Эти Золотые короли
- -
- 100%
- +
Не ответив ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков.
Волнение сменяется злостью в мгновение ока. Я злюсь не на нее, ведь знаю, что все это дело рук моего отца.
Стерлинг берется за дверную ручку, но замирает, когда кто-то касается ее с другой стороны. Я не отрываю взгляда от входа, брат отступает, давая человеку пройти. Из-за двери показывается копна светлых волос. Мы пятеро замираем под взглядом Блу.
– Проклятье, ты в порядке.
Это все, что я могу сказать, бросаясь к Саутсайд, пытающейся спрятать плохо забинтованную руку. Похоже, я знаю, что случилось с разбитой стеной и зеркалом, которые увидел в коридоре.
– Где ты, черт возьми, пропадала? – задаю я вопрос и сжимаю ее крепче, чем, вероятно, следовало бы.
– Я в порядке, – отвечает Блу. – Просто вышла прогуляться, хотела проветрить голову, но… как вы сюда попали?
В ответ Рикки звенит ключами, и Саутсайд прижимается к моей груди, понимая, что это значит.
– Какого черта они все еще у тебя? – огрызается она, слегка вырываясь из моих объятий и свирепо глядя на него. Однако вместо того, чтобы ответить на вопрос, Рикки запахивает куртку и вызывающе наклоняет голову, явно решив не отвечать.
Но у нас есть дела и поважнее, чем Руиз.
– Мы все видели новый пост Пандоры, – сообщаю я ей, на что она разочарованно вздыхает.
– Да уж, очевидно, его видели все.
Мой взгляд снова скользит по окровавленной повязке на ее руке, но когда Блу это понимает, то прячет ладонь в карман пальто. Как будто надеется, что я не стану отчитывать ее при всех.
В комнате слишком тихо, но я чувствую, что она переполнена. Это делает тот факт, что мне нужно побыть наедине с Блу, еще более очевидным. Только так мы сможем говорить спокойно, высказать свое мнение без свидетелей.
Одного взгляда на моих братьев достаточно, чтобы они поняли мои мысли.
– Мы пойдем, раз все в порядке, – говорит Стерлинг.
Он кивает в сторону двери, Дэйн спешит следом. Джосс идет прямо за ними, сочувственно касаясь плеча Саутсайд на пути к выходу.
Эти трое легко поняли намек, но Рикки, как и ожидалось, медлит. Чтоб его черти драли. Взгляд Руиза прикован к Саутсайд, он подходит ближе. Ближе, чем я считаю необходимым, но почему я вообще удивляюсь?
– Что, мать твою, с рукой? – спрашивает он, не утруждая себя тем, чтобы придержать язык.
Ожидая ответа Блу, я снова вижу это чертово выражение в глазах Рикки. То самое, из-за которого мне каждый раз хочется разорвать Руиза в клочья.
– Я была расстроена, – отвечает она со вздохом. – Думаю, в тот момент стена показалась мне отличным местом для удара кулаком. А потом и зеркало.
Короткий, невеселый смешок призван скрыть ее смущение, но я вижу ее насквозь. В основном потому, что знаю, что сейчас стоит в ее спальне, у кровати. Знаю, что перед тем, как пойти на прогулку, проветриться, она зашла в дом и устроила истерику, чтобы выплеснуть злость. Этим вечером что-то произошло, и у меня такое чувство, будто Саутсайд не хочет об этом говорить. Однако, учитывая, что в этом замешан Вин, одно можно сказать наверняка.
Это было что-то охренительно сомнительное.
Мы с Рикки обмениваемся взглядами. Наша взаимная неприязнь не ослабевает. На самом деле она усиливается всякий раз, когда мы оказываемся лицом к лицу. Приходится признать, что мы вроде как повязаны. Я знаю, что Саутсайд никогда не вышвырнет его на обочину своей жизни, потому что они друзья детства. И как бы сильно он ни желал иного, я тоже никуда не денусь.
– Буду ждать от тебя звонка к утру, богатенький мальчик, – угрожает он. – Либо ты выясняешь, что, черт возьми, происходит, либо я сам с этим разберусь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я делал это дерьмо сам.
