Записки нечаянного богача
- -
- 100%
- +
– Ну да, действительно. Я просто живу не так далеко, на работу и с работы пешком хожу.
– Я знаю людей, которые за эту фразу тебя бы люто возненавидели, несмотря на весь твой лоск и джентльменский вид.
– Надо менять точки зрения и отходить от стереотипов, Дима. Не все буржуи – гады и негодяи. И, откровенно говоря, очень мало шансов, что кто-то из них персонально виноват в том, что именно ты живешь плохо и бедно.
– Тут соглашусь. Жил я относительно неплохо, а сейчас вообще налаживаться все стало, тьфу-тьфу-тьфу. Куплю велосипед и выйду на пенсию – и сразу характер наладится, как у Печкина. И от стереотипов отойду. Нет, вру! Отъеду, на велосипеде!
– Вот и правильно! У англичан есть пословица, что можно и нужно сомневаться в родне жены, своей родне и себе самом, но своему нотариусу, врачу и банкиру надо верить безоговорочно.
– Врачам, кстати, я верю, это с детства у меня, половина родственников – врачи. А с остальным – как-то недобор в жизни у меня постоянно был нотариусов и банкиров, за ненадобностью. Я до сегодняшнего дня одного только банкира знал, Смолин его фамилия.
– Александр? Который ведьмак? Классная серия, одна из любимейших! А про кладоискателя читал?
Душевно пообедали, в общем. Как будто сто лет знакомы с этим Серёгой. Очень редко бывало в жизни такое, что с новым человеком через пару часов общаешься как с закадычным приятелем. Хотя, я и не общался с незнакомыми особо, кроме как по работе. Так получилось, что с ранней юности работа была связана с рекламой и продажами, а душа лежала, видимо, в какую-то другую сторону. Поэтому лет через пять-семь я с тревогой заметил, что почти перестал запоминать имена и лица: люди начинали сливаться в какой-то общий поток без деталей. И для того, чтобы выловить в нем кого-то конкретного, с каждым годом приходилось уделять все больше усилий. Поэтому от прямых продаж, классических, по схеме: «топ-топ-топ – ля-ля-ля», я перебрался на административные, а потом и руководящие должности, там было как-то попроще. Не нужно было запоминать многих людей в лицо. Сложно было только при переходе с одного места работы на другое, но это случалось не так часто.
В банке нас ждали. Мы прошли сразу в кабинет Сергея, уселись друг напротив друга за столом, приставленным к директорскому, и начали принимать посетителей. Сперва приняли Бадму с очередным подносом, чай был снова хорош и к месту. Её визит по степени понятности для меня оказался лучшим из оставшихся. Второй пришла широкая дама с каре, разложила передо мной три стопки документов, каждый листик в которых предварительно просмотрел главный банкир. Дама такому подходу заметно удивилась, но вопросов задавать не стала – дрессированная. После утвердительного кивка Сергея я махом подписал все три стопки, и ипотечный демон нас покинул.
Вслед за ним пришел мятый и унылый, бумаг у него было значительно больше, и возиться с ними лорду пришлось около получаса. Они пару раз уточнили что-то друг у друга, и я снова понял только интонацию. На некоторые вопросы начальства унылый поднимал брови так, что складок на нем становилось еще больше. Видимо, Серёга требовал что-то сверх предусмотренного высокими стандартами клиентского обслуживания, как и обещал. Я снова дождался его отмашки и подписал все, что дали, особо не вчитываясь. Не то, чтобы вера в людей и добро победила, скорее, я просто утомился от попыток объять необъятное и понять непонятное. Поэтому когда на смену мятому, что выносил стопку подписанных документов, зашёл пожилой импозантный мужчина в сопровождении двух дам непонятного возраста, похожий чем-то на артиста Валентина Гафта, которого мне представили нотариусом, не стал даже удивляться – принял, как должное. Предъявил запрошенный оригинал паспорта, ответил на вопросы, прослушал информацию по сделкам, рассказанную бархатным баритоном знатока права. Расписался в гербовых бумагах, заботливо поданным его помощницами. Они прощались со мной, как с родным, желая успехов, здоровья, всех благ и хорошего дня – я жал руки и отгружал ответные любезности.
