Дорога короля

Мало ли кто, мало ли что…

Пусть и лебезят, и смотрят угодливыми глазами, но на дне зрачков, как ил на дне болота, плещется страх. Темный, гадкий…

Они не уважают, а боятся. За себя, за свои семьи… вот и пресмыкаются. А что будет потом?

Все то же.

Если вы заводите дома пресмыкающееся, не удивляйтесь, когда вас ужалят. Природа у этих тварей такая.

Змею видели? Вот, и где там благодарность? Где признательность, где любовь? Будет ползать и шипеть, а в один прекрасный для нее день цапнет так, что едва ли повезет выжить.

Пока никому доверять нельзя.

Альбита вздохнула.

Ни своим людям, ни чужим… никому.

Робер говорил – год. Если усидят, тогда можно будет говорить о чем-то всерьез. За год многое изменится, их признают соседи, они будут заключать союзы…

Да, союз.

С Ативерной он невозможен. Это понятно, кто-то должен выступить в роли злодея. Почему бы и не ативернцы? Очень уж удобно…

И король туда съездил, и со свадьбой темная история, и как посольство приехало, так все и началось…

Возможно, удастся заключить союз с Ивернеей… но посольство ивернейцев оказалось пустым, словно орех. Как и ативернское.

М-да…

Авестер?

Обязательно…

К счастью, у нее четыре дочери. Ни одна из них не станет соперницей сыну, но замуж их выдавать нужно. В подходящие страны, вот.

Четыре дочери… а старшую пока еще не нашли. Где она может быть? Что с ней?

Нет, не так.

Кто сейчас с ней?

О жизни или здоровье Марии Альбита вообще не волновалась. Никак.

Подумаешь – дочь? Она ее больше десяти лет не видела, может, и еще столько же не увидит, было б о чем горевать и печалиться! А вот остальное…

Именно Мария должна была стать залогом дружбы с Ативерной. И если ей удастся туда добраться…

Это – война.

И Мария станет ее живым знаменем. А воевать Альбите не хотелось. Хотелось двух вещей – мести и власти.

Первую она почти получила, осталось увидеть голову Милии. Альбита даже пощадила бы ее детей, честно говоря. Отдать их на воспитание в бедные семьи, а там уж пусть Альдонай решает, прибрать или оставить. Это только в сказках ребенка оставляют на воспитание крестьянам, он решает найти своих родителей, сбегает, становится рыцарем или спасает короля, всего добивается, женится на принцессе…

В реальности такие дети не уезжают дальше своей деревни и счастливы там. Живут, растят брюкву, или что там выращивают эти навозные черви?

А, неважно… Не о том речь.

А вот о власти…

Если будет война, Альсин вообще всю власть загребет в свои руки. Альбита этого не хотела.

Она хотела балов, развлечений, блеска, шика, всего того, чего была так долго лишена по милости бывшего супруга… и она это получит!

Уже получает!

В свете звезд блеснули бриллианты в перстнях. Альбита полюбовалась их сверканием и довольно улыбнулась.

Да, это она. Она наконец-то взяла реванш за все свои страдания!

Блеск бриллиантов успокаивал, завораживал… Альбита перевернулась набок. Полюбовалась кольцами еще раз, потом взяла с туалетного столика браслет, повертела в пальцах…

Так, с браслетом, она и уснула. Крепко и сладко, как человек с полностью чистой совестью и душой.

***

Эдвин Фремонт ураганом ворвался в здание посольства Ативерны.

А мог бы и не врываться, все равно там никого не было. Томас Конкор, получив весточку, не собирался оставаться на заклание, и народ собирал в ускоренном темпе.

Так что остался барон Фремонт у разбитого корыта, причем обидно разбитого. Томас вывез все, до чего руки дотянулись. Ценного, конечно.

Мебель не забрал, а ковры вполне успел. И гобелены, и подсвечники из серебра, и столовые приборы, и даже личные вещи всех господ.

А что?

Между прочим, обозники – это такие специальные люди, которые за полчаса слона упаковать могут. Тот и не дернется, у них работа такая.

Сейчас у Томаса было больше, чем полчаса, и он воспользовался ими от всей души.

