Нойды. Черный вензель

– Кто мы вообще такие?

– Кто вы? – во весь рот улыбнулся Павел. – Сверхлюди. Первый удачный опыт в бесконечной череде проб и ошибок. Те, кому суждено однажды преобразить этот мир. Не вам пятерым, конечно, – появятся и другие. Такие же талантливые, яркие, одаренные, как вы. Вам недолго оставаться одинокими в этом мире ничтожных людишек, трусливых середнячков. Да и сам мир с вашим появлением уже начал понемногу меняться.

Маго едва не сказал, что примерно так он и думал, но понял, что это будет выглядеть нескромно, и сдержанно кивнул.

– У вас впереди крайне интересный и непростой путь, – продолжал соловьем разливаться Павел. Едва заметный точечный румянец проступил на его впалых щеках. – Но речь пока не об этом. Если уж начистоту, я не должен сейчас разговаривать с тобой про сверхлюдей, но хочу верить, что все, что ты услышишь и увидишь в этом доме, останется между нами.

– Ладно, – легко согласился Магомет, которого разбирало любопытство. – Так кто там мой отец? Вы, что ли?

Среброглазый Павел вздрогнул, но взял себя в руки и с улыбкой покачал головой:

– Нет. Но я действую сейчас по его просьбе… мм… невысказанной просьбе, если точнее. И то, что он вообще заинтересовался тобой, поверь, дорогого стоит. Это может стать важным козырем в выживании вашей группы. Потому что, на твое счастье, ты даже не представляешь, как легко вы пятеро можете исчезнуть, прекратить существование, передать ваше первенство другим пятеркам…

– Вы это типа меня пугаете? – напрягся Угушев. Таких вещей он на дух не переносил.

– Ну что ты! Я прекрасно осведомлен, милый мальчик, что тебе неведом страх. Однажды ты поймешь, что я имел в виду, и оценишь мою подсказку. Я хочу немного помочь вам…

– Так помогайте уже, – зевнул Маго, которому надоел этот уклончивый разговор.

Павел блеснул серебром глаз, хмыкнул коротко и удивленно:

– А ты в самом деле крепкий орешек, как мне и говорили. Хорошо, тогда я сейчас кое-что тебе покажу. Только попрошу тебя встать за ширму, на стыке ее секций есть вполне удобные отверстия. И, уверен, ты ни словом, ни вскриком не выдашь своего удивления, ведь так?

– Не выдам, – оживился Маго. – А что такое ширма?

Павел указал пальцем на нечто трехстворчатое, и тоже с изображением книжных корешков. Ширма отгораживала один из углов кабинета, закрывая кушетку с подушкой и пледом, столик на колесиках. Угушев ступил за нее и тут же на стыке обтянутых гобеленовой материей створок отыскал отверстие, через которое был виден весь кабинет.

Павел прошелся туда и сюда, перекладывая голову с одного плеча на другое – проверял, хорошо ли спрятан гость. Кивнул сам себе удовлетворенно и снял трубку стационарного телефона, в котором Маго поначалу и телефон-то не признал, такой причудливой формы было сие приспособление. Но Павел подождал немного, потом попросил негромко и ласково:

– Милая, зайди-ка ко мне на минутку!

Скоро послышался стук каблуков по паркету, будто кто-то несся вприпрыжку, а затем в кабинет вбежала девочка в домашнем клетчатом платье.

Маго порадовался, что после прозрачного намека Павла был готов к любому потрясению. Потому что примерно в метре от него стояла Виктория. Нет, не она, конечно, – белые волосы длиннее и забраны в два хвоста, длинная челка заправлена за ухо. Держалась девочка очень прямо, подбородок горделиво задирала и выпячивала нижнюю губу. Над губой слева виднелась приметная родинка, правильной формы и очень четкая. Но ошибки быть не могло – Вика Фомина и эта девочка были идентичными близнецами.

– Ну что еще, папуль? – протянула она чуточку капризно. – Гулять не пойду, даже не зови. Мне еще нужно урок закончить, а рояль совершенно расстроен, я не привыкла…

– Настройщик скоро придет, не переживай, родная. А сейчас будем обедать. Вдвоем, на веранде. Составишь компанию своему любимому папуле?

– Ну ла-адно, – протянула девочка без особого удовольствия в голосе. – Только когда придет эта вредная музы́чка, вели ей меня сегодня не доставать!

