Не злите Броню

Однажды темной осенней жуткой ночью на старинном заброшенном кладбище светила полная луна, – нараспев завывал Бронька на заднем сиденье автомобиля, – Она освещала каменные кресты над могилами и таинственный знак на воротах склепа…

Младшая сестренка Янка с восторгом повизгивала, а сидящий за рулем отец слушал его и снисходительно ухмылялся. Ребенок читал как по писаному, и довольный отец говорил себе, что вбухивал немалые деньги в библиотеку для своих детей не зря. Правда, эти страшилки определенно были не из тщательно подбираемых для детей книг, и где их Борька брал, следовало выяснить.

А брал их Бронька летом на чердаке тети Асиной дачи, где были завалы старинных книг, оставшихся после тети Асиных пра-пра дедушек и бабушек в их старинном доме. Бронька там раскопал библиотеку «Таинственные истории о привидениях и вурдалаках, доподлинно известные нашим предкам». Насчет доподлинности Бронька только посмеивался, но так здорово было читать их с Иркой и Владиком по ночам и вместе дрожать от сладкого ужаса на чердаке, замирая от протяжных скрипов старой дачи. При желании и большом воображении их можно было принять за стоны привидений.

Они втроем – Бронька, Янка и их папа, – возвращались как раз оттуда, от тети Аси. Несмотря на то, что летом им всем было совершенно не до огорода, они везли домой пять огромных кабачков, две тыквы и три трехлитровые банки с вареньем. Это дары Клеопатры Апполинариевны, благодарной им за то, что летом они спасли ее от смерти от руки собственного троюродного племянника из Израиля, который не хотел делиться с ней наследством ее деда и отца.

Ехали поздно, засидевшись за чаем у тети Аси, от которой, как всегда, не хотелось уезжать. Янка, широко раскрыв глаза, слушала Бронькину сказку о том, как потревоженное привидение тянуло руки к несчастному прохожему, который совершенно случайно забрел ночью на это кладбище (спрашивается, чего ему не спится по ночам, и, если уж он решил прогуляться в такой час, отчего он выбрал такой странный маршрут?). Этот прохожий оказался праправнуком его убийцы, о чем он только что с удивлением узнал, и привидение жаждало мести.

Бронька все больше вдохновлялся, глядя в окно на темную громаду леса по обеим сторонам дороги, верхушки которого освещала мертвенным светом полная луна.

Вдруг папа громко чертыхнулся, машина дернулась и понеслась стрелой, ощутимо виляя во всей ширине дороги.

– Пап, ты чего лихачишь? – с удивлением спросил Бронька, вглядываясь в дорогу. Далеко впереди он увидел белую фигуру у самого леса, которая, простирая руки, двигалась в их направлении.

– Па, там зайчик, да? Ты его не раздави. Мы его догоним, да? Я хочу посмотреть, – подпрыгивала маленькая Янка, которой ничего не было видно за спинками сиденья и папиной спиной.

– Спокойно! Зайчики в норках, – бормотал папа, холодея от ужаса, по мере того как машина и белая фигура неумолимо приближались друг к другу.

– Привидение! – завопил Бронька, хватаясь за спинку переднего сиденья. – Пап, поехали назад!

Он зажмурился на мгновение, но так было еще страшнее. Он снова открыл глаза и увидел, что привидение было уже перед самой машиной. Оно мчалось большими прыжками, а не парило над землей, из чего следовало, что привидение особо злобное, и в этом месте его, видимо, убили много лет назад. Бронька поднял руку и стал судорожно креститься сам, а потом крестить привидение. Он горько сожалел, что не носит нательного крестика, хотя сам он крещен, и обещал самому себе, что если они останутся живы, он непременно будет носить при себе и крестик, и восковую свечу – для чего-нибудь пригодится, – и маленький осиновый кол.

Броня подумал, что еще секунда, и привидение окажется в машине и пройдет сквозь них, или они пройдут сквозь него. Интересно, как это будет на ощупь. Будет ли оно влажное, как туман, или сухое, как дым…

Но привидение шарахнулось в сторону от машины. Папа с облегчением вздохнул, а Яна, которая все это время сохраняла полное спокойствие, встала на колени и стала смотреть в заднее окно.

– Бедный дяденька, как ему не холодно голенькому бегать, – посочувствовало она.

Папа с Броней оглянулись, и увидели, что с «привидения» съехала простыня, и за машиной теперь бежал совершенно голый человек, умоляюще протягивая руки.