Так что барону оставалось носиться по посольству, пинать любезно оставленные ему табуретки и ругаться в три этажа с чердачком.

Увы – не помогало.

Альдонай не слышал, Мальдоная не отзывалась.

Придется идти, отчитываться герцогу, что птичка улетела. Более того, дураком Эдвин не был, и соображал быстро. Но сейчас мысли не доставляли ему никакого удовольствия.

Кто мог предупредить посольство?

Да только кто-то из сбежавших. Либо Джерисон, либо Лилиан Иртоны.

Вот сволочи!

Эх, надо было тогда не соблазнять графиню, а шею ей свернуть. Но кто ж знал?

***

Барон еще не знал, что стоило ему уйти, как из потайных закутков выбрались Джек и Реми,

Переглянулись.

Ну и какие вам еще доказательства надобны?

– Я к хозяевам. Со мной сходишь? – попросил Реми.

Джек кивнул.

Сходит. И расскажет о том, что видел и слышал. Барон Фремонт был несдержан и давал волю языку. И дохлого (помилуй, Альдонай!) короля поминал, и много чего еще…

Подумать – и то страшно.

А уж оказаться в этом кошмаре…

Остается только Альдонаю молиться. Авось, спасет и сбережет.

***

Виконт слушал и мрачнел.

А потом принялся распоряжаться.

Если такое происходит… лучше всего пока оказаться подальше от столицы.

Кто там, как, кому мстить, что делать…

Успеем, разберемся! Для начала надо, чтобы тебя не убили. И…

– Я могу вас нанять?

Джек подумал пару минут.

– Я поговорю с Томом. Нам все равно надо выбираться из города, думаю, мы сможем быть полезны друг другу, ваше сиятельство.

– Я буду ждать вас через два часа. Одного или с Томом.

Джек поклонился – и улетучился.

Через два часа он вернулся с хорошими для виконта вестями. А еще через четыре часа в Кардине стало на несколько беглецов больше.

Довольны были все.

Доволен был виконт Дишан – он узнал, что происходит и обезопасил себя и своих близких. Кстати – послав весточки кое-кому из знакомых. Пусть дальше сами думают, а он предупредил. Не внемлете?

Ваши проблемы.

Доволен был Джек, получив очень хорошую сумму от Дишана.

Доволен был Реми, так же получив благодарность от господина. Пока – в денежном эквиваленте, но и другие милости ему обещаны были.

Доволен был Том. Он оказал услугу одному из знатных уэльстерских сановников, если все образуется, этого не забудут. А если нет…

Тогда ему и так все припомнят, спасай кого, не спасай.

Виконт Дишан не собирался полагаться на милость Альдоная. Он сам позаботится и о себе, и о своих близких, а дальше видно будет.

Если не объявился отец, если не прислал весточки, если… можно смело предполагать худшее и считать себя главой семьи. Виконт искренне надеялся, что отец жив, но…

Ему-то с того не легче! Надо спасать мать, жену, детей, да, и фамильное достояние в виде драгоценностей тоже неплохо бы вывезти. Так что распоряжаемся, а дальше будет видно. Как показало будущее, виконт рассудил совершенно правильно.

Альсин не сразу подумал об остальных Дишанах, но когда к обеду следующего дня за ними пришли, оказалось, что птичка упорхнула. И даже гнездо за собой вычистила.

Дишан последовал примеру ативернцев и выгреб с собой все мелкое и ценное, а крупное припрятал получше. Поживиться в этом особняке наемники могли только мебелью, но что с нее прибыли?

Ничего.

Ни людей, ни денег.

***

– Вылезайте, ваше сиятельство.

Лилиан с трудом выбралась из-под навеса, потирая отбитые бока.

Милию вытащили на руках, она настолько ослабела, что сложно было даже двигаться. Такие нагрузки да после родов! Да до родов…

Ей бы полежать пару суток в уютном месте, а вместо этого…

Песец!

И нет другого слова. И мнения тоже нет.

Ее величество уложили на несколько плащей, и занялись остальными.

Один за другим вылезали эввиры, Рута кинулась Лиле на шею с плачем.

– Я так боялась! Я ТАК БОЯЛАСЬ!!! ВЫ ЖИВЫ!!!

