- -
- 100%
- +
На следующий день начались быстрые сборы в дорогу. Фельдшер даже обрадовался, что сходил на кладбище сразу после того, как ушла Ира, потому что свободного времени почти не было. Сдал все обязанности, попрощался с Алёной, которая сделала для него довольно много. Выслушал напутствие от Олега Артемовича. Собрал вещи. А уже через час его, Иру и еще некоторых солдат отвезли на ближайшую станцию.
Началось слегка волнительное ожидание поезда. И не только от того, что парень уже привык к Новороссийску. Дело было в ясной погоде, ведь станции подвергались налетам и обстрелам довольно частой.
Но все прошло благополучно. Даже с небольшим сюрпризом. И очень приятным. На станцию приехал полковник. И, тоже сказав короткую напутственную речь, зачитал приказы. Ире за помощь в обезвреживании опасных диверсантов, за недавнее уничтожение особо опасного немецкого снайпера и за хорошую службу и дисциплину присвоили внеочередное звание гвардии лейтенанта. Ведь потом ей служить в гвардейской части. А также наградили медалью “За Отвагу”. Тимура тоже ждал сюрприз и тоже в виде медали.
Наконец-то подошел поезд. Солдаты погрузились в вагон. Они с Ирой сразу облюбовали нары, что были самыми близкими к выходу: крайние слева. Усевшись внизу, – нижнюю часть нар решил занять Тимур по соображениям безопасности, – разложили письма. И начали читать. Было среди них несколько грустных. Официальных с черным шрифтом. Погибли друзья Иры по курсам радистов: Никита Лопухов, Катя Сырникова и Тамара Меньшикова. С горечью узнал Тимур о нескольких гибели своих товарищей по медицинскому училищу, с которыми сохранил связь. Один из них, Искандер, был его другом детства. Они вместе выросли на хуторе, вместе и в училище поступили.
Потом настало время для писем от Димы. И тут было сразу несколько новостей как хороших, так и не очень. Не было среди них похоронок, но связь с парнем оборвалась довольно резко. Перехватил Леднев всего только шесть писем: три для Иры, и три для самого Тимура. Подумав, девушка и парень пришли к выводу, что вариантов тут может быть всего два: либо парень жив, но не может писать, либо он пропал без вести. Неизвестность очень пугала Иру.
Тимур вздохнул и слегка поежился от очередного потока холодного ветра. Посмотрел на письмо, которое держал в руках, вздохнул и, поднявшись, подошел к нарам. Уже была поздняя ночь, и было слишком темно для того, чтобы читать без фонарика, а сидеть около приоткрытой двери вагона даже со слабеньким светом небезопасно. Устроившись на нарах, парень достал фонарик и невольно улыбнулся. Это был подарок от Алексея.
Губы татарина тронула легкая улыбка, которая была полная грусти. Так было всегда, когда он вспоминал своего друга… Лучшего друга… Хотя дружили они недолго, Алексей стал для него именно лучшим другом. Тимур хорошо помнил тот день, когда к ним в роту пришел Журавлев. Это случилось через три недели после начала войны, когда их полк попал под обстрел, и они срочно отошли на запасные позиции, спасаясь от опасности быть окруженными врагом. В том обстреле погиб командир их взвода, студент третьего курса медицинского института города Харьков, Борис. Хороший парень был и смелый. А буквально через пару дней после того, как они разместились на запасных позициях, командир роты представил им нового командира взвода.
Молодой парень, который казался выше, чем был, из-за худобы, не понравился Тимуру с первого взгляда. А вот медсестры из роты были в полном восторге. А за ужином, когда татарин обсуждал с одной из сослуживцев творчество Островского, к ним за стол подсел новый командир. И прокомментировал одно из высказываний Тимура лаконичным: “Чушь собачья”. Надо ли говорить, что вскоре после этого и новоиспеченный командир, и сам Тимур оказались на гауптвахте, где за пять суток очень сдружились.