– Ну и дела! – протянул папа, замедляя ход и раздумывая, останавливаться ему или нет.

– Это не привидение, – догадался Бронька с некоторым разочарованием.

– Папа, а зачем он голый? – поинтересовалась Яна.

– Па, останови, он, по-моему, живой, – азартно сказал Бронька.

«Он» был даже очень живой, потому что бежал необычайно резво, и при этом истошно кричал. Папа, наконец, пришел в себя и откинулся на спинку сиденья. Ох уж этот Бронислав со своими глупыми сказками. Надо, подумал он, все-таки контролировать чтение ребенка.

Он затормозил и, распахнув дверцу, высунулся из машины в ожидании, пока «привидение» подбежит поближе.

– Какие-то проблемы? – осведомился он, как будто бег по ночному лесу голышом сам по себе проблемой не являлся.

Человек, наконец, добежал до машины и пытался отдышаться, положив руку на дверцу и согнувшись пополам. Тут он сообразил, что на нем ничего нет, и смущенно присел на корточки, прикрываясь руками.

– Простите,… э-э-э… я… не могли бы вы довезти меня до города?

– Пожалуйста, садитесь, – великодушно предложил папа.

– Тут, между прочим, дети, – саркастически заметил Бронислав, имея в виду Янку.

– И женщины, – наставительно добавила Янка, имея в виду себя.

– Ой, простите. Конечно… тут где-то была простыня, кажется… вы не позволите за ней вернуться?

– Ладно, дуй быстрее, – нетерпеливо сказал папа, который начал раздражаться нелепостью этой сцены.

Человек резво помчался за упавшей с него простыней и подобрал ее примерно в двадцати метрах от машины. Он гордо закинул один ее край за плечо, и, прихрамывая, побежал обратно к машине. Папа дожидался его, распахнув дверцу и не выключая мотора. Человек с облегчением юркнул в машину, сел было рядом с Бронькой, и тут же скатился на пол, визгливо ойкнув.

– Бронька, ты не мог, что ли, кабачок с сиденья убрать? – не оборачиваясь, проворчал папа.

– Тут что-то липкое… – пробормотал человек.

– А это вы банку с вареньем опрокинули, – хмуро пояснил папа.

Человек еще раз ойкнул, и стал неуклюже извиняться, забираясь обратно на сиденье. Теперь половина заднего сиденья была вся измазана липким вареньем, а под ногами перекатывался треснувший кабачок. Бронька брезгливо отодвинулся от неуклюжего гостя. Наступила неловкая пауза.

– Костя, – вдруг хрипло сказало бывшее привидение.

– Очень приятно, – с сарказмом ответил папа, отчаянно жалея, что посадил этого сумасшедшего в машину. Поразмыслив немного, он добавил:

– Валерий Павлович.

– Очень-очень приятно, – обрадовался «сумасшедший», поправляя на себе простыню. – Вы меня, пожалуйста, извините, я никак не могу прийти в себя.

– А что с вами случилось? – спросил изнывавший от любопытства Бронька.

– А вы всегда голенький ходите? – с любопытством присоединилась к расспросам Янка.

– Ну вот еще, – с негодованием отверг Костя. – Вы же не думаете, что я сам разделся в лесу?

– Ну, почему бы, собственно. и нет? – рассудительно ответил Бронька. – Сейчас нудистов всяких полно, может…

– Так холодно же!

Этот аргумент показался всем убедительным. Янка с Бронькой сочувственно воззрились на него, ожидая пояснений.

Костя не стал долго томить аудиторию. Из его рассказа следовало, что накануне вечером по дороге с работы домой его похитили, – попросту запихали в машину и увезли в какой-то дом в лесу. Там с него сняли всю одежду, чтобы он не убежал, и заперли на втором этаже. Отсутствие одежды Костю не устрашило, и он доблестно бежал, прихватив с собой простыню. Повествование о том, как он бегал по лесу босиком по сосновым шишкам, разыскивая дорогу, могло составить конкуренцию Бронькиным страшилкам.

– Надо было покрывало с кровати прихватить, – сокрушался Костя, – а то замерз совсем.

– А что они от вас хотели? – поинтересовался Бронька.

– Ничего, – ответил Костя и попытался развести руками, но злополучная простыня опять с него сползла, и он стал смущенно натягивать ее на себя.

– Не стесняйтесь, дядя – поспешила утешить его Янка. – Мы все равно вас голеньким видели.

