Повелитель соблазна
- -
- 100%
- +
Каро даже не ответила. Еще немного, и она уснет прямо в воде!
У нее едва хватило сил вытереться и лечь. Волосы так и не успели высохнуть.
Проснувшись поздней ночью, она обнаружила, что Изабелла оставила ей поднос с хлебом, сыром и фруктовым соком. Каро жадно съела все до последней крошки и снова заснула. А когда пробудилась, в иллюминатор уже заглядывало солнце. Каро оделась и отправилась навестить пациента. В маленькую каюту уже набились «хранители», включая Макса. Шум стоял невероятный. Все дружно смеялись над шуточками Торна. Ее глаза сразу же нашли Макса. Взгляды их на мгновение встретились, но Каро тут же взяла себя в руки и выгнала всех, чтобы без помех перевязать рану Райдера.
Она с радостью отметила, что следов воспаления нет, и больной скоро встанет на ноги. Жар спал после ночи спокойного сна, и он, побритый и умытый, выглядел настоящим красавцем. Но при этом уже не находил себе места, и неудивительно: для такого энергичного человека неподвижность была смерти подобна.
Поддавшись на уговоры, она разрешила Райдеру подняться на палубу при условии, что там для него расстелют тюфяк. Но приказала держать ногу в покое, пока они не доберутся до Кирены.
Закончив все дела, Каро прокралась в свою каюту и легла. Только к концу дня она нашла в себе силы встать и по приглашению капитана вышла на палубу.
Все собрались вокруг Райдера, разлегшегося на тюфяке среди подушек с видом восточного владыки, и праздновали успех большими бокалами мадеры. После нескольких тостов за победу Изабелла произнесла прочувствованную речь, в которой благодарила за спасение дорогих друзей и мистера Лейтона.
Каро молча слушала, подмечая, что Макс наблюдает за ней с тем же сдержанно-задумчивым выражением, как в первые дни их путешествия, словно он усилием воли подавлял все эмоции.
Она с трудом оторвала от него взгляд, ибо ее одолевало то же смятение. И все те же вопросы. Каким Макс видит их будущее? Вряд ли после всех опасностей, пережитых им за последние дни, он захочет вступить в орден.
Она облегченно вздохнула, когда Изабелла взяла ее под руку и повела к поручню.
Золотисто-красные лучи заходящего солнца косо ложились на воду, превращая поверхность Средиземного моря в сверкающую медь. Просто дух захватывало от такой красоты, словно символизировавшей жизнь, надежду и бесконечную свободу.
Изабелла глубоко вздохнула, наслаждаясь прекрасным видом, и неожиданно вздрогнула.
– Знаю-знаю, – неожиданно пробормотала она хриплым от слез голосом, – я обещала не надоедать тебе своей благодарностью, но этот пейзаж так живо напоминает мне, что я могла потерять. Очень боялась, что никогда не увижу море и тех, кого так сильно люблю.
Каро обняла подругу за талию.
– Все кончено, Белла. Попытайся выбросить все это из головы. Ты снова с нами, среди друзей, и это самое главное.
Сглотнув слезы, Изабелла ответила ей слабой улыбкой. Прошло несколько минут, прежде чем она окончательно успокоилась.
– Знаешь, твой мистер Лейтон немало тревожился за тебя, пока мы вас ждали.
Каро, поколебавшись, кивнула:
– Это меня не удивляет. Макс всегда берет на себя ответственность за тех, кто ему небезразличен.
– Смотрю, ты весьма ему небезразлична.
Каро, отвернувшись, смотрела на сверкающее море. Она и без Изабеллы знала, что дорога Максу. Вопрос в том, насколько. Достаточно ли, чтобы остаться на Кирене после того, как они спасли Изабеллу? Чтобы стать членом ордена? Чтобы понять: это ее призвание?
Каро отчаянно пыталась не думать о будущем. В последние дни она была слишком измучена, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме необходимости выжить. И разумеется, дело «хранителей» куда важнее ее личных чувств. Но сейчас, вместо того чтобы радоваться успеху их миссии, она не могла оправиться от уныния и тоски, зная, что скоро их роман с Максом придет к концу. Он выполнил свое обещание, спас ее подругу, и теперь у него больше нет причин оставаться на Кирене.
Может, поэтому он снова избегает ее? До сих пор он всего лишь коротко поздоровался с ней и больше не делал попытки подойти. И Каро не покидало ужасное подозрение, что он просто не мог выполнить ее желание и поэтому не хотел ее огорчать.
