Он. Глубинные аспекты мужской психологии

Парсифаль

Далее миф уводит нас от страданий раненого Короля-Рыбака к истории родившегося в Уэльсе безымянного мальчика. В те времена родиться в Уэльсе означало родиться где-то далеко, на самом краю света. Здесь можно вспомнить отрывок из комментария к Священному Писанию: «Чего хорошего можно ожидать из Назарета?» Оказалось, что и Уэльс, и Назарет находятся в самом низу в списке ценностей коллективного человеческого сознания. Разумеется, именно оттуда и появился наш герой. Он, призванный спасти страждущих, и приходит с той стороны, откуда его меньше всего ждут. Несколько позже мы узнаем, что его зовут Парсифаль (то есть «невинный дурак»). Это имя содержит и более глубокий смысл: «тот, кто соединяет и совмещает противоположности в одно целое», – и тем самым предписывает юноше роль исцелителя. Значение этого имени в чем-то сходно со смыслом китайского слова «дао».

Но Королю-Рыбаку в поисках своего спасения унизительно полагаться на наивность Парсифаля. Нечто похожее мы видим в евангельских строках: «Будьте как дети, и вам откроется Царство Небесное». До тех пор, пока вы не станете доверять существующему внутри вас Парсифалю, у вас не появится ни малейшей надежды на исцеление. Это очень тяжелый момент для взрослого мужчины и его мужской гордости, когда он теряет свое достоинство.

В связи с этим Юнг вспоминал о тяжелой ситуации в своей жизни, когда ему пришлось искать в себе эту детскую наивность. Между ним и Фрейдом возникли большие разногласия в отношении природы бессознательного. Фрейд считал, что бессознательное – это вместилище несущественных для сознания элементов, не представляющих для человека никакой ценности. Все, что не находит применения в реальной жизни, обесценивается и вытесняется в бессознательное. Юнг же настаивал на том, что бессознательное – это материнская среда, из которой, как через артезианскую скважину, может забить фонтан креативности. Фрейд никак не мог с этим согласиться. Из-за этого разногласия их пути разошлись. Для Юнга этот разрыв был очень тяжелым и тревожным, ибо мог иметь весьма плачевные последствия. Он был молодым, неизвестным, еще не имевшим никакой репутации, а потому вполне мог бы завершить свою карьеру, практически не успев ее начать.

Но по возвращении домой Юнг решил: если он действительно убежден в том, что креативность может фонтанировать из бессознательного, то будет верен этой идее до конца. Поэтому он заперся в комнате и стал ждать проявления бессознательного. Незадолго перед этим он как-то играл на полу с детьми. Это привело его к воспоминаниям о своих детских фантазиях, которые он решил воспроизвести через игру прямо сейчас, будучи взрослым. Несколько месяцев он трудился в своем саду, строя из камней крепости, города и деревни, которые видел в своих детских фантазиях. Через свой детский опыт он нашел дорогу к проявлению коллективного бессознательного, концепция которого легла в основу всей юнгианской психологии. Великий человек смог прийти к смирению и стать достаточно приземленным, чтобы довериться своему внутреннему Парсифалю.

Парсифаль (мы будем называть его так несмотря на то, что в мифе он получил это имя значительно позже) жил вдвоем с матерью, которую звали Разбитое Сердце. Его отец умер, и мальчик ничего о нем не знал. У него не было ни братьев, ни сестер. Он не имел ничего лишнего, только самое необходимое. Мальчик носил домотканую одежду, не ходил в школу и не учился никакому ремеслу. Он никого ни о чем не спрашивал и был наивным и полным невеждой. Мифологический герой-освободитель часто вырастает одиноким, в бедной семье и без отца.

Прошло время, и он превратился в подростка. Однажды, играя на улице неподалеку от дома, он увидел, как мимо него проскакали пять рыцарей. До сих пор Парсифалю никогда не приходилось видеть ни одного рыцаря, поэтому он был поражен при виде алого с золотым шитьем облачения и доспехов, блестящих щитов и копий и прочего великолепного, роскошного убранства. Со всех ног он помчался домой и сразу заявил матери, что повстречал пятерых богов. Парсифаля так поразило увиденное, что, не медля ни минуты, он решил броситься вдогонку и присоединиться к пяти чудесным всадникам. Он даже представить себе не мог, что на свете существует такое чудо.