Нотариус вышел, и снова зашла Бадма с подносом, но уже без чая. На подносе лежало три конверта.
– Так, судя по всему, теперь я остаюсь руководить этим банком? – удивился я.
– Нет, это другие три конверта – рассмеялся Сергей. – Смотри, вот тут – две карты, на каждую из них два раза в месяц будет поступать часть процентного дохода. По сто пятьдесят тысяч, раз в две недели, на каждую. Даты можно будет поменять, пока стандартные, «пятое и двадцатое». Я подумал, что вам с женой на первое время так будет попроще.
Я вытаращился на банкира.
– Три сотни в месяц – и это только часть процентного дохода? И большая, интересно, часть?
–Треть примерно, чуть больше трети, если точнее. Но начисления пойдут со следующего месяца. Я рассчитываю через год сделать из наших четырехсот чуть больше семи сотен, возможно, удастся дойти до единички, но загадывать пока не будем.
– Да уж куда тут загадывать, действительно… А «единичка» – это миллиард по-богатому?
– От ситуации и круга общения зависит. Обычно миллион, но бывает и миллиард.
– Постараюсь запомнить. До этого в моей жизни единичками был либо Кент в тонкой дамской версии, либо маршрут автобуса в детстве: от начальной школы до улицы Мичурина.
– А в Лондоне первый маршрут ходил от остановки «Канада Уотер» до «Хэмпстед Хит».
– «Не знаю, как там, в Стамбуле, я не была!..» – передразнил я управдома из великолепного фильма, и мы с лордом вместе захохотали. Вот что значит «культурный код» – никакой заграницей не выжечь из памяти нашего человека старые добрые киноцитаты.
– Так, а в третьем конверте тогда что? – отсмеявшись, спросил я.
– Тут премиальная карта, на которой остаток суммы. Снимать, переводить и тратить можно без ограничений, но я бы посоветовал перед крупными покупками подумать хотя бы сутки, ну или мне звони.
– Давай диктуй номер тогда. Я, кстати, так и не знаю твою фамилию.
– Ланевский моя фамилия.
– Ого… А на гербе вашем нет ли волка и трех полосок, как у Адидаса?
– Откуда такие познания в наш суетливый век, Дима? Или ты историк по образованию? Так и из них мало кто знает такие детали – изумился Сергей.
– Хобби такое – признался я. – Как-то в школе еще задали нам генеалогическое древо изобразить и принести. Я неделю окучивал бабушку и деда, настойчивый был. Бабушка даже сказала, что в тридцать седьмом и то не так дотошно приставали с вопросами. Очень неохотно отвечала, но мне пары-тройки деталей хватило. Все ветки и корни я на школьном рисунке изображать не стал на всякий случай – уж больно рассказы про тридцать седьмой запомнились. А потом добрался до архивов, узнал, что такое «Собрание белорусской шляхты». Выяснил, что Волковыми мы стали относительно недавно, а до того были просто Волки.
– Слушай, у меня та же история, один в один! Только я потом даже исследование специальное заказал, теперь историографы и архивариусы, оказывается, тоже умеют деньги зарабатывать. Мне и герб нашли, и предков, и родню какую-то далекую, но главное – история. Я читал – не во всякой фантастике такое найдешь. Например, что один из предков – тот самый легендарный Кудеяр-атаман, про которого Шаляпин пел. – перебил воодушевившийся лорд.
– Ага, а еще один – тот самый князь-оборотень, которому в Полоцке памятник поставили, и про которого Нестор в «Слове о полку Игореве» писал. – подхватил я.
