Ветер и крылья. Новые мосты
- -
- 100%
- +
Курительная нашлась через две двери. Роскошная…
Тут и кресла, тут и шикарные наборы трубок – несколько видов, и кальяны, и что пожелаешь… сугубо мужское гнездо. Мия принялась осматривать шкатулки.
Одна, вторая…
А вот эта – из палисандра. Это она уже могла отличить, пожив в доме купца. Еще как могла. Да и перламутром крышка была только у нее выложена.
Мия хозяйственно открыла ее, убедилась, что трубки на месте, закрыла и забрала. Пригодится.
Что еще себе забрать?
Да как-то ничего особенно и не нужно. Разве что книги какие в библиотеке посмотреть? И нет, Мия не боялась, что ее потом уличат в краже или убийстве. Во-первых, не факт, что кто-то знает все унаследованное имущество наперечет.
Во-вторых, дан Дуранте распродавал наследство своего двоюродного деда по всем лавкам. Можно сказать, что она его купила.
Добычей Мии – так, сувениром для девочек, – стали два шикарных молитвенника и четыре книги с легендами и преданиями. Все великолепно выполненные, в инкрустированных переплетах, с потрясающими иллюстрациями, явно нарисованными вручную.
Не книги – произведения искусства.
Что ж. Мия, считай, их спасает. От огня и гибели. Можно собой гордиться.
Джакомо, видя добычу племянницы, не сильно удивился. Разве что…
– А трубки тебе зачем?
– Незачем, – фыркнула девушка. – Мне шкатулка понравилась. Я в ней гребешки хранить буду, те свои, с инкрустацией перламутром. А трубки… Не выкидывать же?
Джакомо кивнул и отвязался. Ему было не до того.
Удав распоряжался погрузкой самого ценного.
Ну да.
Мало прийти в дом. Надо ж еще определить, что из него забрать! А кто будет определять?
Белка, который как был трущобной крысой, так и остался? Сам Комар?
Ладно… последний уже вырос до размеров ну очень крупной крысы, но в хороших вещах он разбирается плоховато. Это Джакомо, как купеческий зять, отлично знает цену и одного, и второго, и третьего… да, хорошо, что Мия сообразила. В библиотеку тоже бы наведаться. Иные книги сейчас по весу в золоте стоят, а то и по два веса.
А времени мало, так мало…
Джакомо прямо-таки мучения испытывал, глядя на то, сколько всего придется оставить. Но рисковать не стоит.
Это – дан.
Скажем честно, если так получилось, пришел пьяный, свечу столкнул, та загорелась… это – одно. Тут стража попробует закрыть глаза на происходящее, особенно с некоторой смазкой. Пожар ведь! Кто от такого убережется?
А вот если найдут особняк с трупами… э, нет! Тут уж снисхождения не жди. Дойдет до короля, тот из принципа прикажет найти негодяев и кишки им размотать. А дойти может.
Это кому-то может показаться, что в столице все сидят за своими заборами и соседей не видят… Как же ж! Первыми вернутся к родному дому псы. Начнут скулить, проситься домой, их никто не пустит, они взбудоражат соседей… это еще хорошо – соседские собаки молчат. Ну, так привыкли.
Если собака начнет на каждый шум у соседа лаять или выть, ее просто пришибут рано или поздно. Ты знай свой двор береги. А в чужом пусть хоть голяком по крыше ходят – их дело.
Но выть собаки точно начнут. На такое число покойников-то…
Потом еще молочник, мясник, зеленщик…
Это кто попроще идет на рынок и там закупается. Стоило дану Дуранте разбогатеть, как он приказал доставлять ему все на дом.
Он же ДАН!
Ему так положено!
То, что он только и может, что наследство прожирать, что сам он на редкость бесполезное существо, что толку с него меньше, чем с тех собак…
Да вы что?!
Благородные даны – опора трона! Правда, вот эта конкретная опора кроме карт и костей ни в чем интересном замечена не была, но мало ли что? Может, и такое трону пригодится?