– Рикки, ты не помогаешь! – огрызается Саутсайд, вмешиваясь как раз в тот момент, когда я открываю рот, чтобы послать этого придурка на хрен.
Он встречается с ней взглядом, и только сейчас ненависть, которую он питает ко мне, начинает угасать. Почему? Потому что он больше не смотрит на меня, он смотрит на Блу, и эта чертова слабость снова проявляется.
– Я знаю, ты просто беспокоишься обо мне, и знаю, что ты дал Хантеру обещание, но это не имеет к тебе никакого отношения, – добавляет она. – Я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.
– Так что, я должен просто…
– Все, что тебе нужно знать, это то, что Уэст не позвонит тебе утром и ничего не сообщит, – перебивает она. – Так что, пожалуйста, просто… прекрати. Я сейчас не могу с этим разбираться.
Рикки смотрит на нее, плечи грузно вздымаются. Он сдерживает те слова, которые хотел бы произнести, и в итоге ничего не говорит.
Что ж, будь я проклят. Она сделала это. Нашла кнопку выключения этого придурка.
Не думаю, что когда-либо видел его таким спокойным. Обычно я бы немного позлорадствовал, но не делаю этого. Я видел Рикки сорвавшимся с поводка и догадываюсь, что и злость, и смирение – это просто проявления его глубоких чувств к Блу.
– Я оставлю Скар с Джулс на ночь, Шейна заберу домой. А потом вернусь, – говорит он ровным голосом. Как будто уже принял решение.
– Рикки…
– Я вернусь, Би, – повторяет он, но на этот раз более властно. – Постою на подъездной дорожке и понаблюдаю. Ну, знаешь, на случай если его папаша решит вернуться.
Мне требуется вся сила воли, о которой я и не подозревал, чтобы не поставить его на место. Он направляется к двери и уже выходит на крыльцо, когда Саутсайд снова окликает его.
– И я бы хотела вернуть свой ключ, – заявляет Блу. – Хантер дал тебе его только для экстренных случаев.
– Думаю, хорошо, что это был экстренный случай.
Руиз не удосуживается оглянуться, продолжая идти к своей машине.
– Ладно, тогда я попрошу Дасти поменять замки.
Рикки пожимает плечами, по-прежнему не встречаясь взглядом с Саутсайд.
– Делай, что должна.
– Ох! Он такой чертовски упрямый, – стонет она, глядя, как Рикки садится в машину и заводит двигатель.
Блу расстроенно хлопает дверью, и все, о чем я могу думать, – это о том, что же мог сделать или сказать мой отец, если это заставило ее собрать чемоданы. Из-за чего она поранила руку.
В голове крутится мысль, посаженная туда моими братьями. Не дави слишком сильно, не загоняй в угол.
Поэтому я решаю действовать медленно и спокойно.
Я приподнимаю ее подбородок, пока ее взгляд не встречается с моим. Она чертовски красива, да, но вовсе не это приковало меня к ней. Жизнь обошлась с Блу не лучшим образом, однако, несмотря на все это, она одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. В ней горит огонь, который ничто не смогло погасить – даже я, пока не пришел в себя.
Я опускаю взгляд на ее руку и осторожно осматриваю. Повязка окровавлена еще больше, чем раньше, а это значит, что ране требуется уход.
– Сильно болит?
Она пожимает плечами и встречается со мной взглядом.
– Меньше, чем ты думаешь. Это ведь не первый раз, когда я делаю что-то подобное в порыве гнева.
Меня это не удивляет, но что застает врасплох, так это то, что Блу умудряется улыбнуться. Однако ее глаза стеклянные. Как будто она сдерживает непролитые слезы.
– Я знаю, ты сама стоишь на ногах, и знаю, что тебе не нужна ничья забота, но… может, позволишь мне? Хотя бы в этот раз.
Она пристально смотрит на меня и, возможно, слышит все мои невысказанные мысли – о том, как я люблю ее, как хочу быть тем, кто ее достоин. Когда она наконец сдается и кивает, ее волосы слегка колышутся.
– Хорошо.
