Земля за ледяной пустыней

«Меня зовут Данило Ульянов. Вам это, наверное, уже ничего не скажет. Но у меня к вам одна просьба, как только вы прочитаете мое письмо – сожгите его. Не дайте ИМ узнать, что я добрался сюда. ОНИ не смогли остановить меня. Я победил. Я смог сделать то, за что ОНИ меня ни за что не простят. Наша Земля – огромна. Не то, что нам диктуют в школе, по ИХ правилам, а в сотни раз больше. Дабы читающий понял больше, я пишу это как дневник. Надеюсь, что оно дойдет до материка, но не уверен, что мой язык вам будет понятен. Ты очень рискуешь, читая эти строки.»

«15-25 Сентября 1972 года. Тогда все и началось. Я тогда, был молодым, лет двадцати двух, простым советским парнем, который просто хотел, как и большинство людей на нашем Земном шаре, величия, богатств, известности. Но мне будто вечно кто-то мешал. Принес рассказ, а там был лучше моего – не взяли. Что-то нашел с химией – уже минуту назад нашли и без меня. Пьеса, теория физики-биологии-математики, танец, коктейль, песню, – везде это уже кто-то придумал и аккурат в этот же день, несколько минут назад. Я очень обижался на это, будто весь мир сплотился против меня. И только тогда я увидел ЕГО. ИХ посредника, наблюдателя, пешку в большой игре, где я был скорее ненужной шашкой из другого черно-белого поля. После каждой моей последующей неудачи этот человек был неподалеку, наблюдал за мной, даже когда я ЕГО видел, ОН продолжал смотреть на меня, через шляпу, черную, как ночь, пиджак серый, как у мышки. От чего мне становилось не по себе. Как я понял, что ОН следит за мной, а не просто смотрит? Тогда я был скудно одет, тощий, вечно уставший. Прохожие смотрели на меня так, будто я был нищим, хоть деньги у меня и были, ведь я, как и любой другой советский человек работал, просто я был в постоянном стрессе, особенно после каждого отказа и несправедливого неизвестного, который всегда был на шаг впереди. Я устал это терпеть.»

«26 Сентября 1972 года. Вот тогда я и узнал о НИХ. У меня был выходной, я написал последнее, что было в моей голове: рассказ, новую формулу нахождения силы тяжести не учитывая силу притяжения, новую химическую формулу, благодаря которой можно обеззаразить воду, последнюю песню и движения к танцу, – а после всех моих трудов, я решился. Дело близилось к вечеру. Я купил мыло, веревка и так уже была в моей квартирке, написал прощальную записку: «Прошу простить, но я так не могу, простите мне все, а если вам не трудно, то отнесите это куда-нибудь. Не могу больше видеть весь этот никому ненужный хлам, который точно откроют на пару минут раньше, чем я его занесу!», – выдохнув, я начал готовиться к избавлению своего бренного тела от этих нещадных мук, несправедливости. Табуретка под ногами, петля на шее, мысленное прощание с родней… и тут кто-то постучался. Вежливость не позволила мне повесится, прежде чем человек не уйдет. Но ОН продолжал стучать, мне пришлось убрать петлю с шеи и пойти открывать дверь. На пороге стоял ИХ посредник, только уже в деловом костюме, черного цвета, без шляпы, я увидел ЕГО взгляд, стеклянный, как у мертвеца. «Товарищ Данило Ульянов? – спросил ОН меня низким басом, доносящийся, будто из ЕГО нутра, чем из голосовых связок, я ЕМУ кивнул. – У Вас есть минутка?». Я сказал ему, что внутрь не пущу, буду говорить тут, ОН злобно улыбнулся, словно зная мои мотивы. «Неужели Вы уже сдались?», – этот вопрос меня очень напугал, ОН знал о том, что я собирался сделать. «Нет!», – из-за страха, я повысил голос, дабы показаться смелее, но ИХ посредник читал меня как открытую книгу, злобно улыбаясь, давя меня психологически. «Не волнуйтесь, Товарищ Ульянов. Я просто хотел сказать, что Ваши идеи бесподобны и их оценят по достоинству, только Вы должны их отнести сами, а иначе, какой же Вы величавый ум, если не увидите свое порождение собственными глазами?», – ОНИ знали все мои желания, от чего я еще сильнее побледнел. Посредник аккуратно толкнул меня своей рукой, в перчатках из хлопка, назад в квартиру и закрыл дверь, а потом ушел. Я простоял так до ночи, из-за чего рухнул на пол, потеряв сознание.»

