- -
- 100%
- +
Предпоследняя новость из Полоцка была от Глеба. Фризы собрали золото. Собрали и передали с дежурившими в их бухтах руянскими драккарами. И поклялись до лета вернуть на Русь всех, кого продали, и кто готов был воротиться домой по зову князя-оборотня. Глеб сообщал, что приготовил три пути, какими можно было включить фризов в нашу торговую систему. Но выбирать один будет только с отцом лично. И желал Божьей помощи.
Последней новостью был листочек, размером с привычный мне тетрадный, на котором были обведены красным карандашом крошечные ступня и ладошка. А внизу стояла приписка: "Возвращайся с победой, сокол ясный!". От знакомого почерка потеплело на сердце у Всеслава. От картинок защипало в глазах у меня. Точно такие же присылала в Кабул мама. Старший сын тогда жил в Союзе с ней. Мы с женой выполняли интернациональный долг. Она после каждого такого письма плакала всю ночь.
— Много, говоришь, добра у Генриха утянули? — спросил великий князь Корбута, откладывая листы. Перевернув лицом вниз, потому что от последнего я не мог отвести взгляда.
— Откуда у них, дикарей закатных, добро, княже? — развёл руками нелегальный разведчик. — Золото одно на уме. А теперь, я так мыслю, ни ума, ни золота.
— Верно мыслишь. С умом-то и прежде было негусто, а нынче, знать, и вовсе как отрезало, — задумчиво проговорил Всеслав. — Что ещё из важного поведаешь?
— От Свеновых да Фоминых подарочки спробовали, знатные! Как и додумались они только одно железо в другое пихать?
Видно было, что подробностей технологического решения наши чудо-кузнецы и металлурги не раскрывали даже знакомым. А вот о том, откуда у них взялась мысль, как переставить буераки на колёса и сделать так, чтобы вся эта городьба могла ездить, не ломаясь на каждой кочке и первом повороте, Чародей знал прекрасно. От меня. Поэтому и оси были стальными, а не деревянными, и втулки колёсные со стальными вкладышами, и сами колёса красовались блестящими железными спицами, что сливались в серые круги на скорости.
— И быстро, говоришь, катят те подарочки? — заинтересованно уточнил великий князь.
— Ну, с коньками-то не сравнить, понятное дело, но по ровной дороге даже на лёгком ветерке выходит быстрее, чем на тройке, — уверенно ответил Корбут. — А ведь их ни поить, ни кормить не надо, отдыха не требуют, пока кормчие-водители не устанут. И чин-набор невелик, и дел-то всего: колпак снял, войлочный бублик вынул, жиром залил — и едь себе дальше!
Да, это было важно, и это со Свеном и Фомой обсуждали дольше всего. Буераки должны были получаться элементарными в обслуживании и неубиваемыми, как нетопыри. Так появлялся хоть какой-то экономический смысл в их массовом производстве. Потратить столько редкой в этом мире и дорогой стали на игрушку могли себе позволить очень немногие. Всеслав мог. Но только потому, что был уверен в том, что это не игрушки. И рейд на Булгар, ставший Великой Казанью, смелые ожидания оправдал полностью. А теперь, имея возможность быстро заменить стойки с полозьями на колёсные, мы могли себе позволить при необходимости воплотить и Гнатову мечту: подкатить с шиком под стены Царьграда и обрадовать ромеев из миномётов. Вот только необходимость та должна была отпасть со дня на день. Если, конечно, не выяснится внезапно, что прибрежный лёд не дотягивался ни до Одессоса, ни до Деултума. И что Ставр с Рысью будут вынуждены работать по другим вариантам. А их оставалось всего два: подойти на расстояние гарантированного поражения на лодках или пешком. И оба они виделись нам со Всеславом сейчас крайне неудачными.
Глава 7. Похерить Херсонес
Волнение выдавать было нельзя. Поэтому Всеслав был собран, сдержан и сух сильнее обычного, гораздо сильнее. Это замечали даже те, кто знал его давно, как те же Вар, Тит или Корбут. И все они прекрасно понимали князя. Именно его волей умчали в ночь воины, без дозора, без разведки, по чистому ледяному полю, где и не спрячешься никак, приди нужда. Ясно, что догнать буераки было не под силу самым резвым жеребцам. Ясно, что долететь до них, шедших далеко от берега, не смогла бы самая меткая стрела. Но легче с того не было. Волей князя воины ушли в ночь, в ту сторону, где из друзей были только ветры, Стрибожьи внуки, да Дед-Солнце. И надежда была вся только на себя самих. А ещё на удачный расчёт и колдовские придумки Чародеевы.
С таким же примерно настроением и в такую же точно ночь выходили из Олешья и мы. Во втором штабном буере сидел собранный и бледноватый, кажется, Малик-Шах. Он ехал там третьим стрелком. Двумя механиками-водителями - двое Титовых, основными стрелками — его личные телохранители, что стреляли вполне по-Яновски. Сам латгал-сотник, по крайней мере, их результатами и скоростью, с какой они освоили подарки, дальнобойные самострелы, остался вполне доволен.
Хотя, нет. Ночь была темнее. Вчера ещё хоть как-то блестел слабый узенький серпик убывающей Луны. Я вспомнил, как давным-давно учила меня мама: если "рога" смотрят направо, и похоже на букву "С" - смерть, то месяц убывает. А если рога влево, и можно, приложив палец или проведя линию мысленно, "дописать" букву до "Р" - рождение, то месяц растёт. Сегодня палец прикладывать было некуда. Новолуние, темень кромешная. Но Всеслав велел считать это добрым предзнаменованием. И мне велел, и себе самому.
