Tervist, рыбка
- -
- 100%
- +
– Хорошо. Тогда я всё-таки расскажу тебе кое-что, что узнал в Эстонском историческом музее. Когда-то давно все эстонцы ездили на телегах, разводили лошадей и выращивали овощи. Лошади тянули телеги иногда по сто километров. Часто выбивались из сил к окончанию пути. Они привозили на них их для продажи.
– Лошади? Крестьян?
– Нет. Крестьяне. Овощи. Следи за рассказом.
–Ты используешь слишком много местоимений. Отсюда и пунктик на ты – вы? – он резко щёлкнул зажигалкой. Пламя быстро полыхнуло и через мгновение уменьшилось и сравнялось с крышкой механизма.
Он попытался одновременно улыбнуться и затянуться сигаретой. Его рот скривился в оскале: поднялся лишь один уголок рта, не занятый сигаретой, и обнажил почти сомкнутые зубы. Он сделал первую затяжку и выдохнул едкий дым в сторону от меня.
–Конечно, тогда здания рынка не было. Ну, ты понимаешь. Была просто площадь. На ней была лошадь. Одна, вторая. Копытные топчутся на месте, чтобы снять усталость с ног. Они топтались десятилетиями. Крестьяне подносили им корм, а после еды они еще больше топтались. У эстонских крестьян часто что-то покупали русские.
– У истории есть логическое завершение?
–Да.
Он резко выдохнул дым, не отворачиваясь. Глотнув дыма, я закашлялась и инстинктивно отодвинулась вместе со стулом. Кто-то споткнулся о его заднюю ножку, внезапно возникшую на пути. Я услышала резкий топот и незнакомые, вероятно, грубые слова.
Подскочив, я быстро обернулась и извинилась по-английски. Пострадавшей оказалась курившая около входа на террасу длинноволосая девушка. От неожиданности при столкновении со стулом она выронила сигарету. Девушка наклонилась за ней. Водопад волос тоже опустился вниз:
–Не страшно. Не переживай. Ешь, – сказала она по-русски.
Я подождала, пока девушка выпрямится, чтобы сгладить инцидент улыбкой.
По законам физики к её бледному лицу прилила кровь. Поднявшись, незнакомка казалась несколько растрёпанной, но была очень красива. Через мгновение краска почти ушла с её лица, осталась только в области высоких точёных скул. Я коротко улыбнулась ей. Она подмигнула мне одним глазом. На её правой скуле поблескивал длинный, тонкий, едва заметный шрам. Он ничуть её не портил. Черты казались слишком большими для её лица, но к ним не хотелось ни добавить что-либо, ни уменьшить какие-то из них. Смотря на неё, мои глаза отдыхали. Она обладала не вызывающей, а мягкой, абсолютной красотой.
Девушка улыбнулась, и кожа вокруг открытого взгляда её огромных серых глаза сложилась в несколько маленьких морщинок. Я подумала, что и этой красоте предстоит постареть.
–Тебя ждёт meritint14, – русские слова она произносила с едва уловимым акцентом, приятно растягивая гласные.
– Нет-нет, мы не вместе, – я сделала отталкивающий жест рукой в сторону моего собеседника, решив, что последнее незнакомое слово относилось к нему.
Она хихикнула.
– Рыбки. Meritint. Тебя ждут рыбки. Я не знаю их русского названия. Head isu15. Приятного аппетита.
Краем глаза я увидела, что девушка подошла к пепельнице на деревянном ограждении террасы и выбросила окурок. Она осталась стоять там, обращённая лицом к городу. Волосы заканчивались на уровне её поясницы, полностью закрывали спину, покатые плечи, руки.
–Они вытоптали яму.
–Кто? – вернувшись к собеседнику, немного агрессивно спросила я.
–Я думал, ты переспросишь, крестьяне ли.
Парень затушил сигарету о столешницу и быстро сдул пепел со стола, держа вторую руку под ним. В начале нашего знакомства он поставил рядом с ножкой стула рюкзак и сейчас, судя по движениям видимой части плеча, пытался что-то из него достать. Или убрать.