Я понимаю, что Блу Райли мало кого к себе подпускает, но каким-то магическим образом, даже будучи таким извращенным ублюдком, я умудрился пробраться в круг ее доверия. Для меня это много значит. Но с такой девушкой, как Саутсайд, я понял кое-что неожиданное. Она сильно предана тем, кого любит, и добивается такой же преданности от своих близких людей.
Думаю, именно поэтому я здесь, а не выслеживаю своего отца, собираясь отомстить за то дерьмо, которое он натворил. Я остаюсь на месте, желая убедиться, что с Саутсайд все в порядке, ведь сегодня она нуждается в заботе больше, чем когда-либо.
– Давай приведем в порядок твою руку. А потом поговорим.
Она колеблется, но в конце концов кивает. Нам предстоит непростой разговор, но мы справимся с ним так же, как учимся справляться со всем остальным.
Вместе.
Глава 4
Уэст
Не спрашивай о чемоданах. По крайней мере, не раньше, чем обработаешь ее руку.
Саутсайд следует за мной, когда я направляюсь в ванную, чтобы найти медикаменты и промыть рану. Пока я роюсь в аптечке, Блу присаживается на край ванны, по-прежнему почти не разговаривая. Все, что я нахожу, – это несколько капель спирта, тюбик антисептика без колпачка и одну полоску марлевого бинта. Надеюсь, этого хватит.
Заметка: Купи ей аптечку первой помощи как можно скорее. Саутсайд достаточно часто впадает в ярость, точно пригодится.
– Так, честно предупреждаю – мой опыт в подобных вещах ограничивается лечением травм, которые я получил на поле. Просто подумал, что тебе следует знать.
Прежде чем ответить, она одаривает меня еще одной грустной улыбкой.
– Спасибо, что предупредил, но, думаю, я в надежных руках.
Я тоже слегка улыбаюсь, но ее улыбка уже увяла. Почему? Потому что гребаный Вин сегодня здорово по ней прошелся.
Сосредоточься на ней. Разберешься с этим ублюдком позже.
Присаживаюсь рядом на край ванны, и Блу смотрит на меня. Наблюдает, как я снимаю старую повязку. Каким-то образом мне удается снять ее, не причинив еще большей боли. Я вижу костяшки ее пальцев и понимаю, что она хорошо их обработала. Ни одна из ранок не кажется настолько глубокой, чтобы нужно было накладывать швы. Повезло.
Гляжу на Блу снизу вверх и приподнимаю бровь.
– Красивая девушка и вспыльчивый характер – это смертельное сочетание, – поддразниваю я. – Ты когда-нибудь задумывалась о посещении курсов по управлению гневом?
– Раз или два, но некоторые говорят, что взрывоопасность – это часть моего обаяния. – Она игриво подмигивает, когда я отрываю взгляд от обработки ее руки.
– Ага, все мы знаем, что люди иногда лгут, Саутсайд.
Эта шутка вызывает у нее реальный смех. Смех, который звучит искренне и непринужденно. Хотелось бы думать, что это как-то связано со мной, заботящимся о ней.
– Ой, – Блу морщится и немного отшатывается, когда я смазываю спиртом костяшки ее пальцев.
– Ты в порядке?
Ее темно-синие глаза на секунду вспыхивают, и она кивает. Снова приближая ее руку, я обдуваю кожу, чтобы успокоить жжение. Теперь внимание Блу сосредоточено на мне, а не на боли, как это было минуту назад.
– Лучше?
Она снова кивает, прежде чем ответить.
– Да, немного.
Несмотря на то, что я знаю: она видела много всякого дерьма, ее глаза до сих пор выглядят такими невинными. Каждый раз, когда я смотрю в них, у меня внутри все переворачивается. Чем больше я думаю о поступке Вина, тем больше мне хочется выследить его, пусть я и не знаю никаких подробностей их разговора.
– Мне нужно знать, что он сказал.
Слова слетают с языка поспешно, я понимаю, что поторопился. По плану мне нужно было успокоить ее, прежде чем поднимать этот вопрос, но я больше не мог сдерживаться. Чудо, что я продержался так долго.
Эта девушка… она завладела всем моим проклятым сердцем, и иногда это ошеломляет. Вызывает странный дискомфорт. Думаю, я до сих пор не осознавал, насколько это дискомфортно, пока не стало ясно, что я не могу защитить ее от всего и всех.