– Это что же выходит, мы на старости лет, как в индийском кино, братьев нашли? – пытаясь за шуткой скрыть смущение и удивление спросил Серега.
– Ты знаешь, я как с утра перестал удивляться чему бы то ни было – так и не хочу начинать. Слишком много событий за день. Но то, что знакомству нашему я рад – это совершенно точно. Когда еще выяснишь, что ты не просто первому встречному банкиру денег отвалил на ровном месте, а нечаянно обретённому дальнему родственнику?
Неожиданно случилось, но, как я и говорил, удивляться смысла не было – деньги, юристы, выпускники Оксфорда, чего бы и на ценителя древней истории не напороться? Который еще и книжки со мной одинаковые читал. Видимо, Вселенная решила улыбнуться мне сразу во всю пасть. Ну, я возражать не стал – не в моих правилах отказываться от хорошего. Дают – бери, бьют – беги, как раньше говорили.
– Так что все-таки насчет клуба? Поедешь, или слишком много эмоций для одного дня? – спросил новый дальний родственник.
– Знаешь, мне как-то в детстве подарили народную мудрость. Ну, кому что дарят: дома, машины, яхты, а мне – вот так. Я, как гуманитарий, назвал ее правилом трех наречий.
– Озвучь!
– Много хорошо плохо.
– Ёмкая мысль, глубокая. И как, помогло в жизни?
– До сегодняшнего дня были сомнения, знаешь. А тут как-то все так стало ладненько складываться, что грех жаловаться. Так вот я думаю, что пора от старых правил отходить потихоньку.
– Очень разумно. Новые условия побуждают к новым решениям. Говорят, от новых решений в мозгу прорастают новые нейронные цепочки – похвалил и блеснул познаниями Сергей.
– Ага. Еще лучше прежних. Длинные и шелковистые. Самое то для меня сейчас. Мне без новых цепочек – никуда. Давай так: я сейчас заберу машину, доеду до дома, а оттуда тебе отзвонюсь. Во сколько и где этот ваш ша́баш будет?
– Эпитет хороший. Только там смотри не оговорись – а то обидятся некоторые, мало ли. Сейчас опять всякие медиумы и экстрасенсы активизировались с чего-то, многие в эзотерику ударились. А люди там с очень разными увлечениями. И возможностями, сам понимаешь.
– Понимаю, да. Так что по времени и месту? Можно без конкретики.
– По Новой Риге, от Покровского недалеко. Сбор после к восьми, обычно до утра только энтузиасты задерживаются, основная масса часов в десять-одиннадцать по домам разъезжается. Тебя, если надумаешь, откуда забирать?
– Новая Рига? Там, вроде, Маленький Баку построили, как Маленькая Гавана, только дорого-богато. А ты туда на машине, что ли? Там ЗОЖ-формат у мероприятия, сплошь непьющие?
– Про Маленький Баку не знал, интересная параллель. Там нормальные. Всякие. А у меня машина с водителем.
– Тьфу ты, я всё время забываю про новые возможности и условия. А цепочки эти нейронные как быстро нарабатываются? А то мне срочно надо.
– Это надо лекции Черниговской в ютубе посмотреть, она специалист, точно знает. Но, думаю, к вечеру не отрастут. Придется как-то на том, что есть, выезжать.
– Выезжать – это наше всё. Будем посмотреть, как говорится.
Попрощались с Ланевским, который вышел провожать меня на крыльцо, окончательно шокировав тем самым персонал. Ну, или укрепив их в вере, что я – посланец центрального офиса. По крайней мере давешняя Светлана, что провожала меня наверх, улыбалась мне, что называется, «на всю сумму».
Глава 4. Вскрываем карты. Новые реалии.