«27-30 Сентября 1972 года. Я очнулся и первым же делом осмотрелся, посчитав, что все это мне просто померещилось. Но когда я открыл дверь, то убедился в том, что не только не спал, но и говорил с НИМ. ОН оставил мне записку, в которой была только одна строка, написанная очень красивым и изящным подчерком: «Желания должны сбыться!», – зачем ОНИ мне решили помочь? Почему я? Что я представлял для них? Эти вопросы пришли в мою голову не тогда, а слишком, слишком поздно. Переполненный надеждами, я схватил все, что было у меня на столе. Я был неописуемо счастлив, когда этот толстяк-профессор, который все время отклонял мои теории, наконец, с интересом глядел на мою теорию лечения лимфатических узлов, он довольно кивнул, после чего обратился ко мне: «Ну что ж. Данило Ефремович. Ваша теория обязательно пойдет на усмотрение, если она окажется достоверной, поверьте, за это и Нобелевку можно будет получить. Но только меня одно удивляет: Вы не заканчивали ни один научный институт, но так хорошо и детально все объяснили…», – от его похвал у меня закружилась голова, словно я пьянел. Не буду лукавить, я испытал удовольствие, когда меня хвалили, не скрывал улыбки за смущенным лицом. Про деньги сказали, что завтра, если моя теория подтвердится, получу деньги за это. Воодушевившись, я пошел и в остальные места, по которым я ходил. Словно удача обняла меня со спины, тогда я не мог по-другому объяснить, что сразу у меня появился успех. Везде хвалили и договаривались о сотрудничестве. Я был самым счастливым человеком в этом мире. Тогда это было так. Но я понятия не имел, что за этим следовал коварный план ИХ, дабы вскружить мне голову. Посыпались деньги, известность, слава. Все, о чем я так долго мечтал…»

«15 Июня 1982 года. Прошло десять лет, я стал так называемым «Новым Ломоносовым»: все давалось легко, повсюду в мире я был известен, стал лицом СССР, куча поклонников снялся в куче кинофильмов… И тут она настигнула меня. Депрессия. Я даже не думал об этом, но в один день, когда гулял по улице, я просто остановился, плюнул на все и вернулся в свой большой дом. Уселся в удобное кресло и просто смотрел на стену. Я ведь добился абсолютно все, наверное, это подумал читающий! Но я осознал одну важную вещь в тот день: богатая жизнь для человека, который раньше выживал и ценил жизнь – просто неимоверное разочарование. Я начал задавать те вопросы, которые никто даже не посмел бы и думать. Во что я превратился? Где тот Данило, который мечтал и стремился вверх? В какой момент я превратился в таких же напыщенных подлецов, важное для которых только статус? Да, я не пил, не курил, по борделям не шастал… и в то же время одинок, несчастен и запертый и алмазной клетке. Я могу лететь куда угодно, но везде меня узнают. Окружат своими лицемерными масками восхищения. И только сейчас я осознал, что не такой славы, не такого уважения добивался! Не должно было так случится. И снова меня посетили мысли, которые я отбросил десять лет назад. Может в петлю? На мгновение, мне тогда показалось, что это самая лучшая идея для несчастного меня. Но тогда я был лишь рабом своей гордости. Я не задумался и не стал искать себя прошлого, чтобы разобраться в себе, это заняло у меня больше времени. Каким же идиотом я тогда был… В мою дверь позвонили, сначала подумал, что это уборщики, не стал открывать, пока не услышал давно знакомый стук в дверь. От чего ноги понесли меня к двери, я заставил себя открыть ее. Это был ОН. Посредник, в таком же костюме, как и при нашей первой официальной встрече. ОН снова так же жутко улыбался в тот день. Посредник осмотрел парадный вход внутрь коридора, после чего взглянул прямо мне в глаза: «Что такое, товарищ Ульянов? Довольны своей ситуацией?», – говорил с ехидством, до сих пор помню эту подколку на слове довольны. ОНИ, как всегда, знали, что я ощущал, как будто я был у НИХ на виду всегда. «Кто Вы такой? Почему Вы меня преследуете?», – мне опять стало невыносимо страшно, никогда я не испытывал такого страха, будто он меня взглядом душит, даже сердце начало болеть. «Поверьте, Вам, товарищ Данило, нужно радоваться этой жизнью!», – впервые я увидел его серьезным. Но лишь потом узнал, почему ОН так выразил слово этой. Опять ОН просто ушел, а я упал на колени, не в силах встать. Никому не желаю и молю, чтобы никто и никогда больше не попадался в ИХ сети… Однажды, и я так чуть не попался.»