Ожидание ответа убивает меня, как и ее покрасневшие глаза. Очевидно, что в какой-то момент Блу плакала, даже если хочет, чтобы я думал, будто все в порядке. Когда я смотрю на нее, на последствия урагана «Вин», я уже знаю все, что мне нужно знать.
Сейчас она даже не смотрит на меня, не смотрит уже почти целую минуту. Но я не давлю. Вместо этого заканчиваю перевязывать ее рану, убираю принадлежности для оказания первой помощи и беру Блу за здоровую руку.
– Куда мы идем? – спрашивает она, выглядя настолько обеспокоенной, насколько я и ожидал.
– В твою комнату, там поговорим.
Ее глаза расширяются от этого предложения, и еще до того, как она открывает рот, я понимаю, о чем пойдет речь.
– Может… может, лучше пойдем в гостиную? Я разбросала одежду по всей кровати и…
– Я уже видел чемоданы, – перебиваю я, спасая ее от лжи.
Теперь она знает, что нет смысла скрывать правду – она намеревалась сбежать. Черт, насколько я знаю, она по-прежнему об этом думает.
Из-за ее пустого взгляда, устремленного на меня, тишина кажется намного громче. Настолько громкой, что подтверждает мое предположение – Блу была полностью готова сбежать, ничего мне не сказав.
Лицо Блу внезапно приобретает виноватое выражение, а глаза наполняются непролитыми слезами.
– Все в порядке. Я не злюсь. Ты просто делала то, что считала нужным, – тихо говорю я.
Это не ложь – я действительно понимаю. Она поступила так, как считала разумным и безопасным. Но мне чертовски больно представлять, как Блу бросает меня, не сказав ни слова. Это кое-что проясняет. Я все еще многого не знаю, не понимаю.
Колеблясь, она следует за мной в свою комнату. Наступает неловкая пауза, пока Блу собирает чемоданы и убирает их в шкаф. После этого она устраивается на полу, прислонившись спиной к кровати, и я опускаюсь, садясь рядом с ней. Затем, после долгого молчания, когда мы только и делаем, что пялимся в стену, я снова предпринимаю попытку завязать разговор.
– Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему Вин был здесь сегодня.
Ответа нет.
Я пытаюсь сохранять самообладание, но, черт возьми. Я не знаю, что у нее на уме, не знаю, насколько она уязвима, так что осторожничаю.
Я касаюсь ее руки – той, которая не поранена, – и как только мы соприкасаемся, глаза Блу снова наполняются слезами. Когда я вижу ее такой, это настолько сильно трогает меня за душу, что Блу и не представляет.
– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.
Как только эти слова слетают с моих губ, она опускает взгляд.
– Ничего важного.
– Ничего… – Я едва сдерживаюсь, чтобы не повторить ее ответ, от которого у меня начинает подергиваться бровь.
Ничего важного? Тогда какого черта она взбесилась и начала крушить все вокруг кулаками? Какого черта она была полностью готова к побегу?
Потому что это было чертовски важно, а значит, она дурит мне голову.
Глубокий вдох. Не выходи из себя.
– Он заставил тебя что-то подписать? – спрашиваю.
На лице Саутсайд мелькает замешательство.
– Нет, ничего подобного.
Когда она замолкает, я испытываю еще один приступ разочарования и не отрываю от нее глаз. Вин наверняка должен был втюхать ей ту же хрень с договором о неразглашении, с которой он обратился к Паркер и Кейси. Для него было бы логично предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает, – так что нет ничего невероятного в том, что у него сразу появилась миссия заставить ее замолчать, как он делал это с другими.
– Ты слишком сильно переживаешь.
Сразу после этого она выдавливает из себя фальшивую улыбку, – разумеется, фальшивую, потому что Блу снова на грани слез.
– У тебя было право волноваться. Я, наверное, тебя до сердечного приступа довела, когда ты вошел и увидел все это стекло.
– И чемоданы. О них тоже, блин, не забудь, – добавляю я, чтобы подчеркнуть: это тоже нужно обсудить.
Разочарованная, Блу на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем поднять его к потолку.
– Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям взять верх.
