Черный Роберт (Тайна королевы)

Дерт фыркнула.

– Можно подумать, что скалы отличаются большим разнообразием. А Крейгдью – просто скала на скале.

Еще один порыв ветра колыхнул тяжелые занавеси балдахина.

– Пожалуй, здесь становится слишком прохладно, – Дерт взяла Кейт за руку и подвела к креслу с подушками, которое стояло у камина. – Посидите, отдохните. Я принесу вам чашку крепкого сидра. – Усаживая Кейт в кресло, она коснулась ее коричневого плаща и нахмурилась: – Какая неплотная шерсть. Разве она может согреть человека? – Не давая Кейт времени ответить, она скомандовала: – Гэвин, принеси с постели покрывало.

– «Подай, принеси!» – проворчал Гэвин. Он поднялся, пересек комнату и принес кремового цвета шерстяное покрывало, которое лежало сложенным на кровати. – Что еще прикажете сделать?

– Скажу, если возникнет надобность, – ответила Дерт, набрасывая на плечи Кейт покрывало.

Пушистая, но плотная ткань сразу окутала тело Кейт теплом. И она уже не ощущала резких порывов холодного ветра. Кейт провела ладонью по изумительно мягкой ткани.

– Что это такое? Никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Выражение лица Дерт неожиданно смягчилось, щеки ее порозовели.

– Правда? – Но, взяв себя в руки, она строго выпрямилась и двинулась к двери. – Но откуда же вы могли видеть? Ведь это я сама ткала ее.

Кейт не успела ничего сказать, как Дерт уже вышла из комнаты.

– На самом деле она не такая строгая, какой старается казаться, – заметил Гэвин. – Хотя, пожалуй, нет. Она и в самом деле довольно суровая. Но вместе с тем – очень хорошая женщина. И тебе повезло, что у тебя будет такая экономка.

Кейт с удивлением посмотрела на Гэвина, не понимая, о чем он говорит.

– У нее все слуги ходят по струнке. Ни в одной комнате замка не найдешь и пылинки. И готовят у нас отлично.

– Она очень... – Кейт колебалась, пытаясь найти подходящее выражение, – энергичная.

Гэвнн, соглашаясь с ней, кивнул.

– Она не позволяет себе присесть ни на минуту. И все вокруг нее тоже должны быть заняты делом.

– И даже Роберт?

– Иногда, – Гэвин усмехнулся. – Первый год она в любую минуту готова была перерезать Джоку горло за то, что он привез ее сюда. Но затем они притерпелись друг к другу.

– У нее есть дети?

– Нет, – покачал головой Гэвин. – И все свое время и силы она отдает замку.

Кейт надеялась, что сумеет, сохранив свою свободу действий, приспособиться к условиям жизни замка. Но оказалось, что всему здесь задает тон Дерт. И обитатели замка подчиняются выработанным ею правилам поведения.

– Ты привыкнешь к ней, – заверил Гэвин, уловив смутное беспокойство, что пробежало по ее лицу. Дерт, конечно, немного резковата, но это не означает, что она тебя не уважает. У горцев, как правило, слуги становятся членами семьи.

Но Кейт меньше всего беспокоило, будут ли ей оказывать должное уважение. Она снова, посмотрела на окно. Дерт не дала ей как следует насладиться витражами.

– Я никогда раньше не видела, чтобы в домах были такие окна. Мне казалось, что такое может быть только в церкви.

– Все окна в замке из разноцветного стекла. Дед Роберта после женитьбы решил украсить свое жилище. Его невеста пожаловалась, что все здесь производит на нее гнетущее впечатление. И тогда он вызвал художника и стеклодува из Франции. Замок изначально был построен для того, чтобы отражать нападение врагов. Такое сооружение трудно украсить. Но дед считал, что цветные стекла оживят его.

Гэвин покачал головой.

– К сожалению, мать Роберта они раздражали не меньше, чем наша вера, которую она считала язы~ ческой.

– Тогда она просто очень глупая женщина. Разве можно считать греховным то, что так прекрасно?

Гэвин встал рядом с ней.