День неожиданных ощущений продолжался. Нервная система, устав, видимо, изумляться, продолжала фиксировать происходящее в каком-то дежурном режиме Скарлетт О'Хары: «Я подумаю об этом завтра». Сидишь на синем сидении бело-голубого вагона. Вагон едет на глубине от 40 до 8 метров под уровнем асфальта со средней скоростью 41,5 км/ч. Ты нечаянно разбогател на до сих пор сложнопредставимую сумму, которая с сегодняшнего дня будет расти при помощи внезапно обнаружившегося представителя древнего дворянского рода, выпускника Оксфорда. Вечером я зван на бал Сатаны, или светский раут. Как там это мероприятие будет выглядеть – ума не приложу. Если по каждому поводу задумываться и близко к сердцу все принимать – никакого здоровья не хватит. Вот поэтому подумаю завтра.
Машина нагрелась на солнце, хотя ставил в теньке. Солнце закономерно двигалось с востока на запад, тень от тополя в соответствии с законами физики переместилась и подставила крышу и борт под прямые лучи. Я прогрел двигатель при открытой водительской двери, потому включил кондиционер и хлопнул дверью, отойдя в тень с сигареткой.
Наступал столичный вечер. Ветер ослаб и спустился с деревьев на тротуары и дороги, шевеля и перемешивая пыль и облака выхлопных газов. Скоро народ потянется с работ по домам, на дорогах станет не пробиться. Навигатор уже показывал, что через центр я буду ехать дольше, чем по МКАДу. Ладно, по кольцу – так по кольцу. Не знаю как других участников дорожного движения, а меня езда как-то успокаивала. Если никуда не торопиться и, соответственно, не опаздывать, если датчик топлива не моргает тревожно желтым, если музыка и в идеале – свежий ветерок в окно. Москва далека от идеала в этом плане, конечно. На кольцевой я занял свой любимый второй слева ряд. Тут и сильно спешащих пропускать не нужно постоянно, и в фуру не упрешься перед каким-нибудь съездом. Радио порадовало очередным кавером на Элли Голдвинг. Многим не нравятся переделанные песни – вроде как сам сочинить не смог и перепел чужую, что в этом хорошего? Мне – нормально. В исполнении новых артистов старые песни звучат по-другому, причем иногда даже выигрышнее, чем в оригинале. Нечасто, но попадаются удачные варианты. Этот был вполне удачным, на мой взгляд. Ироничный Ричард Чизи исполнил человеконенавистническую композицию ансамбля Слипкнот. Для неспешного движения по замкнутому кругу среди прочих, не всегда ловких, автолюбителей – вполне себе подходящий аудиоряд.
Чем ближе к дому, тем сильнее ум пытался спихнуть шаблон О'Хары и впасть в панику: а что мы скажем? А что нам ответят? А как мы отреагируем? Словом, вся эта вечная невротическая карусель жителя большого города, не стопроцентно уверенного в завтрашнем дне. Да и в себе самом, что уж греха таить. Но я решил следовать совету Сереги и развивать новые реакции. По крайней мере – пытаться.
Зашел домой, обнялся и еле отлепил от себя дочь. Пробегавшая мимо жена подставила щеку для поцелуя и почти успела проскочить, но я придержал ее за руку.
–Страшную весть принес я в твой дом, Надежда. Зови детей.
–Глупости опять говоришь – какая еще страшная весть? Пусти, у меня картошка сгорит.
–За ужином все расскажу. Антон дома?
–Гуляет с друзьями, в центр поехал. К ужину обещал быть. Да что случилось-то в конце концов?
–В конце концов – пока не знаю. Но есть что обсудить на семейном совете. Стол принесу, в комнате поужинаем.
–Пугаешь меня. Все в порядке? – насторожилась Надя.
–Думаю, да. Скорее да, чем нет, так скажем.
Возле дома был с незапамятных времен продуктовый магазин на первом этаже. Все промтоварные, книжные и прочие парикмахерские давно подсидели пункты выдачи онлайн-магазинов, а этот продовольственный пока держался. Помимо потрясающего ассортимента из разряда «кожа, мед, бревно и гвозди» мне он был по душе совершенно изумительной продавщицей. Женщина, как сейчас принято говорить, предпенсионного возраста, покорившая меня лаконичностью. Я, признаться, в местах скопления не особо разговорчивый, а тут нашёл достойного собеседника:
–Здрасьте. Вон та картошка как?