«25 Декабря 1985 года. С момента нашей последней встречи с Посредником, дабы побороть свою депрессию, начал учится ездить и управлять самолетом, мне это далось легко, и я получил права. Черненко тогда был у власти, хоть я все еще и был лицом СССР, мне особо не докучали. В этот день, в зимний день моего любимого месяца, я летел из США, так как я должен был там быть на конференции по содружеству двух сверхдержав, но я оттуда ушел, потому что понимал, что эта «народная солянка», именуемая себя великой страной, все будет тянуть на себя. Помню, что так и заявим им на своем языке: «Мне, с эгоистичными подонками, не интересно!», – я терпеть не могу этих переводчик перевел помягче, после чего следовал за мной к частному самолету, возмущался и говорил, что мне не следует так говорить об американцах. Но я-то прекрасно знал, что он такой же лицемер, как и они, поэтому даже спорить с этим подлизой мне было противно. Я сел в самолет у окна и смотрел на облака, пилот поднялся на свою обычную высоту и полетел вперед. Началась турбулентность, пока мой переводчик держался за рукояти и закрыл глаза, меня тряхнуло, и я повернулся к окну… Тогда я и увидел то, из-за чего я больше не могу вернуться, так как ОНИ узнали это тоже. Я увидел большой ледник, плывущий по океану, такой большой, что мог устроить кому угодно второй ледниковый период. Тогда я не знал, откуда он появился и откуда откололся, ведь таких размеров, даже если расколется вся Арктика… или Антарктида? Не суть. Важно только то, что мне тогда очень захотелось выяснить, что произошло.»

«26 Декабря 1985 года. Никакой новости про ледник, который двигался по океану, никаких паник по поводу глобального потепления. Ничего! Именно в этот момент я начал подозревать, что от гас что-то скрывали. Можно было им хотя бы отвлечь каким-нибудь лживым новым праздником, но нет! Все как жили, так и живут вокруг. Я тогда отчетливо понял, что воистину одинок здесь был только я. ОНИ уже все разузнали, явно не хотели, чтобы я что-то говорил. Вернулся я домой, а там… была записка, такая у НИХ первая стадия выбора: либо молчи, либо умри. Записка была так же красиво написана, сразу понял, что это ИХ посредник. В сути там прямо говорилось, чтобы я забыл думать о том леднике. Тогда не понял я, почему ОНИ не хотели так распространяться об этом. Ведь что случится, если люди узнают? На данный момент у меня лишь один ответ: люди не то, что не готовы к подобному, они даже на мечтательном уровне не могут свыкнуться – настолько их разум слаб, чтобы познать то, что познал я… В тот день ОНИ полностью перешли на меня по ИХ первой стадии выбора. Такое было ощущение, что мой город тоже присоединился к этой стадии: плакаты, хоть и не навязчиво, но намекали мне молчать и забыть о том моменте, снова став тем, кем я был до того момента. Тогда, еще не знающий «Я» подумал, что у меня просто паранойя. Я решил сходить к психологу. Из-за чего я только больше начал подозревать всех во лжи.»