Костя тяжело вздохнул и сгорбился, не прислушиваясь к тому, как Валерий Павлович отчитывает Янку.

– Так не бывает, – вдруг заявил Бронька. Костя встрепенулся.

– Чего не бывает?

– Чтобы похитили и ничего не требовали.

– Так они вообще со мной не разговаривали, – пожаловался Костя. – Я уж их спрашивал – спрашивал, – может ошибка какая, или денег им надо – нет, молчат и все. Даже когда уходили, и то не сказали, когда вернутся. А у меня же кот дома, его кормить надо.

– Странно, – задумчиво сказал Бронька.

– Уж ты бы чего понимал, – фыркнул Валерий Павлович. Они уже въехали в город, и его сейчас больше всего занимал другой вопрос – как он будет отмывать машину после учиненного Костей разгрома, и что скажет его жена Аля по поводу испорченного вареньем чехла. Он понятия не имел об участии сына в славном расследовании многочисленных покушений на Клеопатру Апполинариевну и в ее спасении, поскольку все дети сочли за благо родителям ничего об этом не рассказывать.

Больше всего они боялись, что их не пустят к тете Асе на дачу, а это было бы ужасно. Летнюю жизнь на даче у любимой тети не могло заменить ничто – даже отдых в Турции, куда Броньку не взяли этим летом. Зато туда взяли Янку, и она совсем не выражала восторгов по этому поводу. Море, конечно, – это здорово, но оно было далековато от отеля, и поэтому гораздо чаще приходилось купаться в бассейне. А прогулку на яхте Янка с удовольствием поменяла бы на ужин с привидениями у тети Аси на даче. А то, что привидения были изготовлены руками Броньки и других ребят, делало их в сто раз милее.

В общем Бронька, имевший солидный опыт в расследованиях, как раз кое-что понимал. И его опыт подсказывал, что если человека похитили и не попытались убить, и даже ничего не потребовали – это более чем странно.

– А вас правда похитили? – восхищенно спросила Янка. – А домик был красивый? С балкончиком?

– С балкончиком, – машинально ответил Костя.

– Ой! – поразилась Янка. – Зачем же вы оттуда бежали? Я бы там жила…

– Хватит глупости болтать, – раздраженно сказал Валерий Павлович. – Вот что, дети, я вас сейчас отвезу домой, а потом завезу Костю.

– Как это?! – возмутился Бронька.

– Что как? Не может же он голым по городу бегать.

– Он не голый, а в простынке, – резонно возразила Янка.

– Я с тобой, – категорически заявил Бронька, не обращая внимания на Янку.

Валерий Павлович уже знал, что спорить бесполезно. Он давно читал «Ваш беспокойный подросток» многодетных и многострадальных американских супругов Байярдов – книгу «выживания» для родителей, чьи дети подростки, и спорил с Бронькой только в случае крайней необходимости. Поэтому они подъехали к своему дому и, оставив измазанного вареньем Костю сидеть в машине, сдали маме брыкающуюся и вопящую Янку.

– Вы куда на ночь глядя? – никак не могла понять сонная Аля.

– Мам, нам некогда, у нас там мужик голый в машине сидит, – объяснил Броня и приготовился бежать вниз по лестнице.

– Он не голый, он в простынке, – яростно кричала Янка, изворачиваясь, чтобы вцепиться в Бронькину рубашку.

– Стойте, – взывала к ним ошалевшая Аля, – какой голый мужик? Валерий, у тебя дети, – увещевала она, отрывая орущую Янку от Броньки и запихивая ее в комнату.

– Алечка, – Валерию Павловичу почти удавалось перекрикивать Янкины негодующие вопли, – ты не волнуйся. Понимаешь, мы по дороге подобрали голого мужчину…

Броня увидел, что мамины глаза округлились от ужаса.

– Понимаешь, его похитили бандиты… – попробовал он выручить отца…

– Никогда! – воскликнула Аля, – никогда больше не разрешу вам ездить вечером за городом.

– Как ты думаешь, па, – ехидно заметил Броня в спину отцу, несясь за ним вниз по лестнице, – что мама подумала о твоей сексуальной ориентации?

– У нее нет сомнений в моей сексуальной ориентации, – машинально ответил Валерий Павлович, запоздало размышляя о том, не слишком ли непедагогично будет дать своему сыну подзатыльник.