Макс был солдатом, закаленным в огне войны. И шрамов на его душе было столько, что любой мужчина подумает дважды, прежде чем посвятить себя жизни, где опасность встречается на каждом шагу, а исходом может быть смерть. Делу, где так легко можно потерять дорогих тебе людей.
«Ты весьма ему небезразлична».
Но правда ли это? Действительно ли Макс позволил себе влюбиться в нее, пусть даже против воли?
Может, именно это повлияет на его решение присоединиться к «хранителям»?
Во время их побега ее легко могли убить. Макс наверняка не захочет, чтобы она снова рисковала. Но предпочтет ли он разорвать их отношения и вернуться в Англию, чтобы не стать свидетелем ее возможной гибели?
Сердце Каро сжалось. Она-то знает, как глубоки ее чувства к Максу! И была так уверена, что из него выйдет идеальный «хранитель», ибо он, как немногие, наделен природной склонностью защищать и оберегать угнетенных и беззащитных. И если он решит не вступать в орден, она будет горько разочарована. Каро не решалась признаться даже себе, что будет в отчаянии, если он навсегда покинет Кирену и исчезнет из ее жизни.
Она судорожно вздохнула, чтобы избавиться от боли, рвущей сердце. Так или иначе, а нужно быть готовой к такому повороту событий. А пока что она была рада, что Макс ее избегает. Конечно, видеть его и не иметь права коснуться, не иметь возможности поговорить с глазу на глаз – это настоящее мучение. Но, честно говоря, она просто боится узнать, каким будет его решение.
Впрочем, может, ей лучше расспросить, каковы его намерения. Поговорить с ним сейчас, поскольку ожидание только продлит пытку. В любом случае она не успела как следует поблагодарить его за Изабеллу. Если бы не Макс, кто знает, чем бы все это кончилось!
Но Каро никак не могла заставить себя откровенно потолковать с Максом. Она опасалась, что не выдержит разочарования, и поэтому намеревалась как можно дольше оттягивать момент правды.
Каро вздрогнула, и Изабелла тотчас вошла в роль заботливой матери:
– Замерзла, дорогая?
По мере того как солнце погружалось в переливающееся всеми красками море, температура все понижалась. А соленый октябрьский ветер был достаточно прохладным, чтобы на коже выступили мурашки. Стараясь поскорее ускользнуть от проницательного взгляда подруги, она уцепилась за этот предлог.
– Немного. Простишь меня, если спущусь вниз за шалью?
– Конечно. И пожалуй, тебе стоить лечь в постель. Ты очень бледна.
Не вступая в дальнейшие разговоры, Каро спустилась в каюту и накинула шаль на плечи, но, вместо того чтобы вернуться наверх, бессильно опустилась на койку, не в силах решить, что делать и стоит ли пытаться разговорить Макса.
Тихий стук заставил ее резко вскинуть голову.
– Войдите, – откликнулась девушка, ожидая увидеть Изабеллу, и растерялась, когда на пороге возник Макс. Ее словно громом поразило. Такого она и представить не могла!
Он ступил в каюту и закрыл за собой дверь. Мощная фигура, казалось, заполнила все маленькое пространство. И от пристального взгляда синих глаз сердце замерло. Она не могла отвернуться, опустить голову.
– Ч-что ты хочешь? – запинаясь пробормотала она.
– А ты как думаешь?
Он стоял с таким видом, будто не мог на нее наглядеться. И не успела она опомниться, как он в два шага оказался рядом и обнял ее. Сотни эмоций плескались в его глазах: отчаяние, гнев, нежность, грусть противоборствовали в синих глубинах.
Макс продолжал молча смотреть на Каро, сжав челюсти, стараясь держать себя в руках. Наконец он выругался и нагнул голову, словно не в силах совладать с собой.
Его поцелуй был неистовым. Опаляющим. Его губы – жесткими, горячими и требовательными.
Все поплыло перед глазами Каро. Мыслей не было. Осталось только желание. Выпад его языка был таким глубоким, жадным и настойчивым, что она забыла все вопросы, всю неуверенность, все свои муки. Безумный голод, который она подавляла столько дней, вернулся со всей силой, возбуждение вытеснило летаргию. Она изнемогала от желания оказаться в его объятиях, почувствовать его жар и каким-то образом знала, что он испытывает те же самые чувства.
