Черный Роберт (Тайна королевы)

Склонившееся над ней лицо Роберта горело от возбуждения. Eгo губы вспухли, глаза запали от страшного напряжения.

– Ну же! – произнес он сквозь стиснутые зубы и, приподняв ее чуть выше, прижал к себе, еще шире раздвинув ее ноги, – Сейчас!

И вдруг ее тело начали сотрясать конвульсии. Вопль, сорвавшийся с ее губ, эхом отозвался от каменных сводов. Вот он – тот высший миг, которого она ждала!

Роберт в ответ тоже застонал, изогнулся, откинув голову назад, содрогнулся и упал прямо на нее.

Eгo тело еще какое-то время билось, как в лихорадке, а потом он затих в полном изнеможении.

Обнимая его, Кейт вдруг почувствовала дикий восторг собственничества. Никогда и никто больше не причинит ему боль. Она встанет на пути любого.

– Кейт!

Его глуховатый голос произнес ее имя с необычной нежностью. Оказывается, имя может звучать... так красиво.

– Я тяжеловат для того, чтобы лежать на тебе. Позволь-ка, я отодвинусь в сторону.

Но он совсем не был тяжелым. И ей не хотелось, чтобы он отодвигался. Она никогда не отпустит его от себя.

Роберт приподнял голову и коснулся ее лба губами.

– Я бы с удовольствием остался в тебе. Но я начинаю опять возбуждаться. А для первого раза тебе достаточно. – Он слегка усмехнулся. – Наверное, даже слишком. У меня не получилось так нежно и мягко, как мне хотелось.

«Начинаю возбуждаться...» Кейт не могла в это поверить. Он снова желает ее! Значит, это наслаждение может повториться?

– Нет, – твердо сказал Роберт, когда Кейт прижалась к нему, И быстро перекатился на бок рядом с нею. – Не сейчас, Кейт. Отдохни. Странно! Мне даже не верится, что это я говорю. – Он снова усмехнулся и поцеловал ее в лоб. – Но тебе придется сознаться, что ты с удовольствием перенесла испытание.

Дыхание Кейт прервалось. Все окружающее виделось ей в какой-то дымке. Единственной реальностью было только то, что произошло.

– И это всегда... так?

– Более или менее. – Он нежно лизнул ее плечо, и снова горячая дрожь прошла по телу Кейт. – Но у нас получилось лучше, чем когда-либо. Ты, вероятно, создана для любви. Признаюсь, я не ожидал от девственницы такого отклика.

– Я не думала, что буду вести себя подобным образом. – Внезапно Кейт охватил панический страх. Только сейчас она начала осознавать, что с ней произошло и каким образом. Бесстыдство, с которым она себя вела, полная потеря контроля над собой... Распутница! Как и говорил Себастьян. Он оказался прав. Кейт резко села и завернулась в одеяло. – Наверное, если бы я знала...

– Если бы знала что? – явно поддразнивая, переспросил Роберт. – Что родилась с той страстностью в крови, которой боги одарили Афродиту?

Она вспыхнула.

– Ты смеешься надо мной?

– Я?

Она кивнула.

– Все языческие богини думали только о похоти, были тщеславны, поэтому и заслужили свои несчастья.

Он засмеялся.

– Хорошо, хорошо. Ты не богиня. – Его ладонь нежно обхватила ее грудь. – Но, наверное, стоит попробовать еще раз, чтобы определить, такая уж ли ты земная женщина?

И Кейт увидела, что все начинается сначала. Соски ее напряглись, затвердели под его пальцами.

– Нет! – отпрянула она, высвобождаясь из его рук. – Я ошиблась...

Он вскинул брови.

– Как быстро проходит чувство благодарности.

– Я найду другой способ.

– Но мне нравится этот.

– А мне нет.

Роберт сидел еще слишком близко от нее. Его дыхание, его глаза, тепло его тела притягивали ее как магнит. «Вот! Вот оно – то самое, о чем говорил Себастьян», – поняла Кейт. Она вскочила и пересела по другую сторону костра.

– Но тебе ведь понравилось? – спросил Роберт, глядя ей в глаза. – И тебе еще больше понравится, когда ты обучишься этому искусству.

– Я не стану учиться, – решительно помотала головой Кейт. – Я не хочу быть потаскушкой, как меня все время называл Себастьян. Я поклялась, что никогда не буду ею.

– Ах, вот оно в чем дело! – Роберт сжал губы. Ну, каков негодяй! Даже когда его нет рядом, яд продолжает действовать. – Но ты совсем не шлюха, Кейт!

– Непорочные женщины не получают удовольствия от совокупления с мужчиной, – повторила Кейт заученные слова Себастьяна.

– А как же твоя подруга Каролина? Ты же мне сама сказала, с какой радостью она вышла замуж.

Кейт в смятении нахмурилась. Да, он прав. Каролина никогда не отрицала, что ей доставляют радость плотские удовольствия.

– Она не такая, как я. – Кейт беспомощно мотнула головой. – Ты не понимаешь! Если он оказался прав в одном, значит, он может оказаться прав и в другом случае. Он говорил, что я буду вести себя, как шлюха. Так оно и получилось. И если ты считаешь, что я снова позволю... Что слова Себастьяна...

Роберт прервал ее.

– Но теперь уже поздно.

– Ты собираешься овладеть мною против моего желания? – спросила она, запнувшись.

Он покачал головой.

– Ты не сможешь сопротивляться. Я просто начну осаду, пока крепостные ворота сами не распахнутся.

Сначала она испугалась. А потом запретный жар легкой волной прошел по телу. Кейт знала, каким настойчивым может быть Роберт. Но это было бы полбеды. Она тоже всегда была упрямой. К сожалению, теперь она знала, какое наслаждение ждет ее, если она уступит. А похотливое тело и в самом деле откажется сопротивляться достойным образом, поскольку будет предвкушать удовольствие. Тело будет бороться с разумом и выискивать лазейки, чтобы найти повод и отдаться Роберту.

Кейт лихорадочно принялась думать, надеясь найти убедительные доводы.

– Ты сказал, что ребенок может помешать расторжению брака. А мне показалось, что тебе ни до чего не было дела и ты не пытался... предотвратить... Я не ошиблась?

Непонятное выражение пробежало по его лицу.

– Нет.

Кейт, удовлетворенная тем, что она верно угадала, кивнула. Ей ничего не было известно про способы, к которым могли прибегать мужчина и женщина, чтобы избежать зачатия. Но по тому, как необузданно вел себя Роберт, с какой животной страстью он отдавался своему чувству, Кейт догадалась – о рассчитанных действиях не могло быть и речи.

– Значит, тебе надо избегать близости всеми возможными способами.

– Отчего же? Я уже совершил ошибку. Сделанного не вернешь. Ты уже могла зачать. Зачем же отказывать себе в удовольствии?

– Затем, что я сказала «нет»! – В отчаянии ответила Кейт.

Внезапно он улыбнулся.

– На сегодня – возможно. Мне не хочется, чтобы у тебя испортилось настроение. Спи спокойно. – Он лег и натянул на себя одеяло. – Завтра вечером, с наступлением темноты, мы вновь разожжем костер и попробуем новую позу. Ты сядешь на меня сверху. Уверен, что это доставит тебе несравненно большее удовольствие, чем все поездки на Вороном вместе взятые. А сейчас просто лежи и вспоминай о том, что ты чувствовала, когда я вошел в тебя.

Отчаяние охватило Кейт. Она и в самом деле только при одном упоминании о том, что произошло между ними, ощутила приступ жара, прилив теплой волны к лону. Нега и потребность утолить приступ желания вспыхнули одновременно.

А Роберт, словно чувствуя, что она переживает, продолжал:

– У меня мало приятных воспоминаний об Испании. Но все же кое-какой полезный опыт я там приобрел. Там я научился некоторым вещам, которые, думаю, доставят тебе массу удовольствия. Завтра вечером я покажу...

– Нет, – отозвалась она шепотом.

– Наслаждение, которое получают муж и жена от своей близости, нельзя считать грехом. Я просто счастлив, что заполучил такую страстную девственницу. Это дар Марии. И мы не будем зря тратить время в этой пещере и постараемся развить ниспосланный нам дар к обоюдному удовольствию.

– Я не сластолюбива и не похотлива.

– Что за ужасные слова! Я так и слышу голос Себастьяна. Ты несешь в себе такое чистое, открытое желание, какого я не встречал еще ни разу. Будь честна сама с собой и признайся: ты пришла ко мне не только из чувства благодарности. Желание толкнуло тебя в мои объятия. И в нем нет ничего дурного. Оно прекрасно, потому что естественно.

Растерянная Кейт на какое-то время смешалась.

– Но... как я могла желать того, о чем не имела никакого представления? Откуда я знала, что получу такое... – Она снова запнулась в полном смятении, боясь выдать себя.

Он улыбнулся, догадавшись, почему Кейт замолчала.

– Твое внутреннее чувство подсказало тебе, что надо делать. Оно знает больше, чем ты сама. И потом, ты любопытна. Тебе хочется все узнать, все попробовать, все испытать. – Он закрыл глаза. – А теперь давай спать. Завтра будет трудный день. Надо набраться побольше сил.

Неужели он прав? Неужели она обманывала себя, считая, что хочет лишь отблагодарить его? Мысль об этом вызвала новый прилив отчаяния. В самом деле, так оно и было. Где-то в глубине души она поняла, что у нее нет другого способа разрушить стену, которую он воздвиг между ними. Эта потребность близости с ним томила ее, как жажда, как голод. И вид живительного источника уже не приносил утешения. Ей необходимо было испить этой упоительной влаги.

Приподняв голову, она посмотрела в ту сторону; где, вытянувшись на спине, лежал Роберт. И ей показалось, что выражение его лица стало еще более уверенным и неколебимым. Словно у ястреба, настигнувшего жертву. Но она не безропотная горлица. И будет защищаться. Нужно только забыть о том, что произошло сегодня между ними...

Но как не помнить об этом! Ему стоило взглянуть на нее, и грудь Кейт сразу напрягалась, соски набухали и горели. Даже сейчас, при одном воспоминании о пережитом, тело мгновенно отзывалось: в нем начинало происходить что-то неведомое и неподвластное ее воле. И Кейт знала, что оно снова начнет выгибаться, стонать и рваться навстречу Роберту и не станет слушать доводов рассудка. Эта мысль пугала ее. Но еще какое-то чувство поднималось из глубин ее сознания, чувство, которое она не могла пока ни понять, ни выразить словами.

– Кейт! Пора вставать!

Она открыла глаза. Роберт уже оделся и натягивал сапоги. Он улыбнулся ей.

– Одевайся! Я сейчас погашу костер.

Огонь уже едва теплился, и холод начал запускать свои щупальца под одеяло. Но Кейт думала не о нем.

Воспоминания прошлой ночи снова нахлынули на нее. Она увидела, что так и заснула нагая, и, поспешно схватив одежду, попыталась натянуть ее на себя под одеялом.

– Что ты там возишься, как поросенок в луже? – нетерпеливо спросил Роберт.

– Одеваюсь.

– Какая стыдливость! Ты, кажется, забыла, что я уже видел все прелести, которые ты теперь зачем-то пытаешься скрыть. – Он иронически улыбнулся. Или ты просто следуешь мудрым наставлениям Себастьяна и стараешься не возбуждать во мне желания? Удержать меня от порочных мыслей?

– Мне не нужны наставления Себастьяна, как и твои тоже, чтобы решать, чего я должна стыдиться, а чего нет.

– А я и не собираюсь учить тебя таким глупостям. Ты намного лучше такая, какой явилась мне вчера.

– У меня другое мнение на этот счет, – отрезала Кейт. – И мне не хочется разговаривать об этом, потому что я испытываю чувство неловкости.

– Вчера мне тоже пришлось испытать чувство неловкости, – пробормотал он. – Сказать: почему?

– Нет, – проговорила она с беспомощным отчаянием, обнаружив, что впопыхах натянула платье задом наперед. А еще надо надеть чулки. И снова ощупью, под его насмешливым взглядом. Роберта забавляло ее смущение. Кейт рассердилась. Нет! Она не позволит ему смеяться над собой.

Резко откинув одеяло, она одернула платье. Слава Богу, с ним все оказалось в порядке, вот только пуговицы были застегнуты не так, как надо. Кейт быстро исправила свою оплошность.

– Меня это не интересует. Как и вообще весь разговор. Я же попросила: давай сменим тему. Забудь о вчерашнем.

– Хорошо, давай поговорим о другом. Например, о твоих чулках. Позволь-ка, я помогу тебе побыстрее их надеть, пока ты не окоченела.

– Сама справлюсь! – быстро ответила Кейт. Но он уже сел рядом и взял из ее рук чулки. Когда пальцы Роберта коснулись ее лодыжки, Кейт показалось, будто пламя пробежало по телу. И оно поднималось все выше и выше вместе с его ладонями.

– Какие у тебя красивые ноги, – негромко заметил Роберт. – Вчера я не успел как следует рассмотреть их.

Кейт вспомнила, как лежала перед ним, раздвинув ноги, и у нее перехватило дыхание.

– Неправда.

Она изо всех сил пыталась придать голосу ледяное спокойствие.

– У тебя была возможность рассмотреть меня с головы до кончиков пальцев.

Роберт натянул чулок выше колена.

– Я разглядел только один укромный уголок твоего чудного тела. Желание было так велико, что я не мог отвести от него глаз. – Он потянулся за кожаным поясом с подвязками, что лежал неподалеку от него на одеяле. – Теперь ты сама имела возможность убедиться, как наши поступки зависят от наших чувств. – Он неторопливо пристегнул пояс, и пальцы его ласкающим движением погладили ее бедра. – Нет ничего более волнующего, чем женские подвязки.

Смуглая рука на белой коже скользнула выше. Прикосновение было нежным и в то же время возбуждающим. И Кейт, чувствуя, как пылает ее тело, не могла даже шевельнуться.

– Какая у тебя мягкая кожа. И у подвязок хорошая, мягкая кожа. – Его щеки горели. Иронические, насмешливые нотки исчезли. Голос стал хрипловатым и низким. – Чуть позже я покажу тебе, какое наслаждение может доставить кожа. – Роберт принялся надевать второй чулок. – Мне нравится на ощупь любая ткань, разве только кроме грубой шерсти. В Крейгдью ты будешь носить только шелковые чулки. – Он с той же завораживающей нежностью поднимал чулок все выше и выше...

Мускулы Кейт снова сами собой напряглись. Каждая клеточка тела отвечала на его призыв. Пульсирующий горячий поток распространялся по всему телу.

Почему она не в силах отодвинуться от него? Почему она окаменела от одного его прикосновения?

– Сегодня вечером я сумею продлить удовольствие, – сказал Роберт низким, чувственным голосом. – Вчера все закончилось быстрее, чем мне бы хотелось. Но ты слишком долго мучила меня. Теперь мы испили первый глоток. И я больше не буду таким грубым.

Но он совсем не был грубым. Диким – да. Необузданным – да. Но не жестокими не грубым. Свирепой, скорее, оказалась она. Кейт вспомнила, как вонзила ногти ему в плечи, стараясь прижать к себе как можно теснее. Она сама превратилась в животное. Животное, жаждущее мужчину-самца. Это сравнение помогло разорвать пелену соблазна, которая медленно окутывала ее, мешая понимать очевидное. Кейт отодвинулась.

Роберт одернул ее юбку и помог встать.

– У тебя все равно нет иного выбора.

– Я уже многое узнала о тебе. И могу поклясться, что ты не станешь принуждать меня к близости. Не станешь применять силу, чтобы склонить к греху.

– А мне и не придется. Твой темперамент, к счастью, сам подскажет тебе, что делать. – Он спокойно встретил ее яростный взгляд. – Мы оба понимаем, что я мог бы взять тебя сейчас, если бы захотел сделать это.

Кейт возмутилась и хотела что-то возразить ему, но поняла, что глупо спорить с очевидностью. Роберт все равно не поверит ей, видя, как ее тело страстно отзывается на каждое его прикосновение. Кейт гордо вскинула голову.

– Тогда что же тебя останавливает?

– Ты сама поймешь. А я буду ждать. – Он наклонился, поднял плащ и завернулся в него. – Я знаю, в каком смятении ты сейчас находишься. Но у тебя ясный и трезвый склад ума. И ты в конце концов придешь к разумному выводу. Сама поймешь, что правильно, а что нет.

– Что я должна вести себя, как шлюха?

– Нет. Ты должна вести себя, как истинная женщина. Женщина, которая умеет доставлять и получать наслаждение, данное ей по праву самой природой. Ты не шлюха, как пытался убедить тебя Себастьян. Для этого ты слишком сильная и глубокая натура. Шлюху используют. А ты не допустишь, чтобы тебя использовали. Скорее не я тебя, а ты можешь использовать меня. И мне это будет доставлять только радость.

Она с удивлением смотрела на него. Та роль, которую он отводил ей в своей жизни, вдруг открылась Кейт с другой стороны. И совсем не такой унизительной, какой она вначале представлялась. Напротив. Она возвышала ее.

– Власть, – мягко подсказал Роберт. – Ты сказала, что тебе нравится мысль о том, чтобы властвовать. До сих пор ты ее не имела. Ты подчинялась навязанным тебе обстоятельствам. И заботливый Себастьян делал все, чтобы ты не могла получить ее. Он хотел сделать тебя бессильной и покорной. Я же предлагаю тебе эту власть добровольно. И с удовольствием подчинюсь.

Власть?! До чего же он хитер и ловок. Как умело повернул разговор.

– У меня нет желания становиться Лилит. Я не пойду этой дорогой.

– А я тебе не навязываю никакого пути. Я предлагаю только быть тем, кто ты есть. Твоя душа обретет мир и покой только тогда, когда ты будешь следовать ее собственным велениям, а не чьим-то чужим. А мне нужно только твое тело.

– Какое утешение, – сказала Кейт, удивляясь тому, что сумела засмеяться в ответ на его слова.

– Я знаю, что многим женщинам не понравилась бы такая откровенность. Но ты особенная женщина. И поймешь меня. – Роберт поднял плащ, накинул ей на плечи и поплотнее закутал ее. – Тебе дается на размышление весь день. – Внезапно его взгляд упал на ее руки. – Ты осталась без перчаток. – Он снял свои. – Надень эти. После вчерашнего у тебя сразу будут замерзать пальцы.

Кейт покачала головой.

– Ты тоже отмораживал руки, значит...

Роберт нахмурился.

– Делай, как я... – Он замолчал, увидев выражение ее лица. – Хорошо, будем надевать их по очереди. Сначала ты, потом я. – Он снова посмотрел ей прямо в глаза. – Видишь, как ты заставляешь меня подчиняться себе? Как твоя воля подавляет мою? Не полностью, но все же... Главное – установить равновесие. И со временем нам это удастся. Протяни руки.

Кейт вытянула руки вперед. И он осторожно надел на ее правую руку свою большую кожаную перчатку. Она казалась грубоватой. Но внутри ее пальцы ощутили мягкое тепло. Роберт надел вторую перчатку. Теперь и другая рука окунулась в такое же мягкое тепло. И вновь чувственная дрожь прошла по ее телу, как в тот момент, когда ладонь Роберта коснулась ее бедра.

– Вот так. Правда, совсем неплохо? – Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. – Обещаю, что тебя ждет еще немало приятных ощущений.

Он говорил не о перчатках. Кейт чувствовала, что не в силах отвести глаз от его лица. И все же она нашла в себе силы едва слышным шепотом упрямо проговорить:

– Ты... ты меня не переубедишь.

– Я и не собирался. Ты должна сама переубедить себя. Ты слишком умна для того, чтобы позволить Себастьяну отобрать то, что принадлежит тебе. Я хочу, чтобы ты сама приняла решение. А теперь довольно разговоров. Сегодня нам предстоит тяжелый день. Чтобы не окоченеть, мы должны без устали двигаться до самого вечера – пока не придет время вновь развести костер.