–Берите. Бомба!
А в дни, когда говорить нет охоты вовсе, я тычу пальцем в сторону овоща, а она в ответ либо согласно кивает и поднимает большой палец, либо качает головой отрицательно, после чего указательным пальцем предлагает свой вариант. В полной тишине. Маркетинг на энерго-информационном уровне.
Вот в этом рае для социопата я разжился свежими овощами для салата и потрясающей ароматной скумбрией холодного копчения. Все сложилось как нельзя более кстати, натурально одно к одному. Жареная картошка с грибами, салат из огурцов с помидорами и аккуратно лежащая на селедочнице скумбрия уже заняли место на столе, когда грохнула входная дверь и из коридора раздался звук падающих кроссовок, вслед за которым юношеским баском донеслось:
–Ма-а-ать, есть что пожра-а-ать?
–Мой руки – и за стол – скомандовал я.
–А чо за праздник сегодня? Чего стол в комнате? Гостей ждем? А кто придет? – озадачился Антон.
–Слишком много вопросов. Гостей не ждем, остальное за едой. Немытых не принимают. – да, я так себе мастер интриги, знаю.
Все расселись. Дочь смотрит, как будто праздника ждет. Она знает, что если папа чего-то долго не рассказывает, то потом обычно бывает интересно. Во взгляде жены нарастает тревога. У женщин бывает такое: вовремя что-то не расскажешь – всё, уже не надо, она сама все придумала, и, видят Боги, лучше бы ты не тянул с объяснениями, хотя все равно уже поздно. С сыном проще – на лице голод и вечная подростковая индифферентность: «опять вы с какой-то ерундой пристаете».
–Ну что, семья Волковых, – начал я. Тут Антон показательно закатил глаза. У него фамилия отца, так что технически Волковы тут только мы с Надей и Аней. – Следим за руками, сейчас начнутся фокусы.
Дочь замерла со скумбриевым хвостом у самого рта. Надя отложила вилку. Хладнокровию Антона позавидовали бы самураи – он продолжал рубать, как ни в чем не бывало.
–Вот это – документы на квартиру. Ипотека закрыта, оформлена квартира на Аню, налоги внесены авансом на пятнадцать лет вперед, так, оказывается, теперь можно делать.
Антонова вилка резко застопорилась на маршруте от тележки к топке, как сказали бы кочегары. На ней повис кусок шляпки белого гриба. Чем он там держался – не берусь ответить. Чудом, скорее всего.
–Тут, – я достал конверт с карточкой, – карта. На ней десять миллионов.
Надя ахнула и потянулась за бокалом. Аня захлопала в ладоши, не выпуская многострадальный рыбий хвост. Брови Антона уперлись в линию роста волос, глаза раскрылись опасно широко. Гриб наконец-то упал вместе с вилкой, глухо звякнув о тарелку.
–Карта, Надь, твоя – вон видишь, имя с фамилией? Пять на ремонт, пять Антохе на поступление и учебу. Возможны варианты, все обсуждаемо. И еще: два раза в месяц на нее будет приходить зарплата, по полтораста пятого и двадцатого. Кстати, твои кредиты я тоже все закрыл, так что остальные карты, думаю, надо отнести обратно в банки, что их выдавали, пусть задавятся.
–Ты шутишь, да? – у Нади прорезался голос, но не до конца. Тревога в глазах стала пропадать, появились сомнение и недоверие. Что-то из разряда «да-да, конечно, но санитаров я лучше позову». Хотя я не знаю, как сам бы отреагировал в подобном случае.