Спустившись вниз, они обнаружили приклеившуюся к машине соседку Августу Николаевну. Неугомонная старуха изнывала от возбуждения и возила носом по стеклу, громко допрашивая о чем-то незадачливого пассажира. Бедный Костя кутался в простыню, и что-то мямлил, стараясь стать меньше и слиться с липким сиденьем.

– Палыч, – увидев Валерия Павловича, радостно завопила она на весь двор. – А че у тебя мужик голый в машине сидит?

Бронька стал молча дергать дверцу машины.

– Августа Николаевна, вашу дверь там опять бродячий кот метит, – спокойно сказал Валерий Павлович, с удовлетворением наблюдая, как вредная бабка метнулась в подъезд.

– Я вам так благодарен, так благодарен, – забормотал Костя, когда машина вывернула на центральную улицу. – Просто не знаю, что бы я без вас… и как мне вас благодарить…

– Не вопрос, – энергично возразил Валерий Павлович. – Поможешь мне машину отмыть, да чехол от варенья отстирать, и все дела.

– Конечно-конечно, – закивал Костя.

Валерий Павлович с удовлетворением отметил, что Костя воспрял духом. Возможность хотя бы частично расплатиться за оказанную услугу и в самом деле его обрадовала – уж очень неловко он себя чувствовал из-за испорченных продуктов и испачканного чехла.

– А кабачок я вам куплю, – завел было Костя. – Вот только варенье…, – с сомнением почесал он было в затылке, но тут же был вынужден подхватить сползающую простыню.

– Ладно, не мельтеши, – благодушно оборвал его Валерий Павлович.

Перспектива мыть машину вдвоем заметно улучшила его настроение и он уже взирал на Костю без прежнего отвращения.

Ко всеобщему удивлению оказалось, что Костя живет в одном доме с Захаром Ильичем – добрейшим профессором-этнологом, соседом тети Аси по даче. Поэтому Костины акции повысились еще на один пункт.

– Большое спасибо, – еще раз с чувством произнес Костя, когда машина остановилась у его подъезда. – Завтра вечером я к вам обязательно приеду мыть машину.

И, бодро размахивая красной от варенья простыней, он направился к подъезду. Дойдя до него, Костя тут же развернулся и побежал обратно к машине.

– Валерий Павлович, – жалобно произнес он, – а вы не могли бы со мной до квартиры подняться? А то вдруг соседи… а я… – потянул он свое жутковато блестевшее в лунном свете одеяния.

– Прикройся хоть простынёй-то, – зашипел Валерий Павлович, вылезая из машины. – Размахался!

Костя смущенно стянул на себе простыню, и они все вместе вошли в подъезд.

– Хотел бы я посмотреть, как он откроет дверь, – прошептал Броня, когда они поднимались по лестнице.

– Не вижу проблемы, – пожал плечами Валерий Павлович.

– Да? – ехидно сказал Броня. – А где, интересно, у голого человека ключи от квартиры? Или, может, у него в простыне карманы?

Один-ноль, вынужден был признать отец. Костя, тем временем, подошел к двери своей квартиры, и, не переставая благодарить, попытался пошарить по тому месту, где у одетого человека обычно располагается карман. Взор его затуманился, и его с некоторым опозданием осенило, что возможность одеться и накормить кота для него так же далека, как была в лесу.

– Вот черт, – топнул он босой ногой, чуть не плача. – У меня и кот весь день голодный! – Он пнул дверь ногой. И тут произошло неожиданное. Дверь под его ногой поддалась и приоткрылась. Пока Костя в остолбенении смотрел на нее, из квартиры выскочил мужчина в одних брюках и промчался мимо них вниз. Вернее, рубашка на нем тоже была, но прикрывала она вовсе не его торс, а была накинута на голову, вероятно, чтобы прикрыть лицо.

– Послушай, парень, – после недолгого молчания вкрадчиво спросил Валерий Павлович. – Ничего, что мы с сыном тут одетые стоим? А то, может, сегодня международный день голых людей, а я ничего не слышал?

– Ни… Ничего, – прошептал Костя с таким идиотским видом, что Валерий Павлович только махнул рукой.

Бронька, тем временем, потихоньку стал просачиваться в квартиру, почуяв приключения. Не хватало, конечно, Ирки и Владика, – без них он чувствовал себя очень маленьким и потерянным. Но зато потом он им расскажет, как он бесстрашно…

И тут он почувствовал чье-то присутствие в коридоре. Бронька сжался, впервые в жизни почувствовав настоящий страх. Костя с отцом были еще на лестнице, а неумолимый враг постепенно приближался – Бронька слышал его вкрадчивые шаги и тихое дыхание. Вдруг что-то бросилось на него из темноты, и Бронька отчаянно заорал.