Нет, рисковать и оставлять особняк запертым хоть на один день попросту нельзя. Так что тащим, что можем, а остальное подожжем.
Вынести тела, а особняк запереть? Мол, уехали куда?
Нереально. Кровь не замоешь, следы не спрячешь. Да и родственники понабегут. Это у кухарки родня в деревне, а у других-то в городе!
Так что…
Грузим, ребятушки, не стесняемся! Грузим!
* * *Дома Мия уселась перед зеркалом.
Перед зеркалами.
И медленно, очень медленно выдохнула, словно отпуская себя на волю. Приказывая разжаться ледяным тискам внутри.
Сегодня, именно сегодня она стала убийцей.
Для самозащиты не считается. А вот когда по ее вине – себе врать не надо! – именно по ее вине погибли эти несчастные…
Комар все равно нашел бы тропинку в особняк?
Джакомо придумал бы другой план?
Да, безусловно. И Мия осталась бы неиспачканной. Наверное…
А может, они и отступились бы, понимая, что добыча им не по зубам? Мия об этом никогда не узнает. Никогда…
Потому что она виновата.
Она пришла, она открыла двери, она… она убила своими руками.
Снова накатили воспоминания о том, как кухарка бьется на убогом ложе и подняться не может, потому что она уже умирает, она просто не осознала эту смерть, а вокруг кровь, красная, и руки у Мии тоже по локоть в крови…
Почему это произошло с ней?!
За что?!
Чем она таким успела нагрешить?!
Мия тихо застонала. Почему-то даже кричать сил не было, горло стиснуло, словно клещами. Почему, ну почему в ее возрасте даны учатся вышивать и молиться, ждут предложения от будущего супруга, ходят в храм… и все, пожалуй.
А она?
Как получилось, что ее жизнь превратилась вот в это?
С другой стороны… она бы хотела иного? Она бы хотела тишины, покоя, уюта… и чтобы вышивка и молитвы, хозяйство и дети, и так день за днем, день за днем, а потом смерть, которая приходит, словно избавление от затянувшегося кошмара?
Нет. Такого она для себя не желала…
Она не сможет, не сумеет. Еще тогда, когда умирал отец, она приняла все как должное. Она все взяла на себя, она стала главой семьи, она, а не эданна Фьора. Да и нет у нее выбора.
Никогда не было.
Она метаморф, проклятая Богом тварь, ее просто убьют, если узнают. Так что не будет у нее никогда ни дома, ни детей… ничего не будет. Вот и жалеть не о чем.
Ее бы убили, и эти люди смотрели бы, как ее сжигают или четвертуют. Так почему она должна их любить, уважать, заботиться? Почему?
В природе волк ест зайца, и его никто за это не осуждает. Вот и она себя осуждать не будет. Эти люди – ее добыча.
Ее пища!
Не нравится? А мы посмотрим, кого еще нужно скушать!
Мия нашла гармонию в этом решении. Я вам чужая? Вот и отлично, значит, вы по праву моя пища, потому что я сильнее и хищнее. И не мучила ее больше совесть, и не думала она о несчастных и ни в чем не повинных слугах. Все ее мысли были о неизвестном, который продал шкатулку, трубки и зеркало.
На Линдано она в ближайшее время не попадет. А это… это хоть какой-то след.
Может быть, пустой и зряшный. Тоже вполне возможно. Мало ли кто мог продать зеркало, мало ли к кому оно могло попасть в руки? Мастер Сальвадори для того эти зеркала отливал, чтобы торговать. Но…
Но вдруг?
Ну, хоть что-то интересное?
Мия вытащила трубки, осмотрела каждую на предмет клейм и инициалов. Нет, все девственно-чистые. Кажется, даже необкуренные. Просто лежали.
Красивый набор, но и только.
Шкатулка?