Услышав об этом, мать Парсифаля залилась горькими слезами. Сначала она даже попыталась отговорить его от этой затеи, но, будучи женщиной мудрой, вскоре убедилась, что это совершенно бесполезно: мальчик все равно убежит вдогонку за рыцарями, потому что в его жилах течет кровь его отца. Поэтому она рассказала Парсифалю о том, что его отец был рыцарем и пал в бою, сражаясь за честь прекрасной дамы. Два брата Парсифаля тоже были рыцарями и тоже погибли. Чтобы уберечь сына от судьбы, постигшей его отца и братьев, мать Парсифаля взяла его и уединилась в самое глухое место, скрывая от него, что случилось с отцом и братьями. Но все равно произошло то, чего она так боялась. Все ее надежды рухнули в одночасье. Дальше скрывать от сына то, что произошло раньше, было бессмысленно, поэтому она за него помолилась, провожая его в дальний путь, и дала несколько мудрых советов. Эти советы будут влиять на судьбу юноши и на развитие сюжета всего мифа, поэтому к ним следует отнестись повнимательнее.

Мать благословила Парсифаля и избавила его от своей опеки. Однако она не могла удержаться от прощального напутствия. Первое наставление, которое она дала Парсифалю, – с почтением относиться к прекрасным дамам. Второе – ему следует ежедневно ходить в церковь: если он будет испытывать голод, он всегда может утолить его в церкви. Третье напутствие матери – не задавать никаких вопросов – было особенно ценным для словоохотливого Парсифаля. Но позже мы увидим, что именно оно окажется для него камнем преткновения.

Итак, счастливый Парсифаль отправился на поиски своих пяти рыцарей. Скажем сразу, что тех пятерых он так никогда и не встретил, зато нашел много другого.

Каждому человеку, который попадался ему на пути, он задавал один и тот же вопрос: «Вам не встречались пять рыцарей?» На этот вопрос он получал самые разные ответы, советы и замечания – настолько разные, что среди них не было даже двух одинаковых. В конце концов он совершенно запутался. Этих рыцарей оказалось найти очень трудно: они были везде, или, наоборот, их не было вообще. Если вы посмотрите в глаза 14-15-летнего мальчика, который спрашивает вас: «Вы не знаете, где находятся пять рыцарей, которых я видел?» – и что-нибудь скажете ему в ответ, то поймаете на себе взгляд Парсифаля. В вопросе «Где это взять?» под словом «это» всегда подразумевается что-то неконкретное и неопределенное. В таком взгляде подростка впервые проявляется ценность и смысл пятеричной символики, и большую часть своей взрослой жизни он посвящает поискам адекватного воплощения этого символа. Число пять указывает на завершенность жизни. Оно является одним из корней слова «квинтэссенция» – пятая сущность. Пять означают завершенность. Пять существуют везде, но они совершенно неуловимы. Они везде и в то же время нигде. Может показаться, что слишком жестоко для шестнадцатилетнего юноши увидеть вспышку озарения, указывающую ему путь в поиске воплощения полноты жизни. Но таково истинное влечение к духовной жизни у любого человека. Последний человек, которого он об этом спросил, сказал что-то совсем не похожее на то, что он слышал прежде. Итак, пять рыцарей были везде, и в то же время их не было нигде.

Какое-то время спустя Парсифаль оказался перед шатром и подошел к нему. Юноша, выросший в бедной хижине, прежде никогда не видел ничего подобного, поэтому принял этот шатер за храм, о котором ему рассказывала мать. С огромным волнением и трепетом он бросился в шатер, собираясь помолиться Богу, и вдруг обнаружил там прекрасную даму. Она оказалась первой из блестящей, даже ослепительной, изумительной череды прекрасных дам, с которыми нам придется встретиться в нашем повествовании.

