Алая незабудка

В декабре у меня появилась «девушка»: одногрупница, с которой мы хорошо ладили, как случайно выяснилось, считала себя таковой. В глазах окружающих мы тоже уже были парой, и я решил не предпринимать ничего, чтобы развеять заблуждение. В тот период мной владело безразличие к жизни. Какие-то чувства пробуждались, только когда я проходил мимо нашего с Алнез скверика, но мне ни разу не удалось заставить себя туда зайти: слишком больно было видеть пустую скамейку, на которой меня больше никто не ждал. Конечно, я и подумать не мог, что девушка, от которой я сбежал, трусливо поджав хвост, простит меня и придёт снова. Как и всегда, я недооценил Алнез.

Начало февраля выдалось небывало снежным. Белые хлопья сыпали без остановки почти неделю и, хотя коммунальные службы делали всё возможное, движение на дорогах то и дело парализовывало. На зимних каникулах впервые за два года я ездил домой и теперь, возвращаясь, костерил себя за то, что решил сэкономить и вместо поезда поехал на автобусе. На въезде в город мы встали намертво. На улице было, мягко говоря, нежарко, а в то, что комендант сжалится и пустит меня в общагу после закрытия, верилось слабо. Потому, прикинув, с какой скоростью мне надо бежать, чтобы преодолеть оставшиеся километры до полуночи, я попросил водителя открыть дверь.

Даже в школьные времена, когда я занимался спортом более-менее регулярно, мои успехи в беге были весьма посредственными. Учитывая это, совсем не удивительно, что, не пробежав и половины пути, я без сил рухнул в сугроб. Кружащиеся в воздухе снежинки красиво искрились в свете фонарей, располагая к философским размышлениям. Зачем я вообще вышел из автобуса? Ничего путного, кроме «потому что мне так хотелось», в голову не пришло. Я поступил необдуманно, взялся за то, что мне изначально было не по силам, и потому теперь, пока всё не стало ещё хуже, должен сдаться. Ничего не поделаешь. Да, сейчас мне хочется расфигачить что-нибудь от досады, но ведь, если я пойду на поводу у эмоций, потеряю ещё больше. Это всё равно, как вызвать на дуэль заведомо более сильного противника, а, когда он переломает тебе руки и ноги, вцепиться в него зубами, вместо того, чтобы сдаться. Глупо… Глупо ли? Столкнувшись с серьёзным препятствием, я всегда убегал. Так было и с Алнез, и с моей мечтой стать поваром, и ещё кучу раз до этого. Если задуматься, в моей жизни вообще не было такого, чтобы я выкладывался на полную. Неужели я так боюсь упасть, что предпочитаю вечно сидеть на краю ямы, вместо того, чтобы её перепрыгнуть? Я действительно такой трус? Горько усмехнувшись, я с неохотой признал: да.

В общагу я ввалился ровно за минуту до полуночи, мокрый от пота и снега, таявшего на разгорячённой коже.

– Опаздываем? – грозно спросил поигрывающий ключами комендант.

Вместо ответа я с чувством выполненного долга рухнул на пол. Сердце бешено колотилось, в правом боку стреляло, в горле саднило, а мышцы ныли и время от времени судорожно подёргивались – физическое состояние было ужасным, но вместе с тем никогда ещё я не чувствовал себя так хорошо. Впервые в жизни мне казалось, что даже если сейчас, вот в этот самый момент, я умру, у меня не останется сожалений. Разве что только одно, то самое, о котором, словно прочитав мои мысли, напомнил комендант:

– Что у тебя с синеглазой блондинкой со странным именем?

Я вскочил и ошалело посмотрел в его хитро прищуренные глаза.

– Вижу, понял о ком речь. – Комендант снисходительно усмехнулся. – Она приходила на прошлой неделе, спрашивала тебя.

– Что вы ей сказали?

– Ничего. Твоя подружка с ней разговаривала. Она как раз на проходной была, когда блондинка пришла. Что, парень, попал, да?

      Не знаю, откуда у меня вдруг взялись силы, но из общаги я вылетел со скоростью ветра.

– Эй, куда? Обратно не пущу! – прогремело вслед.

      Мне было всё равно. Алнез приходила. Неужели все эти полгода она продолжала ждать меня в скверике? Невозможно!.. Я вспомнил тот дождливый августовский день, счастливую улыбку Алнез, её ледяные губы и понял – возможно.