– Не волнуйся, милая, папуля обо всем позаботится, – прокурлыкал Павел, лучась нежностью. – А пока, Викуша, помоги Ирине Сергеевне накрыть на стол. Или пройдись немного по саду перед едой, нечего инструмент долбать, дай отдохнуть себе и другим. Заболела твоя музыкантша, не придет.

– Супер! – возликовала и даже хлопнула в ладоши девочка. – Ну ладно, тогда я погуляю за домом. От этого стука в саду у меня голова пухнет!

И она танцующей походкой прошествовала через кабинет к стеклянной двери на террасу.

– Плащик накинь, – заботливо сказал ей в спину Павел.

Но та даже не обернулась. Только потеряв девочку из виду, Маго отступил от ширмы, потер лоб – на нем остался след от планки, с такой силой он в нее вжимался. Хорошо, хоть конструкция устояла. Да уж, хозяину дома удалось его поразить!

Павел тем временем уже запер на щеколду дверь на веранду и выжидающе поблескивал глазами на мальчика – ждал вопросов. И Маго спросил:

– Она по правде ваша дочь?

– Разумеется, только по документам, – прозвучал без промедления ответ. – Я, в общем, и не планировал никогда обзаводиться семейством, но случилась небольшая накладка… Кто мог ожидать, что какой-то зубодер в зачуханной клинике заметит сходство бесхозного найденыша со своей обожаемой дочуркой? Пришлось исправлять дело. Но я, впрочем, ни о чем не сожалею. Привык к ней. Да и она считает меня родным папочкой.

– А как же Фомины?

– А что Фомины? Забавно наблюдать, как они растят родную дочь, а думают, что делят квартиру с жутким монстром. И все ради того, чтобы однажды вернуть это сокровище, куда менее одаренное и прилежное, чем ее сестра. Разве что рисование ей удается.

– Но она… – Маго не договорил, мотнул сердито головой, откидывая с глаз челку.

Он вдруг понял, что боится – он, и боится, вот это да! – услышать ответ на недосказанный вопрос. Маго собирался спросить, вернется ли девчонка когда-нибудь к родителям. Но подумал: а вдруг для этого должна исчезнуть другая, настоящая Вика, его друг, почти сестра?

– Ладно, с ней я понял, а что насчет меня? – на лету изменил он вопрос.

Павел глянул на него вроде даже с уважением, поманил пальцем к себе, а потом сделал приглашающий жест в сторону своего стола. Угушев удобно устроился в офисном кресле, и перед глазами у него оказался дремлющий монитор. Хозяин одобрительно улыбнулся – разбуди, мол. Маго тронул мышку и впился взглядом в экран.

Там, на берегу залива или озера, позировал перед камерой… он сам. Нет, не он, конечно. Магомет не носил кудри до плеч, да и дальше Питера никогда не бывал в сознательном возрасте. На его двойнике были только шорты и майка, но сразу стало понятно, что у пацана есть все, о чем только можно мечтать. Держался он надменно, и Маго слегка скривился. Потом оценил обстановку: позировал пацан на фоне красно-белой яхты с непонятным словом на борту. На противоположном берегу за золотой линией пляжа и лазоревой – залива был виден город, незнакомый, бескрайний и прекрасный.

– Ну как? – вкрадчиво поинтересовался Павел

– Надутый какой-то, – поморщился мальчик. – Зато видно, что не фотомонтаж. Скинете мне?

Хозяин, улыбаясь от уха до уха, отрицательно мотнул головой.

– У меня, что же, и мать есть? – отрываясь от экрана, спросил Маго. – Биологическая, – добавил торопливо, испугавшись предать таким вопросом свою маму Танзилю.

Павел не то усмехнулся, не то фыркнул. Потом взгляд его задержался на мальчике, который даже после двойного потрясения удивительно владел собой, и какое-то чувство, смахивающее на сострадание, стерло улыбку с его узких губ.

– Парень, ты особо роток-то не разевай. В каком-то смысле она есть, но тебя не рожала, и не факт, что заинтересовалась бы тобой, таким смелым и симпатичным. Отец знает о твоем существовании уже лет десять, и то любопытства не проявлял, пока не увидел случайно на днях в интернете твою геройскую физиономию.

– А, это та статейка в газете, – помрачнел Угушев.

Уже наутро после взрыва в гимназии в местной городской газете появилась статья на разворот с фотографией закопченного Маго, выводящего за руку из школьных дверей кого-то из училок младших классов. Понятно, что на маму и абику статья произвела сильное впечатление, – а он-то уже почти убедил их, что всего лишь стоял и смотрел на пожар. Интересно, что испытал его генетический отец, прочитав статью? Испугался? Сравнил Маго с этим пацаном на снимке? Если да, то в чью пользу?

– Сейчас тебя отвезут домой, – вывел его из задумчивости голос Павла. – Но сперва выслушай меня очень внимательно. Лишь два слова: береги себя. Твой отец очень хочет, чтобы ты остался жив. А это, поверь мне, не такое простое дело, как тебе может показаться. Ты меня понимаешь?

И замолчал, впился своими серебристыми глазами в лицо мальчика. Губы-нитки при этом не забывал растягивать до ушей.

Угушев обдумал его слова, кивнул.

– И еще: думаю, будет лучше, если наша беседа и все, что ты видел в этом доме, останется между нами, – добавил мужчина.

На это Маго решительно помотал головой:

– Не, не обещаю. Мы с ребятами решили, что ничего не будем скрывать друг от друга, иначе какая мы команда, какие друзья?

Хозяин кабинета равнодушно подергал плечами:

– Да я и не настаиваю. Просто о тебе же забочусь, дружочек. Сам подумай, станет ли жизнь твоей подруги Фоминой от такого известия проще и приятней? А другие ребята? Не начнут ли они если не завидовать, то, скажем, несколько раздражаться на тебя? Пока что вы все в одной лодке, все без роду и племени. А когда узнают, что у тебя есть покровитель, да еще и связанный с тобой общими генами?

Магомет смутился, но постарался не показать виду. Только спросил:

– А зачем тогда вы это устроили, притащили меня сюда? Ради двух слов «береги себя»? Так я их дома каждый день по сто раз слышу!

Павел, кажется, уже слегка утомился от общения с ним. Громко вздохнул, закатил глаза:

– Повторяю еще разок, милый мальчик: твой в каком-то смысле отец заинтересован в твоем выживании. Самую малость заинтересован, но даже это может иметь решающее значение. Поскольку ты, скажем прямо, в вашей компании – слабое звено, спец по влипанию в опасные ситуации. Дам тебе подсказку: будь осторожен хотя бы ради друзей. Не уцелеешь ты, и у них не останется шанса.

– В смысле? – принял боевую стойку Маго. – Их прикончат, что ли? Как… – И прикусил язык – не стоило приплетать в разговор тех ребят из Англии.

Павел зафыркал, как кот, беспардонно скинутый с покрывала:

– Все сложнее и фатальнее, мой юный друг. Но на сегодня хватит откровений. Просто помни, что ты должен думать не только о своей безопасности, которой злостно пренебрегаешь, но и о жизни своих друзей. Договорились?

– Ладно уж, – вздохнул Маго, так и этак прокручивая в голове странные слова нового знакомого.

Хотя Эдуард и Элла уже знали, что Маго Угушев благополучно вернулся домой, встречу с Антоном откладывать не стали. Редкий всей душой желал, чтобы его друг узнал правду об Институте и проекте «Первенцы», – уж он точно заслужил это право.

Ночью спалось плохо. Раз за разом Эдик проваливался в один и тот же сон с вариациями: он пытается выйти из здания Института, но люди без лиц заступают дорогу, отрезают его от Эллы, скручивают, куда-то волокут. Элка остается снаружи, ее медленно окружают какие-то существа, человекообразные, но маленькие и на четырех конечностях. Они источают жуткий запах смерти… Он яростно отбивается… и выпадает из сна с заходящимся сердцем и мокрый от пота.

Только под утро Редкий задремал без сновидений и с трудом сполз с кровати за пять минут до завтрака. Первый прием пищи тут считался обязательным, отправляться сразу в Городок было нежелательно, за это медсестры вежливо журили пациентов. Пришлось наскоро закидывать в себя очень даже вкусную больничную еду. Затем на Английской улице, напротив паба «Лисенок и яблоко», он встретился с Эллой, непривычно бледной и тихой.

– Да ладно, чего ты. – Редкий приобнял ее, сгорбившуюся на стуле. – Не станет Тоха на тебя наезжать. Да я и не позволю ему.

– Ладно, пошли. – Девушка решительно поднялась на ноги.

– Веди!