«27 Декабря 1985 года. В этот день я сидел на кушетке, психолог казался мне очень опытным человеком. Я рассказал ему о своей нарастающей тревоге, хорошо не упомянул про ледник, что сделал правильно. Психолог слушал меня и записывал, а я не сводил глаз с одной маленькой детали. Пуговицы на его рукавах, они были золотые, а главное, со странной символикой. Я тогда поинтересовался, что это за фирма, а он, будто на автомате сказал: «Немецкая фирма “Seistill Oderstirb”! – как будто зная, что я сейчас спрошу, вдогонку прошлых слов, сказал, – на аукционе была, по дешевке. Нету ее больше, обанкротились!», – мне было ясно, что он лжет. Я ведь был знаком с немецкой модой и ни разу не слышал об этой фирме. Далее он прописал мне таблетки, которые, по его словам, должны избавить меня от параноидальной мысли. Я вернулся домой. Мое чутье подсказывало, что в таблетках что-то не так, они были в капсулах и очень темных. Пойдя к себе в лабораторию, я решил сделать экспертизу. Высыпал весь белый порошок из капсюли, залил его имитационной слюной человека, спустя несколько минут глянул, что там через микроскоп. Это было мерзко: порошок оказался очень маленькими червями в анабиозе, настолько маленькие, что через капилляры могут пройти без особого труда. А вот после этого я уже окончательно убедился в том, что меня уже вычислили и пытаются вывести из игры. Тогда я не понимал, за какой проступок, не понимал, причем здесь ледник и моя настороженность. В тот вечер родились вопросы, на которые я и по сей день не могу найти ответы.»

«31 Декабря 1985 года. Меня пригласили в Кремль, справить Новый Год. Несмотря на то, что я ничего не мог понять, притворился, что оставил эти мысли, из-за этого и согласился. По правде говоря, у меня изначально были планы, узнать, знают ли что-то верховные об этом. Было ли все очень плохо? Это еще мягко сказано. Все напились в усмерть, остался только я. Вот тогда и выяснилось, что эти люди, которых мы называли вождями, ЦККПСС всего лишь марионетки. Тогда вышли ОНИ во всей своей красе: пожилые и молодые, мужчины и женщины – и все как один, злобно улыбаются мне. Конечно, дабы отвести подозрения, я повел себя так, как никогда не находил эту новость. Поздоровался, спросил кто ОНИ, у нас завязалась “Дружеская беседа”, которая была допросом, но я держался, для вида, выпил таблетки, которые мне прописали, естественно, я заменил порошок на размолотый гематоген. Но, под конец ИХ беседы, я понял, что ОНИ в курсе того, что я обмануть пытаюсь. Главный ко мне и обратился: «Послушайте, Данило, прекращайте, это начинает выводить из себя. Мы понимаем, что это интересно и все такое, но Вы-то должны понимать, что тут у нас серьезные дела!», – многое из разговора я плохо помню. Но зато помню отчетливо три слова: молчать, печально, несчастный – вроде бы он говорил о том, что я очень полезный кадр и от меня не хотят избавляться, поэтому если я не буду молчать, то будет печально, если со мной произойдет несчастный случай. В кратком понимании – ликвидация.»