– Мальчишкой я засматривался на стекла так подолгу, что забывал обо всем на свете и начинал представлять, что я тот самый воин с могучими руками и громадным мечом... – Он покачал головой. – Haверное, это еще одна причина, почему я решил отправиться с Робертом за испанским золотом. Но очень скоро я понял, что никогда не смогу получать удовольствие от того, что мне удалось заколоть человека.

– Не жалей об этом. У каждого свое призвание.

Не обязательно всем быть воинами и размахивать мечами.

Гэвин кивнул.

– Надеюсь, когда я больше не понадоблюсь Роберту как телохранитель, то стану бардом.

– Бардом?

– Да. У каждого владельца замка должен быть свой певец, который рассказывает о том, что было: о сражениях, победах и вообще о самых важных событиях в истории клана.

– А разве эти истории не записываются?

Гэвина даже передернуло от такого вопроса.

– Тонкая вязь рассказа, которую ведет истинный бард, не идет ни в какое сравнение с тем сухим изложением, что остается на пергаменте.

– Прости мою оплошность, – торжественно сказала Кейт, пряча улыбку. – Но я никогда еще не встречалась с истинными бардами.

– Оно и видно, – ответил Гэвин. – Но я прощаю тебя. – Улыбка осветила его чистое лицо и ясные глаза. – Я даже попробую развлечь тебя своими песнями. Уверен, что Роберт будет занят разговором с Джоком еще довольно долго.

– Ты собираешься спеть мне какую-нибудь историю?

– О нет! Ты заслуживаешь более торжественной встречи. – Он повернулся. – Я схожу за волынкой.

– Я еще ни разу не слышала, как играют на волынке, – осторожно заметила она. – Думаешь, это и в самом деле будет приятно?

– Конечно! – Гэвин весь светился от предвкушения удовольствия. – Нет на свете инструмента более нежного и проникновенного. Звук волынки завораживает, поверь мне.

– Все, хватит! – Кейт закрыла уши ладонями. – Больше не могу этого выносить.

Но Гэвин не слышал ее: раздирающее уши пронзительное мяуканье заглушило бы что угодно. И Гэвин с упоением продолжал играть.

Кейт подошла к нему и выдернула изо рта мундштук.

– Гэвнн, прошу тебя, хватит!

Он с недоумением посмотрел на нее.

– Кейт, но я даже не разошелся по-настоящему. Не говоря уже о том, чтобы...

– Я терплю уже целый час. Но любая пытка не может продолжаться бесконечно.

Он опустил волынку на кресло рядом с собой.

– Конечно, женщины слишком нежные натуры, чтобы получать удовольствие от звука волынки. Но не скрою, ты меня разочаровала.

Кейт почувствовала угрызения совести.

– Haвepнoe, ты прав. Я уверена, что ты прекрасно играешь. Только мой несовершенный слух не в состоянии уловить этого.

– Он играл просто кошмарно, – услышала она голос Роберта, стоявшего в дверях. – Мы никогда не позволяем Гэвину играть перед битвой. Иначе все силы воинов будут направлены на то, чтобы прикончить его, а не врага.

– Не клевещи! – запротестовал было Гэвин, но тут же спохватился и переменил тему. – Какие новости у Джока?

– Нынче вечером мы отправляемся в Ирландию.

Гэвин от удивления присвистнул.

– Неужто все так плохо?

– Хуже не придумаешь, – мрачно ответил Роберт. – Несколько месяцев назад Малкольм объявился на грузовом корабле в порту возле Килгренна. Он и его люди останавливались в каждом городе на побережье, запугивая торговцев и ремесленников, требуя, чтобы они отказались от торговли с Крейгдью и вели дела только с ним.

– А что же Джок?

– Он ждал моего возвращения.

– Значит, ты должен будешь снова объехать все эти города и заверить торговцев, что им нечего бояться мести Малкольма?

– И как можно быстрее. Посланцы Алека все еще находятся в Ирландии. Поздоровайся с теми, с кем тебе хочется повидаться, и через два часа жди меня на корабле.

Гэвин покачал головой.

– В чем дело? – удивился Роберт: – На этот раз мы уедем не больше, чем на месяц.

– Возьми с собой Джока. Ведь и в прошлый раз тебе следовало взять его. Тогда никому не удалось бы захватить тебя в плен.

– Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

– Возьми Джока, – повторил Гэвин. – Я здесь нужен Кейт. Расскажу ей историю возникновения Крейгдью. – И, улыбнувшись, добавил: – Надеюсь, за это время она привыкнет к волынке и начнет получать удовольствие от моей игры.

– Я могу приказать тебе, – сказал Роберт, испытующе глядя на брата.

– Не делай этого, – мягко попросил Гэвин. – Мне будет очень неприятно ослушаться тебя.

Какое-то мгновение Роберт продолжал в упор смотреть на него.

– Хорошо. Черт с тобой, только дай мне слово, что ты не покинешь остров без моего разрешения, Toгдa и я буду спокоен за тебя. – Повернувшись на каблуках, он сказал, обращаясь к Кейт: – Пойдем со мной.

Она прошла следом за ним вниз по винтовой лестнице:

– Месяц?

– А тебе хочется, чтобы меня не было дольше? – едко спросил он. – Ирландия не так далеко. И если нам будет сопутствовать ветер, я вернусь в твои объятия намного быстрее. – Резким рывком он распахнул обитую медью дверь. – Так что готовься оказать мне теплый прием в своей постели.

Кейт упрямо покачала головой.

– Я буду рада видеть тебя в добром здравии. Но не надейся на продолжение наших отношений.

– Ты так считаешь? – Он резко повернулся к ней. Гнев и разочарование наконец нашли выход. – Нет, они не закончатся, пока я сам не решу прекратить их. Я слишком многое сделал для тебя, чтобы отказать себе в удовольствии получить хоть какую-то награду.

– Ты ничего не сделал для меня! – яростно ответила Кейт. – Всего лишь сохранил себе жизнь, чтобы пестовать свой остров. Та опасность, которая грозит ему в моем лице, еще не миновала. Так что отправляйся в свою Ирландию и не рассчитывай ни на что. Скажи спасибо, если я смогу выдавить из себя улыбку при встрече. Но не надейся и на нее, если и дальше будешь вести себя, как... – Она развернулась и хлопнула дверью. Борясь с подступающими к горлу рыданиями, Кейт помчалась по коридорам замка. Она не могла понять, что творится с ней. Весть о том, что он уезжает в Ирландию, должна была бы обрадовать ее. Теперь не надо бороться с ним и со своим искушением. К тому времени, когда он вернется, Кейт будет знать наверняка, не носит ли она ребенка в своем чреве. Если нет, у нее появится еще один довод, чтобы удерживать его от близости.

Но, Боже милосердный, ей совсем не хочется держать Роберта на расстоянии. Ей не хочется отпускать Роберта в Ирландию, где его подстерегают всевозможные опасности. Более всего ей хочется открыть ему дверь в свое сердце и в свою спальную комнату. Ей хочется жить в Крейгдью и рожать ему детей. До чего же ей хочется всего того, что она отвергает!

– Кейт? – Навстречу ей вышел Гэвин.

Она быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Он уже уехал?

– С Джоком ему не грозит никакая опасность.

Кейт наконец удалось проглотить комок, застрявший в горле. Как глупо плакать о том, чего нельзя получить. Надо просто насладиться тем, что дано хотя бы на время. Едва уловимая улыбка появилась на ее губах.

– Пойду в конюшню, посмотрю, как там устроились Верная и Вороной. А потом ты выполнишь свое обещание?

Его глаза озорно сверкнули:

– Ты хочешь послушать волынку?

– Чуть позже, – она снова улыбнулась краешком губ. – Но сначала ты расскажешь мне про Крейгдью...

– А что бы тебе хотелось узнать?

– Все. – Улыбка ее еще оставалась растерянной. – Я хочу познакомиться с людьми, которые живут на острове. Посмотреть, чем они занимаются. Хочу побродить по улицам, побывать в каждом уголке. Я хочу стать частью этого...

– Может так случиться, что ты ничего не получишь взамен... Не проще ли забыть обо всем на этот год? Читать, смотреть, наслаждаться жизнью и не терзать себя?

Кейт понимала всю разумность его совета, но не могла последовать ему. Ведь в ее распоряжении могут быть только эти оставшиеся месяцы. А дальше – неизвестность.

– Нет, я так не могу, – прошептала она.

Он печально кивнул.

– Понимаю, – и повернулся к выходу. – Дай мне немного времени, чтобы прийти в себя. Мы встретимся во дворе.

– Ты куда? – Внезапно из-за поворота лестницы появилась Дерт.

Гэвин усмехнулся.

– Собираюсь по казать Кейт деревню, пока еще светло. Вполне естественно, что ей хочется оглядеться на новом месте.

– Понятно, – протянула Дерт. – Но ты начинаешь не с того, с чего нужно. Сначала следует походить по замку и осмотреть его, а затем уж идти в деревню. Гэвин понятия не имеет об укладе в замке, только я смогу ввести вас в курс всех дел. К тому времени, как вернется Роберт, вы станете настоящей хозяйкой Крейгдью. – Дерт повернулась к Гэвину. – Иди, занимайся своими делами. – И не дожидаясь его ответа, Дерт повернулась и повелительно обратилась к Кейт: – Начнем прямо сейчас, и кое-что мы сумеем осмотреть еще до ужина. После этого мы пройдем по всем комнатам, вы увидите, как живут слуги, встретитесь с... – Дерт повернула за угол, и они не могли слышать, что она говорит.

– Мне совсем не хочется осматривать замок с нею, – прошептала Кейт. – Лучше, если ты пойдешь со мной...

– Никто не знает замок так, как знает его Дерт, смущенно вздохнул Гэвин. – Наверное, она права. Придется подчиниться.

– Но мне так хотелось спуститься сначала в деревню...

– А! Вы еще здесь... – Дерт стояла в конце зала. – Если мы и дальше будем двигаться с такой же скоростью, то не управимся и за месяц.

И Кейт вынуждена была повиноваться. В конце концов, ей и в самом деле хотелось заглянуть в каждый закоулок замка, повторяла она себе на ходу. В деревню можно отправиться и несколько позже.

– Завтра с утра пойдем осматривать окрестности, – подбадривая ее, крикнул Гэвин.

– У нас на завтра масса дел, – вместо Кейт ответила экономка, решительно шагая вперед. – Разве что через неделю...

– Через неделю?! – Кейт покачала головой. – Завтра, Гэвин.

Гэвин с опаской посмотрел на Дерт.

– Попробуем…

Бог мой, как ему не хотелось покидать остров! Как только судно отчалило, Роберт невольно сжал деревянные поручни. Взгляд его не отрывался от каменных башен замка. Так получилось, что с того самого момента, как Елизавета навязала ему свою игру, все события начали развиваться словно помимо его воли.

Впрочем, при чем тут Елизавета? Пора признать, что он попался в ловушку собственных чувств. Такого душевного смятения Роберт не помнил со времен Испании, когда он никак не мог решиться оставить мать и бежать к себе на родину.

– Я мог бы поехать один, – негромко, насколько вообще мог быть негромким его голос, сказал Джок.

Роберт отпустил поручни и взглянул на своего телохранителя.

– Нет, ты был прав, настаивая на поездке. Будет лучше, если я уеду.

– Я рад, что ты понял меня правильно, – сказал Джок. – Я боялся, что мне придется уговаривать тебя. На вид она девушка привлекательная, но Крейгдью важнее.

– Мне не требуется напоминать об этом.

– Во время нашей встречи на пристани мне показалось, что она выдержанная и спокойная. Но, – тут губы Джока дрогнули, – кажется, она не очень ласково проводила тебя.

Роберт нисколько не удивился тому, что об их коротком разговоре с Кейт уже стало известно Джоку. Ничто не ускользало от внимательного взгляда телохранителя. Верные слуги докладывали ему обо всем.