Больше у нее и слов-то не было. Лиля принялась гладить девушку по темным косам, думая, что Гэл с ее утешением справился бы лучше. Ну да ладно, не все сразу. Зато он теперь спаситель, герой и рыцарь, а остальное приложится.

Впрочем, долго Руте рыдать не дали. На шее у Лили повисла дочь, налетели собаки, и хохочущая графиня оказалась лежащей на траве, причем ее активно нацеловывали и вылизывали аж с трех сторон. Прошло минуты три, прежде, чем Лиля смогла подняться. И то, Миранду от нее отодрать не удалось, прижалась, повисла на шее, и утихла. И становилось ясно, что от мамы она отцепится не скоро.

Мастер Сальси поклонился Лилиан первым.

– И вновь вы спасаете нас, ваше сиятельство.

Лиля махнула свободной рукой.

– Оставьте, мастер. Вы спасли мою дочь, а если я смогла помочь вам… будем считать взаимозачетом. Вас не затруднит обращаться ко мне по имени? Сэкономим время.

Мастер открыл рот, потом подумал, закрыл его и поклонился.

– Корт Сальси, к вашим услугам, Лилиан.

– Мы все здесь в одной лодке. – Лиля не стала тянуть время и решила провести короткое производственное совещание. Пока дамы занимаются слезоразливом и проверкой детей, а мужчины разминаются после отлежки в телегах. – С вашего позволения, Корт, я проясню ситуацию, а потом мы вместе будем принимать решения.

Мастер Сальси кивнул.

Кое-что он уже понял по обрывкам объяснений, но этого было совершенно недостаточно для принятия решений. Подробности бы.

Как известно – Мальдоная прячется в деталях, как змеиный хвост в траве. Не наступишь – не увидишь. А наступать-то и не хочется, цена – жизнь. И ладно бы своя, а то детей, внуков, да и вообще, его народа. Того, который в Уэльстере.

Так вот исторически сложилось, что эввиров всегда бьют.

За что?

А было б за что, вообще б перерезали под корень.

За свою веру, за отличие от других людей, за благосостояние, за… да перечислять долго. Просто если все такие, а кто-то не такой, то его и надо за все бить, чего тут сложного?

Вот и достается эввирам.

Он, конечно, клич кинул, и знал, что сейчас происходит в эввирском квартале.

Кто-то прячется в убежища.

Кардин – старый город. А где старый город, там и старые дома, и подвалы, и катакомбы. И в них отлично можно спрятаться, хоть на месяц, если есть запасы. А запасы есть.

Почему сам мастер там не прячется?

А вы пробовали из подвала контролировать ситуацию и отслеживать окружающую вас обстановку? Нет получится, необходима свобода передвижения, маневра, сбор информации, ее анализ… да много чего надо. Это сидя на месте не провернешь.

Часть эввиров расползлась по друзьям и знакомым, по одному-два человека.

А кто-то, как и он, собрав скарб и понадежнее спрятав самое ценное, потихоньку покидает город. Дело совершенно житейское.

Когда начнут бить, прятаться будет поздно, так что…

Послушаем, что расскажет ее сиятельство.

– Ваше величество, вы позволите?

– Да, – донеслось с плащей.

Мастер Сальси присвистнул. Правда, мысленно.

Ее величество Милия?

Ох ты ж ёж! Твою же Мальдонаю!

А тут что ни скажи… видел он королеву, по праздникам, и в лицо знал, работа такая. Просто поди, признай ее сейчас, в таком-то виде! Так что же случилось?

Лиля не стала тянуть кота за хвост.

– Прошу всех присесть и не отвлекаться. Этим вечером был убит его величество Гардвейг.

Хорошо, что мастер Сальси послушался графиню и заблаговременно сел. А то бы и шлепнулся, где стоял. А Лиля рассказывала, спокойно и методично, о том, как негодяи напали на короля, как пытались прорваться к королеве и ее детям, как король ценой своей жизни заслонил дорогу убийцам, выгадав детям и жене немного времени, как они бежали через потайной ход. Как у Милии начались роды, и ей пришлось принимать малыша. Как она дала весточку вирманам.

Спокойное лицо, сухие глаза, только рука движется, поглаживая дочь по спине, успокаивая малышку. И Корт это оценил.

Ни криков, ни слез, ни истерики, спокойное изложение фактов и видение ситуации. Именно с точки зрения Лилиан Иртон, что она и обговаривает.

Это вызывало уважение.

– Теперь мы здесь и все вместе. Выход у нас только один, добраться до Летнего дворца, там стоит полк графа Шантена. Если справимся, будем под защитой, а там можно и обратно в столицу. Разбираться с заговорщиками с применением военной силы.

– Вы думаете, это заговор? – мастер Сальси пристально смотрел на графиню.

Та рассказывала об ужасных вещах, но абсолютно спокойно. Словно… словно и похуже видела.

Но откуда?

Ей лет-то… она же вдвое моложе, а может, и побольше, чем вдвое! И это не шок, это Корт отлично видел! Это просто такое отношение к жизни.

Невероятно!

Лиля улыбнулась мастеру краешком губ, глаза в этой гримасе не участвовали.

– Глупо убивать короля, если не хочешь посадить на трон кого-то своего. Не сомневаюсь, что нас уже ищут. Но… если поторопимся – не найдут. Беда в другом. Быстро передвигаться мы можем только верхом, а вот ее величеству Милии нельзя даже думать о подобном.

– Я смогу, – попыталась сказать что-то королева, но Лиля так сверкнула глазами, что мастеру даже страшно стало.

– Троих детей сиротами оставить? Сможешь. Давай я тебе сразу ножик дам, так оно быстрее будет! Я еще не знаю, каким богам молиться, чтобы у тебя воспаление не началось, чтобы заразу никакую не занесли…

Мастеру стало страшно вторично.

Даже не так…

Лилиан говорила… иначе.

С королевами так не разговаривают. С ними люди обычно почтительны, они понимают, что король властен в жизни и смерти каждого, ну и королева тоже. Сейчас особенно, если Гардвейг мертв. Но Лиля искренне считала, что главная здесь она. Или даже не так…

Она считала, что равна королеве.

Мастер даже и не сомневался, что и рявкнет, и отчитает, и… да разве можно так? Кошмар какой! Так-то Лилиан спокойна и вежлива, но в какой-то миг она напрочь забывает о… обо всем забывает.

Лиля поймала взгляд мастера Сальси, и вздохнула. Да, не получается у вас в роли сидеть, ваше сиятельство. Стоит оказаться в критической ситуации, и прет из вас Аля Скороленок. То есть – медик двадцать первого века. Совершенно другая модель поведения.

– Прошу простить меня за резкость, – извинилась Лиля. – Ваше величество, я не затем вас спасала, чтобы сейчас вы померли.

– Все в порядке, – шелестнуло с плащей. – Графиня, вы правы, я не подумала о последствиях.

– Разберемся, – Олав махнул рукой. – По старому способу попробуем, носилки приладим.

– Это как? – прищурилась Лиля.

– Мы так делали. Два коня, между ними носилки…

Лиля почесала нос, припомнила Карла Двенадцатого, которого вроде так под Полтавой и носили, подумала пару минут.

– А не окажется в итоге королева на земле?

– Не первый раз, ваш-сиясь, – ухмыльнулся Олав. – дерево есть, веревок взяли, сейчас спроворим. Качать будет, это да, но мы привычные.

– Вы-то привычные, но ее величество так еще хуже растрясет, – вздохнула Лиля. – Нет уж. Давайте хоть одну телегу, но оставим. Для самых слабеньких. Да и младенца так перевозить, и малышню… телега должна оставаться. Максимально ее облегчить, соломы напихать, или еще чего, что в деревне найдется… сможем?

– Чего тут сложного? – пожал плечами вирманин. – Сделаем. Оно и быстрее будет.

Лиля улыбнулась Олаву. Золото, а не люди! Таких на вес бриллиантов ценить надо, и то мало будет!

– Гав, – вежливо сказали рядом, подсовывая под руку мокрый нос и пушистую голову. Нанук требовал еще раз подтвердить, что любимая хозяйка здесь и рядом.

Лиля потрепала любимого барбоса.