«1986 год. Последующий год, я играл по их правилам, однако, я готовил план: улететь на самолете на северный полюс и хорошенько изучить этот феномен. Вот тогда вернулся прежний Я: упертый, вечно против системы, одинокий. Пока они якобы держали все под контролем, я думал о том как бы добраться до туда хотя хрен знает… Под видом, хочу себе новый личный самолет, попросил друга-инженера сделать мне личный самолет, с большим запасом топлива, хранилища припасов и мощности. Чертежи я ему дал, он попросил у меня 12000 рублей, я ему пару тысяч доплатил, чтобы он управился за четыре года. А сам потихоньку готовился к этой экспедиции, из которой вышел навсегда помеченный как ИХ враг. А пока ничего не менялось. Все было спокойно и тихо. Тогда мне так… показалось. Немного отступлюсь от рассказа свой истории и поясню читающему о НИХ. Как я выяснил, ОНИ и есть реальная власть, именно ОНИ были причастны к разделению веры, раздел на страны и территорию. Ты думаешь ты игрок в ИХ игре? Посмотри на власть: они особо не церемонятся, показывают народу несколько спектаклей, раз в два месяца дают выпустить пар: выборы, поздравления с новым годом, построение нанобудущего, олимпийского царства и футбольного государства, народ жрет и счастлив. Но когда у народа дыра в кармане и совсем жрать нечего, КТО ВИНОВАТ? Тут уже не до водки с футболом, тут нужна жертва и власть народу эту жертву, будь уверен, предоставит, меня, понимаешь? Вот и получается игра такая: с одной стороны народ, которому плевать на себя, с другой – власть, которой плевать на народ, а по середине я, который вроде что-то должен, но кому и что? Непонятно. Они хотят, чтобы мы о них заботились, но на себя давно болт забили и пальцем о палец не ударят, а у кого в руках реальная власть давно стали богами! Сидят настолько высоко, что не видят в нас ни серьезного врага, ни надежного друга. У них одна проблема – они не бессмертны. Остаемся только мы. Они хотят, чтобы мы о них заботились, но на себя давно болт забили и пальцем о палец не ударят, а у кого в руках реальная власть давно стали богами! Сидят настолько высоко, что не видят в нас ни серьезного врага, ни надежного друга. У них одна проблема – они не бессмертны. Остаемся только мы, такие люди как я. Звучит как лицемерие, я знаю. Но это правда, читающий это, наверное, даже не задумывался происходящем, да и неизвестно, когда к вам пришла эта записка…»

«24 25 Декабря 1990 года. Все мои подготовки были завершены. Я морально готов был ко всему, что со мной произойдет. Но я даже не представлял, насколько ИХ сфера влияния распространилась по всем континентам, которые я тогда знал. Чем ближе я был к своей цели, тем сильнее они пытались меня придушить: неожиданно, от меня начало отворачиваться правительство моей страны; потом начали ходить слушки о каких-то мерзких делах; после чего меня опять перестали мои идеи принимать, причина та же – мне было наплевать. Я хотел узнать, что скрывали ОНИ. А вот ИХ намерения были, так сказать, простыми, что в сторону стада, именуемое себя “человеками разумными”, что в сторону таких как я – абсолютно высокомерно. Одного до сих пор понять не могу, если я им мешал… То что же меня не убили? Я, спустя всю подготовку, понял, что все великие люди, неугодные ИМ умирали. Все советские писатели двадцатого века, печально покончили вопрос, а я всегда задавал вопрос: зачем они это сделали? Что ж, на этот вопрос я уже не просто могу ответить, а так же могу поставить в пример и себя. ОНИ выбрали меня, дабы я сам стал таким же как они, возможно, просто игрушкой, а может и главной приманкой для глупых людей, ни разу не думавшие про космос или про что, действительно ли наша Земля маленькая,  или насколько можно доверять нашей власти. Мой вердикт таков: вообще никому нельзя доверять.»