В коридоре вспыхнул свет, и Костя стал отдирать от куртки перепуганного Броньки не менее перепуганного рыжего кота.

Смущенный Бронька тут же принял деловой вид, в тщетной надежде, что взрослые подумают, что орал не он, а кот.

– Ну, давайте посмотрим, – солидно произнес он, – что в квартире пропало. Учитывая недавнее проникновение.

Последняя реплика показалась ему особенно удачной.

Отец выразительно посмотрел на него, но послушно прошел в квартиру. Костя же никак не мог оторваться от кота, причитая над ним в коридоре.

– Эй, жертва нападения, – позвал его Валерий Павлович. – Иди-ка посмотри, что у тебя на кухне делается. Или у тебя тут всегда так?

Костя, очнувшись, пошел на кухню, прижимая к груди недовольного кота.

На кухне царил полный и удручающий разгром. Из шкафчиков, ящиков, и даже из мусорного ведра все содержимое было высыпано на пол. Но самым непостижимым было то, что на кухонном столе аккуратно были составлены в ряды пустые банки из-под пива, кока-колы, спрайта и прочих освежающих напитков.

Первым на банки обратил внимание, конечно, Броня.

– Это – коллекция? – поинтересовался он.

– Нет, – растерянно смотрел Костя. – Я и не знал, что их у меня столько. Моя бывшая… э-э-э… подруга хотела плотик из них сделать. Но я почти все выбросил, а эти, наверное, где-то в глубине стояли. Странно как-то… Может, они мне послание оставили? Зашифрованное?

– Вот что, Пинкертоны, – решительно прервал их увлекательный разговор Валерий Павлович. – Вызываем милицию. А ты, Костя, осмотри пока комнаты. Пропало у тебя, наконец, что-нибудь, или нет?

Не снимая простыни, Костя торопливо пробежался по комнатам.

– Все цело, – удивленно сказал он, – не тронуто даже.

– Не успели, – со знанием дела заявил Броня. – Костя…

– Дядя Костя, – авторитетно поднял указательный палец Валерий Павлович.

– Дядя Костя, – послушно повторил Броня, тоже поднимая свой пухленький палец. – А кроме простыни вы что-нибудь иногда носите?

– Вот именно, – заметил Валерий Павлович. – Или хотя бы простыню смени. Очень уж на ней варенья многовато.

Варенья на простыне осталось совсем немного – значительная его часть перешла на кухонный стол и стены коридора, возле которых Костя обнимался с котом. Но, тем не менее, Костя, опомнившись, побежал в спальню, и к приезду милиции вышел из нее в довольно приличном облачении. В обтягивающих джинсах и джинсовой рубашке он оказался вполне симпатичным мускулистым молодым человеком. Броня с завистью обратил внимание на его подтянутый живот, дав себе в очередной раз слово заняться спортом.

Милиция приехала на удивление скоро. Плохо скрывая недовольство по поводу вызова, который они считали ложным, – ведь ничего не пропало и никого не убили, – два сонных милиционера вяло посоветовали сменить замок в двери, и собрались уезжать.

– А отпечатки пальцев? – возмущенно остановил их Броня.

– В самом деле, – удивился Валерий Павлович. – Что-то вы, ребята, того… Сегодня мы их спугнули. А если они еще раз полезут?

– Да вряд ли их отпечатки есть в милиции, – оправдывались милиционеры, – на дилетантов похоже.

– Зато мои отпечатки есть, – гордо протянул ладони Броня.

Костя удивленно взглянул на него.

– Ты что, рецидивист? – усмехнулся один из милиционеров, доставая краску и валик для снятия отпечатков пальцев.

– Свидетель, – гордо ответил Бронислав.

Домой приехали около часу ночи. Янка давно спала, а Аля преданно ждала их на кухне, завернув в старую куртку пюре, чтобы оно не остыло, и засунув в микроволновку котлеты.

– Мам, – горестно повествовал Бронька, поедая котлеты. – Я так по Ирке с Владиком соскучился. Из-за этой проклятой школы я их теперь до каникул не увижу, что ли? Они даже не позвонили ни разу. Родственнички, называется, – обиженно бубнил он.

– А вот и звонили, – сказала мама. – А ты, родственничек, сам им ни разу, между прочим, не позвонил.

Бронька от радости перестал жевать, вопросительно глядя на маму.

