Графиня Справедливая

Глава 2

– Мама, когда мы поедем в Париж?

– Наташа, тебе тут уже надоело?

Девочка пожала плечами:

– Нет. Тут хорошо, но скучно.

Рождество и Новый год они встретили в Швейцарии, как следует отметили новогодние праздники.

– Тебе ли жаловаться? Думаешь, не знаю, кто просит Митчелла поучить тебя работать с ножом? – беззлобно поддела Варя.

– И что?

– И ничего. Учись, дочка, себя надо уметь защитить в любой ситуации.

Самая лучшая защита – это не попадать в такие ситуации, но… вряд ли! Варя тоже не расслаблялась, зарядку делала и результаты видела. И сама бы поучиться не отказалась ножевому бою.

Они отправятся в страну, в которой скоро начнется революция. А революция – это что?

Пра-авильно, все как в известном фильме. Красные пришли – грабят, белые пришли – грабят. Простите, реквизициями занимаются. Но обе стороны и под метелку. А крестьянину хоть с голоду подыхай. Тут-то за вилы и берутся.

Скажете, в Париже будет тише?

Да ничего подобного!

Ближе к концу весны она вообще все свои проекты прикроет и затаится. Неохота ей было отдавать на разграбление свой магазин? Свою «Клеопатру»?

Перебьются пару месяцев!

А потом Варя откроет «Революционную моду», а в Париж вернется мадам Изида Марэ. Аккурат, когда король станет гражданином Капетом. Или Копытом? Как его там обозвали? Варя точно не помнила. Что ему какую-то фамилию дали – это факт, а результат все равно один – Капут.

Ну и вообще, паршиво там все было.

Варя помнила плохо, но, кажется, у короля старший сын умер, его величество в апатию впал, ну и соглашался на все и сразу.

И, кажется, там какой-то герцог был, предатель и подонок. Он короля и приговорил.

Потом король с семьей бежать пытался, не получилось, ну и результат.

Королевскую семью казнили, а их второго сына просто уморили. А может, и удавили потом. Если кто думает, что детоубийство во власти – это к варварам, так это зря. Конкурентов давили во все времена и во всех странах, и Франция в этом не оказалась лучше и порядочнее. И уморили мальчишку, ему тогда еще десяти лет не было.

Сейчас ему четыре года.

Варя вообще не знала, удастся ли ей помочь. Но хоть попробовать! Только вот неизвестность выводила из себя. Историю надо было учить! Хоть подробности б знала! А то про «вив ле брюмер» она знала, а вот что такое брюмер?

Точно не брюква. Но какая это дата?

И это не о том. Это вроде когда Наполеон разогнал всю богадельню к лешьей матери! А сейчас разгонять некому. Разве что другой амбициозный герой найдется.

Ладно! Это как раз ее не слишком интересует!

Получится у нее хоть кому-то помочь, так она поможет!

Нет?

Перебьется вся Франция два раза! Варя своими родными и близкими рисковать не будет даже ради целой коллекции королей. Особенно такой… бестолковой!

Вот положа руку на сердце…

Что Людовик Шестнадцатый, что Николай Второй – на редкость бесполезные типы. Стране от них пользы меньше, чем от чучела на огороде, тот хоть птиц отгоняет, урожай бережет! А эти?

Деньги на брюлики тратят?

Варя, как ни старалась, не могла припомнить великих свершений Людовика Шестнадцатого. С ее точки зрения, он был известен только перестановкой кроватей в борделе. Простите, заменой министров.

А потом пришли злые клиенты, набили ему морду и поменяли бордель-маман. А как это еще охарактеризовать?

Даша смотрела с тоской на маленьких Кешу и Ваню, которые в свои четыре года неплохо говорили и по-русски, и по-французски, и даже по-немецки лепетали.

– Так мало времени прошло, кажется, а они уже так выросли.

Варя обняла подругу и поцеловала ее в щеку.

– Подожди, Дашенька, мы тебя еще замуж выдадим, еще будет возможность детишек понянчить!

– Барыня, я ж от вас никуда.