– Я бы не решился назвать Кейт спокойной и выдержанной.

– Может быть, это и к лучшему. Пока твоя мать жила в замке, повсюду стояла могильная тишина. – Джок бросил короткий взгляд на исчезающие вдали башни замка. – Почему ты женился на ней? У нее есть что-то, в чем особенно нуждается Крейгдью?

До чего же Джок хорошо знал его.

– Нет.

– Не могу поверить, что только похоть могла заставить тебя жениться на ней.

– Я расскажу тебе обо всем чуть позже, – мирно улыбнулся Роберт. – Сейчас мне не хочется признаваться в том, каким болваном я оказался.

Джок с изумлением посмотрел на Роберта.

– Она понравилась тебе?

– Я этого не сказал, – быстро ответил он.

– А тебе и не надо признаваться, – нахмурил брови Джок. – Ты смотришь на нее так, словно готов проглотить. Сначала мне показалось, что все дело только в твоем желании. Теперь я понимаю, что...

– Дело только в желании, – прервал его Роберт.

– Тогда все решится само собой, когда мы окажемся в Ирландии, где ты сможешь переспать со всеми красотками, которые только и мечтают о твоем возвращении после прошлогодней поездки.

Но Роберту не хотелось спать ни с какими другими женщинами, какими бы красотками они ни были. Ему хотелось одну только Кейт, черт бы ее побрал!

Джок покачал головой. Все это время он не отрывал глаз от лица Роберта и следил за той внутренней борьбой, что происходила в нем.

– Нет?! Тогда дело хуже, чем мне сначала показалось. Я припомнил тот день, когда твой отец привез молодую жену. У него в глазах было такое же собачье выражение преданности, как у тебя сейчас.

– Я-то не позволю себе задурить голову. Давай оставим этот разговор. Я обещал тебе, что мы вернемся к нему чуть позже. – Роберт отвернулся от тающего на горизонте острова. – Скажи лучше, кого из торговцев нам придется убеждать больше других. Кто сильнее всех напуган угрозами Алека?

– Хорошо, поговорим об этом. – Джок помолчал, но все же решил закончить начатую им мысль. Просто я хочу, чтобы ты знал. Еще одного промаха я не совершу.

– Ты никогда не совершал промахов, – улыбнулся Роберт.

– Один раз. Когда позволил им забрать тебя в Испанию. После смерти отца я должен был заботиться о тебе, а не они. Мне надо было сделать все, чтобы ты остался на острове.

Слова Джока ошеломили Роберта. Он понятия не имел, что телохранитель отца казнил себя за случившееся. После возвращении Роберта из Испании они ни разу не заговаривали на эту тему.

– Она была моей матерью. А дон Диего дядей. Ты ничего не мог сделать. Мне и в голову не приходило винить тебя. Закон был на их стороне.

– Я мог бы остановить ее. – Джок немигающим взглядом смотрел в океанский простор. – Сейчас я бы именно так и поступил. Вонзив кинжал в ее сердце.

– Женщины?

– Женщины или мужчины – какая разница? – Он иронически улыбнулся. – Нет! Женщины даже опаснее. Красота и мягкость внушают ложные представления о них. Ты открываешься и не замечаешь, как они незаметно забираются тебе под броню и сворачиваются клубком на груди. – Он пожал плечами. – И в тот момент, когда им что-то не нравится, ты уже ничего не можешь поделать. Они жалят тебя в самое сердце.

– Кейт не собирается жалить меня.

– Тем лучше для нее. Ибо я больше не позволю ни одной женщине причинить вред ни тебе, ни Крейгдью.

Роберт не успел ему ничего ответить, потому что Джок круто сменил тему разговора и сразу ответил на предыдущий вопрос.

– Больше всех перепугался Шонесси. Он сразу отказался снабжать нас товарами. Риорден настроен не так решительно, он, кажется, скорее готов побороться с Малкольмом, прежде чем сдаться на его милость. Кеннет О'Тул встал на нашу сторону, но ему потребуется поддержка. Нам надо подумать, как...