По исхоженным петляющим улочкам Городка они прошли до пруда, за ним находился зеленый купол, словно растущий на газоне за компанию с розовыми кустами. Редкий уже видел его и считал чем-то вроде альпийской горки, но теперь, обойдя с тыла, обнаружил резво бегущую вниз лестницу и встал на нее следом за Эллой.

После недолгого спуска они оказались в круглом зале, откуда два эскалатора теперь вели наверх. На одном ехала укутанная в переливчатые меха дама в коляске, ее сопровождал санитар. Поднялись следом за ними и попали в вестибюль, там улыбчивый парень, не задав ни единого вопроса, выдал им уличную одежду.

– Не мое! – запротестовал Эдик, получив куртку и новые, в коробке, ботинки. Шарф и перчатки и вовсе были упакованы в целлофан.

– Надевай! – велела Котенок. – Твоя одежда сгорела, если помнишь. Институт подобрал все твоего размера.

– Какая щедрость!

– Здесь это обычная практика, не заморачивайся. Мне тоже выдали.

Пришлось принять неожиданный подарок – Антон наверняка уже ждал их.

– Откуда они все знают? – не удержавшись, спросил Редкий. – Ну, этот тип в гардеробе ни фамилии не спросил, ни разрешения на прогулку.

– Да по браслетам же, я тебе говорила!

Эдик промолчал и напрягся еще больше.

Как же здорово было оказаться под настоящим небом, пусть по-осеннему хмурым и набрякшим. Вокруг павильона, через который выходили на поверхность, расстилался ухоженный парк с желтыми дорожками, цветочными клумбами, открытыми и закрытыми беседками. Кусты и деревья все еще упрямо зеленели, и увядание почти не коснулось их. Элла пояснила, что парк хорошо защищен высокими стенами, в холодные дни тут горят согревающие фонари. Еще добавила, что больные прозвали это место «Зал ожидания».

Но им ждать не пришлось – навстречу уже шагал Антон в сопровождении рослого охранника. Он так активно озирался, что парню приходилось поддерживать посетителя под руку. Охранник, сверившись с табло своего браслета, отошел на десяток шагов от Эллы и Эдика.

– Что это за место такое? – спросил Кинебомба с ходу. – Всегда считал, что тут армейские склады, что-то в этом роде, а тут целый город!

– Пойдемте сядем в беседке, – тихо предложила Элла.

Антон метнул на нее неприязненный взгляд, Эдуард на друга – взгляд предупреждающий.

В открытой, но теплой беседке устроились на уютных скамейках, обитых кожей. Первой слово взяла Элла – она рассказала Антону все то, что еще прежде услышал от нее Эдик, разве что в сокращенном варианте. Речь ее текла плавно и продуманно – готовилась к разговору, наверное тоже не спала ночью. Кинебомба сперва холодно взирал на девушку, но потом подался вперед и впитывал каждое ее слово. Взгляд же не сводил со здания Института за стволами деревьев. Унылый прямоугольник, пять наземных этажей, ничего особенного, – если не считать, сколько всего замечательного скрыто под землей.

Девушка замолчала, и Антон спросил непривычным для него растерянным голосом:

– Значит, все пятеро ребятишек появились на свет здесь? И отсюда их вышвырнули в парк?

– Да. – Голос Эллы звучал виновато.

Кинебомба вдруг проявил невиданную для него деликатность: потрепал девушку по плечу с самым дружеским оскалом, на какой вообще был способен.

– Брось, Элка, тебя никто не винит. Почти любой на твоем месте поступил бы так же. Значит, Инна сейчас там?

– Угу.

– И что же… есть надежда?

– Да, – твердо ответила Элла, вскинула голову. – Если бы я в это не верила, то никогда бы…

– Ладно, проехали. – Антон сглотнул и пересел таким образом, чтобы не видеть здание, от которого иначе не мог оторвать взгляд. – Вы уверены, что нас сейчас не прослушивают?

– Нет, – честно ответил Эдуард и протянул вперед руку с браслетом.

Элла пожала плечами и тут же добавила:

– Мне кажется, это не имеет значения. Мы никто для Института, вписаны в графу «добровольные помощники», и в наши дела они вмешиваться не станут. Помешать им мы никак не можем, силенки не те. Так что обсуждаем все спокойно. Что там с Маго?

Антон недобро хмыкнул:

– Да порядок. Говорит, что его таким образом захотел повидать приемный отец. Вроде как он решил расплеваться с надоевшим семейством и передал через парня последнее прости. Только пацан врет!