«27-31 Декабря 1990 года. Это были самые мучительные дни, не потому, что я пыл пойман и меня пытали, я чуть не сломался на психологическом уровне. Когда я пришел проведать свой частный самолет, друг уже его закончил, потом мы договорились его вместе заполнить, а дальше я уж был сам по себе. И тут я встретил ЕЕ. У нее были русые волосы, заплетенные в косу, голубые глаза, маленький симпатичный носик, бледноватый тон кожи и очень приличная одежда Красивую девушку, которую я вряд ли где еще мог увидеть, милая, спокойная, попросила моего друга помочь ей с ее плойкой, которую она достала из сумочки. Не знаю как, но она меня одурманила, наверное, специальные духи или химикаты. Но в этот же день этого вечера, мы вместе пошли в кино, во время просмотра, я начал что-то подозревать. Ведь ни с того ни с сего, я не мог взять и пойти с кем-то в кино. А тут не знакомая девушка, которая явно была одной из НИХ, как я это понял? ЕЕ слишком высокая заинтересованность в том, что я делаю, куда планирую отправиться путешествовать. Тогда, благодаря своим духам, и там явно было что-то от наркотических трав, иначе не могу объяснить мою резко нахлынувшую слабость. ОНА меня пыталась охмурить, я сопротивлялся, как только приходил в себя. ОНА пошла, припудрить носик. Не скрою, я в тихоря следил за НЕЙ, не скажу, что горжусь своим поступком. Хорошо, что меня никто не заметил тогда. Хотя я в этом сейчас вообще не уверен. Я слышал, как ОНА говорила с кем-то там, видимо, по зарубежному телефону, так как там больше никого не должно было быть. После чего умолкла, начала ругаться на саму себя. Потом я спрятался за дверью и, когда ОНА вышла, вышел из здания. Быстро направился в сторону трамвая, как вдруг я услышал крики из кинотеатра, после чего здание взорвалось. Меня задело, и я отлетел, ударившись головой об асфальт. Проснулся в больнице уже на канун нового года, единственное, о чем я тогда подумал, была лишь одна мысль: пора уходить или меня убьют. На часах было уже девять часов вечера, у меня сильно болела тогда рука, что не удивительно, ведь мне удалили палец на правой руке, мизинец, тогда я чуть не закричал. Каким-то чудом я успокоился и вновь принялся решать. строить логические цепочки Бежать надо было, благо, мои вещи были при мне. В больнице почему-то никого не было, но ходил один с ножницами в руках. Я его обошел и уже подходил к выходу. Как вдруг, кто-то схватил меня за плечо и повернул к себе. Опять ИХ посредник, который уже сурово на меня смотрел. «Наше терпенье подошло к концу!», – ОН, наверное, думал, что я вновь испугаюсь, упаду на колени, буду молить о прощении. Но нет, все ЕГО мечты рухнули так же, как и ОН после хука справа и слева. Упал на пол и вырубился. Я воспользовался ситуацией. Побежал туда, где мой новый самолет торчит. Поймал едущее такси, помчал к другу. Как добрался, стал к нему стучатся, как проклятый. Он открыл, там явно были празднования, да и был он немного в веселом настроении. Это была не моя вина… Это все ОНИ! Я всего лишь попросил его вывезти мой самолет, заполненный топливом и консервированными продуктами. Я очень благодарен своему другу, бедный Антон… Как только я сел в самолет, подъехала машина, оттуда вышли вооруженные люди, я завел двигатель и начал двигаться вперед, я смотрел вслед другу, который пытался их остановить, а ОНИ пустили ему пулю в лоб! Он даже не знал ничего! И это ОНИ называют важными делами? Охотится на тех, кто узнал тайну, которую можно не скрывать от мира! Что было плохого в том, что узнал в итоге я?! Тогда я просто подумал, что ОНИ все просто конченые сошли с ума. Но уже деваться было некуда, и я полетел. Куда и сам не знал. Мне просто повезло.»