Варя пожала плечами:

– А мы почти уже все. Вот этот год, да и уезжать надо будет. Может, чуточку от следующего захватим, да не более того. А потом будем дома жить-поживать, добра наживать. Можно будет и тебе по сторонам посмотреть, ты же молодая, у тебя еще все впереди! Замуж тебя выдадим, на свадьбе погуляем.

– Так скоро уже, барыня? Почему?

С мужчинами Варя не откровенничала, потому что вопрос: откуда знаешь, будет логичным. У мужчин вообще иначе мозги устроены. А Даше можно шепнуть по секрету.

– Дашенька, скоро в Париже нехорошее начнется. Бунтовать будут, короля сначала свергнут, а потом и вовсе убьют.

– Ох! Барыня, да как же это?!

Даша уставилась на Варвару с таким священным ужасом, что Варя едва не фыркнула. Но не обижать же девушку.

Как-как!

Как и в родной стране пару десятков лет назад. Что, Екатерина что-то другое сделала? Принцип-то один и тот же! Отнять власть – и пришибить того, у кого отняли.

Ах, во Франции хотят республику?

А получили что?

То-то же!

Интересно, правда, тут кто-то болтунов разгонит пинками и пушками? Впрочем, смотреть на эту картину Варя не собиралась. Смысла нет.

Это пусть французы развлекаются, а Варя собиралась сделать кое-что другое. Нажить денег, немного поплавать в мутной водичке – и свалить из Парижа. Пусть они сами тут разбираются!

Даже с тем, что у нее сейчас есть, она уже состоятельна. Они все богаты до неприличия. Но хватит ли этого на ее проекты? А вот вопрос.

Лучше иметь запас.

– Дашенька, к тебе ведь женщины ходят. Неужели ты их разговоры не слышала? Вот к мадам Изиде много кто ходил. Я слушала, расспрашивала… ты знаешь, что короля предаст его родственник?

– Кошмар какой!

– Король его любит, его долги заплатил, между прочим, семьдесят четыре миллиона ливров, а этот подонок… впрочем, неважно. Спасти мы никого не сумеем, значит, надо просто получить свою выгоду и удрать.

– Совсем никого?

– Кого сможем, – вздохнула Варя. – Конечно, просто так мы сидеть не будем. И кому сможем помочь, тех в беде не оставим. Но не в ущерб нам всем.

– Потому мы и детей тут оставляем?

– Наташа сама не останется. А малышня… нет, я не рискну брать их с собой. Пусть поживут еще немного без нас, потом все сразу и уедем.

– Леди?

– Митчелл?

Варвара развернулась и от души улыбнулась Райту. Тот ответил робкой улыбкой.

– Леди, я бы хотел с вами посоветоваться.

– Слушаю внимательно. Дашенька, ты прости, я пока тебя оставлю. Не переживай из-за нашего разговора, поверь, рано или поздно все образуется.

Даша кивнула.

Барыне она верила. А в остальном…

Революция?

Свержение монархии?

Это ж… для Даши это было дикостью и кошмаром. Чтобы она на императрицу умышлять начала?! И о ее свержении подумала? А французы это сделать собираются!

Точно – дикари!

– Леди, ваша дочь отлично работает с ножом. У нее есть огромный плюс, левой рукой она работает так же хорошо, как и правой.

– Это важно?

– Это большая редкость, – объяснил Митчелл. Двурукий боец… и девушка! Вот где справедливость?

– Она учится с удовольствием?

– Будь она мальчиком, я бы не желал лучшего ученика, – вздохнул убийца. – Она девушка, но… я хотел бы подарить ей клинки по руке.

– Заказывайте, Митчелл, я оплачу, – кивнула Варя. – Только это должны быть клинки удобные и из хорошей стали, а не украшенные безделушки, да?

Митчелл кивнул:

– Я закажу, я знаю у кого. И могу сам оплатить…

Варя махнула рукой:

– Митчелл, не надо. Вы не обеднеете, ну так и я не обеднею.

Райт кивнул.

Самое забавное, что Варя ему выделила ту долю, которую он считал потерянной. При бегстве с корабля он взял сколько смог. Варя решила, что это неправильно, и чуточку переиграла ситуацию.

