

"У мамы состояние стабильное. У папы без изменений. Завтра после учебы приеду к ней. Ты когда планируешь быть – утром или днем?"

Я почувствовала прилив облегчения и быстро ответила:

"Днем. Спасибо за информацию."

Внутри меня что-то теплеет от заботы Ромы.

Перевернув телефон экраном вниз, я начала собираться домой. Но внезапно смартфон на столе завибрировал, заставив меня подскочить от неожиданности. Поднимаю его — высветился незнакомый номер. С опаской ответила.

- Ангелина, это Кирилл. Говорю быстро. Мой телефон сломан, новый еще не купил, времени не было. Как твои родители? — его голос звучал напряженно и немного глухо.

- Все хорошо, спасибо. Ты сейчас в другом городе? — стараюсь говорить спокойно, но волнение поднимается внутри.

- Да. Нахожусь за городом, поэтому не смог приехать. Это просто невероятная история. Планирую завтра вернуться. Всё, пока, связь пропадает,— быстро проговорил он, почти неслышно.

Связь действительно оборвалась. Я осталась с телефоном в руках и ощущением тревоги в груди. "Невероятная история"? Что он имел в виду? Почему такой странный разговор? За городом… Это не похоже на обычные командировки Кирилла.

Отложила телефон обратно на стол и продолжила собираться дальше. Мысли метались в голове: возможно, я просто слишком устала и драматизирую?

Собираясь домой, чувствую, как напряжение постепенно уходит. Но в то же время внутри меня растёт беспокойство о Кирилле — его слова звучали так загадочно и неопределенно. Я глубоко вздохнула и попыталась успокоить себя: завтра все станет яснее.

11:20. 11 ноября, понедельник.

Вот уже пролетело больше недели с тех пор, как моих родителей госпитализировали. Отца перевели в обычную палату, теперь он передвигается с помощью костылей, а иногда использует инвалидное кресло. Мама чувствует себя намного лучше, и ее выписка ожидается со дня на день.

Похоже, что все налаживается, и я начинаю чувствовать облегчение.

Даже в расследовании ограбления наметился прогресс. Назаров связался со своим приятелем, работающим в отделе по борьбе с преступлениями в сфере искусства, по поводу шкатулки и отдал зарисовки задержанных. Они специализируются на хищениях предметов искусств и антиквариата. Как только появится хоть малейшая ниточка, он немедленно даст знать. А Степанов предоставил информацию о местах, где они бывали вместе, но предупредил, что поиски, скорее всего, будут безрезультатными, так как они избегали мест с камерами наблюдения. Даже обедали в заведениях, где их нет.

Наши сотрудники не теряли надежду, и вот, в одном из кафе, а точнее в закусочной, им удалось обнаружить подозрительных лиц на записях с камер. Их было пятеро. Они заказали закуски и напитки, за исключением одного высокого мужчины, который пил то ли чай, то ли кофе.

К сожалению, звук отсутствует, но видны их жесты и движения. Как криминальный психолог, способный анализировать людей по их поведению, я внимательно изучала видео. Грабители банка обсуждают и разрабатывают план действий, можно сказать, на виду у всех, не беспокоясь о том, что их могут услышать. Возможно, они используют зашифрованный язык. Хотя Степанов об этом не упоминал. Он вообще был немногословен, опасаясь за свою безопасность. Он сообщил только ту информацию, которая, по его мнению, не представляла для него угрозы.

Но я думаю, он ошибается. Если эти люди действительно настолько опасны, то само его нахождение у нас уже подвергает его жизнь риску.

Давайте продолжим анализ их действий.

Высокий мужчина, потягивающий напиток, держался отстраненно, словно наблюдатель. Его взгляд скользил по лицам сообщников, но не задерживался ни на ком конкретно. Время от времени он поднимал чашку к губам, делая медленные и размышляющие глотки. Это создавало впечатление, что он оценивал ситуацию, просчитывал риски. Его поза - расслабленная, но с легким наклоном вперед - выдавала уверенность и превосходство. Возможно, он был мозгом операции, тем, кто не участвует в грязной работе, но направляет и контролирует процесс. Я предполагаю, что это “Тим”.

Остальные четверо были более оживленными. Они жестикулировали, наклонялись друг к другу, словно делились секретами. Один из них, кажется, играл роль лидера - женщина с уверенной осанкой. Она раздавала указания и контролировала ход обсуждения. Явно это была “Тома”. Ее резкие движения и быстрый темп речи выдавали властный характер. Время от времени она поднимала руку для акцентирования своих слов.