Очередная чушь, которую она пытается мне пропихнуть. И снова делает вид, будто ей плевать. Я, черт подери, больше не могу выносить этого хождения на цыпочках.
– Я не смогу исправить то, что натворил мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блу.
Еще одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.
– Называешь меня Блу… Ты точно раздуваешь из мухи слона.
– Кого ты, мать твою, пытаешься обмануть? Пара шуток не скроет того факта, что ты плакала. Или того факта, что из-за каких-то слов, сказанных этим мудаком, ты была готова сорваться с места и свалить к чертям собачьим, даже не подав хренов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, придется рассказать мне что-то посерьезнее, чем эта чушь.
Что ж… ладно. У меня все еще довольно хреново получается вести себя спокойно и осмотрительно. Учтено.
Я пытался сохранять хладнокровие, но тревожные звоночки просто сводят с ума. Блу пытается забить на то, что произошло, но именно это и доказывает, что ей есть что скрывать.
Ее пристальный взгляд практически прожигает во мне дыру, но она, кажется, понимает, что я не поддаюсь на уговоры, не покупаюсь на эту чушь. В конце концов мы оказываемся в тупике. Блу отводит взгляд, смотрит в потолок. Я не могу прочесть ее мысли, но, черт возьми, она точно прекратила попытки изобразить улыбку, а это о многом говорит.
– Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… забудь об этом.
Я делаю глубокий разочарованный вдох, и плечи наполняются невероятным напряжением.
О чем она умалчивает?
– И ты думаешь, на этом мы закончим? Я должен поверить, что он вообще ничего не говорил? Должен поверить, что ты разозлилась и разбила себе руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника или что?
Все еще глядя в потолок, она вздыхает.
– Проклятье, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!
Последняя фраза слетает с ее губ неловко. Как будто она скорее положила бы руку на горячую плиту, чем произнесла эти слова вслух.
– И что?
– И что? – огрызается она, закатывая глаза. – Этот человек считает меня «отбросом с южной стороны». А ты, между тем, его гребаный наследник и все такое. Если подытожить, он не хочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.
Она настроена решительно. Хочет заставить меня поверить, будто у них был именно такой разговор, но это не сработает.
– Чушь собачья.
Блу усмехается, и я вижу, как ее переполняет разочарование, но мне плевать.
Еще одно драматичное закатывание глаз, и она снова поворачивается ко мне.
– Черт возьми, Уэст! Что мне еще сказать? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе, не хочет очернять твой имидж. Конец истории, – огрызается она.
От гнева у меня закипает кровь, и я крепко сжимаю кулаки. Здесь есть что-то еще. Сокрыто намного больше, чем сказано.
Проходит несколько томительных секунд. Мы замолкаем. Это тупик. Я знаю, что будет нелегко заставить ее признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ добиться успеха – это доверять друг другу. Во всем.
Еще один ее вздох означает, что она закончила говорить, закрылась и не позволит мне вытащить из нее то, чем она не готова поделиться.
– В тот вечер, когда я пришел, чтобы поделиться с тобой всеми своими тайнами, я объяснил тебе, почему нацелился именно на тебя, когда мы впервые встретились. Ты сказала кое-что, что застряло у меня в голове по сей день. Помнишь, что спросила?
Единственный звук в комнате – это ее сердитое дыхание, вырывающееся из раздувающихся ноздрей. Однако через несколько секунд я получаю хоть какой-то ответ – она качает головой.
– Ты сказала, что хватило бы одного простого разговора. Всего один момент доверия и открытости. Это запало мне в душу, и с тех пор я всегда был честен с тобой во всем, – добавляю я. – Ты, мои братья и Джосс – единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, ты видела много дерьма и прошла через него. Но знай: ты можешь мне доверять.
Она не сразу заговаривает, но я замечаю то, чего она сама, наверное, даже не осознает. Она дрожит. Конечно, это едва видно, но я подмечаю сразу.
– Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.
И снова она молчит, но, по-моему, слегка смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.