Своим людям она выделила по пять процентов каждому. Плюнула и те же пять процентов выделила Митчеллу. Авансом.

Отрабатывать придется, но… если она в таком вопросе пожлобится – не надо! И из меньшего проблемы вырастали.

А деньги…

Заработает!

Убийца, умеющий работать с холодным и огнестрельным оружием, с абсолютно спокойным отношением к любым авантюрам – это тоже ценность. Беречь надо.

Митчелл такого не ожидал, но спорить не стал. Равно как и остальные.

Барыня сказала – надо?

Значит – надо. О чем тут спорить? Их доли не пострадали, а если барыне охота свои деньги отдавать – так то ее воля, барская. Надо?

Надо!

Общие темы нашлись достаточно быстро, про оружие мужчины могли говорить часами, обсуждали качество стали, баланс, отделку… Варя понимала в лучшем случае одно слово из десяти. Но если им надо?

У каждого же свои игрушки!

Вот они с Дашей говорят про фестончики, ленточки, рюшечки, бантики… а у мужчин от этого набора глаза становятся стеклянными.

Хотя «Клеопатра» такой доход приносит!

Подражатели появились и стараются изо всех сил, но кто первый, тот и сливочки снял. Так-то!

– Закажу, леди. Главное, вы не против.

– А должна? – не поняла Варя.

– Юным леди не принято носить оружие.

Варя вздохнула.

Мудрость родного мира она помнила. Если ты идешь с молотком, то по жизни видишь одни гвозди. Наташа и так, пожив с матерью, забыла про кротость и нежность. Не получится ли так, что она рано или поздно пустит оружие в ход?

С другой стороны, и что?!

Один раз девочке уже досталось, судьба послала ей спасение в лице Наполеона (кому расскажи, Бонапарт спасает Суворочку, учитель истории в обморок бы ляпнулся, но судьба любит пошутить), но каждый-то раз на Бонапарта рассчитывать нельзя! Он вообще сейчас в России!

А у них во Франции будет революция.

Вопрос. Если Наташа кого-то прирежет во время революции – это вообще заметят?

Да, но если она будет при этом орать «Либретте, эгалите, фратерните», ее еще и похвалят. Проверено историей. Пусть режет.

Хорошего человека она точно убивать не будет, а гадом больше, гадом меньше…

Ребенок?

Варя хмыкнула, вспоминая родной мир.

Водку пить до четырнадцати нельзя. Разврат нельзя. Это правильно. Но убивать-то можно, и безнаказанно! А почему?

Кто его знает. Варя ни одного закона не писала и не собирается, так что не ей и судить.

Главное – Наташа будет в безопасности. Остальное ее волнует намного меньше.

Нельзя давать ребенку оружие?

Нельзя, если он не умеет им пользоваться. А если умеет и если на дворе революция… тьфу два раза на всех моралистов! Пусть хоть с гранатометом ходит! Целее будет!

– Митчелл, заказывайте ножи. А для меня… – Варя подумала, а потом набросала проект из родного мира.

Митчелл пожал плечами.

– Интересная штучка.

– С ножом я работать все равно не научусь, но хоть беззащитна не буду. И рукоять делайте черную, хорошо? Попроще, без всяких… красот. Что-то удобное, шершавенькое, чтобы из ладони не выскальзывало.

– Сделаю, леди.

Митчелл ухмыльнулся и удалился.

Варя вздохнула.

Может не стоит лезть в Париж?

Но… почему ей кажется, что НАДО?!

Нет ответа. Просто – надо.

Россия казалась Летиции огромной и холодной.

Но дом оказался уютным, встретили ее ласково, слуги были исполнительными и расторопными и ломаный ее русский старались понять. А коли так, то и жить можно.

Синьор Андрэ возил их несколько дней по Москве, показывая, где и что, рассказывая. Летиция смотрела, запоминала.

Пока они решили нанять для детей пару учителей, пусть русский язык осваивают, читать-писать учатся, да и сама Летиция тоже в стороне не останется. Год они поживут спокойно, а то и поболее, а там, как Андрэ и синьора Барбара вернутся, и со своим поместьем помогут.