Он продолжил:
–Лошади, конечно. С тех пор все рынки по-эстонски называются «яма» – «jaama». Большинство крестьян тогда говорили по-русски, и эстонцы заимствовали их слова. Было важно говорить так, чтобы слух покупателя радовался.
Он встал, потянув закрытый рюкзак за лямку, и закинул его на правое плечо.
–Мне пора. Спасибо за компанию. Будь внимательнее. Не попадайся ни на чьи уловки. Туристы бывают рассеянными. Не все такие деликатные, как я.
Я попрощалась с ним.
Парень спустился по лестнице сразу на улицу. Больше я его не видела. Как и своей поясной сумки с банковской карточкой. Как и кодов для операций в мобильной банке к ней – за девять месяцев жизни в Финляндии я так и не нашла времени сходить в банк. Идентификация личности в одном из отделений позволила бы пользоваться функциями мобильного приложением без кодов: пересылать деньги на свои или чужие счета и оплачивать услуги. В сумке оставалась ещё десятиевровая бумажка. Она-то и стали его наживой, так как украсть деньги с карты ему было бы сложно.
Когда он спускался с террасы, я еще не знала, что впереди будет много часов, когда смогу просто смотреть на красивое лицо Элины.
Kadriorg
(Кадриорг)
Длинноволосая девушка оглядела носы замшевых кроссовок, подходя к деревянным перилам террасы, – убедилась, что они были целы после столкновения с ножками стула. Она положила окурок в пепельницу и решила ненадолго задержаться здесь. В лицо ей дул прохладный ветер. В голове мелькали разные мысли. В основном, о маме.
«Мы не рассорились окончательно – всё-таки можно продолжать поздравлять друг друга с праздниками. Удивительно, как невыносим может быть человек, но при этом жить в монастыре. Как ей удаётся дурить наивных монашек столько лет? Сложно поверить, что она ведёт себя странно только на воле и только со мной. Мама. В какой момент твой характер стал настолько плох и непредсказуем? Неужели ты хотела сбежать от самой себя и своих причуд в монастырь? Баста! Не вышло! Мама. У тебя такая искренняя улыбка, чистые голубые глаза и милые смешные самодельные шапки. Человек со словом «alien»16 в строке «гражданство». Самовольная, свободная, добрая. Такая же, как я».
Закурив еще одну сигарету, девушка вспомнила, как ждала в детстве маму возле памятной доски Ельцину, где заканчивались экскурсии. Интересно, около неё всё еще есть выбившийся из уличного мощения камень, о который спотыкались туристы, сойдя со ступеней смотровой? Она поняла, что тысячу лет не гуляла по Старому городу. Без этих смешных падений блуждания по брусчатке потеряли смысл.
Она предалась воспоминаниям из далёкого детства, чего никогда не позволяла себе во время маминых визитов. Как и сама мама, мерно раскачивающаяся в поезде в эту минуту. Они ни разу не говорили о прошлом, о приюте, об отце, о том, почему никто из них всерьёз не пытается наладить должные для матери и дочери отношения. От всего этого мама сбежала в монастырь. Элина не понимала, зачем она исправно продолжала приезжать в отпуск дважды в год, однако у неё имелась пара догадок. В них не было никаких сантиментов.
Она вспомнила, какой высокой казалась ей Ратуша в детстве, а дракон на вывеске одноимённого ресторана страшным.
В детстве Элине очень хотелось, чтобы мама хоть на секунду перестала думать о пропавшем сыне и обратила внимание на растерянную дочь.
Сквозь кроны деревьев Элина даже видела барельеф первого российского президента и могла поклясться, что слышит мамин голос с высоты террасы. «Экскурсия окончена». Мама больше не водит туристов на прогулки по Старому городу. Её верный друг-художник скучает по ней в своём маленьком подвальчике среди никому ненужных картин и композиций из вялых яблок.
Неожиданно для себя девушка услышала слабый вскрик и обернулась.
Та улыбчивая блондинка, участница маленького инцидента со стулом, суетливо бегала вокруг своего столика. Она сбросила ветровку, копошилась во всех карманах и агрессивно бормотала себе под нос. Девушка явно что-то искала. Вдруг она подбежала к лежащей ветровке. Поднесла её к уху и потрясла. Резко расстегнула боковой карман и издала нервный смешок. Она вытащила сжатый кулак из кармана, занесла его и хлопнула раскрытой ладонью по столу. Снова суетливо подбежала к рюкзаку и стала перекладывать его содержимое на соседний стул. На столе осталось лежать несколько монет. По одному евро каждая.
Ироничная свидетельница с любопытством наблюдала, но оставалась у перил. Её предплечья были сложены «кренделем» на груди, а пальца правой руки легко постукивали по рёбрам сквозь кожу. Она достала телефон и набрала короткое сообщение. Девушка получила мгновенный ответ и прикусила нижнюю губу. В огромных серебряных глазах горели задорные огоньки. Она положила телефон обратно в карман серо-голубой толстовки и снова подняла взгляд на суетливую блондинку: «Русская, а о воришках на рынках будто и не слышала».
–Tervist17, рыбка! – наконец она сделала несколько шагов и поравнялась со столиком пострадавшей.
–Что? – блондинка резко развернулась всем телом. Вопрос прозвучал грубоватым возгласом. В глазах была ярость, лицо исказила гримаса. Увидев уже знакомую девушка, она несколько зарделась. Выражение её лица смягчилось: «Опять эти огромные глаза и слова непонятные».
«Краснеет. Снова краснеет, смотря на меня. И, правда, скромница какая», – промелькнуло в голове у подошедшей девушки.
– Извините, я…Со мной за столиком сидел молодой человек, когда Вы проходили мимо. Вы не видели, он не брал мою сумку? Она висела на подлокотнике его стула.
– Нет, я стояла спиной к вам. Думаю, что он вполне мог это сделать, если ты точно помнишь, что сумка была там. Утверждать не могу.
– Я должна заявить в полицию о краже? – растерявшись, девушка искала поддержки и подсказки.
– Ты не из Таллина?
– Нет.
–Не трать на это время. На террасе даже нет камер.
– Разве в Эстонии…нет камер?
Длинноволосая девушка широко улыбнулась. Кожа на правой щеке сложилась в аккуратную, едва заметную ямочку. Вопрос остался без ответа.
Потерпевшая растерянно села на стул на вытащенные из рюкзака вещи. Послышался слабый хруст. Чехол солнечных очков не выдержал взваленного на него груза. Пластиковые стёкла с ультрафиолетовым фильтром потрескались. Пустой рюкзак упал на пол. Из маленького внутреннего кармана выпал паспорт и разрешение на пребывание финского образца. Круглые глаза наполнились влагой. Девушка резко посмотрела вверх и грубо потёрла кончик носа тыльной стороной кисти. Это были все приёмы по сдерживанию слёз, которые она знала. Предательская капля всё-таки выкатилась из-под нижнего века и побежала вниз, оставляя мокрую дорожку на раскрасневшемся от эмоций лице.
–Рыбка водичку любит, – пропела длинноволосая девушка. Она провела по своему лицу указательным пальцем, повторив траектория падения слезы, – что было в сумке? – она резко сменила тон и сделала странный жест рукой, как бы поправляя невидимые очки на переносице.
–Карта. И коды к ней для операций в мобильной банке. Я так и не подтвердила возможность пользоваться функционалом приложения без ввода кодов, – простонала пострадавшая.
–Заблокируй карту через онлайн-банк. Ты сможешь восстановить доступ дома.
Собрав копну волос и переведя её на правое плечо, длинноволосая девушка опустилась на корточки рядом с лежащими на полу документами. Она направила к ним руку. Плачущая тоже резко потянулась к паспорту и случайно громко всхлипнула.
–Не переживай. Я не собираюсь красть. Здесь написано Мира. Так тебя зовут? – она держала карточку с видом на жительство на уровне глаз.
–Да.
–Но не Мирослава? – девушка вложила в паспорт небольшой кусочек ламинированного голубого пластика.
–Мама родила меня в восемнадцать лет и мечтала стать мировой матерью. Игра слов. Мирослава – другое имя. А тебя как зовут? – при всей своей скромности и учтивости, Мира незаметно для себя перешла на ты.
–Элина. Послушай. Элина. С ударением на первый слог. Мама говорит, что хотела угодить и русским, и эстонским родственникам.
–У тебя есть и те, и те?
–Да. Но эстонские никак меня не называют. В этом нет необходимости, так как мы не пересекаемся. Но я привыкла к ударению на первый слог на эстонский манер, – девушка встала и отдала пострадавшей документы. Она сжала протянутую руку Миры обеими ладонями. Её руки были тёплыми и мягкими. Холодные, по-детски маленькие пальцы пару секунд уютно лежали в ладонях Элины, – послушай, ничего страшного не произошло, – Элина ободряюще улыбнулась, а затем легко и стремительно коснулась кончиком пальца носа Миры, – выше голову! Тебе всего лишь нужно заблокировать карту. Восстановишь доступ, когда вернёшься домой.
– Я не планировала возвращаться туда скоро.
–Куда? Домой? Ты ищешь новый дом?
– Нет. В то место, где восстанавливают карты.
–В банк? Ты игнорируешь банки?
–Он украл карту, принадлежащую финскому банку. Я не планировала возвращаться в Финляндию в скором времени.
–Их жаренные рыбки хуже наших? Расскажешь чем? – глаза Элины выражали неподдельное удивление. Широкие розово-красные полоски губ даже немного округлились. Мира заметила некоторую артистичность в её мимике.
–Почему эти рыбки завладели твоим вниманием?
–Ни один здравомыслящий человек не станет есть жареные шпроты, которые продают на улице. Это выдаёт туриста – лёгкую добычу. И для торговцев, и для воришек. Ещё проще вычислить вас на Ратушной площади. Там вы покупаете десять орешков в кульке из вчерашней газеты за пять евро. Но на Ратушной площади сложнее воровать. Если только на Рождественских ярмарках. Или нет, слишком много конкуренции, – она будто всерьёз рассказывала заядлому воришке-гастролёру о злачных местах и получала процент с его краж.
– Ты была с ним заодно? Отвлекала меня? – Мира готовилась снова расплакаться.
– Нет, детка. Зачем это вольному художнику. Но я замужем за одним из таких мерзавцев. Он обворовывает даже меня до нитки. Однажды я вернулась домой после того, как пыталась продать свои картины около Кадриорга. Всегда есть надежда, что кто-то купит что-нибудь на выходе из музея. Галерея вдохновляет некоторых туристов настолько, что они готовы немедленно занять пустующие стены своего тесного жилища второсортной мазнёй, которую я пишу. Тут главное выбрать рамы побезобразнее – создать впечатление старины и тленности второстепенных деталей – качества багета, цвета скрепок на раме и количества позолоты на ней, – она хищно улыбнулась. Полубезумный взгляд, мгновенно пробежавшийся по всему пространству террасы, напугал Миру. – Иногда он даже воровал для меня рамы! В оконной мастерской! Уж не знаю, зачем им там рамы для картин.
Элина повела головой влево, затем резко повернулась, будто о чём-то вспомнив:
– Представь себе: однажды возвращаюсь домой, а на стенах нет обоев! Он сорвал их, свернул в рулоны и отнёс куда-то. Наверняка, продал за пятьдесят евроцентов местным зависимым от разных жидкостей людям. Деньги для него не важны. Важен процесс. Особое удовольствие – до нитки обдирать близких. Или еще: видит скромно одетую женщину с двенадцатилетним сынком в Старом городе, понимает: «Ага. Мать-одиночка. Скопила немножко, вывезла своё чадо посмотреть на доступную Европу». И вытащит обязательно из ее кармана евро, которые она приготовила на маленький ужин в завшивленной кафешке! Мамуля уже решила: «Сама есть не буду, если сынок закажет больше, чем на 5 евро. Его ограничивать не стану». Воришка сделает своё грязное дело и отходит в сторону, будто ждёт кого-то на крылечке. Еще и паренька этого, мимо проходящего, по головке погладит и женщине подмигнёт. Но это всё до того, как она обнаружит кражу. Тогда вор весь обращается в зрение: смотрит, как она волнуется, озирается, опускает глаза на землю в поисках последней двадцатки и скрупулёзно пытается вспомнить, где и как шла. Начинает шагать по пройденному маршруту, старается повторить даже ширину шагов. Съездила, блин, в Таллин! Только психопаты действуют, как он, – в глазах появился стеклянный блеск. Элина словно видела всё наяву. Казалось, в больших зрачках можно рассмотреть действующих лиц истории в её голове: неброско одетого мужчину с наглой мимикой и напуганную мечущуюся женщину. Такую же напуганную, как и Мира пять минут назад – теперь разочарование и обида немного отступили.