Через некоторое время они опять оказались на гауптвахте, правда тут не выдержали оба. Наглый сержант Виктор Сыкуленко начал приставать к одной из медсестер во время осмотра. Девушка пришла на поверку в слезах, что очень сильно задело Алексея, у которого была младшая сестра. Парень был братом хорошим, сестру очень любил и защищал. Поговорив с Тимуром, устроили наглому сержанту темную после ужина. Да, были оба наказаны, но душу отвели, а Виктор понял, как себя вести не стоит. Но парней это сдружило окончательно.
Фонарик Алексей подарил Тимуру в ночь перед тем, как полк покинул Харьков, а его друг остался в группе тех, кто должен был принять неравный бой, чтобы задержать продвижение фашистов.
– Но это же твоя единственная память об отце. Твой подарок, – возразил Тимур.
– Поэтому и хочу, чтобы он теперь был с тобой, – серьезно сказал тогда Журавлев. – Понимаешь… Да, это почти очевидно, но чувствую, что не увидимся мы больше. Пусть он будет у тебя как память о нашей пусть и недолгой, но крепкой дружбе.
Вагон чуть качнулся на рельсах, возвращая военфельдшера в настоящее. Некоторое время он прислушивался к неровному дыханию Иры, – сны ей явно снились нехорошие, но будить ее не решился. Вместо этого Тимур развернул письмо-треугольник, накрылся шинелью так, чтобы никому не мешать, зажег фонарь и погрузился в чтение. Да, можно было бы прочитать все и утром, но это было не простое письмо от Димы. От его друга. После него писем больше не было.
Глава 4. Ира
Впервые за долгое время я осталась одна. На вокзал поезд прибыл поздно ночью. Тимур, хотя это было и не обязательно, помог мне спуститься на платформу.
– Ты точно решила? – поинтересовался парень. За последний день мы уже несколько раз обсуждали, что будем делать, когда приедем я в Сызрань, а он в Казань.
– Да, – кивнула. – Я попробую узнать хоть что-то… должна попробовать. Но, если что, обращусь к командиру той стрелковой части. Все равно сначала нужно в военкомате отметиться, – пожала плечами.
– Ну, смотри, – раздался гудок, заглушивший голос парня. – Удачи, – военфельдшер запрыгнул обратно в вагон. Поезд тронулся и через пару минут скрылся из поля зрения. Я некоторое время постояла на платформе, вздохнула и пошла к темному зданию вокзала.
В самом вокзале было темно и безлюдно. Главный зал, где располагались деревянные лавки и кассы для покупки билетов еле-еле освещался лампами, заклеенными старыми газетами. Окна тоже были или заклеены, или заколочены, однако это не мешало сквозняку гулять внутри здания. Когда налетел ветер, я поежилась – все же на дворе была середина марта, ночи, да и дни были холодными.
– Ваши документы, – ко мне подошел средних лет майор военной комендатуры в сопровождении двух молодых сержантов. Я молча протянула ему все необходимое. – Лампу, – буркнул майор, и один из сержантов быстро достал откуда-то и запалил небольшую керосиновую лампу. При ее тусклом свете мужчина внимательно изучил мои документы, потом посмотрел на меня, чуть присвистнул.
– Вам есть где сейчас переночевать? – поинтересовался он.
– Не уверена, – я покачала головой.
– Советую вам остаться прямо здесь, – майор показал головой на лавки, предназначенные для ожидания поездов. – У нас здесь довольно спокойно, оборона налажена, летают редко. Все же мы довольно далеко…
– Спасибо, – поблагодарила. – Так и сделаю.
– Товарищ гвардии лейтенант, скажите, как там? – голос сержанта, который держал в руках лампу был довольно высоким и будто бы дрожащим.
– Сержант Колесников! – возмутился майор. – Вы всю субординацию забыли?
– Жарко, – ответила я на вопрос парня. – И трудно.
– Простите, – Колесников склонил голову.
– Кругом! Шагом марш! – приказал майор. – Всего доброго, – кивнул он мне, и поспешил догнать своих подчиненных. Я, вздохнув, устроилась на лавке, положив под голову себе вещевой мешок и накрывшись шинелью. Было неудобно и прохладно, но не самые худшие условия. Покрепче прижала к себе винтовку. И, как ни странно, очень быстро провалилась в сон.