Что ж, и ее стоит осмотреть. И дно, и вообще все…
Мия прощупывала, осматривала, простукивала… ага, как же! Это только в любимых романах девочек обязательно есть и призраки, и тайны, и письма под вторым дном в шкатулке. А в реальности такого не дождешься!
Никто не думает о бедной Мие!
Могли бы хоть записочку оставить…
Так? А это что такое?
Это – чей знак? Или герб?
Мия в жизни не заметила бы его, если бы не подняла бархат, которым было выстлано дно шкатулки. Но… минутку?
Трехлучевая звезда?
Герб… ладно, фирменный знак мастера Сальвадори? Только без букв?
Да ладно! Вы мне хотите сказать, что эти трубки принадлежали мастеру? Для этого они выглядят слишком свеженькими! Или…
Минутку. А могло быть иначе? Мия сняла со стены зеркало, примерила его к шкатулке. А ведь подходит… практически идеально! Вместилось, улеглось, как родное…
Мия потерла лоб.
Могло ли так быть? Есть трубки, зеркало, шкатулка? Зеркало из нее вынули, трубки положили? Да так и продали?
Но зачем? В чем смысл действия? Разве что зеркало – одно, а трубок несколько? Их неудобно было сваливать кучей? Как-то это нелогично. Но ведь факт! Похоже, что шкатулка и зеркало – парные. А вот трубки доложены уже потом…
Дядя застал Мию над шкатулкой:
– Племянница, ты нефритовые серьги хотела?
– Да, дядя. Неужели попались?
Плевать было Мие на серьги. Но если уж сказала про них, надо играть до конца.
– Конечно. Вот, держи.
В ладони Мии опустились красивые сережки. И верно, подходят к кулону. Мия не удержалась, надела, полюбовалась.
– Прелесть! Спасибо, дядя.
– Собираешься их в шкатулку уложить?
– Мне кажется, там все и так хорошо легло? Разве нет?
– Как родное. А с трубками что делать будешь?
– Не знаю…
– Вообще, тут полный набор. Несколько трубок, разные чашки, мундштуки, ершики, ножики, крышечки – все как полагается. Комплект.
Мия задумчиво кивнула:
– Интересно, а кто мастер?
– Клейм нет?
– Я не нашла.
– Сделано вроде недавно. – Джакомо тоже заинтересовался, повертел трубки в руках. – Мне кажется, такое может сделать только один человек.
– Кто?
– Мастер Гаттини. Фабрицио Гаттини. Кстати, он и клейма на свои трубки не ставит. Ни на одну. Вот смотри, как сделано. Чистенько, аккуратно, изящно даже…
Мия только вздохнула.
Имя мастера ей ни о чем не говорило. Но… она запомнила. Надо бы наведаться, узнать, кому он продал эти трубки. А вдруг?
И кстати…
– Дядя, а когда вы мои деньги отдадите?
Джакомо улыбнулся:
Ну да. Трофеи трофеями, трубки трубками, а деньги – это святое! Племянница! Сразу родная кровь чувствуется.
– Завтра же, дорогая племянница. Завтра же сходим в банк.
– Ловлю на слове.
Ей-ей, Джакомо был горд подрастающим поколением.
Сегодня Мия убила человека, поприсутствовала при убийстве еще нескольких людей, собрала трофеи, не забыла спросить про деньги… У него чудесная племянница, не правда ли?
Глава 2
АдриеннаИ Адриенна, и дан Рокко исходили из того, что времени у них практически нет. Что там могла запутать Джачинта?
Даже не смешно!
Исходя из того, что у противника голова на плечах, а не тыква…
Допустим, он будет поглупее, будет носиться по всем городским воротам, будет кого-то опрашивать… или попросту сядет и подумает? Недолго, так, минут пять.
Куда может податься Джачинта? Притом что за ней наверняка следили и любовника у нее нет? Да к отцу или к сестре! Тоже мне, ребус!