Деньги?

Окститесь, синьора, еще Прозоровские с гостей деньги не брали!

Летиция устыдилась, пообещала себе отплатить добром за добро и успокоилась. Если приглашают, значит, могут себе это позволить.

Только вот… как же она одна тут останется?

Грегори решительно собирался в Париж.

Барыня там без него! А он же так не может! И ведь не о любви речь, о службе. О добровольной службе! Летиция даже позавидовала немного.

Такая преданность…

Впрочем, Грегори как-то рассказал их историю.

По его словам, они с Тимофеем и Федотом (ох и сложные ж имена!) служили в армии, долго служили, потом пенсия пришла, а Григорий и Федот еще и покалечены, списали их… считай, не жили – доживали. А барыня их и из нищеты вытащила, и службу дала, и деньгами не обижает, и относится уважительно, да не играет, а взаправду – за такую ее люди горой встают!

Летиция кивала. А ведь и правда, в доме синьоры Барбары не было такого, что кого-то на кухне кормили… ее люди все вместе, за столом, и синьора сама не против о ком-то позаботиться, и накормить, и поговорить…

Уважение.

Много это или мало?

Наверное, очень много, если большая часть людей на такие вещи не способна. Ни других не уважают, ни себя. Хотя и справедливость тоже в жизни редко встречается.

Жаль, что Грегори не может остаться. С ним спокойно.

Ничего.

Она подождет.

Грегори уверяет, что это ненадолго, барыня говорила – не более года. А это совсем немного. Хватит, чтобы выучить русский язык, чтобы в подданство местное перейти, чтобы оглядеться – только успевай поворачивайся!

Джузеппе тоже при деле будет, он здесь аж расцвел.

Вот ведь… слабоват ее старший сын, место главы семьи не для него, но как второй, как управляющий, – он идеален. И доволен, и счастлив, и про вино забыл. И малышам тут нравится, и Наполеоне пишет – что еще матери надо для счастья?

И Летиция мягко улыбнулась, глядя на белоснежные снега.

Красивая страна.

Гостеприимная.

– Филька! Нашел я тебе невесту!

– Невесту? – Филипп Эльмпт досадливо сморщился. – Батюшка, к чему?!

Какую-растакую невесту? Он только жить начинает, не нужна ему никакая невеста!

Иван Карлович от души приложил сына тростью пониже спины. Ну, куда дотянулся! Вырос детинушка, а ума не прибавилось.

– Представь себе, не абы кто, дочка Суворова!

– Это того самого? – не слишком заинтересовался Филипп.

– Да. Так что будь любезен – ближайшие три-четыре года чтобы ни звука, ни писка. Понял? Сашка к тебе приглядываться будет, вот, чтобы не сорвалась выгодная невеста.

Филипп сморщился еще сильнее.

Еще и приглядываться!

Он что – косой? Кривой? Тупой?

К нему еще приглядываться надо? Да он…

Получил второй раз тростью по думающему месту – успокоился.

– Отец, я же…

– Ты же. Филя, ты пойми, у нас сейчас выбора особого и нет. Императрица злопамятна, и сестры твои хорошей партии сделать не могут, и тебе я невесту не найду никак.

Ну…

Было.

Додуматься надо, Сонька и эта дура Дивова, а еще пара дураков нарисовали карикатуры… это ж надо – на государыню!

Екатерина, конечно, головы рубить не стала, но Соньку лично высекла и обеих дур от двора удалила. И сейчас Эльмпты были, мягко говоря, не в почете.

Ты-то, может, и не дурак. Но ты – брат дуры.

Ты можешь доказать, что умный?

То-то же…

А женить парня надо. И суворовская дочь тут не худший вариант. Воспитывается в Смольном, дрессировать ее там будут на совесть, к жениху она будет почтительна, и приданое за ней уже сейчас дадут хорошее. А еще – она единственный ребенок у своего отца.