–Какие тут шутки. Вон свидетельство на квартиру с гербами и золотым тиснением, ленточка трехцветная. Такие в «Союзпечати» не купишь, да чтоб еще с Аниными данными. И на карту глянь – настоящая. Я на ней пин-код от твоей старой поставил, чтоб не путаться.
–А откуда это все? – тревога во взоре жены почти пропала, недоверие ослабевало с каждой секундой, появился редкий гость: ожидание чуда.
–Я выиграл в лотерею. Так что долгов у нас теперь нет. Не знаю, как вы – а я от одного этого счастлив так, что словами не передать. Правда, не уверен, что до конца понял, но мне уже нравится.
–А сколько выиграл? – отмер Антон. До этого я сомневался, не в обмороке ли он.
–Мне хватило. Нам всем хватило.
–Нормально ответить сложно что ли? – ох уж эта юношеская экспрессия. Каждый так и норовит оскорбить любым словом, жестом или мыслью, и притом именно тебя. Как я пережил этот возраст – ума не приложу. Но как-то пережил же? Значит, и у него есть все шансы. Время сейчас доброе, дружелюбное. Старшим можно хамить, и за это не лишают даже карманных денег, не говоря уже о еде. И не бьют. Хотя, видят Боги, временами кажется, что очень зря.
–Мне мой банкир сказал, что этот вопрос бестактный и отвечать на него не нужно. Он мужик толковый, я ему верю.
–Фига, и давно у тебя свой банкир завелся? – старший не унимался. Мальчики в этом возрасте бескомпромиссны, как фура без тормозов.
–С обеда где-то. У нас дела еще на вечер, так что я буду поздно. А завтра предлагаю еще раз все обсудить, потому что утро вечера мудренее. Как насчет какого-нибудь хорошего ресторана в центре? Или можно в зоопарк.
–Дима, какой к чертовой матери зоопарк?! Ты чего говоришь?! – коротнуло жену, – ремонт, поступление – столько дел!
–Надь, ремонт никуда не денется, я тебя уверяю. Его чем позже начинать – тем лучше. А лучше вообще не начинать, но это не наш случай – в бетоне неудобно вообще. А до поступления еще год. Так что потратить один день на вкусно поесть и погулять мы можем себе позволить, я тебе точно говорю. Да, Анют?
–Да, папа! А мы к жирафу пойдем? Он будет на улице или в домике? – господи, как же хорошо с детьми. В глазах чистое счастье, и ни одного дурацкого вопроса!
–Посмотрим, Ань, если погода будет хорошая – то он выйдет на улицу. А если плохая – можно зайти к нему в гости. Хотя, если погода плохая – зачем ехать в зоопарк? И вообще, мы можем себе свой зоопарк купить. – тут, видимо, неожиданно коротнуло уже меня. Наверное, у режима Скарлетт О'Хары есть лимит или бесплатный тестовый период, и он подошел к концу. Так, надо собраться.
–Правда, пап? Свой зоопарк? Прямо во дворе, да? – у дочери хватка питбуля, своего не упустит никогда. Повезет с ней кому-то.
–Давай посмотрим: купить клетки, посадить кусты и деревья, купить и привезти животных. Это долго и дорого, да? – вовремя включать оценочные реакции бывает очень полезно.
–Ну да-а-а – разочарованно протянула Аня.
–А еще зверюшек надо кормить, помногу и каждый день, так?
–Так. А рыба у тюленей воняет! – подхватила дочь.
–Вот. А еще за ними надо убирать какашки каждый день. Помнишь, мы видели, как к бегемотам привезли тачку и стали чистить вольер?
–Фу-у-у-у! – забавно сморщилась Анютка. Вот и все, прощай, зоопарк.
–Поэтому мы покупать ничего не будем, мы завтра проснемся утром и подумаем, хорошо?
–Хорошо!
Если бы все вопросы решались так – жить было бы не в пример проще. Но – увы.
–А какие дела у тебя вечером? – Надя разглядывала карту, крутя ее перед глазами. Ох, знаю я эти вопросы из разряда «тонкий лед за 500». Как ни ответь – все равно не правильно.