Спала я довольно долго. Снов не было, но проснулась я с довольно тревожным чувством, а также с чувством дезориентации. Однако оно быстро прошло – часы пробили шесть утра. Застонав, накрылась шинелью с головой, но больше уснуть так и не смогла. Пришлось вставать. Тело слегка затекло – спать пришлось практически в одной позе. Размяв, как смогла, затекшие части тела, прочитала еще раз адрес военкомата, решила, что дойду до него пешком. Еще слишком рано, но делать все равно нечего.
На улице шел снег. И было заметно холоднее, все же я приехала из Новороссийска, а он находился на юге, и зимы там совсем другие. Более влажные, но теплые, даже несмотря на температуру. И хотя по календарю уже был март, но весна еще нигде не вступила в свои права.
Город все еще был погружен в сон. Небо все еще было темно-синего цвета, но, кажется, день будет солнечным. Я медленно шла по темным улицам, и удивлялась тишине, которая тут стояла. Однако тут и там на улице стали появляться люди, в основном, женщины и дети, которые спешили по своим делам. Новый день вступал в свои права.
Нужный мне военкомат находился на отшибе города, а часть, в которой мне предстоит провести некоторое время, находилась, по сути, за городом. Поэтому шла я довольно долго, и до нужного адреса добралась, когда время на часах было уже одиннадцать утра. На самом деле, можно было и быстрее: как на попутках, которые не раз проезжали мимо меня, а некоторые радушные водители предлагали подвезти, да и я сама могла дойти быстрее. Но мне не хотелось. Глупо, но я оттягивала посещение родителей Димы как могла.
– Значит, надолго вы к нам, – начальником военкомата был пожилой мужчина в звании полковника. – Прямо с фронта?
– Так точно, – кивнула.
– Где будете жить уже знаете?
– Думаю да, – протянула задумчиво. – Некоторые мысли у меня есть.
– Ваше право, – кивнул полковник, но что-то быстро написал на бумаге и протянул ее мне. Я быстро посмотрела. Это был адрес. – По этому адресу находится общежитие, в котором живут некоторые наши офицеры, – пояснил полковник. – Если не найдете, где поселиться – придете по этому адресу, вам легко найдут свободную комнату. Еще вопросы есть?
– Никак нет. Разрешите идти?
– Идите.
Я козырнула и вышла из кабинета. Мысли, которые я отодвинула в дальний угол своего разума, снова заполнили его. Как меня примут родители Йоси? Знают ли они хоть немного обо мне? Какие новости меня ожидают? Что я буду делать, если узнаю, что Дима пропал без вести? Или погиб? Как… Как я это переживу?
Погруженная в эти мысли, я шла по коридору больше машинально, краем сознания отмечая проходящих мимо меня офицеров, подмечая их погоны и приветствуя старших по званию. Поэтому, увидев молодого капитана, я, даже не особо обратив внимание на его лицо, козырнула и чуть отступила в сторону, уступив дорогу. И… замерла на месте, не в силах пошевелиться, услышав знакомый голос:
– Ира?
– Дима, – выдохнула я, неверяще уставившись в лицо капитана.
Нет сомнения, что это был он. Дима изменился: теперь он был будто бы выше за счет худобы. Он не был раньше таким худым… Лицо его тоже изменилось: стало более вытянутым. Изменилось и что-то в его взгляде. Вот только сейчас он смотрел на меня все с той же теплотой, с какой смотрел в тот день, когда мы расстались на год на вокзале Воронежа.
– Дима, – повторила я, и тут же пискнула, как мышь. Парень сжал меня в объятиях. Я вдыхала знакомый запах, и внезапно поняла: лес. Запах парня напоминал мне запах весеннего леса. Как же хорошо!