Она вцепилась в его волосы, пытаясь притянуть голову ближе. Но Макс и не думал подчиняться. Его язык врывался и гладил, руки легли на ее теплые груди. Соски немедленно набухли желанием, и она молча выгнулась, надавив на его ладони. И когда он оторвался от ее губ, тихо охнула. Он жадно припал губами к ее шее.
– Я был готов умереть, лишь бы снова ласкать тебя вот так, – выдохнул он, почти не отнимая губ от ее нежной кожи. – Коснуться еще раз. Сжимать в своих объятиях.
Она поняла. Ведь и с ней творилось то же самое. Ей была необходима его страсть. Необходима, чтобы отпраздновать сладость жизни, торжество победы над опасностью.
Его губы обжигали, хотя прохладный воздух врывался в иллюминатор и овевал ее ставшую чересчур чувствительной кожу. Поняв, что он раздевает ее, Каро пробормотала его имя и стала нетерпеливо дергать за лацканы сюртука, пытаясь поскорее помочь ему раздеться.
Шаль давно соскользнула на пол. Теперь он спустил с плеч сначала ее платье, потом лиф сорочки. Груди вырвались на свободу, моля о прикосновении его зубов и языка.
И когда его влажный рот припал к соску, Каро тихо застонала, извиваясь в жару. Словно повинуясь этому звуку, Макс стал подталкивать ее к койке, пока колени Каро не подогнулись. Ноги так ослабели, что она беспомощно опустилась на матрац.
Макс лег на нее, раздвинул ее бедра коленом и снова взял в плен ее губы, жадно упиваясь нектаром интимного поцелуя. Каро едва расслышала стук в дверь. И снова застонала, когда великолепные руки Макса стали терзать ее голые, изнывающие, жаждущие ласк соски…
Неожиданно Макс застыл и насторожился, и тут с порога до них донеслось негромкое проклятие:
– Черт бы тебя побрал, Лейтон.
Потрясенная, Каро узнала жесткий голос Торна.
Последовало напряженное молчание. Макс медленно сел, прикрывая собой полуголую Каро. Та с ужасом осознала, что платье и сорочка сползли почти до пояса и груди выставлены на всеобщее обозрение. Она поспешно привела себя в порядок, стараясь заодно придумать, что теперь делать и как справиться с чувствами.
Сев, она осмелилась взглянуть на окаменевшего в дверях Торна. Его лицо было темнее грозовой тучи, но смотрел он не на нее, словно она вообще не существовала. Разъяренный взгляд был устремлен на Макса.
– И давно это? – злобно прошипел он. – Как давно ты злоупотребляешь ее доверчивостью?
Макс ответил не сразу. Его подбородок был надменно выдвинут вперед.
Торн так же упрямо уставился на него, скрестив руки на груди.
– Не сомневаюсь, что ты поведешь себя как джентльмен и благородный человек и, разумеется, женишься на ней.
Лицо Макса словно окаменело, напоминая гипсовую маску. Искоса взглянув на Каро, он отвернулся.
– Разумеется, – обронил он, и Каро, как ни старалась, не смогла различить в его голосе ни малейшего оттенка выражения.
Глава 19
– Торн, это просто бессмысленно! Вздор и чепуха! – бушевала Каро. – Прежде всего Маке вовсе не обманывал меня, я была добровольной участницей и знала, на что иду. И во-вторых, не твое дело, с кем я предпочту целоваться.
– Украденные поцелуи – дело одно, – парировал Торн, – а вот погубить репутацию девушки – совершенно другое.
– Он вовсе не губил меня…
– Еще немного – и все было бы кончено. Ты мне как сестра, любимая. И я не позволю, чтобы какой-то негодяй соблазнил тебя, пусть даже этот негодяй и мой ближайший друг.
– Какая чушь! Ты себя слышишь, Торн? Сколько женщин ты обольстил за свою карьеру повесы и развратника?
– Именно поэтому можешь считать меня экспертом в подобных делах! И не все случаи одинаковы. Я всегда был достаточно совестлив, чтобы держаться подальше от невинных девушек.
– Меня вряд ли можно назвать невинной девушкой, – вспыхнула Каро. – Женщине моего возраста и опыта позволено больше свободы, чем девчонке, едва окончившей школу.
– Это ты так думаешь. Я же придерживаюсь другого мнения. Если мужчина обесчестил порядочную женщину, единственный выход для него – жениться, и как можно скорее.
– О, иди ко всем чертям, – бросила Каро.
– Я совершенно согласен с Торном, – вмешался Макс. – У меня нет никаких возражений против брака.
– Зато возражаю я! – запротестовала Каро. – Все твои претензии, Торн, абсолютно смехотворны.
Сейчас она казалась такой свирепой, что Макс невольно поморщился и, сухо усмехнувшись, обратился к Торну:
– Думаю, дальнейший разговор нам лучше вести наедине с Каро. Буду очень благодарен, друг мой, если ты оставишь нас вдвоем и позволишь мне сделать предложение.
– То есть ты поступишь так, как велит тебе честь?
– Даю слово, ты вполне можешь мне довериться.
Каро, пробормотав что-то крайне неприличное, раздраженно закатила глаза к небу.
Когда Торн ушел, прикрыв за собой дверь, в маленькой каюте воцарилось молчание. Каро искоса взглянула на Макса и обнаружила, что его пронизывающий взор устремлен на нее.
Яростно прошипев очередное проклятие, она вскочила с койки и отвернулась, чтобы разгладить лиф платья и уничтожить все свидетельства неудавшегося свидания.
– Тебе не стоит слушать бред безумца, – пробормотала она. – Очевидно, беды последних дней, обрушившиеся на Торна, повредили его рассудок.
– А мне он показался вполне разумным, – возразил Макс.
– Значит, ты жестоко ошибся! И у тебя нет никаких веских причин делать мне предложение.
– Я думаю иначе.
Каро недоуменно уставилась на Макса.
– Но не можешь же ты хотеть этой свадьбы! Со времени моего возвращения ты и двумя словами со мной не обмолвился.
Криво улыбнувшись, Макс откинулся назад и оперся на локти.
– Если хочешь знать, я всеми силами старался вести себя как джентльмен и дать тебе время оправиться от тяжких испытаний. Но даю слово, я держался из последних сил. Посмотри только, что произошло между нами всего несколько минут назад. Я едва не взял тебя силой. И по-прежнему тверд как гранит.
Каро быстро опустила глаза и удостоверилась, что он говорит правду. Набухший ком его желания распирал тонкое сукно.
Щекам девушки стало жарко.
– Ты и сам понимаешь, что это всего лишь физическое свидетельство мужской похоти. Вполне естественно, учитывая нашу разлуку. И для мужчины совершенно нормально испытывать некоторый подъем после победы. Теперь, когда опасность миновала, твое желание вернулось с прежней силой.
– Спасибо за компетентное мнение медика, мадам доктор. Но позвольте мне самому судить о своих мотивах.
Каро залихватски подбоченилась.
– Нам незачем венчаться только потому, что Торн застал нас наедине!
– Мое предложение не имеет ничего общего с появлением Торна.
– Возможно, нет, но сейчас ты пытаешься совершить благородный поступок. Считаешь, что честь требует от тебя исправить содеянное. Но, Макс, ты вовсе не погубил мою репутацию. И не обольщал меня. Я вступила в эту связь с открытыми глазами, ясно понимая последствия своего поступка. Ты хочешь жениться по соображениям долга и чести. Уж конечно, я не приму такого предложения.
– Значит, ты мне отказываешь?
– Конечно, отказываю! Мы ничуть друг другу не подходим. Брак между нами невозможен.
– Почему?
Брови Каро взлетели вверх.
– Ты когда-нибудь размышлял о том, что будет означать наш союз? Начнем хотя бы с того, где будет наш дом. Ты ожидаешь, что я вернусь с тобой в Англию? Но тамошняя жизнь мне ненавистна. Те строгие правила, которым должны подчиняться англичанки, не позволят мне и дальше служить делу «хранителей», не говоря уже о моем втором призвании. Там нет женщин-врачей, и никто не станет лечиться у такой, как я. А я не собираюсь добровольно отказываться ни от первого, ни от второго.
Лицо Макса, казалось, затуманилось.
– Я никогда не попросил бы тебя об этом.
– Значит, мы будем жить на Кирене? Так ты намереваешься вступить в наш орден? Тебе придется это сделать, если останешься.
Макс не отвечал. Каро во все глаза смотрела на него. Мрачное, как ночь, лицо не требовало дальнейших объяснений.
Сердце Каро больно сжалось, в груди почему-то совсем не осталось воздуха, и дышать стало невозможно.
Только сейчас она поняла, как ошибалась. Какой была эгоисткой, заставляя Макса отказаться от основных инстинктов выживания. Она не имела права требовать, чтобы он стал «хранителем». Не имела права обрекать его на столь неясное будущее, в котором он, возможно, никогда не избавится от своих кошмаров.
Тошнотворное чувство неизбежности происходящего наполнило Каро. И несмотря на пустоту в душе и боль в стиснутом горле, она сознавала, что должна держаться, чтобы Макс ничего не заподозрил. Притвориться, что это не ее сердце истекает кровью.
К сожалению, ее выдал голос, звучавший хрипло и неровно.
– Ты показал себя более чем достойным человеком, Макс. Но не годишься в «хранители».
Макс приподнялся и медленно встал.
– Почему ты так говоришь?
– Прежде всего тебя постоянно преследуют кошмары. И если мы поженимся, я буду их главной героиней. Поэтому и не позволю тебе принести такую жертву.
Не отрывая взгляда от Каро, Макс шагнул ближе.
– Это не будет жертвой.
– Конечно, будет! Если у тебя не лежит сердце к нашему делу, если не испытываешь истинной преданности ордену, значит, обречешь себя на полную несчастий жизнь.
Прошло довольно много времени, прежде чем он заговорил:
– Я хочу тебя так же сильно, как всегда, а может, и больше.
Каро попыталась изобразить улыбку.
– Понимаю. Я чувствую то же самое. Но это просто воздействие острова.
Макс покачал головой:
– Неправда, и ты это знаешь. Мы все еще в сотне миль от Кирены. И наша ночь в крепости Сафула ясно показала, что твои островные легенды не имеют ничего общего с моим влечением к тебе.
– Да, ты хочешь меня. Мое тело. Только тело. В этом я не сомневаюсь. Но я не та женщина, которая годится тебе в жены. А если бы и годилась, ты забываешь, что мне не нужен муж. Не желаю, чтобы мужчина командовал мною, управлял моей жизнью, указывал, что делать, а чего не делать.
Макс чуть свел брови.
– Как насчет детей? Насчет нашей дружбы?
– Мне все это ни к чему, – упрямо настаивала Каро.
– Лгунья, – тихо сказал он.
Ее глаза закрылись. Она действительно лгала. Потому что не представляла себе будущего без Макса. Пустота. Долгие одинокие годы впереди…
Она попыталась отвернуться, но помешал Макс. Длинные пальцы стальным браслетом сомкнулись на ее запястье.
– Не нужно, Макс, – охнула она. – Пожалуйста, поверь мне. Мы согласились на несколько недель наслаждения. Не более того. Остальное меня не интересует.
– Наслаждение – не такая плохая основа для женитьбы, – бросил он, крепче сжимая пальцы.
Каро грубо выдернула руку.
– Я не выйду за тебя, Макс.
– Значит, предлагаешь, чтобы мы расстались сейчас?
– Да! Именно этого я и хочу. Как только мы доберемся до Кирены, тебе следует вернуться в Англию. Теперь, когда Изабелла в безопасности, у тебя нет причин оставаться.
Лицо его снова омрачилось, а глаза засияли нестерпимо синим блеском.
– А мы? – глухо прорычал он, сжимая ладонями ее лицо, лаская большими пальцами ее нижнюю губу. – Хочешь сказать, будто готова порвать со мной, забыть, как хорошо нам было в постели? Я никогда этому не поверю.
– Наши забавы в постели тут ни при чем.
– Ни при чем? Может, мне напомнить, от чего ты отказываешься?
На этот раз, вместо того чтобы просто спустить платье с ее плеч, он ловко расстегнул крючки на спине.
– Макс… – попыталась протестовать она, но он завладел ее губами, целуя их с жесткой уверенностью хозяина и повелителя.
К досаде Каро, ее капитуляция оказалась такой же скорой, как и всегда. Она никогда ни в чем не откажет Максу, не откажет ни в одном желании. А сейчас он хотел ее.
Еще секунда – и он обнажил ее груди. Их языки сплелись, яростно, самозабвенно, а его пальцы потирали соски, превращая их в крохотные огненные вершинки.
Ее сердце бешено колотилось, когда его руки сжали ноющие груди и подняли вверх, к жадным губам. Чуть нагнув голову, он стал жадно сосать розовый камешек.
Каро беспомощно охнула. Желание, острое и настойчивое, пронзило ее. Чувствуя сквозь одежду опаляющий жар чресл Макса, она поняла, что уже не остановит его.
Она хотела в последний раз быть с Максом. Хотела отчаянно. Познать его страсть хотя бы раз, чтобы сохранить в памяти на все оставшиеся годы.