Ещё трое казались более зависимыми от ее мнения; они ловили каждое ее слово, стараясь угадать ее настроение.

Двое из них видимо отвечали за техническую часть ограбления. Один постоянно что-то рисовал на салфетке — вероятно, схему банка или план проникновения. Его лицо было скрыто под кепкой, но время от времени поднимал голову к Томе, как будто искал одобрение или новые указания.

Другой нервно постукивал пальцами по столу, словно отсчитывал секунды до начала операции. Его жесты были быстрыми и резкими; он часто смотрел на часы на запястье и снова на коллег — это был “Химик”. Он явно был полон энергии и готов действовать.

Четвертый участник группы казался самым импульсивным и непредсказуемым. Он много смеялся, отвлекался на окружающих и часто бросал взгляды на других посетителей. Вероятно это был “Бурый”. Его роль заключалась в отвлечении внимания и создании иллюзии нормальности.

И не хватает ещё двоих: “Шпульки” - молодой девушки и Токаева.

Анализируя поведение оставшихся членов группы, можно предположить, что Шпулька могла выполнять специфические роли в ограблении. Вероятно, отвечала за сбор информации и разведку. Ее молодость и неприметность позволяли ей оставаться незамеченной, посещая банк под видом обычной клиентки, изучая расположение камер, графики работы сотрудников и другие важные детали. Так же как и Токаева, если судить с его допроса.

Теперь, когда у нас есть более полное представление о ролях каждого члена группы, можно попытаться понять их общую стратегию. Очевидно, что они тщательно спланировали ограбление, учитывая все возможные риски и разрабатывая запасные варианты. Их уверенность и слаженность действий свидетельствуют о том, что они не новички в этом деле. Ведь они уже совершали подобные преступления в прошлом и научились на своих ошибках. Хотя, их никто не поймал.

Изучая их мимику и жесты, я пытаюсь понять, какие эмоции они испытывали. Страх? Возбуждение? Уверенность? Каждый жест, каждое движение могло содержать ключ к разгадке их намерений. Но без звука было сложно сделать окончательные выводы.

Тем не менее, даже без звукового сопровождения, видео давало ценную информацию. Оно подтверждало, что грабители работали в команде, что у них был план, и что они не боялись рисковать. Оставалось выяснить, что именно они планировали и как мы можем их остановить. Время шло, и каждая минута могла иметь значение.

Оттолкнув от себя ноутбук, мой взгляд упал на экран телефона, где я увидела сообщение от Кирилла:

"Пообедаем? Я освободился после суда".

Когда Кирилл вернулся, я увидела в нём смесь усталости, облегчения и чувство вины. Он стоял передо мной, слегка наклонив голову,принес извинения и объяснил произошедшее:

- Добрался до какой-то отдаленной местности, где живет местный депутат. Места там глухие, сигнал еле ловит. Этот депутат – личность своеобразная, но сделка выгодная. Подписали всё, отметили успех, и я поехал обратно к тебе. Дорога шла через лес, и я, видимо, потерял концентрацию, потому что внезапно почувствовал сильный толчок. Машину вынесло с трассы прямо в канаву, телефон вылетел и разбился. Пытался включить – безрезультатно. Выбрался из машины, оглушенный и с царапинами. Связи нет, до ближайшего жилья километра три пришлось бы идти. Хорошо, что мимо ехал старик на тракторе. Он и довёз меня до деревни. Там у него взял мобильник, с которого тебе и позвонил. - я слушала, не перебивая. - Прости, что не сразу рассказал. Не хотел тебя беспокоить, у тебя и так родители в больнице. - он виновато опустил глаза.

- Главное, что ты жив, — выдохнула я, стараясь говорить спокойно, а у самой сердце колотится.

Сделала шаг ближе к нему, чтобы уменьшить расстояние между нами и показать свою поддержку. Кирилл в ответ обнял меня крепко, его руки обвили мою талию, словно он боялся потерять меня. Я почувствовала тепло его тела и успокаивающее дыхание. В этом объятии была вся его забота и нежность. Его лицо прижалось к моему плечу, и я заметила, как он закрыл глаза на мгновение — возможно, чтобы собрать мысли и эмоции воедино.

- Я знаю, я виноват, - произнес он с искренностью в голосе, опуская взгляд. В этот момент я увидела, как его губы слегка дрогнули, и мне стало ясно: он действительно раскаивается.

- А что с машиной? Она сильно пострадала?

Кирилл вздохнул и потер переносицу.