Буераки сорвались с места, как застоявшиеся кони. Город остался позади почти сразу же. И началась гонка.
Ветер был удачным, и скорость получилось набрать хорошую. Вышли из устья Днепра и полетели вдоль левого берега, ориентируясь по звёздам и компасу. Да, плававшие в масле кусочки магнитной руды теперь были много у кого из наших. Был и у Всеслава, конечно. Вскоре заметили и огни костров, направившись к ним прямиком. Заметённый снегом Ти́тов ратник махал руками, указывая обнаруженное и подготовленное позавчера место для перехода. Неширокий, версты три, перешеек перемахнули мигом, пусть и значительно медленнее, чем до этого. А за ним открывался в полной широте своей оперативный простор Русского моря. "Как ты там говорил? Мы вышли в открытое море!" — пропел про себя Чародей. Опасения и озабоченность сменялись азартом и куражом, и я чувствовал совершенно то же самое. И это было неописуемо.
Лёд был по-прежнему крепок. Ясно, что штабные буераки не летели впереди всех сломя голову — головной дозор из самых остроглазых Ти́товых летел на пределе видимости. Если бы не наши чудо-светильнички, что время от времени моргали впереди, когда с них сдвигали защитные кожухи, можно было бы и заблудиться, пожалуй. Но не вышло. Зато удалось срезать прилично по заливу, не крутясь под самым берегом всё время.
То место, где в моём времени находилась Евпатория, пролетали, когда уже заметно светало. Да, Солнце не вышло ещё даже на треть, но менее красиво от этого вокруг не становилось. Хоть и не за красотой ехали, а на лицах бойцов нет-нет, да и проскакивало восхищение. Да, рассвет на море прекрасен, тут и говорить не о чем. Только не для ромеев, и не сегодня. Им это утро запомнится совершенно иначе. И говорить об этом начало́ ещё по ночной темноте алое зарево на западе. Хотя заревом его считали только мы со Всеславом. Остальные опасливо оглядывались, крестясь или шепча обережные наговоры, на то, как само Солнце, кажется, наладилось было вставать не с той стороны, впервые в жизни, впервые в истории. И было успокоились, когда привычно зарозовел край окоёма прямо по курсу. Но напряглись снова, разглядев над закатным берегом Русского моря чёрную дымную колонну, уходившую под самое Вечное Синее Небо. Я попробовал вспомнить формулу, по какой учил в школе физик определять расстояние до объекта. Там было что-то про кривизну земной поверхности и высоту над горизонтом. Вспомнил, наверное, неточно. Потому что получилось, что разглядеть за полтысячи верст хоть что-то можно было лишь в том случае, если это «что-то» высотой километров в пять-семь. Чистый морозный воздух и утренняя прозрачность надо льдом и морем позволяли, вроде бы, верить глазам без опаски: да, ночью там еле различалось зарево, отражавшееся, наверное, в облаках. А сейчас виден дым. Но умом понимать всё равно было тяжко. Это чего ж там так бабахнуло-то, что и здесь видно? Хоть бы живыми вернулись парни, обороните, Боги! Но думать об этом мы со Всеславом друг другу не позволяли. Некогда отвлекать Их. Да и самим есть, чем заняться.
Херсонес — красивый город. Величественный и монументальный дворец стратига с потрясающим, наверняка, видом на море. Могучие скалы, с которых пристально смотрели на воду дозорные башни. Храмы, базилики, здания старинной, римской ещё, постройки. Огромный порт, больше, чем наш в Олешье. Да, пожалуй, наш и в Киеве, на Почайне, поскромнее был. Одних военных кораблей, дромонов этих, на берегу стоявших по зимнему времени, десятка два. Здоровенные, заразы. Красивый город Херсонес. Был.
Флажки на мачтах взметнулись ввысь, и буераки, не сбавляя хода, разошлись широким серпом, как будто месяц упал с небес и катился теперь по льду ко спавшему городу. Думать о том, растущим был тот месяц, или убывающим, нам с князем было некогда. Он успел только отметить, что на волчью пасть наше продвижение тоже было похоже. Я согласился. Месяцем так точно не укусить было, как мы укусили.
По знаку флажков взмыли ввысь, в прозрачно-лазоревую чистоту зимнего неба, три дымных хвоста, различимых едва-едва. А вот облака чёрного дыма, с грохотом распахнувшие над спавшим Херсонесом жуткие мрачные крылья, видны были вполне отчётливо. И нам здесь, и им там. Причём, «им там», это не только просыпавшимся в ужасе ромеям. Но и тем, кто ждал этих знаков вторые сутки.
Прокляв в очередной раз отсутствие привычных часов, я покосился было на левое запястье. И, разумеется, не обнаружил ни их, ни его. Боевую рукавицу и кольчужный рукав Всеславовы увидел, а вот зелёного циферблата и прямоугольных стрелок — нет. И «отошёл» на всякий случай подальше, опасаясь помешать великому князю. То, что должно было начаться через десять дюжин ударов сердца, две минуты по-нашему, было вообще не по моему профилю. Как и то, что должно было остаться после. Хоть и было у меня после Кабула опубликовано несколько научных работ по минно-взрывной травме.
Наше правое крыло уже скрежетало стопорами, вгрызаясь в лёд. На высоких стенах начиналось движение и слышались первые крики. В них было больше недоумения, чем ужаса. Длились они недолго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.