Ляля, Нанук, Мири…

А, в любом порядке. Они спаслись, они здесь…

Берта в это время утешала принцев. Старших, младшего подсунули матери, чтобы не орал. Смотрела и думала, что им повезло. Недостатки своей любимой Милли она прекрасно знала. Замечательная она женщина, но нерешительная до слез. Так бы и сидели они сейчас в потайном ходе.

А так, Альдонай поможет, и до своих доберутся.

Да уж, что бы они делали без Лилиан Иртон?

Мастер Сальси кашлянул.

– При всем уважении… у нас лошадей не хватит.

Олав фыркнул.

– У нас есть деньги. А рядом пригород. Сходим сейчас, да купим, дел-то!

Блеснуло золото, рядом лег здоровущий вирманский топор. Мастер Сальси кивнул, понимая, что тут – да, не поспоришь. И продадут, и еще поблагодарят за честную торговлю.

Кажется, Лиля подумала о чем-то таком, потому что вздохнула и потянула с руки остатки колец.

– Мастер Сальси, я подозреваю, что денег у моих людей не слишком много. Можете ли вы ссудить нам некоторую сумму под залог украшений?

– Ваше сиятельство!!! Лилиан!!!

Мастер даже слов сразу не нашел. А потом просто снял с пояса кошель и протянул графине.

– Я и так… жизнью…

Лиля вздохнула.

Потом встала, подошла к мастеру, вложила в его ладонь свои кольца и крепко сжала кулак мужчины.

– Не спорьте со мной, мастер. Мы сейчас ввязались в жуткую авантюру, которая может кончиться для меня лично плахой. Ну, или чем похуже, плаха – это чистенький вариант. Что с нами сделают, с королевой, с принцами, со мной… давайте о кошмарах не думать. Может, я и смогу отплатить вам добром за добро, а если нет? Примите эти украшения как свою… страховку.

– Страховку?

– Я вам потом объясню суть явления, – усмехнулась Лиля. – И давайте без красивых поз, деньги нам еще пригодятся.

– Я тоже так думаю, – поддержал Гэл. – Мы тут захватили кое-чего перекусить, может, пока мы за конями прогуляемся, дамы перекусить приготовят?

– Замечательная идея, – обрадовалась Лиля, понимая, что голодна. – Где там припасы?

***

Следующие два часа прошли весело.

Заняты были все. Женщины – готовкой.

Мужчины делали носилки для королевы, благо, вирмане объяснили, как это должно выглядеть. Обихаживали коней, разбирали телеги и убирали мусор, чтобы никто не связал их остановку с выездом из города. Мастер Сальси прибился к той группе, в которой была Лилиан, получил разъяснения насчет страховки, и задумался.

Идея-то богатая.

Но как ее реализовать? Вот вопрос? Крыша нужна…

Мастер покосился в сторону королевы.

Можно подумать. А пока…

Были кое-какие копчености, была крупа, были овощи…

Из всего этого кое-как сварили суп, первой накормили Милию, потом поели все остальные и стали ждать. Вирмане надолго не задержались.

Кони были далеко не строевые, этакие крестьянские лошадки, низенькие и лохматые, непритязательные, но крепенькие и выносливые. К сожалению, на всех их не хватило бы. Чай, не пять человек, а почти тридцать. Пришлось-таки оставить две телеги, но в каждую запрячь по паре лошадей. Так оно быстрее будет.

Мужчин по седлам – и вперед.

Милию с младенцем и детей пристроили по телегам, а эввиры вполне прилично ездили верхом, кстати говоря. Даже дамы, без малейших споров сели в мужские грубые седла, а что ноги до колен видны…

Ничего. Пусть кто хочет, тот и смотрит, сейчас не до приличий, в живых бы остаться.

Задерживаться рядом со столицей, пусть даже в паре часов пути от нее, просто нельзя, это все понимали. Единственное их спасение – в скорости.

Ну и молиться Альдонаю. Авось да поможет.

***

Лиля тряслась в седле, думала о Лидархе, и мысленно желала заговорщикам опаршиветь и оплешиветь. А потом еще попасться ей в руки… ненадолго, на полчасика.