- Надеюсь, что завтра уже заберут. Там вроде бы есть умельцы…

Я прищурилась, представляя себе картину: искореженная машина в лесу, одиноко стоящая среди деревьев. Это изображение вызвало во мне смешанные чувства — страх за него и печаль о том, что он оказался в такой ситуации.

Я взяла его руку в свою и сжала её. Мои пальцы обвили его запястье, и я почувствовала, как он расслабляется под моим прикосновением.

- Все хорошо, - тихо сказала я, смотря ему в глаза. – Главное, что ты здесь и с тобой все в порядке. А с машиной разберемся. Вместе.

“Конечно, пойду на обед", – ответила я, улыбаясь экрану.

Спустившись вниз, мы направились в столовую вместе. Он обнял меня крепче, чем обычно. Его объятия были полны нежности и заботы, и в этом мгновении я осознала, как сильно он не хочет меня отпускать. Я могла слышать его сердце.

Когда мы вошли в столовую, аромат свежеприготовленной еды наполнил воздух. Мы выбрали аппетитный комплексный обед и заняли столик у окна. Обсуждая планы на выходные, я заметила, как Кирилл иногда отвлекался на меня, его глаза светились интересом, а губы натянуты в легкой улыбке. Его внимание льстило мне, и я чувствовала себя счастливой.

В этот момент к нам присоединилась Ульяна. Она села рядом, её поднос с едой громко стукнулся о стол. Я заметила, как Кирилл слегка напрягся, когда она произнесла:

- Ангелина, хочешь в командировку?

Мы с Кириллом обменялись взглядами, и я вопросительно посмотрела на неё, слегка приподняв бровь.

- Появились подвижки в деле банка. Наши подозреваемые перебрались в другой город, и благодаря двум задержанным у нас есть кое-какие сведения. Нужно проверить. Там, кажется, местные оперативники знакомы с одним из них.

Произнося это, Ульяна поглядывала на Кирилла.

- Я понял. Если нужно, пусть едет, – с широкой улыбкой сказал он.

Мне стало забавно. Во взгляде подруги я улавливала что-то иное, но явно не просьбу меня отпустить. Скорее всего, она просто не хочет говорить детали в присутствии посторонних, хоть он и адвокат нашего отдела.

- Спасибо, Кирилл, что бы я делала без твоего позволения, – с иронией ответила я. Затем повернулась к Ульяне.

- Да, конечно, я поеду. Когда выезжаем?

- Через три часа. Я сейчас забегу домой за вещами и документами. Едем не на один день, предупреждаю сразу. Зайди к Фёдору Владимировичу, напиши заявление и предупреди своих клиентов, невротиков.

- Кто в составе группы? – решила переспросить я.

- Наша группа. Я, Назаров, Абрамов, Осипов и, безусловно, ты, – произнесла она с улыбкой, допивая свой кофе.

Назаров… эхом отозвалось в моей голове. Внезапно энтузиазм куда-то испарился. Неизвестно, что взбредет ему в голову на этот раз. Чего ожидать от него: отстраненности или неожиданной поддержки.

Однако напротив меня сидит Кирилл и пристально наблюдает за мной. Нельзя выдавать свое замешательство, тем более из-за другого человека.

После этих слов я быстро доела свой обед, чувствуя легкое волнение. Командировки всегда вносят разнообразие в рутину, да и дело банка является одним из интересных в моей практике. Поднявшись из-за стола, попрощалась и чмокнула Кирилла в щеку, и направилась к кабинету Федора Владимировича.

Оформление заявления заняло немного времени. Дядя, как всегда, был погружён в свою работу. Но увидев меня, он всё отложил и ещё успел обсудить родителей и их здоровье.

Выйдя от него, я заглянула в свой кабинет. На столе царил привычный творческий беспорядок, но времени на его устранение не было. Наскоро уведомив своих клиентов о внезапной командировке и перенеся запланированные консультации, я собрала необходимые документы и личные вещи в небольшую сумку.

Через полтора часа, с небольшим чемоданом и папкой с документами, встретилась с Ульяной в холле, и мы направились к машине. Назаров уже был на месте. Он сидел на переднем сиденье своего автомобиля, уткнувшись в телефон, и даже не поднял головы, когда мы подошли.

"Ну и ладно," – подумала я, занимая место на заднем ряду. Абрамов, Осипов и Акимова, уселись следом.

Дорога предстояла неблизкая. Пейзажи за окном сменялись один за другим, но мысли мои были заняты предстоящей работой и, конечно, Назаровым. Я старалась не обращать на него внимания, погрузившись в изучение материалов дела. Однако его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела.