Викинги. Потомки Одина и Тора

Глава 4

Дания и Норвегия от начала правления Харальда Синезубого до смерти Олава сына Трюггви (950—1000 гг.)

До середины X в. датское влияние в Норвегии, сколь бы существенным оно ни было, не оставило очевидных следов; лишь с этого момента оно прослеживается более явно и, можно сказать, наглядно – отчасти благодаря открытому стремлению Харальда Синезубого получить Норвегию, в придачу к Дании, в свою власть, отчасти благодаря обилию свидетельств (поздних и недостоверных) в западнонорвежских и особенно исландских письменных источниках. Собственно, о Харальде нам известно, что его отец Горм умер не позднее 950 г. и что в последние годы Харальд фактически делил с ним власть. Трезво оценив политическую ситуацию, в первую очередь в плане отношений с империей, он понял, какие выгоды сулит и ему, и всей стране принятие христианства, и разрешил публичные богослужения на территории Ютландии. С первых лет правления авторитет Харальда был велик. Если в X в. Годфреда и Хорика Старшего признавали единоличными властителями скорее из-за отсутствия достойных соперников, Харальд Синезубый действительно и несомненно правил страной один. Любое покушение на земли Ютландии, на острова, или Сконе он рассматривал как выпад лично против него и спешил противостоять угрозе, от кого бы она ни исходила.

Его могущество не раз испытывалось и не было безграничным. В 954 г. Хакон Добрый опустошил побережья Ютландии, Зеландии и датские земли в Швеции, а в конце правления датский конунг постоянно ощущал сильное дипломатическое, военное и религиозное давление со стороны Священной Римской империи. Однако и норвежцы, и германские императоры были внешними врагами; в своей же стране Харальд оставался единоличным правителем, как впоследствии и его сын, силой отнявший у него власть, Свейн Вилобородый, завоеватель Англии.

В 940-х гг. Хакон Добрый, сын Харальда Прекрасноволосого, воспользовавшись своим превосходством на море и точно выбрав момент, при поддержке ярла Сигурда из Хладира захватил власть в юго-западных фюльках Норвегии и изгнал своего брата, Эйрика Кровавая Секира. В его лице династия Инглингов получила достойного представителя. Позднейшие христианские историки порицали Хакона за богоотступничество; однако он оставил по себе память как решительный, но гуманный правитель, заботившийся о законности и стремившийся установить в стране порядок и мир. Хакон обладал трезвым умом и умел отказаться от собственных амбиций ради достижения желаемого результата. Он оставил Сигурда властителем всего Трёндалёга и позволил двум своим племянникам – Трюггви сыну Олава и Гудрёду сыну Бьёрна – править практически самостоятельно в восточной Норвегии в качестве «вице-конунгов». Несмотря на все это, обширные наследственные земли в юго-западных фюльках и дружеское расположение ярла Сигурда из Трёндалёга обеспечивали главенство Хакона. Политическое здравомыслие проявилось и в том, как он решил «религиозный вопрос». Воспитанный в христианской Англии Хакон, разумеется, был христианином и желал принести новую веру в свою страну. Однако, когда оказалось, что большинство его подданных не принимают нововведений, он сразу же вернулся к старому культу.

Рис. 16. Фармансхоген в окрестностях Тунсбергфьорда

Прозвание «добрый» кое о чем говорит, и немногим правителям удалось войти в историю под таким именем, а Хакон, как сказано в «Откровенных висах» Сигвата сына Торда (1038 г.), получил его достаточно рано. Традиция приписывает ему славу творца законов и доблестного защитника родной земли. «Обзор саг о норвежских конунгах», «Красивая кожа» и «Круг Земной» сообщают, что Хакон Добрый составил «Законы Гулатинга» для фюльков Рогаланда, Хёрдаланда, Согна и Фьордов и вместе с Сигурдом из Хладира учредил Фростатинг, куда собирались жители Трёндалёга, Северного Мера, Наумудаля, а позднее и Раумсдаля. «Откровенные висы» восхваляют его за эти законы и за справедливость. В похвалах, конечно, не все правда, но, похоже, Хакон вполне сознательно использовал «главные тинги» в качестве связующего звена между верховной властью и регионами, обеспечивающего легитимность и поддержку ее решениям на общенациональном и местном уровне. Объединение фюльков в более крупные территориальные образования, учреждение областных тингов с учетом местной географии, установление справедливых законов – все это обеспечивало конунгу статус более высокий, чем у любого местного правителя, но не позволяло ему превратиться в деспота. Областные тинги и власть конунга, обеспечивавшая их взаимодействие, вкупе служили гарантами того, что былая раздробленность больше не вернется; оба эти института функционировали вместе и нуждались друг в друге. Помимо всего прочего, говорится, что Хакон дополнил и исправил законы «главных тингов», приведя их в соответствие с нуждами времени и расширив сферу их действия, хотя детали нам неизвестны.

О его достижениях в области военного дела мы, к сожалению, знаем не больше. Харальд Прекрасноволосый пытался разработать свою систему созыва ополчения (корабельного и сухопутного) с помощью округов; не исключено, что он при этом опирался на опыт датских правителей, властвовавших в Вестфольде и на восточном берегу Осло-фьорда. Скандинавы успели познакомиться и с нововведениями короля Альфреда, столь искусно защищавшего от них английские земли. Харальду Прекрасноволосому приходилось оборонять побережья от изгнанников-викингов, приплывавших из-за моря грабить свою бывшую родину. Хакон, как сообщают источники, продолжил начатое, но в его времена основная угроза исходила с юга, от Дании. Чтобы противостоять ей, Хакон ввел в действие схему оповещения с помощью сигнальных огней и разделил «все населенные земли от моря и так далеко, как поднимается лосось» на skipreiSur, корабельные округа, подобные датским skipagn и шведским skipslag. Трудно сказать, насколько действенной была эта практика и насколько она обеспечивалась законами или политическими мерами. Очевидно, она складывалась постепенно, и хотя любой северный конунг, чьи честолюбивые замыслы выходили за рамки наследственных владений, мечтал созывать по своей воле флот и войско и собирать провизию и деньги для войны, реально такая возможность появилась лишь в начале XI в. Свейн и Кнут блестяще воспользовались ею для завоевания Англии. Также следует заметить, что термин «ледунг» (leiSangr, дат. leding), употребляемый в поздних источниках, применительно к эпохе викингов представляется большой натяжкой, а точнее, введенным по аналогии анахронизмом. То же касается и употребления слова «хирд» (шгб) для обозначения личной дружины конунга или знатного властителя.

Данов, однако, не смутили ни законы, ни сигнальные маяки, ни корабельные округа. Харальд Синезубый имел право претендовать на норвежские земли, а в 955 г. ему выпал случай этим правом воспользоваться. После того как Эйрик Кровавая Секира погиб в битве при Стейнморе в Нортумбрии (954 г.), его вдова Гуннхильд с сыновьями бежала в Ютландию, чтобы искать помощи у своего брата Харальда. С точки зрения матери, справедливость требовала вернуть Норвегию ее сыновьям, а дяде в этой ситуации разумно было поддержать племянников. К сожалению, о Гуннхильд мы практически ничего не знаем, поскольку ее образ в письменных источниках намеренно искажен: нам предстает расчетливая, жестокая, упорная в своей любви и ненависти женщина-разрушительница, чьи сыновья буйны, самовольны, вероломны и храбры. Самые нелицеприятные из этих эпитетов почерпнуты из сочинений исландских историков XII–XIII вв., в том числе Снорри Стурлусона. Возможно, описывая в «Круге Земном» и «Саге об Эгиле» Эйрика, Гуннхильд и их сыновей, Снорри просто мстил противникам своих любимых героев[48]. Старший сын Эйрика, Харальд Серая Шкура, был, очевидно, человеком твердым и властным. Заручиться поддержкой Харальда Синезубого не составило труда: перспектива сместить сильного, дальновидного и порой весьма воинственного Хакона руками его соперников ему нравилась, тем более что приход к власти сыновей Эйрика сулил ему главенство над ними и над всеми их землями.

В первых раундах датско-норвежского конфликта, однако, победа осталась за Хаконом. Он отбил нападение на Вик и, оставив там сильного наместника, прошелся войной по землям Ютландии и Зеландии, а Сконе обложил данью.

Следующие две попытки также закончились ничем. В третий раз[49] сыновья Эйрика подошли к острову Сторд в устье Лимафьорда, и здесь у Фитьяра удача изменила Хакону. Он получил смертельную рану, и королевство досталось его ближайшим родичам и злейшим врагам. Эйвинд Погубитель Скальдов сложил о нем песню, названную «Речи Хакона», и в строках ее звучит нечто большее, чем просто формальные выражения хвалы, сожаления и мрачных предчувствий:

Хакона похоронили в Сэхейме в северном Хёрдаланде: его положили в большой курган «в полном вооружении и лучшей одежде». Его подданные снарядили его как подобает, и асы с радостью приняли бывшего христианина, восславленного за то, что он «чтил святилища», и ныне присоединившегося в Вальгалле к восьми своим братьям-язычникам.

Рис. 17. Герой приходит в Вальгалл. Фрагмент изображения с готландского камня

Все это происходило примерно в 960–965 гг. Пять сыновей Эйрика вернулись в Норвегию вместе со своей матерью Гуннхильд, теперь с полным правом именовавшейся Гуннхильд Мать Конунгов. Племянник Хакона Трюггви сын Олава по-прежнему правил в восточных фюльках, Гудрёд сын Бьёрна – в Вестфольде. Трандхейм остался в руках ярла Сигурда. Харальду Серая Шкура достались только центральные и юго-западные фюльки, и при наличии еще четырех братьев, чье будущее также требовалось обеспечить, Норвегия вполне могла вернуться в то состояние, в каком она пребывала до Харальда Прекрасноволосого. Однако этого не случилось. Харальд Серая Шкура предпочитал завоевывать, а не договариваться, приобретать, а не раздавать, и, действуя, как уверяют источники, во многом под влиянием и по совету матери, находил понимание и поддержку у своих братьев. Тем не менее ему не суждено было повторить подвиги деда, и в истории за ним закрепилась репутация несчастливца: как и его отцу Эйрику, Харальду не хватило удачи или, возможно, рассудительности. Харальд Синезубый и ярлы Хладира расправились с ним ровно в тот момент, когда он стал достаточно силен, чтобы представлять опасность, но еще не настолько могуч, чтобы обезопасить себя. Харальд не был обделен талантами и достоинствами. Он первым из норвежских конунгов предпринял поход в дикие земли за границами Халогаланда и дальше, к Белому морю, куда прежде наведывались лишь дерзкие предводители северян. Кроме того, он сумел за несколько лет избавиться от главных своих врагов на западе и юге Норвегии. В чем же тогда причина его неудач?

Здесь нам придется удовольствоваться чистыми предположениями. Харальд и его братья получили власть при поддержке данов, и, возможно, тень Харальда Синезубого, маячившая за их спинами, мешала норвежцам признать новых правителей. Кроме того, Харальд, подобно Хакону Доброму, был христианином и ровно так же не сумел обратить в свою веру язычников-подданных; однако если Хакон смирился с неизбежностью, Харальд продолжал упорствовать. Вместе с братьями он разрушал святилища и не давал людям совершать жертвоприношения, чем вызвал недовольство норвежцев и гнев богов. Люди могли разве что ворчать и надеяться на перемены к лучшему, но асы мстили за себя скудными урожаями, плохим уловом и дурной погодой. Снег выпал на середину лета, и скот пришлось держать в стойлах, как делают финны, сообщает скальд, но, возможно, эти поэтические образы просто выражают тот нехитрый факт, что землепашцы и скотоводы во времена Харальда чувствовали себя обиженными и обойденными. Многие еще хранили память о добром конунге Хаконе, а закоренелые сепаратисты тренды по-прежнему почитали своими властителями ярлов Хладира – Сигурда, убитого сыновьями Эйрика, и его сына Хакона. Расправу с Трюггви и Гудрёдом, правившими в Вике, а тем более конфискацию их земель едва ли можно счесть разумным шагом, даже если братьям он таковым казался, ибо Харальд Синезубый пристально следил за всем, что происходит в традиционно «датской» области, и с того момента его любовь к Харальду Серая Шкура заметно охладела. Проходит совсем немного времени, и мы видим в качестве друга и союзника датского конунга не кого иного, как ярла Хакона из Хладира; результатом этой дружбы явилось то, что Харальд Серая Шкура нашел свою смерть: его захватили врасплох (предательски, как говорят источники) у Хальса, на северо-востоке Ютландии, в узком проливе на восточной оконечности Лимафьорда и он пал в битве.

Победители поделили самые благодатные области Норвегии: Хакон получил от конунга в качестве лена семь западных фюльков – от Рогаланда до Северного Мера – и остался единовластным правителем Трёндалёга, а сам Харальд взял себе восточные фюльки, Вик и Упплёнд. Хакон принес Харальду клятву верности, и после этого датский конунг мог смело претендовать на то, что Норвегия теперь его. Ему выплачивалась дань; в одном из кённингов Норвегию именуют «ястребиным островом Харальда» – красноречивое признание его главенства; однако и Хакон жил в роскоши. Гуннхильд и двое ее оставшихся в живых сыновей бежали на Оркнейские острова и еще пытались грабить норвежские побережья (Гудрёд, переживший всех своих братьев, погиб в набеге двадцать пять лет спустя, при конунге Олаве сыне Трюггви), но поддержки ни у кого не встречали. Хакон, до конца жизни носивший титул ярла, успешно правил в Западной Норвегии. На протяжении какого времени он выплачивал Харальду дань – неизвестно, но то, что он так и умер язычником, упорно поклоняясь старым богам, явно было для конунга как бельмо в глазу. Хакон восстановил разрушенные сыновьями Эйрика капища и не препятствовал жертвоприношениям, за что асы выказывали ему свое благоволение, посылая хорошую погоду и богатые урожаи; а в первую зиму его правления сельдь повсюду вдоль побережий просто шла косяком.

Несколько раз Хакон оказывал датскому конунгу военную помощь. Как мы уже говорили, Харальд испытывал мощное давление со стороны германских императоров. И Генрих I Птицелов, и Оттон I были активными поборниками христианства. В 948 г. папа Агапий направил буллу гамбургскому архиепископу Адальдагу: в ней подтверждалось, что Агапий является главой датской церкви и имеет право назначать епископов повсюду в датских землях. По свидетельству Адама Бременского, именно Оттон I учредил после этого три первые епископии в Хедебю, Рибе и Орхусе. Их епископы – Хорит, Лиафдаг и Регинбронд – в том же году присутствовали в Ингельхейме. Судя по именам, они были не датчане. В 965 г. Оттон I освободил эти три церкви от уплаты имперских податей с земель. Если грамота не поддельная (подобно многим церковным документам того времени), вероятно, подати по какой-то причине нельзя было собрать; либо Оттон хотел таким деликатным способом дать всем понять, что он рассматривает эти епископства (а значит, и Ютландию, если не всю Данию) как свои владения. Чтобы разобраться в происходящем, нам придется вернуться немного назад, в 960 г., когда Харальд формально принял христианство. В рассказах об этом событии смешаны дурная история и добрая легенда, но сам факт несомненен. Согласно путаному изложению Адама Бременского (II, III), такова была расплата за поражение в войне с императором. В Хронике Видукинда (III, 65) говорится, что однажды Харальд стал свидетелем долгого и яростного спора между его приближенными и миссионером Поппо. Даны признавали Христа богом, но утверждали, что асы куда могущественнее его. Поппо отвечал на это, что есть только один Бог, Отец, Сын его Иисус Христос и Святой Дух, а асы – это сонм демонов. Харальд предложил миссионеру доказать свою правоту ордалией, на что епископ, уверенный в успехе, сразу согласился. На следующий день Поппо прошел ордалию раскаленным железом, и конунг, убедившись, что на ладонях епископа нет и следа ожогов, естественно, тут же признал Христа единственным истинным Богом и согласился, что только Его следует почитать в Дании. Впрочем, совершать подобное чудо, честно говоря, не требовалось, ибо к тому времени христианство в Дании, особенно в гаванях и торговых центрах, получило достаточное распространение отчасти благодаря деятельности гамбургско-бременской миссии, отчасти под влиянием заезжих торговцев и путешественников, а также данов-христиан из Дан ело, сохранивших тесные связи с родиной.

Тем не менее амбиции и интересы датского конунга неизбежно должны были вступить в конфликт с устремлениями империи. Очевидно, епископ Поппо отправился в Данию с подачи Оттона I, и, скорее всего, когда Харальд принял христианство, в Германии сочли это, по крайней мере, изъявлением покорности, если не признанием верховной власти императора. Тогда, в начале 960-х гг. Харальд занимался норвежскими делами, не забывая о Швеции и одновременно пытаясь реализовать свои планы относительно Вендланда. На тот момент ему надо было обезопасить южную границу, и он разумно рассудил, что игра стоит свеч. Приняв христианство и старательно избегая прямых столкновений с империей, он лишил Оттона I двух главных поводов для агрессии. В течение следующего десятилетия Харальд мастерски вел свою линию.

В те времена на южном балтийском побережье жило славянское племя вендов: охотники, землепашцы и пастухи, они не слишком ладили со своими соседями германцами, видевшими в них дичь для охоты и потенциальных рабов. Харальд установил с вендами мирные и весьма выгодные отношения, а где-то около 965 г. взял в жены дочь местного правителя (это был его второй брак). Свидетельством тому служит надпись на руническом камне, найденном в западной стене церкви Сёндер Внесен (Ютландия): «Тови (или Това) дочь Мистивоя, жена Харальда Доброго сына Горма, воздвигла этот камень по своей матери». Две легенды связывают имя Харальда с Вендландом. В этих землях он укрылся под старость от своего сына Свейна, и там же, в Вендланде, он якобы построил крепость Йомсборг, прибежище легендарных йомсвикингов. Если Йомсборг все же не чистая фантазия, он располагался, вероятно, в устье Одера, точнее, его восточного рукава – Дзвивны, там, где сейчас стоит маленький городок Волин, Юмне Адама Бременского. Вопреки уверениям Адама, Волин, конечно, никогда не был «самым большим городом Европы» и в окрестностях его не найдено ни гавани на 360 больших кораблей, ни останков крепости (если не считать таковыми расположенный неподалеку холм Сильберберг). Однако археологические находки свидетельствуют о том, что население города было смешанным скандинавско-славянским. Трудно, если не невозможно, поверить в существование Йомсборга, каким его описывают легенды: сообщество воинов от восемнадцати до пятидесяти лет, предлагавших свои услуги любому, кто больше платит, дававших клятву не сражаться друг против друга и мстить за смерть любого из своих соратников и владеющих собственной крепостью, куда не допускались женщины. А вот поверить в то, что Харальд Синезубый уговорами или силой добился у вендов разрешения разместить в их торговом городе датский гарнизон – в интересах ли торговли, или в качестве одной из мер своей экспансионистской политики, – не так уж немыслимо. Непонимание и псевдогероический (другими словами, романтический) антураж позднейших времен сделали остальное[51].

Традиция сохранила также смутные упоминания о военных кампаниях данов в Швеции. Стюрбьёрн Старки, племянник шведского конунга Эйрика Победоносного, женатый на Тюри дочери Харальда, собрал войско, в котором были, среди прочих, и викинги из Йомсборга-Волина или даны, и выступил в поход против своего дяди, желая отобрать у него власть. Он дошел до Уппсалы, но там потерпел сокрушительное поражение: судя по всему, даны предали его и бежали с поля боя. Несколько рунических камней в Сконе, на датской территории Швеции, прославляют воинов, сражавшихся до конца в Уппсале; возможно (хотя не обязательно), имеются в виду эти события. После этого сражения шведский конунг Эйрик получил прозвище Победоносный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Цит. по: Павел Орозий. История против язычников / Пер. В.М. Тюленева. – СПб., 2002.

2

Цит. по: Корнелий Тацит. О происхождении германцев и местоположении Германии / Пер. А.С. Бобовича, под ред. М.Е. Сергиенко. – М., 1969.

3

К крайне трудной и запутанной проблеме идентификации геатов «Беовульфа» мы еще вернемся. Пока же нас интересуют только события, а кто конкретно участвовал в походе 521 г. – гауты южной Швеции или юты из Ютландии, – в данном случае не столь важно.

4

Цит. по: Беовульф / Пер. В. Тихомирова // Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. – М., 1975. В. Тихомиров переводит др. – англ. «geatas» как «гауты».

5

Имеется в виду известное утверждение Беды в «Церковной истории народа англов» (I. 15): «Они (пришельцы) вышли из трех сильнейших германских племен – саксов, англов и ютов. Жители Кента и Векты происходят от ютов, как и обитатели земель напротив острова Векты в провинции западных саксов, до сих пор называемые народом ютов. От саксов из области, известной ныне как Старая Саксония, происходят восточные саксы, южные саксы и западные саксы. Кроме этого, из страны англов, находящейся между провинциями ютов и саксов и называемой Ангулус, которая с той поры опустела, вышли восточные англы, средние англы, мерсийцы и весь народ Нортумбрии, то есть те, кто живет к северу от реки Хумбер, а также и другие племена англов». Цит. по: Беда Достопочтенный. Церковная история народа англов / Пер. В. Эрлихмана. – СПб., 2001.