Викинги. Потомки Одина и Тора

Глава 2

Исторические предания Норвегии до 950 г

В первой части мы рассказали о победе Сигурда Кольцо при Бравелле и остановились на том, что Харальд Боевой Зуб был похоронен с почестями, а после его гибели настали смутные времена.

Если говорить о шведах, то хотя об их деяниях в чужих землях рассказывается очень много, о самой Швеции до начала X в. мы не знаем практически ничего. У нас есть основания считать (и археологические данные это подтверждают), что начиная с VI в. шведов постепенно подчинили себе центральные и восточные области и что в определенные периоды между Швецией и отдельными районами Норвегии существовали тесные связи. В частности, в культуре Швеции и даже Финляндии прослеживается достаточно отчетливо норвежское влияние. В целом Швеция, несмотря на все перипетии, процветала. На острове Хельгё в озере Мел арен торговля велась с V в., к немалой выгоде конунгов Свеаланда. Неподалеку располагался другой торговый город – Бирка: к 800 г. его знали повсюду в Скандинавии, ибо на рынок в Бирку привозили товары из восточной Прибалтики и с Волги. Именно в Бирке в 829 г. конунг Бьёрн принимал миссионера Ансгара. Бьёрн якобы (хотя это представляется крайне маловероятным) отправил вестников к Людовику Благочестивому, предложив ему прислать к шведам христианскую миссию. Просьбу конунга исполнили, однако, что неудивительно, миссия не имела особого успеха. Второй раз Ансгар приезжал в Бирку около 850 г., когда конунгом там был Олав, завоевавший Курляндию и заставивший местных жителей платить ему дань. Но едва ли он один правил в Швеции в то время.

На какие земли распространялась власть конунга Олава, кто его поддерживал и каковы были взаимоотношения его королевства с древним Упплёндом, с Гаутландом и Готландом, неизвестно. Надпись на спарлёсском камне говорит о том, что конунг Альрик, сын конунга Эйрика из Уппсалы, правил около 800 г. в Вестеръётланде, и тем самым указывает на главенство Упплёнда; свидетельство Вульфстана (890 г.), которое будет приведено ниже, это подтверждает. Судя по всему, шведское королевство возникло около 1000 г., когда центральные и южные провинции (те, что не находились на тот момент под владычеством Дании) объединились под властью Олава Скётконунга, однако еще задолго до этого богатый Упплёнд, с его развитой торговлей и военной мощью, очевидно, главенствовал среди соперничающих мелких королевств. Шведы, гауты и уроженцы Готланда появляются на побережьях Ботнического залива и в восточной Прибалтике, их можно встретить на Ладожском озере, по берегам Днепра и Волги, а в 839 г. посланцы «русов» добрались до Черного моря и Константинополя. Их знали на Британских островах; в 860 г. выходец из этой земли первым прошел морем вдоль всего побережья Исландии; в самом конце IX в. шведский конунг «захватил датское королевство силой оружия», после чего на юге Ютландии более тридцати лет правила шведская династия, но мы не можем составить хотя бы приблизительное представление о том, что происходило все это время на их родине. Даже Снорри Стурлусон, при его богатом воображении, ограничивается упоминанием об Эйрике, властвовавшем в Уппсале в 850-е гг., и еще одном Бьёрне, о котором сообщается, что он был конунгом пятьдесят лет.