– Ира, – шептал Йося. – Не могу поверить. Ты… Это действительно ты. Я думал… Ты и Тимур… Почему?.. Я думал…
– Мы живы, – шептала я, чувствуя, как из глаз текут слезы. Дима жив. Он жив! Он в порядке! – Тимур в порядке. Ты! Ты жив! Я так боялась… Я думала, что потеряла тебя.
– Я уж и забыл, какая ты эмоциональная, – чуть посмеиваясь, отпустил меня Дима. – Мне нужно к командиру, потом я провожу тебя к себе домой, но приду только вечером.
– Служба, – сказали мы хором и засмеялись.
Жил Дима в двухэтажном доме, который тоже находился на окраине города. Там у него была, как оказалось, однокомнатная квартира. Небольшая, но своя.
– Скромненько, но так и живу, – чуть пожал парень плечами, неправильно истолковав мое удивление.
– Я не об этом, – прошептала.
– Заслужил, – буркнул себе под нос парень. – Живу, я, кстати, не совсем один. Клади вещи и пошли на улицу.
Любопытство мигом взяло верх. Вообще, как только я увидела Диму, настроение разом улучшилось. С души свалился один из булыжников, а второму предстояло свалиться вечером: я решила рассказать парню все честно, что было между мной и Ледневым. А там пусть он сам решает простить или нет.
– Смелый, – позвал Йося, выйдя во двор. Через минуты три откуда-то с заднего двора к нам навстречу выбежал пес. Молодой, что было видно сразу. Рыжий с темными пятнами на спине. До боли знакомый. Я сглотнула.
– По глазам вижу, что узнала. Да, тот самый, из-под Харькова.
– Но… Как?
– Длинная история, а мне идти пора, – мне показалось, что парень отвел взгляд в сторону, будто… ему не хочется об этом говорить. Только сейчас до меня, опьяненной счастьем, дошло, что Дима, возможно, пережил что-то страшное, пока связь с ним была разорвана. Червячок беспокойства начал грызть меня изнутри.
Со службы Дима вернулся только в девять вечера. Я уже более-менее разобралась в квартире, поэтому его ждал разогретый ужин и теплый чай. Сама я с большим удовольствием сняла форму, переодевшись в шерстяное синее платье.
– Хорошо выглядишь, – прошептал Дима. А я едва дождалась, пока он закончит ужинать.
– Дима, – прошептала. – Мне нужно тебе рассказать…
Говорила долго, а когда закончила, с удивлением обнаружила, что парень пересел, и теперь сидит вплотную ко мне. От его теплого дыхания по коже побежали мурашки, но я лишь теснее прижалась к нему. Его руки сжимали мои ладони, которые я держала около груди. После честного рассказа моя грудь разрывалась от боли, а перед внутренним взором стоял взгляд голубых глаз Леднева. Тот самый ласковый взгляд, который принес столько горя.
– Прости меня, – прошептала, не в силах больше говорить вслух. – Я… Леднев был…
– Был очень ласковым, – голос Йоси был одновременно грустным, но в нем сквозили и нотки понимания, и злобы.
– Да… И…
– И он говорил то, что ты и хотела услышать.
– Да… Ты…
– Я не виню тебя, – внезапно тихо, но твердо сказал Дима. – Я не буду скрывать, что мне… что я ничего не чувствую, но я не виню тебя. Ира, я старше. И, прости, но ты не первая моя девушка, но…, – он на секунду замялся, сглотнув.
– Но…, – невольно замерла я.
– Но люблю я тебя. По-настоящему полюбил я тебя. Поэтому меня совершенно не удивляет, что ты увлеклась тем разведчиком. Кроме меня у тебя ведь никого не было. Не мне на тебя злиться. Самое главное, кого ты любишь.
– Тебя. Я люблю тебя, Дима, – прошептала. И тут же повторила уверенно, ни капли не сомневаясь в своих словах. – Я люблю тебя. Давно полюбила.