Должно быть, он почувствовал, что она сдается, потому что неожиданно прервал поцелуй и, отстранившись, так быстро расстегнул ширинку брюк, что почти разорвал ткань. Его плоть, гордая, чуть покачивающаяся, восстала из темного треугольника завитков, когда он снова шагнул к ней и рывком вскинул юбки, словно стремясь немедленно овладеть ею.
Каро тоже не могла ждать. Полыхающий жар превратился в болезненную, почти исступленную потребность. Она издала тихий мяукающий звук, когда его рука легла между ее бедер и сжала лоно; пальцы скользили по влажной поверхности, проникая внутрь. Жесткое колено развело ее ноги, когда он сжал ягодицы, ища вход в теплый узкий грот. Каро помогла ему, не в силах дождаться, пока он окажется в ней.
Он взял ее без предварительных ласк, почти насадив на твердый стержень. Каро едва слышно, потрясенно вскрикнула и инстинктивно выгнулась, но его руки превратились в кандалы, прижимая к мужскому телу, расплющивая груди о железные мышцы торса.
Она дрожала, как в ознобе; внутренние мышцы ритмично сжимали его фаллос. Запутавшись руками в ее волосах, Макс снова припал к ее губам, властно проникая языком в рот.
Его вкус сводил с ума, пьянил, и у Каро закружилась голова. Из груди Макса вырвался громкий стон. Страсть взорвалась огненным фонтаном. Он воспламенял ее, и ее огонь только питал его собственный.
Она смутно осознала, что Макс, все еще оставаясь в ней, шагнул к койке, грубо бросил ее на матрац. Не успела Каро опомниться, как он накрыл ее своим телом, придавил всей тяжестью и ворвался в нее с жесткой, неистовой силой.
Каро, что-то хрипло бормоча, извивалась под ним, обезумевшая от желания и тянущей, томительной боли, которую мог исцелить только он. Ногти провели кровавые борозды по его плечам, ноги обвились вокруг его талии. Она хотела его. Слепо. Настойчиво.
Она услышала собственный стон, сдавленную мольбу, просьбы взять ее, проникнуть еще глубже, еще… еще… но их изголодавшиеся рты заглушили слова. И Макс с готовностью исполнил ее просьбу, вонзившись в нее.
Теперь уже трясло обоих. Их слияние было безумным, мощным, безжалостным и глубоким, сила его выпадов – почти неистовой.
Каро изогнулась так, что едва не слетела с койки, увлекая Макса за собой, когда пламя взрывных ощущений охватило ее.
Он остановился, только когда первый вал разрушительных волн накрыл их обоих.
Ее жалобный крик стал воплем экстаза; из его груди вырвалось глухое рычание. Откинув голову в бессознательном самозабвении, он трясся и трепетал, изливая в нее свое семя.
Спазмы слепяще-пронзительного наслаждения медленно замирали. Все еще не придя в себя после его натиска, Каро зарылась лицом в плечо Макса. Они по-прежнему были соединены, и она с наслаждением ощущала его тяжесть, почти раздавившую ее.
Она хотела, чтобы их последнее соитие было именно таким: исступленным, безумным, пылким, и оба они были беспомощны в плену неистовой страсти…
Еще несколько секунд, и Макс, отодвинувшись от нее, почти свалился на подушки. Грудь его беспорядочно вздымалась. Он большими глотками пил воздух и не мог отдышаться.
– Ты никогда не убедишь меня, что забудешь это, – тихо выговорил он наконец. – И всегда станешь тосковать по моим ласкам…
Каро зажмурилась, с трудом проглотив колючий ком в горле.
– Знаю. Я это знаю. Но все равно не выйду за тебя, Макс.
Наутро Макс стоял у поручня, наблюдая, как изломанная живописная береговая линия Кирены становится все ближе. Сильный ветер гнал волны, увенчанные белыми барашками и бившиеся о борт, но Макс почти ничего не замечал.
Он провел бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок на тюфяке. Но на этот раз бессонница не имела ничего общего с кошмарами. Резкий и твердый отказ Каро выйти за него замуж был причиной его смятения.
Он действительно сделал предложение, отчасти следуя неписаному кодексу джентльменов, поскольку полностью понимал свои обязательства. Его застали на месте преступления, когда он соблазнил молодую женщину.
Торн вошел в разгар непристойной сцены. И все же, каким бы хорошим другом он ни был, никак не мог заставить Макса жениться. Он сделал Каро предложение по собственной воле.