Карта 2. Норвегия: Вестфольд и окрестности Ослофьорда

С Норвегией дело обстоит все же несколько лучше. Археологические данные, раскопки дворов и усадеб, география торговых путей и анализ экономического развития разных частей страны, дополненные сведениями, добытыми по крупицам из письменных памятников – прозаических и поэтических, – позволяют проследить процесс постепенного, длившегося на протяжении столетий, объединения мелких административно-территориальных сообществ в более крупные, который завершился во времена Харальда Прекрасноволосого (870–945) созданием на территории к северу от Скагеррака крупного королевства. Раздробленность довикингской и ранневикингской Норвегии (сохранявшаяся как тенденция вплоть до XI в.) обусловлена как географическими особенностями страны, так и ее историей. На территории Норвегии можно выделить три основных региона, распадающихся, в свою очередь, на множество более мелких. В политической истории страны ведущая роль принадлежала Эстланду, Восточному краю. Под этим названием объединялись территории, расположенные на берегах Ослофьорда или имевшие тесные культурные, экономические, а со временем политические связи с этим районом: Вестфольд, Раумарике, Хейдмёрк, Эстфольд. Здесь были самые благодатные земли, дающие хороший урожай и удобные для скотоводства; а в торговые города – Каупанг-Ски-рингссаль, Тунсбург, Осло – толпами стекались местные и чужеземные торговцы. Жители богатели, особенно в Вестфольде, где у каждого земледельца имелись свои топор и плуг, у каждого влиятельного хёвдинга – люди, сидящие на его земле, и рабы, у каждого потомка Фрейра – своя дружина, а у каждого ремесленника – покровитель. И как следствие этого – из всех мелких королевств именно Вестфольду суждено было дать Норвегии династию конунгов и шедевры викингского искусства и стать центром медленно, но неуклонно происходившего объединения, в то время как его тесные связи с Данией и Швецией способствовали проникновению в регион прогрессивного влияния континентальной европейской цивилизации.

Рис. 11. Викингские корабли в Тунсбергфьорде

Второй крупный регион – Трёндалёг – располагался дальше к северу, и центром его были располагавшиеся на южном берегу Трандхеймфьорда Хладир, Нидарос и Трандхейм. Земли в этих краях и к востоку от фьорда – до самого Сносаватна – неплохи для земледелия, и весь край севернее Трольхеймена и западнее Киля на поверку оказывается не таким уж суровым. На плоскогорьях и достаточно высоко в горах кое-где встречаются прекрасные луга с сочной травой, и местные жители (не только в Трёндалёге, но и по всей Норвегии) издревле выгоняли туда по весне свои стада и возвращались назад осенью. Сначала пастбища были общими, но со временем ими стали пользоваться посезонно; для них имелось специальное название – сетер (швед, sater). Сетеры и порожденная ими система взаимоотношений стали важным фактором социально-экономического и политического развития региона и всей страны. Другим существенным обстоятельством было то, что Трёндалёг в течение нескольких столетий поддерживал торговые связи с фризами. Торговля, земледелие и скотоводство приносили неплохой доход, и довольно скоро среди населения этого района сформировалась прослойка богатых бондов, заинтересованных в социальной стабильности и соблюдении законов. Тот момент, когда люди с побережий и люди с хуторов и сетеров решили, что им выгодно объединиться для достижения общих целей, стал поворотной точкой в истории Норвегии.

К третьему региону относятся прибрежные земли, лежащие между Ядиром и Трёндалёгом. Названия отдельных его областей во времена викингов были у всех на слуху – Рогаланд, Хёрдаланд, Согн, Фьорды, Южный Мёр, Раумсдалль. Большую его часть занимают горы; скалистые берега изрезаны узкими фьордами. Пригодных для земледелия участков здесь было мало, так же как и возможностей для освоения новых территорий на севере или на востоке. Угроза перенаселения стала ощущаться достаточно скоро, и ответ последовал незамедлительно. Хольмсен вполне справедливо говорит о «спартанской культуре» Вестланда во времена меровингов; около 600 г. существенно меняется вооружение: на смену древнему обоюдоострому мечу приходит короткий франкский скрамасакс, вместо прежних относительно легких копий начинают использоваться тяжелые, с широким наконечником. Такое оружие не применялось в остальной Скандинавии – факт, свидетельствующий о том, что у Вестланда были цели и связи, отнюдь не совпадавшие с интересами его северных и восточных соседей. Любые обобщения грешат излишней категоричностью, но если Ослофьорд самой судьбой был предназначен к тому, чтобы стать ядром будущего королевства, а Трёндалёг – оплотом законности и порядка, то в Вестланде начиная с эпохи Великого переселения народов до середины XI в. находил благодатную почву викингский индивидуализм. Проще всего исправить несправедливость природы, ограбив богатого ближнего. Если верить героическим песням, люди Рогаланда, Хёрдаланда и Согна уже в VII–VIII вв. тревожили данов и их восточных прибалтийских соседей; вестландские скрамасаксы находят в Финляндии и на Бронхольме, а кроме того, у вестландцев имелась прекрасная возможность грабить фризские суда, доставлявшие кожи и меха из Трёндалёга, Халогаланда и Финнмарка. Вестландцы были умелыми корабелами и моряками и дали Норвегии немало воинственных ярлов.

К концу V в., когда завершилась эпоха переселения, к югу от Халогаланда существовало множество отдельных сообществ: их членов объединяли общие интересы, совместное судопроизводство, и отправление религиозных обрядов, и верховная власть некоторого правителя, каким бы титулом он ни назывался. Городищи, разбросанные по всей территории Норвегии и Швеции и датируемые 400–600 гг., – наглядное подтверждение того, что людям приходилось защищать себя и свои земли силой оружия, а это неизбежно вело к усилению власти военных вождей. Прибыль от торговли и богатые залежи железа, которое можно было превратить в ремесленные или сельскохозяйственные приспособления или оружие, доставалась самым сильным, решительным и алчным. Повсюду находились люди или целые семейства, выделявшиеся среди других богатством, обширными владениями, воинским искусством, разбойной удачей или просто всепобеждающим стяжательством. Добром или силой они добивались от своих соседей покорности и поддержки, предоставляя им взамен покровительство и защиту. Их властью совершались обряды и исполнялся закон. Иногда эти местные властители – конунги или ярлы – договаривались о некотором обязательном кодексе поведения, служившем на благо всего сообщества. Для начала из нескольких соседских семейств возникали простейшие административно-территориальные объединения bygS (дат. by) – поселения. Чтобы как-то регулировать отношения внутри bygS, требовался специальный орган. Эту роль исполнял тинг, следивший за соблюдением законов и защищавший права свободных людей. На тинге разбирались распри, назначалась вира или выносилось решение о признании виновного вне закона. Несколько bygSir нередко объединялись для обороны и судопроизводства; эти более крупные территориально-политические образования (пёгаб, fiorSungr, fylki и т. п.), в свою очередь, составляли «королевства», в названиях которых часто присутствуют элементы – rike, – land, – mark, указывающие на их происхождение. В эпоху викингов правителям Вестфольда удалось собрать из этих разрозненных мелких королевств некое подобие единой Норвегии.

Процесс объединения шел долго и стоил немалой крови: смешно ожидать, чтобы местные вожди, ярлы и конунги поступились своей властью ради какой-то неведомой цели, – да и будучи понятой, едва ли она вызывала у них одобрение. Они дрались за добычу и землю, за торговые прибыли, за славу, в исполнение мести и потому, что так делали их отцы и деды. Королевства рождались или исчезали. Мимолетные тени этих правителей мелькают в «Саге об Инглингах» – симпатичные или зловещие их смутные образы возникают перед нашим взором, чтобы снова кануть в небытие. Их мир – скорее мир легенд и сказок, нежели реальной истории, и ко всему, что сообщается о них в письменных памятниках XII–XIII вв., следует относиться с большим подозрением. Олав Лесоруб расчистил и выжег лес вокруг озера Венир, назвал этот край Вермланд и правил там, пока его подданные не принесли его в жертву Одину за урожай. Хальвдан Белая Кость создал могущественное королевство, куда входили Раумарике, Хадоланд, большая часть Хейдмёрка, Вестфольд и шведский Вермланд; он умер в глубокой старости и погребен в кургане в Скирингссале. Эйстейн, его сын, правил в Вестфольде, пока по вине некоего колдуна рея проплывавшего мимо корабля не сбросила его за борт во время морского похода. Эйстейна похоронили в Борро; там же погребен его сын Хальвдан Щедрый на Золото и Скупой на Еду. Все эти персонажи смутно маячат в утренних сумерках мира, на заре истории. Фигура Гудрёда, Конунга Охотника, вырисовывается яснее у границ исторического прошлого, поскольку он был отцом Хальвдана Черного и дедом Харальда Прекрасноволосого, но и он остается все же по ту ее сторону. О Гудрёде рассказывается, что этот властный человек после смерти своей первой жены захотел взять в жены Асу, дочь конунга Агдира. Получив отказ, он напал на Агдир, убил отца Асы и ее брата, захватил большую добычу, а саму Асу увез с собой. У них родился сын, которого назвали Хальвдан. Когда мальчику исполнился год, Гудрёд умер: некий человек ударил его, пьяного, в темноте копьем. Убийцей был слуга Асы, и та не стала скрывать, что это она его подослала. Все эти события происходили (если вообще происходили) в 840 г. Ни Олав, Альв Гейрстадира, сын Гудрёда от первого брака, ни Хальвдан Черный, сын Гудрёда и Асы, не стали ей мстить. Считается (впрочем, все здесь только предположения), что именно эта сильная и властная женщина похоронена в корабле в княжеском кургане Усеберга; там находились также сани и повозка, рабыня, четыре собаки, пятнадцать лошадей, гребень, булавки, нож для еды, кадки для яблок и воды, веретено, ножницы, лопаты, навозные вилы – словом, все, что подобало взять с собой в иной мир жене конунга в IX в. Олав, сын Гудрёда, наследовал отцовское королевство, но, как говорит сага, ему не было удачи и в конце концов под его властью остался только Вестфольд. У Олава был сын, конунг Рёгнвальд, носивший прозвище Достославный; скальд Тьодольв сложил в его честь «Перечень Инглингов», но, как ни странно, Рёгнвальд – единственный из Инглингов, о ком Тьодольв не сообщает практически ничего: ни как он заслужил свое почетное прозвище, ни как он умер, ни где он погребен. Снорри, обычно столь изобретательный, молчит, как и его источники, и нам остается только заключить, что будущее Норвегии было предопределено и связано с конкретным человеком – сыном Асы, Хальвданом Черным.