– Уверен?

– На все сто! Безработный мигрант послал за пасынком двух деловых парней на шикарной тачке передать, чтобы не ждали к ужину? Но Угушев стоит на этой версии твердо. Вот не знаю, рассказал ли он правду друзьям или вешает им на уши ту же лапшицу.

В голосе Кинебомбы зазвучала откровенная злость, и Эдик глянул на него удивленно.

– Если молчит, значит, так нужно, верно? Маго – парень смышленый, и, хотя ему неведом страх, оценить опасность он в состоянии. А ты сам что думаешь?

– Пока пацан не вернулся, я думал, что нужно все же разобраться с этим «Комитетом». И сейчас тоже думаю, что это могли быть они. Обрывок визитки у тебя с собой?

Редкий насторожился. Он сам не знал почему, но затея с возможным выходом Антона на «Комитет» его тревожила. Хотя нет, он понимал, конечно: у этой организации наверняка есть четкая аргументация, почему они поступают так, как поступают. Покойный Гриша совсем не выглядел фанатиком, он четко знал, почему пятерке первенцев нельзя позволить жить. А Антон никогда не был особо привязан к детям…

Был соблазн сказать, что половинка визитки осталась в куртке, обгоревшей и брошенной на школьном дворе. Но мгновением позже он устыдился своих мыслей, вынул из нагрудного кармана рубахи затасканный обрывок и протянул другу.

Кинебомба коротко кивнул, пряча его в карман, заодно вытянул оттуда миниатюрный блокнотик с такой же маленькой ручкой, закрепленной на корешке, что-то написал и передал Эдику.

Злата узнала в опекуне Воронцова мужчину, который схватил ее на улице и хотел куда-то увести.

Редкий прочитал, показал Элле. Та лишь коротко вздохнула, давая понять, что не сомневалась в чем-то подобном. Кто-то же должен был доставить детдомовского Платона в город и определить в нужную гимназию.

– Ладно. – Антон рывком вскочил на ноги. – Пойду я. Пора наконец заняться этим «Комитетом».

– Да как займешься-то? – удивился Эдик. – Я уже думал об этом, но зацепок никаких.

– Ты думал, а я буду что-то делать, – хмыкнул Кинебомба. – Да хоть просто по улицам бродить с визиткой наперевес, но я их найду.

– Ладно, – после паузы сказал Эдик подсевшим голосом.

Он тоже встал, Элла за ним. Антон вроде как спохватился:

– Да, ребята спрашивают, можно ли вас навестить. Говорят, что скучают. Стоит им сюда соваться или нет?

Редкий глянул на Эллу, она развела руками:

– Опасности в этом нет. Но лучше скажи им, что пока не стоит. У них и так хватает проблем.

– Ладно. Ну а ты тоже давай осторожнее, – сказал Антон Эдику.

– В смысле? – удивился Редкий. – Все самое плохое со мной уже случилось. – И постучал пальцем по повязке.

– Ну это ведь не помешает… – Антон через плечо бросил хищный взгляд на здание. – Я имею в виду, ты ведь не упустишь возможность?..

– Тоха, я уже говорила тебе и ему, что из этого ничего не выйдет! – заволновалась Элла. – Тут не идиоты работают!

– А, ну-ну, понял.

Кивнул и зашагал к выходу из парка. Редкий уныло смотрел ему вслед.

– Пройдемся, – тихим голосом попросила девушка. – Тут очень красиво.

– Давай.

Эдик прикинул, что хорошо бы оглядеть здание со всех сторон, что там и как. Прав Антон: нечего зря штаны тут просиживать, нужно хоть что-то разузнать. Вдруг он сообразил, о чем Элла умолчала в своем рассказе про Институт, – не сказала об удивительной и страшной связи между ребятами: если не станет одного, не станет всех. Забыла или специально? Спрашивать не хотелось, зелень парка под низким мрачным небом навевала легкую грусть, желание молчать, брести куда-то без всякой цели и держать за руку кого-то близкого.

Глава 4

Грозная сила

– Первый месяц учебного года испытывал нас на прочность, это вы знаете не хуже меня. – Так начал свое выступление перед учениками гимназии «Белая радуга» директор Гайдай через четыре дня после взрыва в главном корпусе.