– У Клеопатры Апполинариевны в субботу новоселье, – пояснила она. – Владик с Иринкой интересовались, придешь ли ты туда.

– А мы идем? – просветлел Бронька.

– Конечно. Так что думай о подарке.

По поводу подарка возникли некоторые разногласия. Бронька настаивал на широкополой шляпе, считая, что для Клеопатры Апполинариевны шляпа лишней в принципе быть не может, а родители, бессовестно используя привилегии старшинства, приобрели для нее совершенно бесполезный и скучный кухонный комбайн.

Клеопатра Апполинариевна купила квартиру на деньги, доставшиеся ей в наследство от деда, в новом доме недалеко от тети Аси.

Дверь открыла сама виновница торжества, сияющая и счастливая. Ее длинное черное платье свидетельствовало о том, что в свои семьдесят лет она не совсем потерла интерес к жизни и готова к свершениям.

Из-за ее плеча выглядывали Иринка с Владиком. Владик еще больше похудел и вытянулся, а Иринка, как с неудовольствием заметил Бронька, полностью потеряла подростковую угловатость и превратилась в миловидную элегантную девушку.

– Ах, Бронечка, – защебетала Клеопатра Апполинариевна, счастливая оттого, что находится среди всех горячо любимых ею людей. – Как ты вытянулся за месяц, Боже мой! Ах, какая прелесть, это просто моя мечта!

Ее последнее замечание уже относилось к кухонному комбайну, который она нежно прижала к груди.

– Пойдемте же, я покажу вам квартиру. Мы ее вместе с Асенькой обставляли. Вот, видите, какой симпатичный диванчик! А это – полочка!

Семейство Куликовых – Валерий Павлович, его жена Аля и Бронислав с Янкой, – видели, что это – действительно диванчик, а там – без всяких сомнений, полочка. Но квартира была обставлена на редкость уютно, и все трое восхищались и диванчиком в желто-синюю клетку, и полочкой с затемненными стеклами над ним, и новым телевизором, и зеркальным шкафом-купе в прихожей.

– Розочки, – восхищенно шептала Янка, тыча пальчиком в цветущие фиалки на подоконнике.

– Ну, как вам квартирка? – гордо спросила появившаяся из кухни тетя Ася. Гордость ее была понятна, поскольку район, квартиру и мебель выбирала в основном она, предоставив самой Клеопатре Апполинариевне лишь восхищаться ее практичностью и вкусом.

– Привет, Асенька, – обняла свою старшую сестру Аля. – До чего ты умеешь создавать интерьер. Поменяла бы профессию, что-ли.

Тетя Ася была переводчицей в литературном агентстве и переводила любовные романы. Это было предметом постоянных подшучиваний со стороны Владика, который всякую любовную дребедень в принципе презирал и не упускал случая об этом громко заявить. Поэтому при упоминании о профессии обе грозно на него взглянули.

– Вообще молчу, – сообщил он на всякий случай из-за Иркиной спины.

В гостиной был накрыт стол, и тети Асина сестра Катюша безуспешно сзывала всех к столу. Но гости были заняты изучением тети Асиной дизайнерской находки – зимнего сада в углу Клеопатриной спальни. Дима Солнцев – он же Катин муж и отец Владика и Иринки, – любовно расставлял напитки. Собрались не все – ждали тети Асиного сына Сашу с его женой Натусей, и милейшего Захара Ильича с супругой.

Дети же пока уселись вокруг шахматного столика в гостиной и напряженно внимали Броньке, который, не жалея красок, расписывал свои недавние приключения.

– То есть его похитили, чтобы порыться в квартире, но он вернулся раньше, чем его ожидали, – заключила Ирка. – С банками как-то странно.

– А я слышал, – округлил глаза Владик, – у нас в классе один мальчик был этим летом в Англии у знакомых. И эти самые знакомые владеют магазинчиком всяких шпионских штучек. Так он там как раз видел такие как бы использованные банки из-под кока-колы, а у них крышечка аккуратненько так отвертывается, и на самом деле это – тайник.

– Здорово, – восхитился Броня. – Значит можно эту баночку спрятать в мусоре, и никто не догадается в нее заглянуть.

Раздался звонок в дверь и все дружно двинулись в прихожую встречать Сашу. Но это оказался не Саша, а смущенный Захар Ильич. На одной руке у него висела его супруга, Нина Федоровна, а другой рукой он судорожно сжимал продолговатый сверток.