Просто надо еще узнать, куда назначен дан Рокко, а это не афишировалось. Его величество точно не будет давать Бартоломео отчета. Джачинта уверяла, что никто другой о назначении отца не знает. Она и сестрица, она дану Леони ничего не говорила, сестра тоже, надо полагать, молчала. Если кому и сказала, так своему супругу…
Опять же сестра жила ближе. Буквально в трех днях пути.
То, что Джачинту не догнали до сих пор, это просто потому, что одна из найденных ею женщин выехала в нужном направлении. Туда Бартоломео и направился.
Но это ненадолго, доберется до сестры, расскажет «охотничью историю», узнает, куда назначили дана Рокко, и приедет. Прямо сюда.
Так что надо исходить из того, что погоня уже движется по пятам. День, может, два – и дан Леони будет здесь. И выставить его не получится. Придется или идти на открытую ссору, или действовать по намеченному плану. Второе лучше, потому как безопаснее для Джачинты.
С утра дан Рокко еще расспросил дочь, получил те же ответы, что и ранее, и Адриенна отправилась в деревню. Им срочно было нужно снадобье.
Яд?
Честно говоря, не будь в доме эданны Сусанны – Адриенна бы подумала и над этим. Если человек готов ради денег убить беззащитного ребенка, то жить ему всяко не стоит.
Хотя страшновато как-то…
Все внутри Адриенны противилось убийству. Это ведь живой человек… и он когда-то был ребенком, и у него была мама, и раскаяться он может, и что-то осознать. Но только живой.
У мертвых такого шанса нет.
Дан Рокко с Адриенной не спорил – зачем? Он был мудрее и знал: жизнь еще научит дану своей горькой мудрости. Но пусть пока она немножечко еще побудет ребенком. Так что – деревенская знахарка.
А вот и избушка на отшибе. Старая, но крепкая, еще сто лет простоит. Дым из трубы идет. И кажется, что от нее травами пахнет.
– Дана, может, не надо?
Марко эта затея не нравилась.
Адриенна пожала плечами:
– Подожди здесь. Я скоро вернусь.
– А может…
– Марко, я при тебе о своих интимных делах говорить должна?
Марко смутился и отстал. Даже ему Адриенна и дан Рокко всей правды не сказали. И никому не скажут. И так… нет, лучше о таком молчать.
Адриенна спрыгнула с коня, бросила Марко повод и постучала в избушку. Хрипловатый голос отозвался изнутри:
– Входите, коль не шутите.
Адриенна точно не шутила. Толкнула дверь и вошла.
* * *Знахарка была похожа на знахарку, и в то же время в ней было что-то неправильное. Не простонародное. Не забитое, не деревенское.
Посмотришь – деревенская бабка, старая, сгорбленная, в каких-то лохмотьях… А глаза ясные, острые, умные. Так и блестят среди морщин. И светится в них вовсе не деревенская мудрость.
– День добрый, дана.
Адриенна даже не удивилась. Она тут одна такая на всю округу.
– Здравствуйте. Вы меня знаете?
– На вашей земле живу, – без особой враждебности откликнулась знахарка. – И не знать дану СибЛевран?
– А я вот вашего имени не знаю, – вздохнула Адриенна.
– Когда-то Иларией звали. Сейчас тетка Ата.
– Так и называть?
– А называйте, дана. Имя не сума, руки не оттянет.
– Хорошо… тетушка Ата, – согласилась Адриенна. – Скажите, вы в травах хорошо разбираетесь?
– Приворотного делать не буду. И не умею, да и глупо это.
Адриенна фыркнула:
– Приворотное мне и не нужно. Перебьюсь.
– А что тогда?
– Скажите, есть ли у вас такое средство, чтобы человек… ну, как с ума сошел? Ненадолго только?
– Такое средство у всех есть, самогон называется. – Знахарка подсмеивалась, а сама смотрела испытующе. Словно ждала чего-то такого от даны… серьезного, важного, очень нужного и самой Адриенне. А это… как испытание. Поймешь, дана? Или разгневаешься?