– Вопрос о том, заставлял ли Вин тебя что-то подписывать, был неслучайным. Я спросил, потому что он уже приходил к Кейси до моего приезда. Он заставил ее подписать договор о неразглашении – из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметает свои и мои следы, но я понятия не имею, почему. Видеть Кейси и без того было странно, но еще страннее было узнать, что она уже встречалась с моим отцом. А еще хуже было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась кого-то. Постоянно осторожничала.
Саутсайд моргает, и я могу только надеяться, что дело сдвинулось с мертвой точки.
– Он дал Кейси взятку, чтобы подсластить сделку. Думаю, так же он поступил и с Паркер, что объясняет ее недавний поход по магазинам. Однако во всем этом есть и светлая сторона. Если это вообще можно так назвать.
Брови Саутсайд приподнимаются – первая живая эмоция, которую я заметил за последнее время.
– Паркер подписала договор о неразглашении, а значит, она не может никому рассказать обо мне и Кейси. Мы смело можем идти к доктору Прайор. Можем рассказать ей о видео, а Паркер не сможет отомстить.
Саутсайд по-прежнему молчит, но смягчившееся выражение ее лица вселяет в меня маленькую надежду. Возможно, она приходит в себя.
– Я думала, ты рассказал только горстке людей, – говорит она. – Так… как твой отец узнал?
– Я тоже об этом думал. Моей первой мыслью было, что Кейси, возможно, проболталась кому-то, кроме Паркер, и информация каким-то образом попала к Вину. Хотя это кажется слишком большим совпадением. Он определенно знает то, чего не должен знать, но…
– Телефоны.
Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд. Она что-то бормочет себе под нос, погружаясь в мысль, которой ей еще предстоит поделиться вслух.
– Ты о чем?
– Хантер сказал кое-что, когда я была у него в последний раз. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… В то время я не сложила два и два, но это единственное, что имеет смысл. Это объяснило бы, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Как он получил ту фотографию, которой я поделилась только с Рикки. Я…
Она замолкает, уставившись в пол, когда до нее доходит тяжесть этого открытия. До нас обоих.
Неужели Вин действительно зайдет так далеко? Стал бы он отслеживать телефонные звонки и сообщения?
Как только я задаю себе этот вопрос, мне вспоминаются все другие темные делишки, которые он проворачивал в последнее время, и в это становится нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен на такое, даже если главный вопрос все еще остается в силе – почему?
Что он выиграет, если будет следить за нами? Или что потеряет, если не будет этого делать и что-то ускользнет от него?
Решение уже принято. Я готов дать отцу отпор. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе того, что он сегодня поговорил с Саутсайд, так что, скорее всего, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все свои карты, но он должен знать, на чьей я стороне.
На ее.
И так будет всегда.
Я снова смотрю на руки Блу, и они дрожат чуть сильнее, чем раньше. Это единственный признак того, что она не такая сильная, как можно предположить по выражению ее лица. Когда я переплетаю ее пальцы со своими, ее взгляд, затуманенный слезами, обращается ко мне.
– Он… угрожал мне.
Эти слова, как пуля, пробивают кожу, проникают прямо в мое сердце.
– И как бы сильно ты ни хотел ему подгадить, Уэст… ты не можешь, – добавляет она.
Мой взгляд становится жестче.
– Он не может продолжать заниматься этим дерьмом. Если я не дам ему ясно понять, что…
– Он сказал, что сделает больно Скарлетт.
Эти слова прерывают ход моих мыслей, и все, что я собирался сказать, вылетает из головы. Когда Блу сказала про угрозы, я предположил, что Вин попытается добиться ее исключения из школы или еще чего-нибудь в этом роде.
– Он сказал, что заберет ее у меня, – объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд с отчаянием в глазах. – Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить ее исчезнуть – заставить нас обеих исчезнуть – если я не буду сотрудничать, – добавляет она все тем же потрясенным тоном.
– Сотрудничать?
– Да. – В ее глазах читается явный страх, и я не упускаю этого из виду.
– Что, черт возьми, это вообще значит?
Стараясь не сорваться с катушек, я выдыхаю во время очередной паузы, на которую уходит целая вечность. Затем Блу снова заговаривает:
– Уэст, мне, наверное, не стоило рассказывать тебе так много. Если он узнает…
– Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, – вмешиваюсь я. – Он ничего не узнает. Даю тебе слово.