В эту секунду губы парня накрыли мои. Я легонько вздрогнула, осознав, что это наш первый такой поцелуй, но тотчас растворилась в ощущениях. Краем сознания отметила, что Леднев целовался совсем по-другому, однако это было неважно. Все остальное совершенно неважно. Не сейчас…
Наш разговор продолжился уже вечером, когда мы лежали в кровати, прижавшись друг к другу. Я чуть рассеянно поглаживала парня по спине, ощущая под рукой шрамы. Под формой, когда я обнимала его раньше, их было не ощутить, но сейчас…
– Дима?
– Да, – Дима на секунду замялся, но закончил фразу. – Любимая?
Слово “любимая” прозвучало неожиданно, но по телу разлилось тепло, так что я прижалась к парню еще теснее. Как же хорошо!
– Я должна знать, – сумела взять себя в руки. – Что произошло с тобой?
Тишина, повисшая в комнате, давила почти физически. Парень замер, я почувствовала, как напряглось его тело. Ой, нехорошо-то как… По сводкам мы знали, что подо Ржевом очень непростая ситуация, но я верила, что с Димой все будет хорошо. И, хотя, так оно и вышло, но далось ему явно непросто.
– Должна, – после долгих минут борьбы с самим собой, решился Йося. – Ну, тогда слушай.
Глава 5. Дима
Как же ему нелегко было возвращаться в те воспоминания, к тому же они всплывали перед глазами так ясно, что, казалось, будто бы Дима только вчера вернулся из этого ада. Но прошло полтора месяца…
Но Ира права. Дима видел, как тяжело дался ей рассказ про предателя-разведчика. Было больно смотреть, как она прижимает руки груди, обхватывает себя, хотя сама девушка этого и не замечала. Поэтому она точно заслуживает знать правду.
Тот день стоял перед глазами очень ясно. Дима сидел у себя в блиндаже и при тусклом свете керосиновой лампы, которую они где-то нашли недавно, подписывал траурные письма. Все было уже привычно, фразы вбились в оскомину, но от этого не легче. Но хоть что-то скрасит мучительные ожидания командира.
В какие-то минуты парень Йося ловил себя на мысли, что ничего не пишет, а смотрит вдаль, не видя ничего перед глазами. Сказывалось беспокойство, все-таки план Саши, как просил называть его Исаев, был… да хрен его знает, чем он был. Его за одну такую идею могут расстрелять. А что ему, Диме, делать тогда? Ведь офицеров, кто был бы старше его по званию, на этом участке обороны нет. Командовать самому? Как?
С участком обороны им не повезло с самого начала, когда Дима и Александр Исаев, еще в марте сорок второго года, прибыли на место службы. Рядом располагалась небольшая деревня, а также железнодорожная станция. Фашисты понимали, насколько важно занять эту станцию, через которую поезда снабжали части, обороняющие Ржев, поэтому боевые действия тут велись постоянно с переменным успехом.
Плохо стало с приходом осенних дождей, которые повлекли за собой распутицу. Снабжение резко ухудшилось. Проблемы были и с боевым духом у солдат – сводки с других фронтов приходили неутешительные. Дима и сам в себе замечал упаднические настроения, как называл их Исаев. Но парень ничего не мог с собой поделать. Совсем недавно он узнал о смерти Никиты… А вскоре после этого перестали приходить письма от Тимура и Иры. Просто пропали. Дима не знал, что и думать.
– Раскис ты совсем, – сказал как-то Исаев, когда они после тяжелого дня, сидели в землянке у Саши, и пили кипяток. Чая не было уже давно, а на улице, особенно по ночам, температура была заметно ниже ноля.
– Прости, – покаялся Дима. – Просто… новости. С одной стороны плохие, а с другой их вообще нет. Даже не знаю, что и хуже.
– Первое точно хуже. Кто-то близкий погиб? Брат?
– Нет, друг… вернее, близкий товарищ. Мы служили вместе, но недолго, сдружиться не успели, но я… Я не хотел ему такой судьбы, – признался Йося. Он внезапно почувствовал, что ему очень хочется с кем-то поговорить. Отвести немного душу. Как же ему не хватало сейчас Иры.