Говоря о нем, мы по-прежнему остаемся в области легенд и вынуждены выискивать по крупицам подлинные факты. Как многие легендарные герои, он воспитывался в чужой земле: Аса, безопасности ради, отвезла его в королевство своего отца, в Агдир. В восемнадцать лет он стал конунгом Агдира, а позднее получил восточную часть Вест-фольда от брата Олава. Если признавать Хальвдана Черного историческим персонажем, нельзя не отдать должное его честолюбию и решительности, ибо он немедленно пошел войной на соседних конунгов, правивших в Вингульмарке, Раумарике, Хейдмёрке, Гудбрансдале, Тотне и Хадоланде. Второй его женой была Рагнхильд, дочь Сигурда Оленя, конунга Хрингерике, и со временем, видимо, история этого брака обросла массой фантастических подробностей. В «Круге Земном» рассказывается, что Рагнхильд похитил берсерк Хаки, убивший перед этим ее отца. Хаки собирался жениться на ней, но благородный Сигурд, до того как пал в схватке, успел убить двенадцать людей Хаки, а самому ему нанес три серьезные раны и отсек руку. Хаки пролежал в доме целую зиму, ожидая, пока заживут его раны, и предвкушая свадьбу. Но в одно прекрасное утро Хальвдан Черный, который узнал обо всем, что случилось, призвал к себе своего слугу – Харека Волка – и велел ему отправиться к Хаки. «Привези мне Рагнхильд, дочь Сигурда Оленя», – сказал он. Харек снарядился в поход, окружил усадьбу Хаки, потом ворвался в его покои, освободил Рагнхильд и ее брата Гутхорма, захватил немало добра, а усадьбу поджег. Хаки уцелел и пустился в погоню. Спасенных брата с сестрой посадили в роскошную повозку с шатром, и она понеслась через замерзшее озеро. Хаки же, оказавшись на берегу и поняв, что потерял все: славу, деву, руку и надежду отомстить, – воткнул рукоять меча в лед, навалился на острие и умер. Хальвдан увидел издалека повозку под шатром и повелел готовить пир, на который созвал всех людей из округи. И на этом пиру, по доброй сказочной традиции, он взял в жены спасенную дочь конунга. От этого брака родился Харальд, прославивший Норвегию.