Теперь, когда я осознал, что натворил, мне стало страшно. На всех парах несясь к скверику, я исступленно молил всех богов, чтобы мне дали шанс исправить ошибку. «Только бы ещё не было слишком поздно», – снова и снова, как заведённый, повторял я.

То, что моим фантазиям не суждено сбыться, я понял, когда увидел верхушку фонтана, выглядывающую из сугроба. Всё остальное, включая скамейку, на которой я надеялся увидеть Алнез, целиком потонуло под снежными завалами. Очевидно было, что после начала метели в скверик никто не приходил. В глубине души я предвидел такой исход, понимал, что не заслуживаю второго шанса, и всё же… Чёрт, это было по-настоящему больно.

Если воздавать за всё по справедливости, то на такой печальной ноте моей истории и полагалось бы закончиться. Но девушка, которую я любил, была слишком доброй, чтобы оставить никчёмного парня с разбитым сердцем. Даже уходя навсегда, она умудрилась подарить мне огонёк надежды: на скамейке, под толстым слоем снега, я нашёл горшок с ярко-алыми цветами. Это были незабудки.

В течение своей жизни мы допускаем кучу ошибок, которые уже не исправить. Их не стоит забывать, но и думать о них постоянно тоже нет смысла. Если всё время оглядываться назад, жалея о том, что сделал или чего не сделал, так и останешься жить в прошлом. «Ни одна кошка не станет горевать о съеденной мыши» – эта поговорка, которую я услышал от Алнез, не раз спасала меня от ненужных колебаний, и её же, спустя семь лет со встречи с синеглазой волшебницей, я решил разместить на вывеске своего первого ресторана. Антон и Кира, компаньоны, благодаря поддержке которых я смог осуществить свою мечту, отговаривали меня, уверяя, что такой слоган не сочетается с названием «Алая незабудка», но я настоял на своём и теперь с почти детским восторгом наблюдал, как рабочие закрепляют вывеску над дверью.

– Нет, я просто не могу это видеть. – Антон с наигранным отчаяньем закрыл глаза ладонью и покачал головой. – Посетители точно решат, что у владельцев не всё в порядке с головой. Или, что хуже, подумают, что у нас в меню мыши.

– А мне нравится эта надпись, – пожала плечами Кира. – Она такая… м-м-м… глубокомысленая. – Девушка повернулась ко мне. – Вот только, если тебе так нравится зоологическая тематика, назвал бы ресторан «Трёхцветная кошка». Она хоть ясно зачем нужна – счастье приносит. А вот что приносят алые незабудки…

– Я же рассказывал вам легенду, – напомнил я.

– Да, но какой в ней смысл, если никто, кроме нас троих, её не знает? – скептически развела руками Кира.

– Можем вывесить плакат с легендой в витрине, где стоит горшок с этим дьявольским цветком, – подал идею Антон.

– Он не дьявольский, – возмутился я.

– Ага, – с сарказмом подтвердил приятель. – Он просто красный, отлично чувствует себя без воды и света, и время от времени самовоспламеняется. Нормальное явление в мире растений, чё.

Я невольно улыбнулся: сомневаюсь, что последнюю особенность Алнез дала цветку намеренно. Скорее всего, всё вышло, как и с фонтаном. Так или иначе, мне было приятно, что, заколдовывая незабудки, девушка вложила в них чувства ко мне. А ещё я верил, что, раз цветок продолжает время от времени вспыхивать, значит, его создательница всё ещё вспоминает меня. Возможно, я не прав. Возможно, Алнез уже давно выкинула меня из головы и вышла за какого-нибудь мага из своего мира.… Даже если это так, я всё равно собираюсь продолжать её искать. Алнез – исследователь других миров, так что рано или поздно она, наверняка, ещё хоть раз заглянет и к нам. Всё, что мне нужно – дать ей понять, что я жду её. Подать такой знак, который сложно будет пропустить. И хотя пока я всего лишь открыл небольшой ресторанчик в том сквере, где мы познакомились, со временем я добьюсь того, что он разрастётся во всемирно известную сеть. Я не маг, но если есть хоть какое-то чудо, подвластное моей силе, я сделаю всё возможное, чтобы его совершить.