– Бросай ты это дело, – внезапно сказал Исаев. – Я… понимаю, что тебе трудно, но ты теперь командир роты. И должность у тебя выше, чем та, что была. Ответственность другая. Не должен ты слабость так демонстрировать. Как бы плохо не было, не должен.
– Исправлюсь, – Дима кивнул и обещание свое сдержал.
Скоро стало еще сложнее. Фашисты атаковали по несколько раз каждый день, причем имели пока что небольшие, но успехи на разных участках фронта. Один раз им удалось отделить роту под командованием Димы и еще одного молодого лейтенанта по фамилии Сафронов от основного их участка обороны. Пришлось пробиваться к своим, чтобы цепь снова стала непрерывной. А фашисты стремились закрепиться на только что отвоеванных позициях. Несколько дней шли тяжелые бои с большими потерями. Но все же к своим пробились.
В этих боях Диме не повезло – осколком ранило его в колено. Рана затянулась быстро, но хромота осталась. Зато, пока он находился в госпитале, парень успел познакомиться с пожилым солдатом. Таких он еще не встречал. Мужчина был слепым. Не от рождения – он ослеп во время одной из стычек с Белыми, когда участвовал в Гражданской, но не отчаялся. Научился читать и писать при помощи шрифта Брайля, а когда началась война, неделю штурмовал военкомат и просил отправить его на фронт. Так и оказался радистом при штабе.
В госпитале Йося был недолго. Не хотелось ему отлеживаться, пока другие рискуют собой. Но как воевать, когда едва можешь ходить? Решение они нашли с Исаевым совместно. Очень не хватало людей со знанием немецкого языка. Тут Дима и предложил свою кандидатуру. Правда, слегка соврал, что учил немецкий в школе, а правду раскрыл Саше потом. Йося действительно учил немецкий в школьные годы, но больше узнал от матери, которая была из очень бедной семьи поволжских немцев. Его мать и сама уже была наполовину русская, но немецкий в их семье учили с самого детства. Вот теперь знания и пригодились. Исаев очень обрадовался – переводчик при штабе как раз погиб недавно.
Когда хромота окончательно прошла, Йося снова стал командовать ротой. На участке наступило затишье, хотя положение было тяжелое – фашисты заняли станцию. Выбить их оттуда никак не получалось, даже учитывая, что в деревне были информаторы. Но как с ними сотрудничать – деревня маленькая, новых узнают сразу, охрана серьезная, с боем тоже взять не получается… Что же делать?
Идея пришла Исаеву. Им случайно удалось отбить у фашистов недавно взятого в плен разведчика. Тот перед смертью и рассказал, что одна из информаторов, молоденькая девушка, служит при штабе горничной. Ее же посылают относить еду “русским сабакам”, так фашисты называли пленных. И у Саши, который уже стал капитаном, родился безумный план. Он даже специально полетел в Москву, чтобы заверить его со Сталином – о приказе “Ни шагу назад!” было известно всем.
– В этом и смысл! – говорил с горящими глазами Исаев Диме, как только вернулся из Москвы. – Никто не заподозрит в пленном связного. Ведь нам в плен попадать нельзя, верно?
– А как ты связь будешь поддерживать? – со скепсисом спросил Дима.
– Я найду, где записывать данные. Ну а в нужный момент вы меня отобьете.
– Дурацкий план!
– Есть лучше? Предлагай! – взорвался капитан. – Нам месяц Сталин дал на то, чтобы отбить станцию. Месяц! Только тогда подставному пленному ничего не будет.
– Пленным я пойду, – решился Дима. В голове у него родился план. – А ты на следующую ночь отправишь ко мне Смелого с моей записной книжкой в зубах. Она маленькая, никто ничего в темноте не увидит, а собака подозрений не вызовет. Он ведь беспородный даже. Команды он знает, по запаху найдет, это мы недавно выяснили.
– А писать туда чем собираешься? – Саше этот план надежным не казался.
– Иголкой. Куда ее спрятать придумаю заранее. И буду прокалывать страницы. Если кто-то и найдет книжку, то обманется, подумает, что это – шрифт Брайля.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.