Согласно «Саге о Хальвдане Черном» «Круга Земного», Рагнхильд была племянницей Тюры Спасительницы Дании, жены Горма Старого, но хронологические выкладки говорят против этого. Хальвдан – первый из конунгов, удостоившихся отдельной саги в «Круге Земном» и «Красивой коже». Сага эта короткая, а если пытаться выкопать в ней исторические факты, материала оказывается и того меньше, поскольку во второй части Снорри основывался исключительно на легендах и собственных фантазиях. Тем не менее мы вполне можем признать, что Хальвдан был воинственным, жадным до богатства и славы, умным и сильным правителем Вестфольда. Превосходил ли он могуществом всех своих псевдоисторических предшественников – вопрос спорный: Снорри, наш главный свидетель по этому вопросу, постоянно обращает свои взоры на Харальда Прекрасноволосого, и слава сына бросает отблеск на отца. Как сообщает сага, Хальвдану было сорок лет, когда он умер, случайно утонув в озере.

Харальду тогда исполнилось десять. Его биография также щедро приукрашена легендами; однако он настолько важная фигура в истории Норвегии, что мы постараемся все же разглядеть подлинное содержание за красивыми пассажами «Круга Земного» и отделить в них правду от маловероятных подробностей. Начало достаточно обычное. Матери Харальда открылось в сновидении[32], что ее род будет подобен могучему древу с красными корнями, зеленым стволом и белыми ветвями, чьи ветви раскинулись над всей Норвегией и даже иными землями. Однако в первые годы королевству и самому Харальду, вероятно, грозили немалые опасности. Главными противниками юного конунга, а точнее, брата его матери Гутхорма, исполнявшего роль регента, стали бывшие враги Хальвдана Черного, увидевшие в сложившейся ситуации возможность вернуть себе независимость и свои прежние владения. Кипели битвы, конунги гибли, королевства отходили под власть победителя – и в конце концов Харальд оказался правителем весьма расширившегося Вестфольда, включавшего Хрингерике, Хейдмёрк, Гудбрансдаль, Хадоланд, Тотн, Раумарике и северный Вингульмарк.

Рис. 12. Охота на тюленей (Олаус Магнус)

Каковы бы ни были его желания прежде, теперь в сердце Харальда горело одно честолюбивое стремление. Норвегия, несмотря ни на что, была единой страной. Дания, имевшая тесные и далеко не всегда безобидные связи с Виком, с ее опытом создания единого королевства, являла собой заманчивый пример для такого гордого и решительного человека, как Харальд. Сами норвежцы, в том числе родичи Харальда, скажем, Олав-Амлайв, успешно отвоевывали себе королевства за западным морем, на Британских островах; а дома примером ему мог служить его отец и – дальше на севере – ярлы Трандхейма. В отличие от Вестфольда их родной Малангенфьорд (совр. Тромсё), лежащий на 69° северной широты, – не самое подходящее место для удовлетворения собственных амбиций, но они рассчитали верно. Европе нужны были меха, шкуры, корабельные канаты, китовый ус и птичий пух, а у них все это имелось в избытке; единственное, что требовалось, – это обеспечить безопасную доставку груза на долгом пути из Бьярмаланда и Халогаланда в Скирингссаль, Хедебю и дальше на юг. Деятельное и дальновидное семейство, стремившееся обезопасить морские пути, стало с этой целью распространять свое влияние на побережья, и в IX в. обосновалось в устье Транд-хеймфьорда. Интересы местных жителей вполне совпадали с их собственными, и выходцы из Малангенфьорда без особых усилий стали властителями этой области. Возможно, они рассчитывали получить в свое распоряжение весь Трёндалёг, с тем чтобы, получая необходимые ресурсы для защиты южных торговых путей от охоты на морских млекопитающих и пушных зверей на севере, одновременно заручиться поддержкой трендов. Имел ли Хакон сын Грьотгарда шансы выйти победителем в неизбежном столкновении с морскими конунгами Вестланда, сказать трудно. Но сложилось так, что два могущественных норвежских правителя договорились между собой: Хакон упрочил свои позиции в Трёндалёге и был поставлен ярлом Хладира и в обмен на это признал главенство Харальда (что, впрочем, не влекло за собой никаких особых обязательств). Вскоре Харальд взял в жены дочь Хакона, немало обогатив и без того не бедное семейство своего тестя, после чего свободно мог пойти войной на западные викингские королевства. Забегая вперед, нельзя не отметить, что Харальд таким образом поддержал и возвысил основных соперников династии Инглингов, которые стали главной преградой объединению Норвегии под властью его наследников, и подтвердил особый статус трендов, долго еще остававшихся самыми мятежными и несговорчивыми обитателями королевства.