Она ж не садистка, да и грамотно препарировать человека не умеет…

А надо бы.

Привязать – и наживую.

Говорят, так в некоторых странах сейчас с преступниками поступают. Приговорили тебя к смертной казни? Ну и чего свинец тратить? Наоборот, каждый казненный – это склад ценных органов. Печень, почки, роговица…

Анестезия?

А ты как убивал-то, милок? С анестезией, али без? Без? Тогда и сам потерпи уж, болезный, недолго мучиться будешь. И поделом.

Привязали – и в дорогу.

Здесь до трансплантации еще не дошли, но ей-ей, паразиты, из-за которых она уже часов двенадцать чувствует себя, как кошка с подожженным хвостом, стоят трепанации или препарирования без наркоза. Как раз и потренироваться.

От медицинских процедур на заговорщиках мысли Лилиан перескочили к королеве.

Милия ей не нравилась.

Чутье врача звенело и гремело. Можно сказать, она печенкой чуяла неладное.

Вроде бы и температура не намного выше нормы, и кровотечение… ну кто сказал, что оно прекращается сразу после родов? Да вот ни разу, потом еще пару недель маешься, а то и побольше.

Вроде бы пока неприятностей нет.

Но Лиля бы левое ухо отдала за возможность устроить женщину в нормальную кровать, положить ей лед на пузо, понаблюдать за состоянием…

Так до Летнего дворца Милия ехала пару дней.

Но это двор, кареты, остановки….

Полцарства за коня?

Карту мне, черт побери!

Карту и компас!!!

Вот где полцарства-то отдашь! И карту с масштабом… ну почему она не изучала топографию? Остается лишь ждать и молиться. Молиться и ждать…

И ехать.

Больше всего на свете Лиля не любила ситуации, в которых от нее ничего не зависело. И Джерисон…

Так!

Молчать, сердце! Слушать печенку! И думать о Милии. Так оно спокойнее на душе. Точка!

***

Альтрес Лорт готовился выступать.

И напряженно размышлял об одном обстоятельстве.

Куда выступать-то?

Приезжает он, такой красивый, во главе пятисот солдат, в столицу, и Гардвейгу с порога: «братец, у тебя тут заговор. Кажется…».

Первый вопрос будет – и кто тут заговаривается?

Если вообще будет. Если брат его с порога табуретом в лоб не встретит за такое появление. А может. И стоило бы.

Приказ нарушил, в столице появился, пока посольство не уехало, войска с собой привел…

Да, сначала Гард ему оторвет голову, а уж потом говорить будет.

И что делать?

Остановиться где-нибудь под столицей и послать брату письмо с надежным человеком. Вот и все.

А где?

Альтрес напряженно размышлял. Вариантов было не так много, к примеру, крепость Шедар. Да, остановиться там можно, и удобно, и дороги там сходятся.

Есть один минус.

Если заговор и правда есть, козе понятно, заговорщики мигом узнают о приезде Лорта. И что они сделают?

Либо нанесут удар тут же, если готовы, либо спрячутся так, что их не найдешь.

Это невыгодно.

А куда еще можно податься?

Альтрес вспомнил, что ему говорил маркиз. А ведь…

Летний дворец?

Есть плюсы, есть минусы.

Плюс – там уже стоит Панцирный полк, который можно взять под начало. Шантен королю предан, и знает Лорта давным-давно. Знает, что Альтрес ничего плохого Гардвейгу не сделает.

Минус?

Если заговор есть, удар будет направлен именно на Шантена. И наверняка, в Панцирном полку есть люди заговорщиков.

Но…

Сразу они своих не оповестят, время у Альтреса будет. А то и вычислить их получится…

Можно бы и еще к кому заявиться, но знать бы, кто в заговоре? А то так постучишься с порога, и вляпаешься с него же.

Да, пожалуй – Летний дворец. Глядишь, завтра там и будем, к вечеру, если повезет.

Альдонай, помоги мне не опоздать? А?

Сам знаю, что гад, что неверующий, и все остальное я тоже знаю, но ты все равно помоги. Не ради меня, а ради Милии и детей. Они-то уж точно ни в чем не виноваты, даже если нам с Гардвейгом и поделом будет!