Деревня, Светка и гламур

– Матвей Иванович. Председатель колхоза.

– Светлана.

Когда маленькая, наманикюренная ручонка оказалась в лапище председателя, Светку затрясло. Отчего? Она и сама не знала ответа на вопрос. Наверное, от восхищения. Ей всегда нравились огромные мужики.

– Шкафчик, – так ласково она их называла.

Ловкими движеньями Матвей Иванович покидал Светкины чемоданы в машину. Довольная и счастливая, наша героиня натянула, снятые ранее туфли, и плюхнулась на сиденье рядом с водителем.

– Вы к кому прибыли? – спросил ничего не подозревающий председатель.

– К вам, – робко ответила Светлана.

Матвей Иванович чуть не подавился слюной от неожиданности. Машина тоже споткнулась. Он выпучил на Светку глаза.

– Ну, то есть не совсем к вам, – начала оправдываться Светка. Я пишу диссертацию по теме «Особенности жизни российской глубинки», вот и приехала к вам собирать материалы. Матвея Ивановича отпустило. Грешным делом, он уж подумал, что это его какая-нибудь внебрачная дочь объявилась. Нынче в моде подобные истории. Только что выстроившиеся бывшие женщины председателя, таким же дружным строем покинули его голову. Улыбка приклеилась к лицу.

– Вот это неожиданность! Гостям мы всегда рады!!! Устроим, откормим, расскажем!!! Сейчас только заедем в правление.

Машина затормозила около небольшого деревянного дома с флагом на крыше.

– Подожди меня минут двадцать, пока я решу кое-какие вопросы. Можешь в правлении посидеть, а можешь вокруг погулять, подышать. У нас тут воооздух, не то, что у вас в городе.

Светка была очень рада. Её план работал.

– Надо же, – думала она, – не успела приехать, а уже столько внимания. Мимо Светки пронеслись деревенские дети. Мальчишкам до неё дела не было, а вот девочки пробежав пару метров, остановились, оглянулись и зашушукались. И это внимание ей польстило. Она почувствовала себя очень уверенно. Оглядевшись по сторонам, Светка заметила сидящих на лавочке бабушек, и хоть сидели они в метрах двухстах от того места, где она стояла, их взгляд был точно нацелен на объект в короткой юбке. Светка также записала это на свой счёт, и минуту поколебавшись, пошла в народ. Идти по убитой дороге на двенадцати сантиметровых каблуках было неудобно. Ноги постоянно подкашивались, походка явно не дотягивала до идеальной.

– Глядите-ка, пьяна она што ли? – засомневалась Матрёна Кузьминична.

– Да не, ветер колышет. Дохлая, как селёдка, – заохала Полина Мефодьевна.

– К нам ковыляет. Ой, ой, как бы ноги не переломились, – подытожила Мария Ивановна.

Если бы Светка могла слышать, что о ней говорили эти милые старухи.

Но она ничего этого не слышала и продолжала ковылять свою открытую душу – навстречу «добродушным» бабушкам.

– Здравствуйте! – Светка застенчиво улыбнулась.

– Здравствуйте, – хором ответили бабульки.

– Ты в гости к кому? Аль так, по делам?

Почувствовав в голосе бабушек некоторое ехидство, Светка перестала улыбаться. Сделав серьёзный вид, громко сообщила:

– Диссертацию пишу бабушки, о жизни вашей.

Услышав такое заявление, старухи чуть в обморок не попадали. Не очень поняв смысл слова диссертация, бабушки приняли Светку за городского соцработника. Потоки жалоб и предложений вмиг вылились на неё, как из рога изобилия. В одно мгновение она узнала имена и прозвища всех обитателей деревни. Узнала также, что председатель их мутный, женщин не жалует, что в колодец кто-то подбросил дохлую кошку, и прочие деревенские новости. Не услышала она только об одном, самом важном для себя, о деревенском агрономе по фамилии Пушок, но спросить постеснялась. Светка стояла, как заворожённая, продолжая выслушивать старух. Она так растерялась, хотела объяснить, что они её не так поняли, но не смогла. На помощь подоспел председатель.

– Ну что раскудахтались. Человек приехал городской, интеллигентный, будет писать про нашу с вами жизнь, а не про ваши деревенские сплетни…

– Так она чёоо не из района?

– Чё, чё, через плечо… Из Москвы она… Книжку про нас с вами писать будет, а вы опозорились так. Бабки залились багрянцем и притихли. Председатель схватил Светку за руку и потащил в правление.

– До свидания! – попрощалась она со старушками. Бабки немного попереживали, но потом плюнули на это дело.

В правлении Матвей Иванович усадил Светку за стол, налил горячего чая и усевшись напротив, пристал с расспросами. Она без запинки рассказала заученную историю.

– А ты чё замуж не идёшь? Не берут что ли? – хитро спросил председатель. По Светкиному самолюбию был нанесён удар. Она оскорбилась, слёзы заняли привычное положение, но собрав волю в кулак, сдержалась и гордо ответила:

– Также как и вы… Ещё не встретила.

Председатель очень удивился, где она уже успела узнать, о том, что он не женат, но вспомнив про старух, махнул рукой.

– Ничего, мы тебе жениха тут подберём. Надо только тебя куда-нибудь подселить. Матвей Иванович почесал затылок.

– О! Придумал! Поселю ка я тебя к Матрёне Кузьминичне. Она баба хорошая, правда, языкастая, но вы все такие. Уж она тебе сказок нарассказывает, сиди, записывай, да на уши наматывай. На пять диссертаций хватит. А по колхозу ходи смело, так сказать, внедряйся. Можешь и на «птичку», и на ферму… Здесь председатель выглянул в открытое окно и увидел Гришку.

– Григорий! Ну ка, подь сюда! Ты чё без дела шатаешься, а лошадь твоя у леса брошена? Гришка хотел было поделиться с председателем новостью, но к окну подошла Светлана. Она узнала эту пару «бессовестных» глаз. Гришку как ветром сдуло.

– Ну ладно, пойдём к Кузьминичне! Ты только бы обувь другую обула, да пуговичку повыше застегнула, а то…. Продолжать председатель не стал. Они сели в машину.

Матрёна Кузьминична всё ещё сидела на лавочке. Председатель вышел из машины.

– Вот что, Кузьминична! Ты у нас женщина опытная, многознающая, поэтому поселяю к тебе Светлану. Как тебя по-батюшки?

Светка вылезла из машины.

– Иннокентьевна.

– Светлану Иннокентьевну. Храни её, как зеницу ока.

Бабка Матрёна поднялась с лавочки и пошла к крыльцу. Председатель достал из машины Светкины чемоданы.

– Чего ты здесь понабрала-то?

– Книги, – застенчиво, но с достоинством сказала Светлана.

Кузьминична перекрестилась и вошла в дом. Все последовали за ней.

– Только чумоданы в горницу не тащить. Пусть в сенях стоят.

Светки огорчилась от такого поворота событий, но выбора не было. Когда председатель ушёл, она долго копалась в своих вещах. Делала это украдкой, чтобы Кузьминична не увидела, что у неё там за книги.

Тем временем по деревне начали растекаться свежие новости. Дошли они и до «птичника». Услышав, что в деревне появилась новая юбка, Клавка, Зинка и Нюрка заметно разнервничались. Им сразу припомнилось утреннее таинственное исчезновение мужчин и их странное поведение.

Обговорив с Кузьминичной детали своего житья, Светлана завалилась спать. Свежий воздух, сытный обед и надежда на светлое будущее сделали своё дело.

Светка спала крепко, иногда посапывала, иногда постанывала, а иногда посмеивалась. Что ей снилось, нам не ведомо, но этот неспокойный сон очень напугал бабку Матрёну. Она постоянно крестилась и приговаривала:

– Господи, нервна-то какая! Даже во сне ей покоя нет. Наверное всё о науке своей думает! Ну, ничего, я её молочком натуральным отпою, в баньке отмою, килограммов десять прибавит, тогда и жениха можно будет подобрать.

К вечеру, бабка Матрёна накрыла стол, как и полагается в деревне: с самогоном, солёными огурцами и грибами. Зашёл председатель, увидев накрытый стол, сел, налил себе стопочку, одним махом опрокинул её. Потом как бы очнувшись, посмотрел на Кузьминичну и спросил:

– А где твоя постоялица-то?

– Спит, – ответила она.

– Может разбудить?

Матвей Иванович призадумался, принял ещё стопочку и, закусив грибочком, вышел из-за стола.

– Да не надо, пусть отсыпается!

Председатель уже хотел выйти, но какая-то неведомая сила снова притянула его к столу. Он хлопнул ещё лафитник и кинул вдогонку несколько грибочков.

– Вкусно, никак не могу оторваться!

Выйдя на крыльцо дома, Матвей Иванович нос к носу столкнулся с Матрёниными подружками.

Самогон уже путешествовал по телу председателя. Он приобнял старух, и даже слегка ущипнул Мефодьевну за завидное место, находящееся чуть ниже поясницы.

– Эка, бесина! Жениться тебе надо, старый развратник! Проворчала бабка Маня.

– Пойду-ка я отсель подальше, а то ещё уговорите! В темноте, не почувствовав последней ступеньки, и зацепив ведро, которое стояло возле крыльца, председатель грохнулся наземь.

– Ведьмы, – сорвалось с его языка.

Пышногрудые красавицы захохотали и вошли в дом.

Матвей Иванович тоже не собирался идти спать.

– К Нинке что ли заглянуть? – подумал он.

Кузьминична, услышав возню возле крыльца, рассердилась. Она даже мысленно несколько удивилась своей внезапной нервозности. И что ей до этой постоялицы? Подумаешь спит! В конце концов, не работать приехала, а так ерундой заниматься, выспится ещё.

– Что разгалделись? – проворчала она.

– Ничего. Какая-то ты нервная, Кузьминична? И председатель вышел, непонятный… Что это у вас происходит-то? – съязвила бабка Полина.

Девятый тебе десяток, Мефодьевна, а мысли, как и сорок лет назад: всё об одном. Спит моя постоялица, а вы шумите. Бабка Полина сначала хотела обидеться и уйти, но интерес к новой персоне оказался сильней!

Усевшись за столом, бабульки приняли по лафитнику самогона.

– Ну чё она приехала-то? – спросила Полина Мефодьевна.

– А я почём знаю. Может правда по делам, а может …. Кузьминична многозначительно замолчала. Бабульки уставились на неё и даже пооткрывали рты от любопытства, но та только перекрестилась, чем ещё больше напугала подруг. Стол ломился от угощений. Выпив грамм сто самогона, подруги начали наперебой выдвигать версии приезда. Если бы Светка могла слышать, какие роли были ей отведены. В шорты лист вошли следующие предположения:

1)Сектантка

2)Террористка

3) Разведчица.

Проникнув вглубь вопроса, старушки отмели первую и третью версии. Но версия – террористки накрепко засела в их умах. Грамотные они были, политически подкованные. Да и чемоданы вызывали подозрения, слишком большие и тяжёлые.

Светка продолжала крепко спать.

Матвей Иванович всё ещё оставался на улице. Курил.

– Пора бы и мне к какому-то берегу прибиться. Что я всё по чужим дворам хожу, да кускохватничаю. Здесь председатель даже немного пожалел, что приехавшая девушка, не оказалась его дочкой. С такими грустными мыслями он нехотя поплёлся домой.

Бабульки тоже ещё немного посидели, посплетничали, но осматривать Светкины чемоданы не решились. Страшновато! Проводив подруг, Кузьминична убрала со стола, и, прочитав молитву, легла спать. Сначала ей было как-то боязно, но она взяла себя в руки, перекрестилась ещё раз и уснула.

Утро началось у Кузьминичны, как и обычно, с домашних хлопот. Она растопила печь, бросила курям зерна и отправилась за огороды привязывать козу Дуняшку. В этот момент сон окончательно покинул Светкино тело. Она встала, и никого не застав, вышла на двор. Подбежав к висевшему на заборе умывальнику, Светка облила своё избалованное личико ледяной водой. Дух перехватило от неожиданности. Опомнившись, Светка присела на лавочку. Только сейчас она в полной мере ощутила то, что находится в деревне. Разноголосье петухов, мычание коров и необыкновенный деревенский аромат вмиг превратил её, гламурную леди, в простую деревенскую девчонку. Она бросила в разные стороны тапки и начала бегать по траве. Ещё не обсохшие капли росы, обжигали непривыкшие ноги, но Светку это совсем не волновало. Она просто наслаждалась.

Бабка Матрёна, привязав козу, возвращалась домой, но увидев свою постоялицу, бегающую и смеющуюся по двору, остановилась, и стала наблюдать издалека.

В это время из хлева вышел петух Борис. Светкины вопли видимо отвлекли его от какого-то занятия и заставили навестить двор. Недовольный петух остановился метрах в трёх от Светки, пёрышки его поднялись, он весь вздулся как пузырь, замахал крыльями, и что есть силы, закукарекал. Напугавшись до смерти, Светка остановилась и замерла.

«Ещё не хватало, чтобы меня клюнул этот петух, – пронеслось у неё в голове. Боря не спускал с девушки глаз. Он рассматривал её так, будто собирался на ней жениться или купить. На шум выбежали курочки, они тоже как-то засуетились, видимо почувствовали конкуренцию.

«Да, – подумала Светка, – не зря приехала».

Кузьминична, наблюдавшая всё это со стороны, вдоволь насмеявшись, подошла. Увидев подоспевшую защиту, Светка осмелела, и снисходительно посмотрев на петуха, направилась навстречу старухе.

– Какой славный петушок! – дрожащим голосом сказала она.

– Кабель! – резюмировала бабка Матрёна и громко хлопнула в ладоши, стараясь напугать Бориса. Тот обиженно развернулся и зашагал в противоположную от дам сторону, но как только Кузьминична отвернулась, моментально подбежал к Светке и всё-таки её клюнул. Она взвизгнула и схватилась за пораненную ногу.

– Вот, бесина какая, я тебе сейчас покажу. Будешь ты у нас сегодня плавать в супе! – рассердилась бабка Матрёна.

Петух Борис горделиво покинул двор.

Кузьминична осмотрела Светкину ногу, смазала её какой-то настойкой и, успокоив, усадила завтракать.

Так вкусно Светка никогда не ела. Нежные блинчики, томлённые с молоком в русской печи. Это божественное блюдо сразило Светку наповал. Она ела, ела и не могла наесться. Наконец блинчики закончились. Светка с облегчением вздохнула. Бабка Матрёна ласково улыбнулась. Она и сама себе удивлялась, почему так внезапно, быстро прониклась к этой городской девчонке. Светка встала из-за стола.

Дом Кузьминичны был чисто убран и очень светел. На окнах висели накрахмаленные белые шторки с красным орнаментом. Посередине стоял стол, накрытый белой скатертью, комод и невысокий шкаф. На полу, возле кроватей, лежали связанные крючком, разноцветные дорожки. Всё было мило и уютно, по-старинному, по-деревенски.

– И как я вчера не разглядела такую красоту? – удивилась Светка. Она продолжала в восхищении кружить по комнате. Потом остановилась и принялась разглядывать выцветшие фотографии, висевшие на побеленных деревянных стенах. Снимков было много. А вот фотографий хозяйки, и её семьи, Светлана не нашла и только одно маленькое фото, где она опознала Кузьминичну было почти спрятано от общего взгляда и подсунуто за другую фотографию, и только краешек выглядывал. На ней, рядом с Кузьминичной стоял молодой человек и нежно обнимал её за талию.

– А вы одна живёте? Вопрос застал бабку Матрёну врасплох, мысли спутались. Боль, с которой она жила вот уже несколько десятилетий мгновенно вернулась. Губы затряслись, и огромная слеза быстренько скатилась по её морщинистому лицу. Светка не на шутку перепугалась. Поняв, что невольно обидела Кузьминичну, она подбежала к ней и словно маленький нашкодивший щенок преданно посмотрела в глаза старухе, смахивая с них слезу. Взаимная нежность и понимание на мгновение объединила две одинокие души. Вдруг Кузьминична резко встала, вытерла рукой слёзы и также неожиданно, как Светка задала свой глупый вопрос, сказала:

– Поплакали и будет. Светка застыла в изумлении. А бабка Матрёна как ни в чём не бывало, принялась хлопотать по хозяйству.

– Ты бы по деревне-то прошлась, да себя показала. А то ведь люди у нас дикие, им новый человек, словно месяц на небе. Теперь только и разговоров – все о тебе. Оденься получше, а то, что это на тебе за два лоскутка, как будто у вас в Москве дефицит материи. Светка мысленно перебрала весь свой гардероб. Потом украдкой зашла в сени и открыла один из чемоданов. В нём оказалась косметика и средства гигиены. Второй тоже был неудачно выбран, так как в нём лежало нижнее бельё, колготки и всякие там женские штучки.

В этот момент бабка Матрёна вышла в сени. Светка впопыхах защёлкнула открытые чемоданы. Кузьминична, поняв замешательство, тут же съязвила:

– Что книги взяла, а одежду забыла? Светка залилась багрянцем.

– Тащи уж свои чумоданы в комнату, чего уж там.

Светка обрадовалась и вмиг перенесла всё своё добро. В комнате она наконец нашла то, что искала. А именно, скромное красное платьице в цветочек, стоимостью в восемьсот долларов. Бабку Матрёну наряд порадовал, и она с гордостью сообщила:

– У нас в сельпо такие же с месяц назад были, да плохо брали.

– А что так, не понравилось? – спросила Светка.

– Да почему не понравилось, очень даже понравилось, да больно дорого просили. Это же обдираловка какая-то!

Светка обула скромные шлёпки и вышла на крыльцо. Там она огляделась по сторонам. За забором разговаривал петух Борис.

Ветер гонял песок по неасфальтированной деревенской дороге. Светке вдруг очень захотелось снять шлёпки и помочь ветру. Она поддалась этому непреодолимому желанию и как маленький ребёнок забыла на какое-то время обо всём на свете. Сколько продолжалось бы действо – неизвестно, если бы не деревенский мальчишка, которого она сначала и не заметила.

– А мама вас не будет ругать? Мне мамка так делать не разрешает, – с удивлением и завистью спросил он.

Светка уселась на землю рядом с мальчиком. На вид ему было лет шесть-семь. Белобрысые волосы растрепались на ветру. Нос был слегка вздёрнут, губы пухлые, а на щеках красовались ямочки. И очень грустные глаза. Светке захотелось его прижать и слегка потискать, но она лишь ласково потрепала малыша по голове и спросила, как зовут.

– Мишка Волков, – гордо ответил пацан.

– А меня Светка. Мальчик удивлённо покосился в её сторону:

– А мамка вчера сказала, что к нам в «Чернуху» приехала какая-то Вертихвостка.

– А кто твоя мамка?

– Её зовут Нинка, она в магазине работает. А папки у меня нет. Он нас бросил. А я так мечтаю о папке. Он бы меня на шее носил. Мишка надул губы и тяжело вздохнул.

– А у меня тоже папы не было. Никто меня на шее не носил…. И ничего выросла.

Мишку поразили эти слова. Он сразу проникся к Светке и заявил:

– Давай с тобой вместе держаться, раз у нас судьба такая не завидная. Он протянул свою маленькую, но крепкую руку Светлане. Она нежно поцеловала его в мокрый солёный лоб.

– Давай!

Счастливый и радостный Мишка подтянул падающие штаны, шмыгнул курносым носом и отправился восвояси. Потом резко развернулся и сказал:

– Ты только больше не пыли, не надо. А если кто тебя обижать будет, так мне скажи. Я быстро разберусь. Я сильный.

Светка долго смотрела вслед уходящему мальчику. Его последние слова повторялись в голове вновь и вновь, и в этом ощущении было что-то родное и до боли приятное.