«1 января 1991 года. Не знаю, сколько часов я летел, но мой адреналин тогда начал падать. Направлялся я, к северному полюсу нашей Земли. Хотелось есть, пить, подремать и справить нужду. Скажу без лукавства, помочился в штаны. Ощущение было не из приятных, заодно я еще и чувствовал, как начинало холодать. Спустя еще один час, я увидел ледяную корку вдалеке. Усилил работу двигателя, летел еще быстрее. Но с каждым мгновением, я начинал все сильнее нервничать. Спустя час, топливо оставалось всего на три часа полета. И я увидел то, что никогда не должен был увидеть. Не было никакой Антарктики и Антарктиды, был какой-то пояс, уходящий вправо и влево, за горизонт. Я так опешил, что заметил странный летающий объект слишком поздно. Меня подбили, то ли пульнули чем-то, то ли пошел на таран. Важно только то, что я потерял хвост, начал резко падать. Каким-то чудом я сумел усадить самолет на льдины, если это можно было так назвать этот пояс льда уходящий в разные стороны. Самолет вышел из строя, дизель начал выливаться, из двигателя. Я начал паниковать, ведь если я не успею выйти, то могу взорваться. Я быстро собрал с собой несколько сумок с провизией, были еще и теплые запасные штаны, так что переживать о обморожении не нужно было. Единственное, что меня волновало, что там будет очень холодно. После чего решился и вылез из самолета. Первое, что меня удивила, это температура. Было как в обычную зиму. Я сначала подумал, что это из-за шока. Я пошел вперед, было раннее утро. Поэтому шел я и чувствовал себя кротом. Но когда, наконец, появилось Солнце, я очень удивился. Повсюду бескрайняя ледяная пустыня. И я в ней один.»

«2-22 Января 1991 года. Я шел вперед, первые пять дней было нормально, одежда выполняла еще и роль спального мешка, плотная и не теряющая тепло. За что я и люблю советскую продукцию. Грел консервы с водой и едой за пазухой, пил и ел в необходимые моменты. Будто снова очутился в детстве и мечтал о том, как буду покорять северный полюс. Но в реале, мне была закрыта дорога назад, меня, наверное, оболгали, обвинили во всех преступлениях, которые ОНИ сами и совершили. Немного изучив лед под ногами, я заметил, что он был создан не естественным процессом, как-то искусственно, как нейтральная территория, типа улицы. Так же, холод сходил именно от него, чем от местности. На мгновение, мне даже показалось, что подпрыгнув, стало теплее. К тому же, я не видел ни одной ледяной горы, которая была хотя бы в полтора раза больше меня. Взобравшись на одну из них. Я действительно почувствовал, что стало гораздо теплее. Так я и грелся, когда было совсем невмоготу. Но вот на шестой день начались проблемы. У меня начали болеть ноги, поэтому я стал более медленнее передвигаться. Сейчас я вполне уверен, что это был как раз лед, по которому я ходил, но тогда я все это перевел на возраст. На десятый день у меня стало меньше сил, хоть питался я нормально. Сначала думал, что это ОНИ что-то сделали с пищевой продукцией, но нет, я был не прав. Уже к 22-ому Январю я совсем не мог находится здесь, полностью разболелся, поднялась температура, еды и воды почти не осталось, только две банки консервов и стерилизованной воды. Я свалился на ноги, не в силах продолжать идти. Вечерело, а я уже морально начал сдаваться. Сколько я прошел за эти два дня? Вроде каждый день, до шестого дня я проходил по 78 км, если учитывать мою скорость ходьбы; к шестому дню по 60 км, а вот последующие дни расстояние снизилось до 40 км. В сумме получилось… 1110 км? Мда… Мой отец мог мной гордится: прошел расстояние, равное площади маленькой страны Европы. А лед так и не заканчивался. Тогда я подумал, что зря боролся и что теперь умру здесь. Я услышал чей-то скулеж, поднял голову, это оказался неведанный науке вид животных, их называли Тюлики: мордочка тюленья, телосложение кота, хвост тюлений – тогда мне было не до радости, ведь я потерял искру надежды. Мы смотрели друг на другу, он загалдел как тюлень, точнее как тюлененок, маленький был еще. Мне уже деваться было некуда, поэтому, одну банку консервы я отдал ему, еще и питьевую тоже, и сам доел последнюю порцию. Ел малыш с аппетитом, явно меня не боялся, даже дал себя погладить. Настроение мне немного поднял. А потом начал меня за рукав тащить вперед, а сил у меня идти уже не было, но все равно тащил, я помогал ему еще оставшимися силами в правой руке и мы так проползли километр. После чего он юркнул вперед, и я услышал звук плеска воды. Но я только прокашлялся и заснул, как думал, навсегда.»