–Я положил деньги на вклад, под проценты. Есть возможность как-то инвестировать часть, чтобы было еще выгоднее. Только как – я не знаю. Банкир мне все обещал рассказать и объяснить, а еще познакомить с людьми, которые в этом специализируются.
–Да блин, надо было золота купить, а половину в ПИФы загнать! – Антон и терпение встречались редко и крайне друг другу не нравились.
–Вы в каком-то заведении встречаетесь? В клубе, наверное? – Надя продолжала задавать вопросы, на которые «ответить правду» и «ответить правильно» означает дать два принципиально разных ответа.
–Сразу двоим отвечу: банкир окончил Оксфорд, поэтому его советам я верю больше, чем твоим, Антош. Как он попал в тот Оксфорд, и можно ли это провернуть сейчас – узнаю. Он заедет за мной, встреча где-то в ресторане на Новой Риге. Обратно тоже привезет.
–Непьющий что ли? – правильный ответ про лондонский университет отвлек Надю в нужную сторону.
–Нет, машина у него с водителем. Он руководитель филиала банка, им полагается. – теперь уже предельно честно ответил я.
Все-таки прав был классик. Правду говорить легко и приятно.
Глава 5. Посещение светского раута.
Созвонился с Серегой, которого в телефон записал лаконично: «Лорд». Условились, где встретимся, заодно и про форму одежды уточнил – а то вдруг там все во фраках, да в лаковых штиблетах. Кто их знает, богатеев этих, мироедов. Хотя надо привыкать, я теперь тоже не бедный. Но я нечаянно, если что.
У выезда со двора меня ожидал черный мерседес S-класса. Из него вышел плечистый мужчина в возрасте и открыл мне заднюю пассажирскую дверь. Когнитивный диссонанс завопил дурным голосом – последний раз мне дверь открывали в скорой помощи. Но невероятным усилием воли я сохранил спокойствие на лице, кивнул соседу, проходящему мимо с четырьмя полторашками пива, по две в каждой руке. Хоть снег, хоть зной – в нашем районе островок стабильности и предсказуемости: в пятницу во дворе всегда собирается проверенный спитой коллектив. Соседу силы воли не хватило – он сопроводил мою посадку в транспорт премиум-класса таким обалдевшим выражением лица, что мне даже как-то неудобно стало. Но ненадолго. Потому что на заднем сидении новой Эсочки сразу стало вполне себе удобно, комфортно и полностью благополучно.
–Ну что, как прошло? – спросил Сергей.
–Нормально. Сразу удалось к последней стадии проскочить, отрицание, гнев, торг и депрессию обошли. Приступили к принятию. Надеюсь, переварят к утру. И я тоже. – ответил я, глядя, как за окном беззвучно пролетают знакомые дома, магазины, остановки, автобусы и трамваи. Я плыл мимо них на жемчужине немецкого автопрома, как краб Себастиан из старого мультика «Русалочка» – с придурковатой полуулыбкой на лице.
–Ну, как-то наверняка будет. Никогда так не было, чтобы никак не было – задумчиво ответил лорд. Наверняка из книжки какой-то, но откуда именно – я навскидку не вспомнил.
–Давай инструктируй дальше, что там и как у вас, что можно, что нельзя? – я вернулся к основной теме вечера. – А то я во всяких «Альфа-Бета-Гамма» не состоял, не осрамиться бы.
–Альфа, бета и гамма – это виды излучения или корпуса гостиницы в Измайлово, – блеснул познаниями Сергей, – тайных обществ с такой кодировкой я не знаю. Что до сегодняшнего, как ты сказал, шабаша – все просто. Тусовка, где можно познакомиться и, если повезет, пообщаться с нужными людьми. Про «подружиться» не говорю. Особенных правил нет, кроме одного негласного, его еще Тайлер Дерден придумал.