Светлый

Конечно, я слышала имя Маллинага Ватсьяяна бесчисленное количество раз, прежде чем я вошла в дом, начав работать служанкой, и не всегда в самых теплых тонах.

«Этот молодой мечтатель, – насмехались старые сплетники Бенареса, – думает, что пишет секрет духовного просветления. Ну, так он говорит, и если он действительно в это верит, то еще больший дурак».

«Называет себя писателем, – другие неодобрительно хмурились, – он пачкает бумагу, на которой пишет».

«Святотатство, – выплюнули индуистские священники, с отвращением отводя глаза, когда он проходил мимо, – просто святотатство».

Моя собственная семья предупреждала меня, когда я устраивалась на работу, что у него нехорошая репутация. «Он не тот мужчина, с которым должна общаться хорошая девушка», – с тревогой сказала моя мать. «Тебе стоит послушать, что говорят в деревне».

«О чем?» – спросил я. Но никто так и не сказал. Я знал только, что «шедевр» Маллинаги Ватсьятаны был либо предметом всеобщих шуток, либо источником их глубокого неодобрения. Тем не менее, единственное, что я знал наверняка, это то, что он был писателем, и он был готов платить мне за то, чтобы я приносил ему еду и подметал полы, поэтому я взялся за эту работу. Он был образованным и философским человеком – насколько шокирующими могли быть его таинственные писания?

-

Должен признать, что я вошел в его дом с некоторым трепетом после того, что услышал в деревне, но он не был чем-то необычным. Высокий и худой, с глубокими, нежными глазами и доброй, слегка рассеянной улыбкой, он выглядел именно так, как и должен выглядеть философ.

«Твои обязанности скажут сами за себя», – сказал он мне, когда я пришел. «Если что-то грязное, убери это. Если я позову тебя, ответь мне и сделай, как я прошу. Ты умеешь читать, девочка?»

Я покачала головой.

«Как жаль, но я осмелюсь сказать, что вы могли бы ценить духовное, если бы вас правильно наставили. Мою работу мало ценят за ее истинную природу».

«В чем заключается ваша работа?» – спросил я, сгорая от любопытства узнать, что именно вызвало такую сильную реакцию у всех, кого я знал.

«Она о способе жить более высокой и более духовной жизнью, чем большинство может постичь», – ответил он.

Это звучало скучно и далеко за пределами моих знаний или понимания. Но как такое могло привести к такому осуждению? Мое любопытство нисколько не удовлетворил этот неопределенный ответ.

-

Дом был большим и роскошным, но другие слуги притихли, когда я заговорил о его работе, покачав головами, когда я поднял эту тему, снисходительно относясь к прихотям их хозяина, но слегка неодобрительно, даже смущенно. Я понял, что если я когда-нибудь узнаю, что именно он пишет, мне придется делать это в одиночку. Я не работал в доме больше нескольких дней, прежде чем нашел возможность войти в комнату Маллинаги под предлогом протирания пыли, если кто-то придет меня потревожить. Был поздний вечер, и я уже несколько часов не слышал ни звука царапанья пером. Я был уверен, что мой хозяин, должно быть, ушел спать. Бесшумно толкнув дверь, я сразу же увидел стопки и стопки пергамента, разложенные на столе. Плотно сшитые, непонятные мне, письмена были втиснуты в каждый дюйм доступного пространства, так что от первоначальной белизны почти ничего не осталось. Стопки заметок были сложены высокими стопками, чернила и перья были свалены в маленькую банку в центре. Огромное количество работы было поразительным. Но когда я подошел ближе, чтобы рассмотреть бумаги более внимательно, то то, что заставило меня ахнуть, были фотографии.

На всех были изображены мужчины и женщины, обнаженные, большинство из них были скорчены в странных и непристойных позах. Это было руководство по пыткам? Но затем я присмотрелся. На ближайшей картинке была изображена женщина, выгнув спину, согнув ноги под собой так, что затылок покоился на ступнях, бедра раздвинуты, и мужчина на коленях, поддерживающий изгиб ее спины, когда он проникал в нее. Мои глаза расширились. Эти картинки были – священники были правы, это было запрещено, это было неправильно! Но почему же тогда я чувствовал, как моя плоть нагревается, мои нижние области увлажняются от возбуждения?

«Ты тоже собираешься меня порицать?»

Я на самом деле закричала от звука голоса Маллинаги, низкого и унылого, доносившегося из темного угла комнаты. Я резко обернулась и увидела, как он наблюдает за мной, подперев подбородок ладонями, нахмурившись, озабоченно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.