– Мне бы побыстрее.
– И такое есть. Не для мачехи ли?
Адриенна качнула головой:
– Отец с ней так и так не расстанется. Хоть она на башне голяком танцуй. Это для другого человека, который в беду попал.
Женщина явно сомневалась. Но и выдавать первой же знахарке их с даном Рокко план? На такое Адриенна пойти не могла. Это не ее тайна и не ее дочь. Но она бы тоже на все пошла, чтобы спасти своего внука, разве нет?
Адриенна подняла руку:
– Хотите, на Библии поклянусь? Крест поцелую?
Знахарка внезапно рассмеялась. Весело и живо.
– Ой, уморила, дана! Не могу! На Библии! Да тебе можно просто слово дать – судьба такая.
– Судьба?
– Я уж и не думала, что увижу потомков Высокого Рода. Ан нет, сподобилась.
Адриенна подняла брови:
– Высокого Рода? Что это значит? Вы раньше не видели данов?
– И данов видела, и на короля насмотрелась, чай, не весь век здесь живу, – хмыкнула тетка Ата, отворачиваясь и начиная перебирать какие-то склянки. – Вы что ж, дана, о себе ничего не знаете? Даже чьи потомки СибЛевраны?
– Знаю, – буркнула Адриенна.
– А то колечко-то у вас на руке непростое…
Девушка даже рот открыла:
– Откуда вы знаете о кольце?
– А кто другой его и не приметит. Я уж стара, помирать скоро, вот и вижу.
Адриенна помотала головой:
– Подождите. Что-то я не понимаю…
– Кольцо осталось, память исчезла. Да и была ли та память?
Адриенна подумала, что память весьма даже есть. Очень реальная и ощутимая. Морганой зовут. Но… могла прабабка что-то недоговорить? Запросто! Даже не потому, что хотела причинить вред Адриенне. Просто есть вещи, которые для нее само собой разумеются, а вот для Адриенны – нет.
– Вы не могли бы объяснить? Пожалуйста!
Знахарка только кивнула, насыпая порошки в небольшую ступку и принимаясь растирать их.
– Когда-то на земле жили не только люди. Еще и другие… их называли Высоким Родом. Они были похожи на людей, но даже внешне… Лучше. Красивее, выше, сильнее, мудрее… они учили и лечили, они рассказали о травах и законах. Они – ушли. Но, как я погляжу, не все.
Адриенна кивнула в ответ. Могла ли таковой быть Моргана? Да запросто! Обычные люди не вытворяют того, что она, это уж факт.
– Они могли иметь совместное потомство с людьми?
– И могли, и имели. Кто-то к этому относился как к игре, кто-то серьезно. А кровь – кровь игры не терпела. У кого-то она вырождалась, может, и искорки там уже нет. А у кого-то осталась, сохранилась в полной мере. И проявляется.
– Как именно?
– Силой, дана. Я раньше слышала, что счастье Сибеллина – плодородие земли, а теперь это на вас вижу. Ваши земли всегда счастливы вашей волей…
– Я слышала об этом.
– А о другом? Всякая смерть вам противна. Высокие – хранители жизни, а не слуги смерти.
Адриенна об этом не слышала. Но теперь понимала, почему ей противна охота, почему она не любит казни, почему даже дана Леони убивать не желает. Если такова ее природа?
С другой стороны… люди всегда одинаковы, и дан Леони обычный человек. А Высокие… они наверняка сталкивались с людьми.
– И они были так беззащитны?
Знахарка хмыкнула:
– Говорят, что у них были свои защитники. Умелые, опытные, безжалостные, которые принимают чей угодно облик при необходимости… они тоже ушли вместе с хозяевами.
– Так… – Защитников, увы, не предвиделось. Придется разбираться самой. Но вообще Адриенна верила. Вот пример – Моргана. Наложила проклятие и тут же заплатила за это. – Где подвох?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.