Парсифаль запомнил наставление матери, что он должен защищать честь каждой прекрасной дамы, которая повстречается на его пути, обожать и почитать ее, угождать ей, как только сможет. Поняв этот наказ буквально, он изо всех сил стал проявлять свое рвение, подошел к ней вплотную и даже обнял ее. Увидев у нее на руке кольцо, он снял его и надел себе на палец. Таким образом он получил от своей прекрасной дамы талисман, который будет воодушевлять его на подвиги всю оставшуюся жизнь.

Приходилось ли вам видеть мальчика во время его первого свидания? Эта картина может послужить прекрасной реминисценцией. Но вполне естественно, что прекрасная дама была оскорблена таким поведением юноши.

Мать говорила Парсифалю, что он может найти себе пропитание – простую пищу, чтобы утолить голод, – в церкви, Господнем Храме. Поэтому Парсифаль, увидев в шатре накрытый стол, был абсолютно уверен, что это сделано в его честь. Но хозяйка шатра ждала своего возлюбленного рыцаря, который служил ей и защищал ее честь; она выставила на столе все его любимые блюда. Что касается Парсифаля, для него пророчество сбывалось буквально: вот Божий Храм, вот прекрасная дама, вот вся лучшая еда, которую он только мог пожелать. Все сходилось с тем, что сказала мать. Усевшись за стол, Парсифаль принялся есть с большим аппетитом, решив, что жизнь сама по себе все же прекрасна.

В это время прекрасная дама стала наконец понимать, что к ней забрел человек, мягко говоря, не совсем обычный. Оказалось, что рядом с ней находится поистине безгрешный, простодушный отрок, и, как только она это осознала, ее злость мгновенно утихла. Опасаясь за жизнь Парсифаля, она стала умолять его немедленно покинуть шатер, уверяя его, что если по возвращении рыцарь застанет Парсифаля в шатре, то убьет его без тени сомнения.

Но для Парсифаля по-прежнему все шло как нельзя лучше. Он обрел Божий Храм, нашел очаровательную даму, чье кольцо он уже носил на руке. Он был сыт – чего же еще надо?! Если у вас есть знакомый подросток, такое поведение не должно вызывать у вас удивления. Наблюдать за ним в такой момент, с одной стороны, больно, а с другой – очень трогательно.

Наконец, Парсифаль послушался прекрасную даму, покинул шатер и отправился в путь. Он решил, что жизнь хороша: все происходило так, как говорила его мать.

Вскоре ему на пути встретились два разоренных монастыря: мужской и женский. Монахи и монахини изнывали от непосильного труда. Святое Причастие оставалось невостребованным в алтаре, ибо к нему никто не мог приблизиться. Урожай не вызревал, стада не размножались, колодцы пересохли, на деревьях не было видно ни одного плода: ничего не росло, не зрело, не плодоносило, везде царили нищета и разруха, и нигде не встретилось ни одного счастливого уголка. По всем признакам эта земля была заброшена.

В мифах эта тема очень часто повторяется снова и снова в разных вариантах, демонстрируя общность единого принципа на многих разных уровнях. Вот почему ситуация в мужском и женском монастырях абсолютно идентична ситуации в замке, которым владеет Король-Рыбак. Опустошенная земля в сочетании с сакральным символом, находящимся здесь же, в алтаре, но абсолютно недоступным, является символическим воплощением серьезного невротического состояния. Все, что требуется человеку, находится здесь же, под руками, оно вполне доступно, и тем не менее он не может этим воспользоваться. Это мучительное состояние, характерное для невротической структуры раздираемой на части личности.

Мы живем в период наивысшего расцвета благосостояния человечества за всю историю его существования. Однако мне иногда приходит в голову мысль, что мы едва ли не самое несчастное поколение. Мы разобщены, мы – Короли-Рыбаки, монастыри, над которыми тяготеет проклятие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Здесь речь идет о Парцифале Вольфрама фон Эшенбаха.(Примеч. пер.)