–Как ему удалось снят обои со стен и не порвать тонкий материал? – Мира понимала, что рассказ местами звучит абсурдно, но не хотела обижать девушку недоверием.
–Уж такие, как он, умеют! Поверь мне! У нас в кладовке я нашла специальную машину. Вроде парогенератора, который превращает растворитель для обойного клея в пар. Если использовать такое приспособление, то обои легко отходят от стен, – Элина многозначительно подняла брови и медленно кивнула.
– Ты врёшь? – сказала Мира со смехом в голосе.
– Ох, рыбка. Когда-нибудь я тебя познакомлю с этим козлом. И ты всё поймёшь сама.
– И машину для отклейки покажешь?
– Он выбросил ее за ненадобностью! Обоев-то у нас больше нет.
Элина хихикнула, удивляясь непонятливости собеседницы, и закатила глаза. Она чуть подалась вперед, похлопала Миру по плечу:
– Пойдём отсюда. Терраса закрывается через три минуты. Думаю, что сегодня он возьмётся за плитку в ванной. Как там говорит ваш поэт…?
–«Да здравствует –снова! – моё сумасшествие»18?
–Нет-нет, еще рано. «Слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся»19!
Девушки направились к выходу. Мира быстро убрала паспорт и все разбросанные вещи в рюкзак. Уходя, она окинула взглядом столик – хотела убедиться, что ничего не забыла.
***
Девушки спустились с последней ступени деревянной лестницы. Элина достала телефон, чтобы набрать кому-то длинное сообщение. Она замедлила шаг и отстала от спутницы:
–Не торопись, рыбка. Не могу оставить послания без ответа. Здесь ничего сложного, но дело важное.
Мира вспомнила о том, что ей тоже есть, чем заняться. На ходу она заблокировала карту через приложение и открыла центр уведомлений.
Около десятка сообщений ожидали прочтения.
Она не открывала сообщения полностью, поэтому могла прочесть лишь по паре строчек из каждого.
Их автора бросало из крайности в крайность. В одном сообщении он признавался ей в любви, а следующее послание изобиловало вопросительными словами, знаками и интонация или заявляло о неадекватности Миры и её поведения. Он уповал на скорую встречу в паромном терминале в Хельсинки и возможность объясниться.
Этим вечером к пристани в районе Катаянокка из эстонской столицы прибывал только один паром – белый, с красной надписью «Baltia». В 21:00.
Отправитель сообщений пытался звонить Мире. Звонки остались без ответа. Она решила оставить сообщения непрочитанными, но тут же сжалилась и отправила короткое: «Я не приеду».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Привет (эст.)
2
Привет (эст.)
3
Сергей Есенин
4
Кофейня (эст.)
5
Спасибо, кофе, закрыто (эст.)
6
Кофе, пожалуйста (эст.)
7
Хотите сахар? (эст.)
8
Вы заказывала? (эст.)
9
О, да. Спасибо (эст.)
10
Спасибо (эст.)
11
Amygdalus – миндаль (греч.)
12
Спасибо (эст.)
13
А.П. Чехов
14
Корюшка, снеток (эст.)
15
Приятного аппетита (эст.)
16
Чужак (англ.)
17
Привет!
18
Владимир Маяковский
19
Иосиф Бродский