В новом, еще не освоенном здании остро пахло ремонтом, за дверями актового зала в спешке громыхала ведрами и шелестела швабрами целая армия нанятых уборщиков. В самом зале еще не было стульев, но на сцену, где стоял Иван Сидорович, уже перенесли уцелевший в пожаре и потому сильно отдающий гарью зеленый стол.

– Да, в сентябре нам пришлось пережить пару неприятных событий. Мы потеряли наше привычное здание, которое несколько месяцев будет находиться на ремонте. Одна из наших учительниц проходит лечение, и тот отважный мужчина, который вынес ее из огня, тоже в больнице. Другие наши герои, по счастью, не пострадали.

Тут Ивсид отыскал взглядом стоящего в первом ряду Магомета – мальчик ответил невозмутимой ухмылкой.

– Но, мне хочется верить, наши уроки не прекращались ни на день – жизненные уроки, я имею в виду. А с сегодняшнего дня продолжатся и школьные. Поздравляю вас с этим и предлагаю разойтись по классам. Прошу терпеливо переносить возможные трудности: этот корпус мы планировали ввести в эксплуатацию только через год, но вышло так, как вышло.

Гайдай энергичным шагом покинул сцену, и классные руководители начали выкликать свои классы, чтобы сориентировать их в новой обстановке.

Пятеро ребят немного задержались, обсуждая планы на остаток дня после школы. Потом все вместе поспешили к лестнице – на этом этаже учились только начальные классы. С лестничной площадки четверо направились наверх, и только Тане нужно было спуститься на этаж ниже.

Паша Майский поджидал ее на середине лестничного пролета, опасно навалившись спиной на перила, и вид имел мрачный до невозможности.

– Ты чего тут? – Милич не особо удивилась, поскольку одноклассник с удивительным постоянством оказывался у нее на пути.

– Идем скорее, тебя весь класс ждет! – рявкнул парень.

– Тебя тоже, вообще-то.

– Ага. А до меня тут торчала Дашка с двумя закадычными подруженциями, и вид у нее был очень решительный. Ушла, только когда поняла, что я с места не сдвинусь.

– Вряд ли она меня караулила, – усомнилась Таня, вспомнив не одобренную ею, но весьма эффективную акцию Маго по усмирению Морозовой.

– Не знаю, может, она ждала того умника из одиннадцатого, по которому у нас уже треть девчонок сохнет, хоть он и хромоножка.

– Не называй его так! – вспыхнула Милич.

– Ага, понял. И чья тут магия сработала, кто на кого запал: он на тебя или ты на него? Или это взаимно?

У Тани появился сильный соблазн огреть одноклассника по шее рюкзаком, но в этот момент Паша уставил на нее такой потерянный взгляд, что девочка разом смягчилась. Проговорила спокойно:

– Он просто мой друг. Ты же замечал, наверное: мы всегда впятером.

– Странная, однако, у вас компания.

– У меня замечательная компания, – отрезала Милич и не смогла сдержать счастливую улыбку.

* * *

Антон долго смотрел на серый с темными потеками бетонный забор, единственными украшениями которого была древняя полустертая надпись «Не курить!» и пара безобразных граффити. Это место, хоть и в черте города, было слишком уединенным, чтобы сюда наведались более профессиональные художники. Из-за забора виднелись только постепенно жухнущие кроны деревьев. А вот здание Института, даже его крышу, ни с какой точки было не разглядеть.

Пыльная круглая площадь на самой границе с заповедной рощей, остановка автобуса – скамейка да расписание на столбе. Все это служило надежной ширмой для того, что скрывалось за забором. Стороннему наблюдателю трудно было бы понять, что творится в голове молодого, чрезвычайно худого, почти истощенного, мужчины, с непонятной сосредоточенностью взирающего на этот самый забор.

Наконец Антон оторвал себя от молчаливого созерцания, разжал крепко стиснутые кулаки и кинулся наперерез уже отъехавшему от остановки пустому автобусу.

Добравшись до города, Кинебомба первым делом направился к гимназии «Белая радуга». Ворота на территорию стояли широко распахнутыми, обгоревший корпус был обложен лесами.

Среди суетящихся рабочих по двору бродили двое в темных плащах, с блокнотами в руках, совали носы в каждую щель. Дознаватели или журналисты – кто их разберет. От знакомцев в полиции Антон знал, что там все еще тщательно исследуют записи с мониторов, однако никак не могут установить, кто пронес в школу взрывное устройство. Все указывало на то, что это мог сделать только кто-то из своих, работающих в гимназии.