Сын-то есть, но…

Суворов прошение о разводе подал. И, зная его характер, он своего добьется. Или хотя бы все оставит дочери, что тоже приятно. Филя это понял быстро, свою-то выгоду он всегда учует.

– Ну…

– Женишься, да и живи, как дальше пожелаешь. Просто пока – нишкни!

Филипп задумчиво кивнул.

Сложно ли отказаться от пьянок и гулянок? Не так чтобы очень, когда тебе гулять не на что, а приглашать особенно и не спешат. Охота ли связываться с опальной семьей?

Может, и простит императрица, а может, и ты попадешь за такое общение.

Соньке и родители добавили, да что уж теперь толку?

Нашла на кого непристойные картинки рисовать, идиотка!!![6]

– Хорошо, отец. Я согласен.

– Вот и ладно. Пожалуй что поезжай-ка ты, как отпуск будет, в Петербург да в Смольный зайди.

– Зачем?

– С де Лафон поговори. Может, и разрешит тебе с будущей невестой увидеться? Или подарок ей какой передать…

– Зачем?

Иван Карлович горестно вздохнул.

Родилась орясина, соображения что у бревна. Вид-то бравый, мундир, опять же, выправка, на женщин сие завлекательно действует, Филипп и улыбнуться умеет, и поглядеть как надо, с бабами у него проблемы нет. Но ведь это – не баба!

Это будущая жена!

Ее заранее дрессировать надо! Приучать к себе, приручать, как злобную собаку.

Влюбленная дура – вдвойне управляема.

Вот и влюби ее в себя, сложно тебе, что ли?

Филипп поморщился, но правоту отца признал.

– Хорошо. Съезжу.

– Вот и ладно, – согласился отец. – Приложи усилие.

Осталось только уговорить невесту. Хотя… чего там девчонку уговаривать? И так, считай, дело слажено.

– Боже, нет!

– Крепитесь, мадам, все в руках Всевышнего.

– Не верю! Просто – не верю!

Мария-Антуанетта разрыдалась и выбежала из комнаты.

Людовик Шестнадцатый посмотрел на своего личного лекаря:

– Вы уверены, ле Моннье?

– Да, ваше величество.

Король словно ссутулился сразу, сгорбился, почти упал в кресло. При жене он еще как-то держался, а вот сейчас…

– Господи, за что караешь?!

Сына, первенца, дофина Людовик любил безмерно. И слова доктора потрясли короля до глубины души.

Увы – приговор в те времена. Туберкулез.

Кровохарканье. Лечению не подлежит. Жить мальчику оставалось считаные месяцы.

Людовик спрятал лицо в ладони. Лекарь молчал.

А что тут скажешь? «Бог дал – Бог взял»? За такое и канделябром получить можно. И справедливо.

– Ваше величество, я сделаю все возможное и невозможное.

– Я верю вам… Оставьте меня. Идите к королеве, вы ей сейчас понадобитесь.

Лекарь признал правоту его величества и отправился к Марии-Антуанетте. Ложка темной, остро пахнущей настойки погрузила несчастную королеву в спасительное беспамятство. Но…

Но любое забытье рано или поздно пройдет. А болезнь останется.

Королева и так сама не своя после смерти маленькой дочери, потом она вроде как утешилась, развеялась, а сейчас вот…

Опять!!!

А Мария-Антуанетта всхлипывала во сне. И слышалось ей страшное:

– Королева, жизнь, здоровье, сила…

Сверкала алыми глазами золотая змея и сжимала, сжимала ее в своих ледяных металлических кольцах. И блестели каплями яда острые клыки.

Не вырваться.

Не спастись…

– Королева, жизнь, здоровье, сила…

Вот чего Иван Прозоровский не ожидал в родном доме, так это застать брата.

Андрей же был в имении!

Пил, пока сил хватало… Иван, честно говоря, на брата и не надеялся. Видно же, спивается Андрейка, меры не знает! Он вообще о родственниках был невысокого мнения.

Андрей – пьяница.

Варька – дрянь блудливая, да еще и тупая.

А вот сам Ваня… он может немного подождать! И стать князем Прозоровским. Это же хорошо?